Нефритовое наследие Ли Фонда

– Цзио Сому – старый волк, – напомнил Хило. – Он предал собственного дядю и с тех пор держится на посту Колосса Единства шести рук. Его Кулаков и Пальцев готовят Горные. Не стоит его недооценивать.

– Не волнуйся, я знаю, что стоит на кону.

– Ты часто тренировалась? – спросил ее отец. – Когда в последний раз ты дралась на дуэли?

– Тренируюсь каждый день, пап. А на дуэли дралась в прошлом месяце, соблюдая новые правила и все такое. С Кулаком из бывшего клана Цзо Сан, и она отлично держалась, я получила от нее два новых камня. – Отец промолчал, и Цзая добавила: – Не волнуйся так, пап.

Раньше он таким не был.

– А потом поговорим о твоем возвращении в Жанлун. Я скучаю по тебе, Цзая-се.

– Я тоже по тебе скучаю, пап. Люблю тебя.

Она захлопнула телефон-раскладушку и вышла из припаркованного «Барсука». Эйтен Аша и Нойю Кайн перекладывали вещи, оружие и оборудование в широкий багажник.

– Оставьте переносной холодильник на заднем сиденье, – раздался голос Ичо Тенна из машины. – Там все напитки и перекус.

Поездка в Луканг заняла почти целый день. На поезде вышло бы быстрее, а еще через два года, когда завершится строительство высокоскоростной железной дороги, поездка займет меньше двух часов. Но, учитывая, сколько всего нужно было взять с собой, пришлось ехать на машине. Временами скорость падала – многие дороги на полуострове были однополосными и не всегда ровными. Но «Барсук» легко объезжал ямы, да и спешить было некуда.

По пути они останавливались, чтобы снять прибрежные пейзажи, а потом пообедали в городке Яншу. Тенн вел машину, Цзая сидела на переднем сиденье, а Кайн и Аша сзади. В знойный летний полдень они оказались на широкой дороге, бегущей по равнине Центрального Кекона.

Из открытых окон машины громыхали шотарские хиты, а четверо молодых Зеленых костей болтали о схватках, в которых побывали, недавно просмотренных фильмах, своих лучших и худших сексуальных приключениях и можно ли считать студентов летней программы Академии Коула Ду полноценными выпускниками. Все четверо были выходцами из традиционных семей Зеленых костей и презирали «светло-зеленых».

– Не из каждого можно сделать Зеленого, – сказал Тенн.

Все согласились, что Дэнни Синцзо – Зеленый, но второй актер, эспенец, явно пользовался услугами каскадеров и страховкой.

– А сцена на крыше? – фыркнула Аша. – Вы когда-нибудь видели, чтобы иностранец прыгал с такой Легкостью? Да никогда в жизни.

Цзая положила руку на открытое окно, отстукивая ритм музыки по корпусу «Барсука», смеялась и шутила, хотя ехала навстречу опасности. А может, именно поэтому она еще больше радовалась жизни. Она гордилась своими достижениями за последние четыре года. Тошон не был таким же крупным и важным городом, как Жанлун, но быстро рос и вносил свой вклад в дела клана, именно здесь она превратилась в настоящего Кулака с собственными заслугами. Южан не сильно волновали дела клана в столице. И хотя соперничество между Горными и Равнинными влияло на всю страну, у юга были собственные проблемы.

Самая главная проблема заключалась в безработице и наркомании. Больше времени, чем хотелось бы, Цзае приходилось проводить у телефона, за разговорами с тетей Шаэ и ее сотрудниками, просить о покровительстве для новых Фонарщиков. Она сотрудничала с местной администрацией и полицией, чтобы бороться с преступностью и заманивать на полуостров больше бизнесменов и туристов с севера. За наркоторговлю «сахарком», «кайфом», «песком» и, конечно же, «сиянием» она взялась с решительностью и жестокостью не просто жанлунца, а Коула. В этом Цзая не стеснялась воспользоваться отцовской репутацией. За первое правонарушение наркоторговцу отрубали большой палец, за второе – еще один, а на третье перерезали ему горло.

Она собрала отряд из преданных ей Кулаков, молодых Зеленых костей, готовых трудиться в поте лица и веселиться на всю катушку. Сероглазая Эйтен Аша, единственная девушка из группы, приехавшая с Цзаей из Жанлуна, была на два года старше Цзаи, ее считали способной и сильной Зеленой костью, и многих удивляло, что она еще и наследница знаменитого производителя хоцзи, компании «Проклятая красота». Нойю Кайн, старший брат одноклассницы Цзаи по Академии Нойю Наны, специально перевелся в Тошон, чтобы работать вместе с Цзаей. Ичо Тенн, выходец из семьи руководства бывшего клана Цзо Сан и единственный из их отряда, кто родился в Тошоне, был до мозга костей предан родному городу. Под их началом было около шестидесяти Пальцев.

Цзая не ждала, что ей сразу же будут беспрекословно подчиняться, даже с учетом того, сколько нефрита она носила, ведь она женщина. Ей не удавалось перенять ни властную самоуверенность Айт Мады, ни холодный профессионализм тети Шаэ. А кроме того, эти надменные немолодые женщины сидели в кабинетах. Ей придется найти собственный стиль.

Многие Пальцы последовали за ней, потому что она была веселой и щедрой, устраивала совместные походы в кино и групповые тренировки и по возможности учитывала мнение остальных, принимая решения. На конфискованные деньги наркоторговцев Цзая купила два больших дома, где собирались ее Зеленые кости, и частенько устраивали бурные вечеринки, напивались и занимались сексом. Однако «сияние» и другие наркотики были под строжайшим запретом.

Первого Пальца, который нарушил правила, Цзая немедленно отправила обратно в Жанлун. Второго привязала к стулу и вырезала нефритовые вставки из его ушей и носа, навсегда изуродовав, а потом уже вышвырнула. Она никогда не пользовалась своей фамилией в качестве оружия, но в этом не было необходимости – все признавали, что она истинная дочь своего отца. Ее отряд был известен под названием Ножики, и слухи об их крепких традициях достигли даже Жанлуна.

Цзая и ее друзья прибыли в предместье Луканга еще до ужина и провели ночь в мотеле за пределами города, чтобы их не заметили и не доложили местным Зеленым костям об их появлении. На следующее утро они позавтракали в придорожной лапшичной, а потом забрали еще шестерых Ножиков, приехавших накануне на других машинах. Все вместе они отправились в клуб «Большая тройка», куда по пятницам регулярно наведывался Цзио Сому.

Большая вывеска на здании гласила: «Петушиные бои. Игровые автоматы. Интернет». Тенн обогнул квартал и высадил Цзаю, Ашу и Кайна на углу, а сам уехал. Три Кулака вошли внутрь. «Большая тройка» была старым, провонявшим плесенью местом, бодро пытающимся идти в ногу со временем с помщью современных нововведений. Слева находилась небольшая арена для петушиных боев с электронными терминалами для ставок. Было еще слишком рано, и арена пустовала, только несколько владельцев петухов сидели на скамьях и болтали о своих птицах, дожидаясь публики. Справа был зал с несколькими компьютерами, а за прилавком, где продавали закуски, висел листок с ценой на пятнадцатиминутную сессию.

Цзая прошла дальше и увидела Цзио Сому, Колосса Единства шести рук, за круглым столом в отдельном кабинете, где он обедал вместе с двумя своими соратниками. Рядом стояли три охранника. Их нефритовая аура гудела, а руки лежали на пистолетах и рукоятках ножей. Они Почуяли Кулаков Равнинного клана, как только те вошли в дверь.

– Цзио-цзен, – сказала Цзая, с улыбкой подходя к столу, и уважительно поприветствовала Цзио Сому. – Меня зовут Коул Цзаялун, меня послал сюда отец, Колосс Равнинного клана, с важным предложением клану Единство шести рук. Я могу присесть?

Цзая сразу поняла, что в молодости Цзио Сому был хорош собой. Теперь же, в сорок с лишним, его волосы потускнели, но кожа на шее и вокруг проницательных глаз за янтарными стеклами очков осталась упругой. За последние годы Цзио Сому пытались убить много раз, и параноидальная подозрительность сослужила ему хорошую службу. Из всех Колоссов только он не присутствовал на заседании КНА в день взрыва, и пока другие мелкие кланы боролись за выживание и распадались, клан Единство шести рук в Луканге только усилился.

Цзио снял очки и посмотрел на Цзаю и двух ее спутников со смесью подозрительности и веселья.

– С каких это пор Равнинные посылают с деловым предложением детей?

Его глаза шныряли вверх и вниз, рассматривая ее с головы до пят. Цзая надела модные кроссовки, цветастую летнюю юбку и красную блузку с широкими рукавами и большим декольте, а поверх нее – кожаный жилет, сшитый в современном стиле, придающем традиционной боевой одежде Зеленой кости больше женственности. На золотом ожерелье и браслетах сверкал искусно обработанный нефрит.

– Цзио-цзен, мои слова предназначаются только для ваших ушей. – Цзая многозначительно покосилась на других присутствующих в клубе людей – владельцев бойцовых петухов, официантов и немногочисленных клиентов.

Цзио с любопытством и отвращением поднял брови, а потом обратился к двум своим Зеленым костям:

– Уберите этих людей, а сами встаньте в дверях и никого не пускайте. – Цзио посмотрел на двух юных Кулаков, стоящих по обе стороны от Цзаи. Он не чувствовал угрозы – в конце концов, нефрита у него было намного больше. – Если ваши телохранители останутся, то и мои тоже.

– Как пожелаете, – беззаботно отозвалась Цзая.

Как только спутники Колосса неохотно удалились, она села на мягкую скамью рядом с Цзио. Его телохранители подошли ближе, но Колосс взмахом руки вернул их на место. Коул Хилошудон не пожертвовал бы любимой дочерью ради попытки убийства.

– Могу я выпить холодного чая? – спросила Цзая. – Сегодня в городе невыносимая жара.

Цзио налил ей стакан цитрусового чая и придвинулся ближе, наблюдая, как дергается ее белая шея, когда она пьет. Закончив, Цзая пальцем стерла с края стекла отпечаток губной помады.

– Цзио-цзен, – начала она, глядя ему в глаза, – клан Единство шести рук многие годы был верным союзником Горных. Но вы прагматик и первым делом преследуете собственные интересы. В конце концов, вы же предали своего дядю и спокойно смотрели, как он умирает на ваших глазах, так что наверняка с легкостью меняете стороны.

С лица Цзио пропала снисходительность.

– Коул Хило сошел с ума, если думает, что после стольких лет может меня купить!

Глаза Цзаи округлились, и она пылко воскликнула:

– Клянусь своим нефритом, что мой отец никогда бы не оскорбил вас, предлагая взятку! Он понимает, что вы искренне преданы Айт Маде. Люди говорят, что вы даже более сильный ее союзник, чем Кобены. Но, как Колосс Колоссу, он со всем уважением предлагает вам возможность сменить сторону, чтобы избежать судьбы, ожидающей Горных. – Цзая обворожительно улыбнулась. – Он послал меня сказать, что со старой каргой Айт Мадой скоро будет покончено, и Колосс Равнинных готов положить конец вражде с Единством шести рук и принять ваши клятвы в верности.

Цзио удивленно уставился на Цзаю, а потом громко и гортанно рассмеялся. На его лицо вернулась улыбка.

– Цзая-цзен, – сказал он, назвав ее по имени, словно они были друзьями, – ваша семья десятилетиями пытается уничтожить Горных. Уж простите, но я вполне уверен, что Айт-цзен будет Колоссом еще много лет.

– Простите, но я не могу рассказать подробно, каким образом Равнинные собираются покончить с Айт, лишь передаю заверения моего отца, что это вскоре произойдет, – сказала Цзая. – После Айт Горными будут руководить Кобены, а насколько я понимаю, они вас недолюбливают. Вы южане, а они северяне, к тому же они свысока смотрят на иммигрантов-баруканов в вашем клане. Под руководством Айта Атошо вы не сможете рассчитывать на тот же привилегированный статус, что и сейчас. – Она обратилась к Аше и Кайну, стоящим неподалеку: – Я ничего не забыла?

– Про эмбарго, Цзая-цзен, – пришла на помощь Аша.

– Ах да! – Цзая хлопнула себя по лбу и снова повернулась к Цзио: – Поскольку Королевский совет намерен нормализовать отношения между Кеконом и островами Увива, в Луканг снова начнут поступать грузы, а Равнинные по-прежнему контролируют доки. Так что для вас будет лучше стать нашими союзниками. Конечно, можете пойти на дно вместе с Айт. Но зачем это вам?

Она Почуяла, как нефритовая аура Цзио Сому полыхнула самодовольным презрением. Он считал ее избалованной двадцатитрехлетней принцессой, играющей в Кулака, которой все сходит с рук только благодаря отцовскому попустительству. Цзая не впервые сталкивалась с такой реакцией, а сегодня как раз рассчитывала на нее, хотя все равно каждый раз злилась.

– Самоуверенности вам не занимать, – сказал Цзио. – Приехать в Луканг лично, чтобы предложить мне предать старого союзника из-за болтовни симпатичной девчушки.

Цзая не перестала улыбаться, но отвела взгляд.

– Спасибо за комплимент, но вообще-то я сильно нервничаю, ведь отец доверил мне такое важное поручение. – Она потеребила свою нефритовую сережку. – Вы и правда считаете меня симпатичной?

Цзио хмыкнул и придвинулся ближе к ней:

– Я не слепой. Почему отец послал вас в Луканг на самом деле? – Когда Цзая смущенно посмотрела на него, он понизил голос до шепота: – Я знаю, как играют в такие игры. Вы ведь одна из лучших карт в отцовской колоде, верно? Которую он до поры до времени держал в рукаве.

Цзая прекрасно знала, сколько ее потенциальных ухажеров осаждают отца, как будто она приз, который он может вручить. Она эгоистично радовалась возвращению Нико, потому что в клане стали меньше сплетничать о ее личной жизни. Тем не менее ее не удивило, что даже Цзио Сому, известный своей чрезвычайной осторожностью, с готовностью отозвался на малейшее поощрение с ее стороны. Колено Цзио коснулось под столом ее колена и не сдвинулось с места.

– Все дело в местах Луканга в Королевском совете, верно? Коул Хило не хочет, чтобы их получили Горные.

Цзая воспользовалась возможностью и положила ладонь Колоссу на колено, то самое, что уперлось в ее ногу.

– Отец мог бы послать отряд Кулаков, чтобы предъявить ультиматум, но не стал, – сказала она, потупившись и понизив голос. – Он отправил меня, свою единственную дочь, чтобы вы восприняли его слова серьезно, а этот разговор – как дружеский, а не угрозу.

– Удивительная политическая мудрость со стороны Коула Хилошудона, – сказал Цзио. – Раньше вашему отцу не были свойственны такие тонкие приемы. Наверное, с годами он стал прозорливее.

– Я слышала, такое случается. А вы, Цзио-цзен, достаточно ли мудры, чтобы принять предложение моего отца? Что мне ему передать?

Цзио облизнул нижнюю губу и медленно обвел взглядом лицо и фигуру Цзаи.

– Мне потребуется больше данных, чтобы решить, стоит ли игра свеч. – Он посмотрел на двух Зеленых костей Равнинных, которые пристально за ним наблюдали. – Приходите поужинать со мной сегодня вечером. Отошлите своих телохранителей, чтобы мы могли обсудить потенциальный союз… во всех подробностях.

Он накрыл ладонь Цзаи своей.

Цзая выдернула ладонь и откинула голову, слегка приоткрыв губы во вздохе.

– Цзио-цзен! – воскликнула она с наигранным негодованием. – Вы хотите сказать, что готовы предать Горный клан и заключить союз с моей семьей, если разок меня трахнете?

– Конечно нет. Одного раза будет явно недостаточно.

Цзая встала:

– Я пришла сюда, чтобы обсудить союз наших кланов. А вы намекаете, что я шлюха и отец прислал меня обольстить вас ради политической выгоды?

– Не вижу, что еще могут предложить Равнинные, – ухмыльнулся Цзио.

В глазах Цзаи вспыхнул огонь. Теперь уже играло роль, что Цзио Почует ее подлинную ярость и намерения.

– Я могу пропустить мимо ушей оскорбление, но только если оно не направлено против моих родителей. Цзио Сомунин, Колосс Единства шести рук, я вызываю вас на дуэль на чистых клинках.

Цзио разинул рот от удивления. А потом раскатисто захохотал. Его телохранители кусали губы, чтобы не последовать его примеру. Они и не заметили, что жеманные манеры Цзаи и показной гнев куда-то испарились. Она спокойно ждала.

Наконец, Цзио прекратил смеяться и смахнул выступившие в уголках глаз слезы.

– Поезжай домой, принцесса. – Он помахал в сторону двери клуба. – Мы могли бы неплохо провести время. Я не перейду к Равнинным, но было забавно посмотреть, как ты пытаешься меня переманить, да еще с такой наивностью. Ступай к отцу и передай ему: пусть придумает что-нибудь получше.

– Так вы отказываетесь от дуэли на чистых клинках? – спросила Цзая.

Цзио с ухмылкой покачал головой:

– Ну ты и штучка. Ни один уважающий себя мужчина не станет драться с девчонкой. Позволь дать тебе совет. Если хочешь принести пользу своему клану, перестань играть в Кулака и воспользуйся тем, что дано тебе природой.

– Я не просила советов, – ответила Цзая. – До сих пор ни один мужчина не согласился драться со мной на дуэли, но это не значит, что я перестану предлагать ее в ответ на оскорбления. А теперь мне придется разочаровать отца, сказав ему, что вы отказались от нашей дружбы.

– Ну так скажи. Скажи, что я жду с нетерпением, когда Айт Мада наконец-то раздавит Равнинный клан, как слизняка.

– Пошли, – позвала своих Кулаков Цзая.

Все трое покинули «Большую тройку» под смех людей Цзио. Один из его телохранителей пошел вслед за ними и открыл дверь, а затем театрально помахал Цзае, провожая ее за порог. Смех был слышен, даже когда дверь закрылась.

Цзая вытащила телефон и ткнула на кнопку быстрого вызова.

– Пора, – сказала она Тенну.

Через несколько секунд три «Барсука» с ревом окружили здание. Из них выскочили молодые Зеленые кости Равнинных с автоматами «фуллертон», и окна клуба разлетелись вдребезги под очередями свинца. Взревев, Тенн с Силой швырнул две ручные зажигательные гранаты. Старое деревянное здание мгновенно полыхнуло.

Стоящая на другой стороне улицы Цзая ощутила волну жара на коже. Она включила Броню и прикрыла нос и рот платком, Почуяв боль и ужас находящихся внутри людей. Некоторым не удалось выбраться из здания, но Цзио Сому и два его охранника обладали достаточно сильными нефритовыми способностями и сумели выскочить из огненного ада.

Пробивая путь через огонь Отражением и включив Броню против ожогов, они с Легкостью выпрыгнули через разбитые окна, их волосы и одежда горели, а вопили они как демоны. Ножики скосили их автоматными очередями. Цзио Отразил первую, но вторую и третью уже не сумел. Даже самая сильная Броня не выстояла бы против свинцового потока с такого близкого расстояния. Колосс клана Единства шести рук, двадцать лет державший Луканг под контролем, рухнул на тротуар изуродованной грудой плоти.

Цзая сплюнула на землю.

– Ну что, увидел теперь, что дано мне природой?

Ей следовало поблагодарить Цзио Сому. Если бы он не чувствовал себя в безопасности, выжив после стольких покушений, то не стал бы ее недооценивать. Когда Цзаю произвели в Кулаки, отец посоветовал ей: «По моему опыту, пока друзья о тебе высокого мнения, плевать, если враги тебя в грош не ставят, – наоборот, чем хуже их мнение о тебе, тем лучше».

Нойю Каин позвонил пожарным и в полицию. К тому времени, когда они прибыли, Ножики уже почти потушили огонь. Аша и двое других открыли ближайший пожарный гидрант, а несколько Зеленых костей Отражали струю воды прямо в пламя. Соседние здания пострадали от пожара, но внутри никого не было. Пока Цзая разговаривала с Цзио в «Большой тройке», соседям позвонили и по-тихому увели всех из квартала.

Позже стало известно, что есть всего одна случайная жертва – повар из «Большой тройки», приятель кузена Цзио, который не ушел с остальными и сгорел при пожаре. Досадно, но Цзая объяснила всем, что соблюдала айшо, насколько то вообще возможно в таких обстоятельствах. Она не считала себя виноватой в смерти одного зеваки, который не понял, что следует подчиниться приказам ради его же блага.

Через несколько минут после приезда пожарных и полиции появились журналисты. Цзая оглядела себя в зеркале заднего вида. Ее лицо было заляпано пеплом и сажей, но макияж держался неплохо, и она сделала мысленную заметку купить больше косметики той же марки, что и несмываемый контур для глаз. Она прикрепила к поясу саблю.

– Как я выгляжу? – спросила она Эйтен Ашу. Подруга критически поморщилась, немного поправила нефритовое ожерелье Цзаи и одобрительно подняла большой палец вверх.

– Я беру на себя полную ответственность за случившееся, – торжественно заявила она перед обступившими ее операторами. – Отец послал меня в Луканг, чтобы наладить отношения с кланом Единство шести рук. Равнинные двадцать лет враждовали с Цзио Сому, с тех пор как он предал собственного дядю, законного Колосса клана, а мою тетю чуть не убили в перестрелке. Но теперь мы наконец-то собирались открыть новую страницу в истории города. – Цзая с сожалением оглянулась на выжженный остов «Большой тройки». – Однако Цзио Сому угрожал мне и делал непристойные сексуальные предложения. За оскорбления, нанесенные семейной чести, я вызвала его на дуэль на чистых клинках, но он отказался драться. Мои Кулаки тому свидетели, и любая Зеленая кость может Почуять, что мы говорим правду.

Цзая на секунду потупилась, не став объяснять очевидное. Оскорбив семью Коулов, не извинившись и отказавшись решить дело на чистых клинках, Цзио Сому не оставил Цзае иного выхода, кроме жестокого возмездия.

– Обращаюсь к остальным членам клана Единство шести рук, – сказала она. – Равнинные не хотят с вами ссориться. Моя семья будет рада обсудить наше совместное существование в Луканге.

Нико ужасно не любил выступать перед прессой и вел себя неуклюже и зажато в присутствии журналистов, но не только Айт Ато умел хорошо держаться перед камерами.

– Вы ждете возмездия со стороны Горного клана? – выкрикнул репортер.

Цзая задала тот же вопрос, получив это задание от Колосса и Штыря.

– Абен Соро никогда не любил Цзио Сому и вряд ли захочет потерять людей, чтобы отомстить за него, – ответил тогда Лотт, – но Горные обязательно пошлют Зеленых костей из Жанлуна в Луканг, чтобы помешать нам захватить весь город.

– Как только Абен услышит новости, он будет ждать от нас именно этого, – согласился Хило.

Вот почему они поручили это Ножикам – чтобы застать Горных врасплох. Перемещение крупного отряда бойцов из Жанлуна в Луканг всполошило бы Горных, а те, в свою очередь, предупредили бы Единство шести рук. Но на Тошон Горные не обращали никакого внимания.

– Айт Мада и Абен Соро могут послать хоть всех своих Зеленых костей. Мы не собираемся захватывать Луканг. Мы лишь воспользуемся неразберихой.

У Цзио Сому было двое детей, но слишком юные, чтобы унаследовать пост Колосса. Руководство мог взять на себя Штырь, но он не пользовался популярностью в клане. Остальные члены семьи Цзио хранили верность прежнему Колоссу и уже присоединились к Равнинному клану, а после смерти Цзио на сторону Равнинных начнут переходить и другие. Часть Единства шести рук останется верна Горным, но ей потребуется более серьезная поддержка из Жанлуна. Луканг превратится в мозаичное полотно, люди будут переходить из одного клана в другой, и ни Горные, ни Равнинные не смогут претендовать на объединенные силы членов Королевского совета от Луканга.

Равнинным не нужен был полный контроль над Лукангом. Через столько лет этого стало слишком трудно добиться. Нужно было только убить верного Айт Маде Цзио Сому и раздробить клан Единство шести рук, и Горные больше не смогут рассчитывать на его политическую или силовую поддержку. Вот чего добилась Цзая.

– Я всего лишь Кулак, – скромно сказала она в камеру, – и не могу говорить о более глубинных проблемах. Но надеюсь, что Айт Мада позволит остальным членам Единства шести рук принять решение самостоятельно. Тем не менее все мы знаем, с какой ненужной жестокостью действовала Колосс Горных в прошлом. Уверена, что мой отец пришлет из Жанлуна бойцов, чтобы никто больше не покусился на мою жизнь и честь.

Репортеры начали выкрикивать новые вопросы. Зачем она взяла с собой на мирную встречу бойцов, автоматы и гранаты? Может ли она что-либо сказать о репутации Ножиков? Состоит ли с кем-нибудь в романтических отношениях?

Цзая отмахнулась, не ответив больше ни на один вопрос, и пошла обратно к «Барсуку». Пока она разговаривала с журналистами, ее подчиненные быстро сняли с Цзио нефрит и подобрали в дымящихся обломках здания другую зелень с обугленных трупов. Теперь они выглядели как чумазые шахтеры, покрытые пылью и сажей.

– А ты по-прежнему красотка, – цокнула языком Аша.

Кайн протянул Цзае боевой нож Цзио Сому, с украшенной нефритовой рукояткой, его кольца, браслеты и серьги.

– Нефрит для самого большого Ножика, – сказал он.

– Я не убивала Цзио, – напомнила ему Цзая. – Я лишь подстроила так, что он убил себя сам. И хотя я была главной на этом задании, у меня нет права требовать весь нефрит.

Цзая взяла великолепный нож, но велела Тенну справедливо распределить кольца, браслеты и серьги между остальными бойцами отряда.

По дороге обратно в мотель Цзая пыталась дозвониться в Жанлун, но мобильный телефон не ловил сигнал. Связь появилась только в вестибюле мотеля, где Ножики сложили оружие, выставили караульных и отправились за пивом в ближайший супермаркет. Она позвонила напрямую в кабинет Колосса. Отец взял трубку после первого же гудка.

– Привет, пап. Видел меня по телевизору? – спросила Цзая.

– Клянусь богами, я чуть не умер от напряжения! – гаркнул он в ответ. – Почему ты не позвонила сразу же? В новостях сначала показали горящее здание без каких-либо объяснений. Я дважды звонил, а ты не брала трубку.

– Я была занята, папа! Поставила телефон на беззвучный режим! Пришлось разговаривать с журналистами, тушить огонь, копаться в обломках в поисках нефрита, потом делить его, а это всегда отнимает много времени – нужно постараться никого не обидеть и все такое. Ты сам знаешь, как это бывает. Начни уже мне доверять!

Хило с облегчением выдохнул и рассмеялся:

– Ты права, я знаю, как это бывает.

– И как я выглядела по телевизору? – не унималась Цзая. – Хорошо?

– Потрясающе. И сегодня никаких безумных вечеринок, ясно? Пусть Цзио мертв, но у него остались друзья, от которых мы еще не сразу избавимся. Не расслабляйся и не нарывайся на неприятности. Скоро приедут близнецы Цзуэны и привезут с собой людей, тебе и твоим Ножикам придется подчиниться старшим. Я знаю, в Тошоне ты привыкла отрываться на всю катушку, но это не Тошон.

– Я уже старший Кулак, и не нужно напоминать мне о каждой мелочи или читать лекции о том, как держать людей в узде, – простонала Цзая, прижала телефон плечом к уху и жадно запустила руку в холодильник. – Это все?

– Хочу еще только сказать, что горжусь тобой.

Цзая расплылась в улыбке.

Глава 56

Жизнь и смерть

Когда самолет приземлился в Тиалуйе, Анден с любопытством огляделся. Он никогда не был на островах Увива и в воображении рисовал выбеленный солнцем тропический остров с пальмами и грязными, нищими людьми, рай для нелегальной наркоторговли и контрабандного нефрита. Поэтому его сильно удивил новый современный аэропорт с кондиционерами и забравший его профессиональный водитель на черной машине, говорящий на сносном кеконском. Пока они ехали по городу Валай, Анден повсюду замечал следы разрухи и реконструкции – заброшенные дома, разрисованные граффити, строительные краны над устремившимися вверх зданиями, полицейские, направляющие поток машин в объезд закрытых дорог, военный грузовик с развевающимся эспенским флагом.

Тайфун Китт, нанесший значительные повреждения Кекону четыре года назад, опустошил острова Увива, погибли двести тысяч человек, и без того запущенная инфраструктура страны была полностью разрушена. Республика Эспения, контролирующая крохотный остров Айвенза, который использовала как военную и туристическую базу, предложила Увивам гуманитарную помощь и направила военных для ускоренных работ по восстановлению.

Конечно, эспенцы ничего не делали бесплатно. В данном случае условия пошли на пользу и Кекону. Увивскому правительству пришлось уйти в отставку. Новый президент, одобренный эспенцами, и новый глава службы государственной безопасности уволили сотни чиновников по обвинению в коррупции. Они искоренили контрабанду нефрита, наркоторговлю, секс-туризм и взяточничество, чтобы заманить иностранные компании, построившие фабрики по производству электроники.

Ограничения для путешествующих между Кеконом и островами Увива были частично сняты.

Официально Зеленым костям до сих пор было запрещено посещать Увивы, но Андену разрешили въезд как врачу, путешествующему с гуманитарной миссией. Далеко не в первый раз его уникальные возможности и репутация за пределами клана оказались полезны Равнинным совершенно неожиданным образом.

По правде говоря, Анден ощущал себя на перепутье. Даже если Равнинные сумеют пережить махинации Айт, Анден не знал, какая дорога ждет лично его. Он сделал все, что было в его силах, для продвижения нефритовой медицины и интересов клана в Эспении, и теперь эту работу могут продолжить другие. Он поделился опытом с сотрудниками Шелеста, когда за рубежом начали открываться школы нефритовых боевых искусств, но Терун Бин вскоре начал прекрасно справляться и сам. Конечно, Анден мог бы и дальше работать врачом, но его преследовало чувство, что этого недостаточно.

Порой он размышлял о том, как упорно Лотт Цзин взбирался вверх по карьерной лестнице клана, ступенька за ступенькой к вершине. Собственная дорога Андена не была такой прямой, а состояла из поворотов и отступлений. Но теперь они оба часто сидели за одним столом, ужиная в доме Коулов, допоздна обсуждая дела клана вместе с Колоссом и внутренним кругом посвященных.

Несмотря на регулярные встречи и взаимное уважение, Анден не мог назвать Лотта другом. Ему казалось, что между ними сохраняется едва уловимая неловкость, даже необъяснимая неприязнь, оттого что они знали друг друга смущенными подростками. Хотя, быть может, это была лишь игра его воображения. Много лет назад, на вечеринке в честь выхода на пенсию Цзуэна, когда Анден поздравлял Лотта с назначением новым Штырем, его бывший одноклассник ответил:

– Может, это мне следует поздравить тебя, Эмери, с тем, что ты избежал этой должности и ее занял я. – Его губы изогнулись в добродушной, но сардонической улыбке. – Похоже, ни один из нас не стал тем, кем мечтал, когда мы учились в Академии.

Анден испытующе посмотрел на него:

– И оно того стоило? Расстаться со всеми другими возможностями ради пути, о котором ты не мечтал?

Лотт пожал плечами:

– Откуда мне знать? А для тебя?

Когда Анден рассказал Цзиру о своих размышлениях о будущем, тот выслушал его и с сочувствием сказал:

– Мне кажется, в сорок лет вполне естественно задуматься о том, совершил ли ты в жизни главные поступки или впереди еще горы, которые нужно преодолеть. Твое положение в клане – уже невероятное достижение, миян. Может быть, тебе следует поразмышлять над тем, для чего еще его можно использовать.

Несомненно, Цзиру говорил и про себя. В последнее время его волновала не только блистательная карьера в киноиндустрии. Тайфун Китт гораздо сильнее ударил по обедневшим абукейским деревням, чем по остальному Кекону. Цзиру с головой погрузился в дела абукейских племен и участвовал в продолжающихся демонстрациях на острове Эуман, иногда проводя там по несколько дней.

Анден беспокоился за безопасность Цзиру, но вряд ли мог требовать от него не высовываться.

– Мне хотелось бы сделать для собственного народа хотя бы половину того, что ты сделал для клана, – твердо заявил Цзируя.

* * *

Машина отвезла Андена за город по широкой, только что заасфальтированной дороге, от которой на летней жаре еще поднимался пар. Задолго до прибытия на место Анден увидел высокие стены с колючей проволокой и сторожевыми вышками тюрьмы строгого режима. У пропускного пункта Анден показал документы охраннику в будке, а потом еще раз, уже внутри, и ему выдали бейдж посетителя. После дополнительных процедур безопасности и получасового ожидания в маленькой желтой комнате охранник провел его в кабинет с металлическим столом и двумя стульями.

Анден сел. Открылась еще одна дверь, и другой охранник привел в комнату заключенного в серой тюремной робе и наручниках. Анден никогда раньше с ним не встречался, но с первого же взгляда поверил, что когда-то тот был грозным врагом семьи Коулов. Ийло был правой рукой печально известного нефритового контрабандиста Запуньо, но потом предал своего босса, заключил союз с Горным кланом и захватил криминальную организацию Ти Пасуйга. Теперь барукан разжирел, его волосы давно поредели, отступив с лоснящегося лба. При аресте полгода назад его лишили нефрита. Ийло тяжело плюхнулся на стул напротив Андена и презрительно сощурился на него.

– Ты еще что за гусь и чего тебе надо? – спросил он на эспенском с акцентом.

– Я Эмери Анден из Равнинного клана, – ответил Анден по-кеконски.

Ийло медленно выпрямился.

– Так ты из Коулов. Их братец со смешанной кровью.

– Вы знали меня под именем журналиста Рэя Кайдо.

Контрабандист задумался, переваривая его слова, а потом гортанно рассмеялся.

– Значит, вот кого мне следует поблагодарить за убийство Запуньо. Или ты должен поблагодарить меня за то, что я помог вашей семье отомстить. – Он сложил руки на животе. – Кстати, кое в чем я превзошел Запуньо. Пусть я и потерпел крах, но враги меня не победили.

Поначалу Ийло умело управлял Ти Пасуйгой. Он был выходцем из шотарской банды Матиос, многому научился у Запуньо и отличался особой жестокостью. Партнерство с Айт Мадой позволило ему сохранить доминирующее положение на черном рынке нефрита в треугольнике между Кеконом, островами Увива и континентом Ориус.

К несчастью, Ийло не обладал организаторскими способностями Запуньо. Как иностранец кеконо-шотарского происхождения, к увивцам он относился с презрением. Жестоко наказывал за предательство и не тратил деньги, чтобы заслужить преданность, в отличие от Запуньо, который строил сельские школы и больницы. В итоге Ийло так и не сумел сохранить отношения с нужными людьми и подкупить политиков и полицейских, как когда-то Запуньо. После разрушительного тайфуна Китт, когда эспенцы потребовали от увивского правительства доказательств, что оно борется с преступностью и коррупцией, топор в конце концов опустился и на Ти Пасуйгу.

Однако Ийло и тогда чувствовал себя в безопасности, что неудивительно. Он носил нефрит и жил в укрепленном поместье под защитой многочисленной охраны, которая тоже носила нефрит. Недоукомплектованная, плохо подготовленная полиция не могла даже надеяться его одолеть. Но увивское правительство просто наняло для этого «Ганлу».

Отряд нефритовых бойцов ЧВК несколько недель следил за всеми передвижениями Ийло и устроил засаду, когда тот ехал на спортивные соревнования. Солдаты убили четырех его телохранителей и взяли его живым, как было прописано в условиях контракта. Увивское правительство объявило о своем триумфе, приписав все заслуги главе службы государственной безопасности, а в новостях показали Ийло в наручниках.

Ни Горный клан, ни банда Матиос даже не пикнули в знак протеста, не пытались освободить Ийло. После краха программы неколва, угасания Вялотекущей войны и декриминализации нефрита в Эспении контрабанда нефрита тоже пришла в упадок. Золотое время Ти Пасуйги закончилось, и банда потеряла свою значимость для прежних союзников.

– Коул послал вас позлорадствовать? – спросил Ийло. – Высокомерный ублюдок, конечно же, предпочел бы сделать это лично. Я ведь однажды с ним встречался.

– Меня действительно послал Колосс, чтобы предложить помощь, – ответил Анден.

– Помощь? – с нескрываемым презрением переспросил Ийло. – Коул Хилошудон пытал моего кузена Сорадийо и перерезал ему горло. Я скорее пожму руку дьяволу.

Анден снял очки и вытер с них пыль, напомнив себе, что должен добиться цели, не поддаваясь на провокации этого человека, так низко павшего и совершенно беспомощного, но все еще потенциально полезного.

– Сорадийо пытался убить Колосса, подложив бомбу в машину, но от взрыва погиб его шурин. После этого его не стала защищать даже Айт Мада. Так же, как не помогла и вам. Сейчас вы не в том положении, чтобы выбирать, из чьих рук принять помощь.

Контрабандист презрительно изогнул верхнюю губу.

– Да, – с горечью сказал он, – все вы, Зеленые кости, в глубине души одинаковы, верно? Защищаете только себя и вытираете ноги об остальных.

– Адвокат объяснил, что вас вышлют на Кекон?

Ийло обреченно пожал плечами:

– Кекон для меня – всего лишь название. Я был младенцем, когда во время Мировой войны мою семью перевезли в Шотар в качестве рабочей силы. Кекон – лишь оболочка моей жизни, там я родился, там и умру.

Анден почувствовал толику жалости к этому человеку. Ийло оказался в центре трехсторонней юридической тяжбы между островами Увива, Кеконом и Шотаром. Кекон и Шотар требовали экстрадиции барукана, чтобы судить его за преступления, совершенные на их территории.

Ийло не был гражданином островов Увива, несмотря на то что несколько десятилетий руководил такой огромной криминальной сетью. Он не был и гражданином Шотара, поскольку имел меньше трех четвертей шотарской крови. Официально он считался кеконцем, хотя жил на острове всего лишь год в младенчестве. Теперь, однако, кеконское правительство желало сделать из Ийло показательный пример, выведя из самолета в наручниках и продемонстрировав позорный конец Ти Пасуйги и всех, кто имеет наглость красть нефрит. Королевский совет сделал экстрадицию Ийло условием для отмены эмбарго и нормализации отношений между Кеконом и Увивами, и после долгих препирательств увивское правительство согласилось.

– Оказавшись на Кеконе, вы вряд ли проживете больше нескольких часов, – сказал Анден.

Ийло не ответил, но, судя по его мрачному виду, и сам прекрасно все понимал. Бывший главарь Ти Пасуйги был для Айт Мады лишним грузом. Для кеконцев нет людей более презираемых, чем воры нефрита. Любой сокамерник Ийло или его тюремщик с радостью окажет Горным услугу и позаботится о том, чтобы Ийло никогда не заговорил в зале суда.

– Чего вы хотите?

Злость Ийло как будто потухла.

Анден посмотрел на охранников у двери. Они стояли слишком далеко, чтобы их услышать, и явно не понимали по-кеконски, но тем не менее Анден понизил голос:

– У вас еще остались козыри. Вы очень многое знаете о Горных: сделки, которые Айт заключала с Запуньо, ее союз с вами и с Матиос, какую прибыль она получала с черного рынка. Вот почему она позаботится о том, чтобы вас убили.

Анден достал из портфеля сотовый телефон и положил его на стол.

– В Жанлуне стоит наготове частный самолет, чтобы привезти в Тиалуйю ведущего теленовостей КТРК Тоха Киту. Мне нужно лишь позвонить, и он возьмет у вас интервью.

Ийло медленно и холодно улыбнулся:

– Знаете, что я ненавижу больше всего на свете? Крыс. Предателей. Когда Запуньо или я обнаруживали их в Ти Пасуйге, они умирали в мучениях. Я унесу свои тайны в могилу.

– Вы сидите в тюрьме, а Айт Мада – в своем особняке в Жанлуне.

– Как и ваш кузен Коул Хило. Что я выиграю, став пешкой Равнинных вместо Горных? Я не дурак и понимаю, что это меня не спасет.

Анден не был Кулаком, привыкшим внушать страх, но знал, что судьба Коулов зависит от того, получится ли это у него сейчас. В прошлом он уже действовал или вел переговоры от имени клана, когда этого не мог сделать никто другой. В юности Анден остро чувствовал свою инородность, непохожесть на родственников. Лишь спустя много лет он понял, что в этом и заключается его преимущество. Не занимая официальной должности в клане, он мог быть кем угодно – целителем, убийцей, эмиссаром, советником.

Сегодня он стал молотом.

– Вас уже не спасти, – согласился Анден. – Но как насчет вашей семьи? Существование которой вы так старательно хранили в тайне?

Анден снова полез в портфель и достал конверт. Открыл его и разложил на столе перед Ийло три цветные фотографии. На первой привлекательная увивка лет тридцати сидела на пляже. На ней был светлый сарафан, а длинные волосы небрежно собраны в пучок. Она повернулась в профиль и разговаривала с другой женщиной, а на песке неподалеку играли двое детей лет десяти и восьми. На второй фотографии та же женщина с детьми выходила из машины. На третьей они стояли во дворе красивого дома.

Смуглое лицо Ийло внезапно побелело.

– Вы наверняка отдали распоряжения, чтобы жена и дети ни в чем не нуждались после вашей смерти, но как вы защитите их из могилы? Как можете быть уверены, что люди из Ти Пасуйги, которых вы наняли для их охраны, будут верны вам и после вашей смерти? Острова Увива – опасное место.

– Как вы… – просипел Ийло, но так и не закончил фразу.

– Не имеет значения, как мы их нашли, – спокойно ответил Анден. – Если это получилось у нас, получится и у других. Вы не кеконская Зеленая кость и не можете рассчитывать, что членов вашей семьи, не носящих нефрит, защитит кодекс айшо. Вы всего-навсего контрабандист и барукан, а ваша семья – всего лишь увивцы. Кому на Кеконе есть дело до того, что с ними случится? Да никто даже не заметит. Разве Айт Мада может быть абсолютно уверена, что вы не поделились с женой компроматом на Горных и та не расскажет об этом увивским властям?

Ийло задрожал всем телом, а его наручники звякнули по металлическому столу.

– Вот что предлагает Колосс Равнинных. – Анден снова сунул руку в портфель и вытащил еще один конверт, достал из него три билета на самолет и разложил их поверх фотографий. – Мы посадим вашу семью на самолет, который завтра вылетает в Порт-Масси. Их проводят в аэропорт под охраной, а в Эспении они окажутся под защитой Равнинного клана. У нас в этой стране много людей и возможностей. Мы можем снабдить их новыми документами и жильем. Ваши дети будут жить в безопасности, обычной жизнью. Пойдут там в школу. Может, даже будут тренироваться в нефритовых дисциплинах. Они получат все деньги, которые вы им оставили. Но самое главное, их будущая жизнь будет совсем не похожа на вашу.

Анден чувствовал, как упрямство Ийло тает, но следовало мягко подтолкнуть его к неизбежному решению. Анден собрал билеты на самолет и убрал их обратно в портфель. Он заметил, как сверкнули глаза Ийло, когда билеты исчезли, а на столе остались только фотографии.

– Моя семья всегда выполняет обещания, даже данные врагам. Особенно врагам. Колосс просил передать вам его обещание. Поделитесь своими секретами, и мы сохраним ваши. Расскажите о махинациях Айт Мады, и мы защитим ваших сыновей, как оберегали бы членов собственного клана. Но если вы откажетесь, я не знаю, как мой брат поступит с этими фотографиями и сочтет ли нужным хранить информацию о вашей семье в тайне.

Кадык Ийло дернулся:

– Вы же врач. Вы не можете поставить их жизнь под угрозу.

– Вы и представить не можете, что я совершал в прошлом, – сказал Анден. – Я отнимал жизнь и спасал. И в обоих случаях меня одолевали сомнения.

Он убил Гонта Аша и спас Айт Маду. Приказал убить Джона Реми, и это стоило жизни Маику Тару. Он исцелил многочисленных незнакомцев, но каждый день мучился от того, что мог бы спасти Рю, если бы находился рядом. Все эти сомнения за долгие годы сложились в дуализм его личности – он был Коулом и не был им. Когда-то Анден пытался побороть эти противоречия, но теперь просто принял их как свою суть.

– В моей семье привыкли принимать решения о жизни и смерти. Но я знаю, какое решение предпочел бы, – сказал Анден обреченному на смерть. – Мы не можем спасти вас, Ийло, но можем предложить вашей семье новую жизнь – там, где до нее не дотянутся Горные.

Он взял сотовый телефон.

– Я сказал Колоссу, что позвоню ему, как только вы примете решение. Так что мне ему передать?

Глава 57

Страницы: «« « ... 2223242526272829 » »»