Нефритовое наследие Ли Фонда
Противостояние
Колеса «Княгини империи» перекатывались по ухабам и глине. Грязь заляпала блестящий хромированный бампер и белые двери огромного седана класса «люкс». Хило опустил стекло. Он видел протесты на Эумане в газетах и по телевизору, но картинки не передавали беспощадный напор и запах. Место выглядело как смесь лагеря беженцев и музыкального фестиваля на открытом воздухе. На каждом пригодном клочке земли стояли нейлоновые и брезентовые палатки.
От газовых примусов, стоящих на кое-как сколоченных из досок столах, поднимались запахи готовящейся еды. Группа абукеек танцевала под традиционную музыку в кружке зрителей. По одну сторону лагеря торчал ряд ярких желтых туалетов. В тени дремали собаки, часто под машинами, накрытыми кеконскими флагами и нарисованными от руки плакатами, которые гласили: «Анорко» крадет наш нефрит и поганит нашу землю. За права абукейцев! Эспенцы – вон с нашей земли!»
Лагерь разросся до восьми тысяч человек, и до сих пор прибывали новые. Людской шквал накрыл маленькие городки на острове Эуман. Хило слышал, что гостиницы забиты под завязку, а в магазинах кончаются продукты и самое необходимое – туалетная бумага, вода в бутылках и дождевики.
Когда стало очевидно, что дальше они не проедут, Лотт остановил машину. Прибытие «Княгини» вызвало суматоху. Люди подбегали, расталкивая друг друга, и выкрикивали, что приехал Колосс Равнинных. Хило вышел из машины вместе со Штырем и еще двумя Зелеными костями – Первым Кулаком Жанлуна Фином Солу и Хами Ясу, сыном бывшего Облака клана.
В толпе раздались крики:
– Коул-цзен! Колосс!
Другие подхватили:
– Равнинные! Равнинные!
Большинство собравшихся здесь людей не входили в клан, а некоторые были на стороне Горных, но многие радостно подхватили призыв и следовали за Зелеными костями, пока те пробирались по лагерю.
Лотт и его Кулаки не обращали внимания на толпу, их нефритовые ауры гудели с легким напряжением, а грозный вид отпугивал желающих подобраться поближе. Хило немного завидовал им. Когда-то он и сам был таким. Когда-то он и сам выходил из «Княгини» с отрядом своих бойцов, увешанный нефритом и оружием, готовый встретиться с любым врагом. В молодости он жил ради этих моментов, ради всплеска адреналина. А теперь его чувства были по-прежнему остры, но с привкусом ностальгии и горечи.
Из толпы отделился один человек и шагнул прямо к Колоссу.
Цзируя выглядел менее опрятным, чем обычно. Вместо привычной рубашки и отглаженных брюк он был в джинсах, сапогах и черной ветровке. На поясе был повязан абукейский кушак с традиционной вышивкой, а лицо заросло многодневной щетиной.
– Коул-цзен, – вежливо поприветствовал он Хило.
– Ты же ужинаешь в моем доме, не веди себя так, будто мы едва знакомы.
Смуглые щеки Цзируи слегка порозовели.
– Прости, Хило-цзен, просто обычно мы не встречаемся на публике и без… других членов семьи.
Без Андена.
Хило положил руку ему на плечо и улыбнулся, показывая, что совсем не сердится.
Неловкость и сдержанность Цзируи были вполне объяснимы, учитывая социальную дистанцию между ним и семьей Андена. По правде говоря, Хило удивился, что отношения Андена и Цзируи продлились так долго, хотя и признавал, что они подходят друг другу.
– Покажи, что здесь происходит, – попросил Хило.
Цзируя повел Колосса и его людей вверх по пологому склону, на дальний край лагеря. Примерно в шестистах метрах стоял высокий сетчатый забор с колючей проволокой, окружающий участок с тремя зданиями и вертолетной площадкой. Ворота охраняли вооруженные люди в камуфляже, солдаты стояли и по всему периметру забора, через каждые несколько метров, настороженно глядя на протестующих.
– Бойцы «Ганлу», – пояснил Лотт.
– Вчера их было десять. Этим утром число удвоилось, – добавил Цзируя. – Если кто-нибудь приближается к забору ближе, чем на пару сотен метров, они начинают стрелять под ноги. Мы совершенно уверены, что сегодня будет поставка.
Несколько человек, следующих за Зелеными костями, сердито зашушукались и сплюнули на землю. Специализированное горнодобывающее судно компании «Анорко» собирало нефрит с морского дна, сортировало камни на борту, а потом вертолет перевозил их на фабрику, где нефрит обрабатывали и отправляли на продажу.
Прикрыв глаза рукой от солнца, Хило разглядел вдали очертания военно-морской базы Эуман – на ветру развевались эспенские флаги.
В ходе противостояния демонстранты закидывали участок «Анорко» кирпичами, краской и дешевой самодельной взрывчаткой, оскорбляли охрану и пытались помешать поставкам нефрита на фабрику. Компания в ответ увеличила численность охраны, и теперь солдаты «Ганлу» стояли на посту круглосуточно.
Кеконское правительство или кланы Зеленых костей не поощряли периодически случающиеся вспышки насилия, но и не боролись с ними. Некоторые члены Королевского совета даже выразили симпатию и солидарность с протестующими, а многие Зеленые кости из разных кланов присоединились к демонстрантам с молчаливого согласия своих Колоссов. Однако Коул Хилошудон лично приехал на остров Эуман – это было неожиданно. Явный знак, что кланы поддерживают протесты. По толпе прокатилась волна перешептываний и беспокойства. Тысячи людей собрались на вершине холма, где стояли Хило и его люди. Из фургонов, расставленных по краям лагеря, вышли журналисты с камерами наготове. Все ждали, что произойдет.
– Что скажешь, Фин? – спросил Хило.
– Некоторые наемники «Ганлу» явно носят нефрит, но мне нужно подобраться поближе, чтобы узнать больше, Хило-цзен.
Сильнейшее Чутье Первого Кулака уже стало легендарным, но с такого расстояния даже Фин не мог сказать точнее.
– Тогда подберемся поближе, – предложил Хило.
Они начали спускаться к забору по другому склону холма. Сквозь толпу тут же протиснулись несколько Зеленых костей, подбежали к Колоссу и упали перед ним на колени. Ни один не выглядел старше двадцати пяти.
– Коул-цзен, – выдохнула девушка с ярко-оранжевыми волосами и нефритовым кольцом в носу, – мы с другом, младшие Пальцы, не приносим почти никакой пользы клану, поэтому во время отпуска решили присоединиться к протестам. Еще один мой друг – Барышник, двух других я не знаю, но все мы готовы выполнить ваши приказы.
– Каждая Зеленая кость приносит пользу клану, – улыбнулся юношескому максимализму Хило.
Из толпы выступили еще четверо незнакомцев и немного скованно поприветствовали его.
– Коул-цзен, – сказал один из них, – мы из Горного клана, но самое главное – мы кеконцы. Мы будем бороться вместе с вами против иностранцев, если вы разрешите. Наш Колосс не давал других приказов.
Хило кивнул. Его не удивило, что Айт Мада отмалчивается по поводу событий на острове Эуман, ведь все это время она тайно вела переговоры о покупке «Анорко».
– Возьмите любое оружие, какое есть, – велел он Зеленым костям. – Ваше самое важное задание – защитить людей. А в остальном подчиняйтесь моему Штырю и Кулакам. Все ясно?
Все снова поклонились Хило и заверили его, что поняли.
Хило и его бойцы приблизились к забору вокруг зданий «Анорко», а за ними последовали остальные Зеленые кости и огромная толпа взбудораженных людей, некоторые даже медленно ехали вперед на машинах, размахивая транспарантами и флагами. Начался летний дождь. Теплые тяжелые капли падали на головы и разлетались брызгами от капотов машин.
Фин замедлил шаг, его взгляд расфокусировался.
– Там как минимум тридцать два человека, Коул– цзен, – сказал он. – Мое Чутье пока не доходит до противоположной стороны участка, так что я мог кого-то и пропустить. Думаю, большинство из них – охранники, но не все носят нефрит. Я обнаружил восемнадцать нефритовых аур.
– Восемнадцать – не так уж страшно, – сказал Хило. – Но ничего хорошего тоже нет, у всех автоматы и бронежилеты, и они уже настороже.
Хотя Чутье Хило не было настолько же сильным, как у Фина, он Чуял пощелкивающие разряды напряжения, исходящего от бойцов «Ганлу» у ворот, видел, как они держат автоматы R5 на изготовку, направив их в сторону движущейся толпы.
Один охранник что-то прокричал через мегафон, сначала на эспенском, а потом на неразборчивом кеконском:
– Стоять! Частная собственность! Не приближайтесь, или мы откроем огонь! Вас предупредили!
– У нас недостаточно Зеленых костей, чтобы справиться со всеми охранниками, не говоря уже о захвате территории, – с намеком на беспокойство сказал Колоссу Лотт.
– Нам это и не понадобится.
Почуяв, что беспокойство охранников достигло пика, а их пальцы легли на спусковые крючки поднятых автоматов, Хило остановился. Они стояли уже менее чем в двухстах метрах от забора. Колосс повернулся к протестующим, которые следовали за ним как армия. Он раскинул руки и выбросил медленную и слабую волну Отражения, стукнувшуюся о людей в первых рядах. Они остановились.
– И что теперь делать, Коул-цзен? – спросил Хами Ясу.
– Ждать. Это долго не продлится.
Хило запрокинул голову к небу. Ветер усиливался. Он стегал лицо дождем, вынудив глядевшего на тучи Хило прищуриться. Толпа протестующих нетерпеливо перетаптывалась, люди переговаривались друг с другом, не рискуя двинуться дальше, мимо Колосса.
Вдалеке послышался гул вертолета, становившийся все громче и громче.
Точно в указанное время. Белые крысы клана в «Ганлу» не зря ели свой хлеб.
Хило подал знак Лотту и Кулакам и объяснил, чего от них хочет. Они кивнули, не удивившись и не растерявшись.
– Хами-цзен, – сказал Хило, – твой отец говорил, что у тебя великолепная Легкость.
Кулак смутился и пообещал сделать все, что в его силах.
Хило с Легкостью прыгнул на крышу ближайшего фургона и приземлился на корточки. Когда он встал и поднял руки, вся огромная толпа притихла, все повернулись в нему в напряженном ожидании.
– Вы меня слышите? – взревел Хило. – Слышите меня?
Толпа загудела. Среди моря лиц Хило увидел Цзирую, который озадаченно смотрел на него, но вместе с остальными внимательно прислушивался к каждому слову.
– Не важно, из какого вы города и какому клану принесли клятву в верности, носите вы нефрит или нет, все мы кеконцы. Мы защищаем свою землю и мстим за обиды. Если кто-то оскорбил одного из нас, он оскорбил каждого. Если кто-то объявит нам войну, мы ответим в сто крат сильнее. – В отличие от Айт, Хило не был блестящим оратором, но слова текли из него потоком. Он сам не знал, откуда они взялись, такие четкие и вдохновляющие. Колосс запрокинул голову и взревел, перекрикивая гул приближающегося вертолета: – Никто не отнимет у нас то, что принадлежит нам по праву!
В небе появился вертолет и с грохотом стал снижаться на площадку за забором. Как только пилот завис над ней, Хило выкрикнул сигнал Кулакам.
Собрав всю свою нефритовую энергию, он присел и, как поднимающаяся в океане волна, с Легкостью прыгнул в воздух.
Гравитация будто отступила, он взлетел над землей и людьми. Лотт, Фин и Хами с Легкостью прыгнули вместе с ним, оттолкнувшись от машин или с разгона. Они не допрыгнули до вертолета, он находился слишком далеко, а они – не птицы, всего лишь люди. Но подобрались близко, очень близко.
В самой верхней точке прыжка на захватывающую дух секунду Хило оказался на высоте двухэтажного здания. Он почувствовал, как начал падать, и в этот момент нужно было удержать достаточно Легкости, чтобы не рухнуть на землю. Он Почуял удивление пилота, словно пульсирующие вспышки света на периферии сознания, а потом увидел и его лицо с открытым ртом, ошеломленно глядящее на четырех человек, прыгнувших так высоко, будто хотели схватиться за полозья вер– толета.
Хило сумел уцепиться за вторую нефритовую способность, не отпуская первую. Его тело и разум напряглись от усилия, и с гримасой боли он взмахнул рукой в сторону вертолета, выбросив почти всю оставшуюся нефритовую энергию.
Четыре луча Концентрации ударили по пилоту почти одновременно. Не точные и смертельные удары с близкого расстояния, в сердце или легкие. С такой дистанции, да еще в прыжке, сила Концентрации рассеялась. Любая Зеленая кость легко могла бы справиться с такой смехотворной атакой с помощью Брони.
Но пилот вертолета не был Зеленой костью. Объединенная мощь нефритовой энергии от четырех Зеленых костей не убила его, но он потерял сознание от шока. Он осел на сиденье и выпустил из рук рычаг управления.
Хило приземлился менее удачно, чем хотелось бы. После мощного выброса Концентрации ему едва хватило нефритовой энергии, чтобы с Легкостью опуститься и включить Броню при столкновении с землей.
Боль пронзила его от лодыжек до бедер, он упал на четвереньки, и из легких вышибло весь воздух. Хами Ясу с Легкостью приземлился рядом, лишь слегка запыхавшись.
– Коул-цзен, с вами все хорошо?
Будь проклята молодежь. Хило кивнул, как будто чувствует себя отлично, и поднялся на ноги, вытирая пот со лба и отряхивая грязь с коленей и ладоней. Он посмотрел на вертолет.
Все остальные тоже завороженно смотрели на вертолет, включая охранников на посадочной площадке. Он падал, словно в замедленной съемке. Потерявшая управление машина на мгновение зависла в воздухе над площадкой, а потом стала резко падать, по-прежнему не меняя курс. Вертолет накренился и начал вращаться, подняв страшный ветер, срывающий пучки травы, многие в толпе предпочли укрыться за машинами. Хило услышал, как молодой Палец, та девушка с оранжевыми волосами, ошеломленно и восторженно воскликнула:
– Ни хрена себе!..
В последнюю секунду пилот пришел в себя, понял, что произошло, и храбро попытался выровнять вертолет. Но было уже слишком поздно. С жутким звуком сминаемого металла вертолет ударился о землю на огороженной территории, не попав на посадочную площадку, и завалился набок. Охранники бросились врассыпную, потому что вертолет начал вращаться, задев забор, и разорвал целую секцию, пока со скрежетом не остановился, подняв тучу грязи. При падении лопасти винта оторвало, и они разлетелись в разные стороны.
– Отражайте! – взревел Лотт, поднимая руки.
Фин, Хами и еще несколько молодых Зеленых костей выбросили поспешную и неровную, но эффективную волну Отражения, которая помешала осколкам попасть в толпу людей.
Когда пыль рассеялась, искореженный и дымящийся вертолет с грузом нефрита лежал набоку, в сотне метров от сломанного забора, на его носу ясно виделся логотип «Анорко». Несколько секунд никто не произносил ни звука. А затем толпа взорвалась победным гулом. Они много месяцев с ненавистью смотрели на огороженную территорию «Анорко», видели, как нефрит привозят и увозят, и не могли ничего сделать, не считая мелких неприятностей для охраны, только чтобы показать свое недовольство. Перевернутый вертолет, с которым разделались всего четыре Зеленые кости Равнинных, сработал как искра, распалившая пожар. Словно прорвавшая плотину вода, люди с криками хлынули к обломкам через дыру в заборе.
Бойцы «Ганлу» тоже побежали к вертолету, навстречу толпе. Другие охранники с поднятыми автоматами тоже бросились к дыре в заборе.
– Встаньте перед людьми, пока их не убили! – крикнул Зеленым костям Лотт.
Его слова утонули в топоте и воплях. Штырь сорвался с места, Фин сразу за ним. Хами, самый молодой из них, быстро нагнал и опередил двух других. Подключив Силу, они скоро обогнали толпу, но не сумели догнать подскакивающие на ухабах машины, несущиеся на бойцов «Анорко», как атакующий эскадрон кавалерии.
Девушка с оранжевыми волосами и ее спутники добрались до вертолета первыми и триумфально набросились на него, как волки на добычу, выдернули из кабины мертвого пилота и растоптали его в грязи, а потом с Силой вырвали поврежденные двери и вытащили груз в запечатанных металлических ящиках.
– Отойдите оттуда! – прокричал бегущий к ним боец «Ганлу». Он остановился, прицелился и выстрелил из автомата. Очередь с металлическим звоном прошила борт вертолета. Несколько человек нырнули под прикрытие корпуса. Зеленые кости выбросили волну Отражения. Один член Горного клана швырнул мощную волну, которая сшибла солдата с ног и выбила из его рук автомат. Ругаясь по-эспенски, другие наемники открыли огонь по надвигающейся толпе.
Хами, Лотт и другие Зеленые кости, находящиеся ближе всего к солдатам, пытались Отразить выстрелы, защищая людей, но Хило увидел, как двое демонстрантов упали – абукеец и женщина с плакатом. Мужчина вскрикнул и схватился за ногу. Женщина не шевелилась.
Зеленые кости вытащили оружие и открыли ответный огонь. Разъяренные демонстранты схватили то, что оказалось под рукой – ножи, палки, камни. И побежали дальше, невзирая на опасность, швыряя в солдат что попало, а те пятились к забору, отвечая автоматными очередями, которые дырявили шины и разбивали ветровые стекла приближающихся автомобилей.
Хило подбежал к эпицентру схватки, превратившейся в настоящий бой. Волны Отражения, пули, камни и оскорбления летали и в ту, и в другую сторону. Некоторые демонстранты выбежали вперед, другие яростно напирали в другом направлении, пытаясь уйти с линии огня. Началась неразбериха, как на полном бойцовских петухов ринге. Бойцы «Ганлу» запаниковали перед надвигающейся разъяренной толпой. Выстрелы скосили одну юную Зеленую кость и трех гражданских. Лотт бросился вперед в раже Силы и Легкости, метнул два ножа и погрузил третий в горло стрелка, точно над краем пуленепробиваемого жилета. Другие наемники оттащили тело товарища, зовя подмогу и продолжая отстреливаться.
Хило с ножом в руке пробивался сквозь сутолоку, бросая волны Отражения. Окликнув Фина, он указал на вертолет:
– Убедись, чтобы не пропал ни один нефритовый камушек! – Заметив помятого и грязного Цзирую, с вытаращенными от страха и азарта глазами, Хило схватил его за руку и хрипло приказал: – Не вздумай разбить моему брату сердце. Найди укрытие. Вон тот фургон.
Цзируя уставился на него с открытым ртом, как будто видел впервые, хотя Колосс всегда был с ним дружелюбен. Хило подтолкнул Цзирую в нужном направлении, а сам побежал в гущу схватки.
– Прекратить огонь! – потребовал он, раскинув руки.
Чутье беспорядочно гудело от бушующих вокруг энергии и эмоций, но он все же Почуял намерения целящегося в его голову бойца «Ганлу». С сердитым ревом он сбил прицел солдата резкой волной Отражения, а через секунду набросился на него и с такой Силой вырвал автомат из рук, что хрустнуло плечо. Хило врезал солдату по виску рукояткой своей «корты» калибра девять миллиметров и пнул по голове, когда тот упал в грязь.
– Я велел прекратить огонь! – проревел он.
Хило приехал на остров Эуман, рассчитывая привлечь внимание общественности, но получилось даже слишком драматично. Он недооценил силу подавленных желаний протестующих. Они были полны решимости, хотя многих вскоре ждала смерть. Хило запоздало понял, что стоило привести больше воинов, просто у него не оказалось под рукой свободных – братья Цзуэны со своими людьми были заняты в Луканге. А теперь Зеленых костей оказалось недостаточно, чтобы сражаться с солдатами и защищать толпу невооруженных людей.
Бойцы «Ганлу» отступили к главному зданию «Анорко», забрав раненых и убитых, но по-прежнему целились в наступающую толпу из автоматов.
– Не трогайте их! – приказал Хило. Однако его слова утонули в шуме, и тогда он метнул две мощные волны Отражения в обе стороны, разделив демонстрантов и наемников. Лотт и Хами последовали его примеру, пуская волны Отражения вдоль разделяющей солдат и толпу полосы. Солдаты продолжили отступление. Один иностранец что-то яростно кричал в микрофон наушников, слишком быстро, чтобы Хило мог разобрать эспенские слова, но было ясно – он просит прислать подкрепление, скорее всего, из тренировочного лагеря «Ганлу» в восьми километрах отсюда.
Хило хищно ухмыльнулся и выкрикнул на эспенском:
– Позови своего босса! Позвони Джиму Сунто, пусть он сюда приедет!
Он понятия не имел, слышит ли его наемник в наушниках и передаст ли сообщение, но операторы из новостных программ явно слышали. Они пригнулись, как военные корреспонденты на поле боя, и старались подобраться поближе, чтобы лучше снять Хило и его людей, стоящих перед толпой, напротив отступающих наемников. Полоса, где когда-то стоял забор, по негласному соглашению превратилась в линию фронта, которую никто не пересекал.
К Хило подошел Фин, а за ним девушка-Палец с оранжевыми волосами и ее друзья. Они с трудом тащили металлические ящики, извлеченные из-под руин вертолета. Опустив ящики к ногам Хило, Зеленые кости поприветствовали его.
– Нефрит для нашего Колосса! – воскликнула девушка. Ее лицо горело, глаза сверкали в экстазе сражения. – Пусть ваши враги разбегутся кто куда, Коул-цзен.
Хило посмотрел на территорию за забором. Летний дождь все не прекращался, стекая с волос на глаза, и превращал истоптанную глину и траву в грязную жижу. Крики и с той, и с другой стороны тоже не ослабевали. Некоторые демонстранты взобрались на вертолет и размахивали кеконскими флагами. Противостояние на острове Эуман превратилось в осаду.
– Пока еще они не бегут, – сказал он. – Но очень скоро так и будет.
Глава 58
Выполненное обещание
Восемнадцать часов спустя на бронированном автомобиле к задней двери отеля «Спокойствие» прибыл Джим Сунто. Телефонный звонок в предрассветные часы разбудил руководителя «Ганлу» в его доме, неподалеку от штаб-квартиры компании в Форт-Джонсе. Ему сообщили, что в результате жестоких столкновений на острове Эуман двое его подчиненных погибли, а еще трое попали в больницу. Пилот вертолета из «Анорко» тоже был мертв. В перестрелке были убиты девять граждан Кекона, а тридцать получили ранения.
Сунто сел на ближайший рейс и вылетел на Кекон. Два Пальца Равнинных перехватили его, когда он входил в вестибюль отеля. Они забрали у него оружие и проводили к лифту, а потом на верхний этаж, который полностью заняли Колосс со своими людьми. Войдя в номер люкс, Сунто кипел от ярости:
– Ты что вытворяешь, Коул?
Сидя на диване, Хило доедал завтрак и смотрел новости, к его плечу был примотан пакет со льдом. Лотт Цзин стоял у окна и разговаривал по мобильному телефону, перемещаясь туда-сюда в поисках более сильного сигнала. На остров Эуман прибыло подкрепление – Зеленые кости из обоих кланов, а еще армия, полиция и новые журналисты. Демонстранты отошли с холма в прежний лагерь, а наемники «Ганлу» убрали вертолет и починили забор вокруг территории «Анорко». Лотт оставил там десяток Зеленых костей клана и совместно с Абеном Соро из Горного установил патрули для поддержания порядка. Когда вошел Сунто, Штырь завершил разговор и обменялся взглядом с Колоссом, а потом удалился в соседнюю комнату.
Хило проглотил последний кусок пирожка с мясом, взял пульт и приглушил звук телевизора. В новостях крутили сцены вчерашних событий: Хило на крыше фургона, дымящиеся обломки вертолета «Анорко», стреляющие по толпе бойцы «Ганлу», раненые, которых уносят на носилках. Хило вытер губы салфеткой и хладнокровно посмотрел на Сунто:
– Помнишь обещание, которое я тебе дал?
Нефритовая аура Сунто, обычно приглушенная и нечитаемая, завибрировала, как камертон.
– Это что, твое извращенное понимание о мести? Ты уничтожил вертолет, убил пилота и натравил взбесившуюся толпу на собственность «Анорко» и на моих бойцов. Да ты просто психопат. На твоих руках кровь десятка ни в чем не повинных людей.
– Речь истинного эспенского лицемера, – ответил Хило и медленно улыбнулся. – Человека, который создал компанию наемников, чтобы убивать ради того, кто больше заплатит. Сколько крови на твоих руках, Сунто?
– Только неизбежные потери, с которыми приходится смириться любому командиру, – ощерился Сунто.
– Неизбежные потери, потому что эти люди не были с тобой одной веры? Или потому что эспенское правительство хорошо заплатило за операцию «Просека»?
Сунто сжал челюсти. Он не спросил, откуда Колосс знает об операции «Просека» – после возвращения в Равнинный клан Нико ответ был очевиден. Но Сунто все равно не собирался оправдываться, ведь это действия Хило вынудили его пересечь полмира.
– Не пытайся сменить тему и пристыдить меня, – проревел Сунто. – Ты устроил дипломатическую заварушку, которая обернется тебе боком. Я позабочусь о том, чтобы против тебя выдвинули обвинения в гибели сотрудников «Анорко» и «Ганлу», провоцирование толпы на насилие и уничтожение частной собственности. Ты никогда не сможешь приехать в Эспению, тебя тут же арестуют.
В ответ на эти заявления Хило и бровью не повел. Сунто распалился еще больше:
– Основатель «Анорко» Арт Вайлз скоро станет министром международной торговли. Ты считаешь себя неприкосновенным в своей стране, но вряд ли сторонники клана в кеконском правительстве будут по-прежнему тебя поддерживать, когда поймут, как сильно ты подорвал отношения с Эспенией.
Хило снял лед с плеча и встал, потирая больное плечо и разминая шею.
– Говоришь, я поставил под угрозу отношения Кекона с Эспенией? А как повлиял на них ты? – тихо и спокойно спросил Хило, но в его голосе явно слышалась угроза. – Много лет твои нефритовые наемники охраняли суда «Анорко», прочесывающие морское дно у кеконских берегов. Вчера твои люди открыли стрельбу по кеконским гражданам, которые не могли защититься с помощью Отражения или Брони. Все это сняли на видео и показали по всем каналам. Бойцы «Ганлу» начали стрелять первыми, прежде чем кто-либо из Зеленых костей или демонстрантов вытащил оружие.
Сердитый взгляд Сунто не изменился, но на его шее напряглись жилы, а нефритовая аура разбухла. Хило шагнул к нему и наклонил голову:
– Эспенские солдаты не умеют пользоваться нефритовыми способностями на городских улицах, в окружении обычных людей. Им не преподают кодекс айшо.
– Солдаты не стали бы стрелять, если бы не почувствовали угрозу своей жизни, – вскипел Сунто. – Как бы ты ни представил эти события в кеконской прессе, всем ясно, что никто бы вчера не погиб, если бы ты не устроил это представление. Это ты заварил кашу, Коул.
Хило покачал головой и раздвинул губы в презрительной усмешке:
– Ты хорошо знаешь кеконскую историю? Во время Мировой войны Зеленые кости победили шотарскую армию не в одиночку. Им помогал весь народ. Кеконские Зеленые кости всегда вдохновляли людей на борьбу за свободу. – В номер вернулся Лотт Цзин с большой картонной коробкой в руках, которую он поставил на кофейный столик у дивана. Хило подошел к столику, продолжая говорить через плечо: – Что бы сейчас ни произошло, с тобой и твоей компанией на Кеконе покончено.
Несмотря на свой гнев и угрозы, Сунто прожил в стране достаточно долго и понимал, что Хило прав. Кеконцы чтят айшо, и тот факт, что иностранные солдаты, носящие кеконский нефрит, стреляли в невооруженных людей, вызвал цунами возмущения в прессе, на улицах и в Королевском совете. Всего три часа назад Вен начала кампанию по сбору средств для пострадавших демонстрантов и членов их семей, в которой участвовала группа кинозвезд, и уже собрала сотни тысяч дьенов. Все больше людей собиралось на острове Эуман, присоединяясь к протестующим, но многие стояли и перед Залом мудрости. К концу недели кеконское правительство наверняка запретит «Ганлу» или любой другой частной военной компании когда-либо ступать на берега Кекона.
Сунто сжал большие ладони в кулаки, и на его бицепсах проступили вены.
– Увидимся в суде, самодовольный говнюк. Я позабочусь о том, чтобы корпорация «Анорко» и эспенское правительство использовали все возможные рычаги и разделались с Равнинным кланом. – Глава «Ганлу» повернулся и пошел к двери. – В войне случаются неизбежные жертвы, но это была не война между нашими странами, как бы тебе ни хотелось представить события в таком ключе. Ты сделал это из-за личных обид.
– Почему ты считаешь, что это разные вещи?
Хило открыл картонную коробку и достал оттуда видеокассету. Он сунул ее в видеопроигрыватель, стоящий рядом с телевизором, и нажал кнопку на пульте, включив звук. Сунто потянулся к дверной ручке, но остановился, услышав голос с видеокассеты:
«Никто в «Ганлу» не произносил название операции «Просека», но все мы прекрасно знали, что это. Так называло эту операцию начальство. Нам запретили обсуждать работу. Официально Эспения не воевала ни в одной из тех стран. Но восемьдесят процентов бойцов были эспенцами, бывшими военными. Кеконцев набирали, потому что у нас больше нефрита и кое-что нам удавалось лучше, например Отражение и Чутье».
Сунто обернулся. Человека на видеозаписи снимали со спины и в тени, его лица не было видно, а голос изменен, но Хило знал, что это Тейцзе Инно. Он с интересом гадал, опознает ли голос Сунто, знаком ли он со всеми своими бойцами лично, как хороший Штырь знает Кулаков и Пальцев. Вдруг под налетом корпоративного прагматизма он все же почувствует личную обиду от предательства.
Тейцзе продолжил говорить с экрана:
«В Удайне нашей целью было подавление восстания Освободителей. Мы готовили местных солдат и сотрудников тайной полиции, помогали им выслеживать и уничтожать предположительных лидеров восстания. Мятежники в основном были крестьянами и жителями сельских городков… – Голос Тейцзе дрогнул. Когда он снова заговорил, даже в искаженном механическом голосе можно было различить напряженность. – Однажды нам велели устроить засаду на отряд мятежников, но разведданные оказались неверными. Люди, которых мы застрелили, не были солдатами. Двое вообще оказались детьми. А хуже всего то, что у нас был нефрит и мы Чуяли – они совершенно безобидны. Все произошло слишком быстро. – Он надолго замолчал. – Я слышал еще об одном инциденте, когда…»
Сунто подошел к телевизору и выключил его, прервав воспроизведение записи. Он резко развернулся к Хило и Лотту. На его лице было написано нескрываемое отвращение.
– На записи твой сын, да? Ты сам написал текст и заставил его повторить слова на камеру?
Выражение лица Хило изменилось с пугающей быстротой.
– Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас, – прошептал он. – Нет, это не Нико.
– Значит, ты нашел какого-то кеконца, бывшего бойца «Ганлу», и угрозами или подкупом заставил его оговорить компанию без каких-либо доказательств, – сказал Сунто. – Без операции «Просека» проюгутанские силы распространили бы ересь Освободителей по всему миру. Да, иногда бывают случайные жертвы среди мирного населения, но только в редких случаях, и это необходимая цена в борьбе за Истину.
Сунто машинально дотронулся до треугольной подвески на шее, а потом, похоже, вспомнил, что находится в обществе неверных, и махнул этой рукой в сторону телевизора:
– Думаешь, эта дешевая журналистская подделка даст тебе рычаг против меня? За пределами Кекона это даже в новости не попадет.
– Само по себе – да, – признал Хило, когда Лотт снова опустил руку в коробку и достал другие видео– и аудио– кассеты, папки с документами и фотографиями и выложил их на кофейный столик впечатляющей грудой. – Но все это вместе… В Эспении этим наверняка заинтересуются кое-какие журналисты и политики.
Сунто уставился на кипу компромата.
– Как ты…
– Самонадеянный болван, – спокойно ответил Хило. – Ты был так уверен, что кланы – это ископаемые из другой эпохи, как будто мы не воевали по всему миру и всеми возможными способами. Когда я сказал, что уничтожу тебя, ты почему-то решил, что я говорю об убийстве.
На лице Сунто не отразилось никаких чувств, но аура его выдала. Она почернела и вспыхивала огнем.
– В следующем году в Эспении выборы, верно? – спросил Хило. – Операция «Просека» стоила триллионы талиров и длилась несколько десятилетий. Расходы на нее были скрыты в бюджете министерства обороны, в то время как Эспения вроде бы отозвала войска из других стран. Уверен, у твоего начальства полно политических врагов, и они с радостью воспользуются этой информацией, чтобы устроить грандиозный скандал. – Хило улыбнулся, но не от радости, а от предвкушения, как Шаэ будет проводить пресс-конференции для прессы со смакованием всех подробностей. – И когда это произойдет, кому-то придется принять удар на себя. Ты носил эспенскую военную форму и молишься их богу, но лицо и кровь у тебя кеконские. Тебя сделают козлом отпущения, Сунто.
Сунто молчал целую минуту. А потом кивнул:
– Ладно, Коул. – Он стиснул челюсти. – Я все понял. И сколько мне придется тебе заплатить?
– Думаешь, мне нужны твои грязные деньги, эспенский говнюк? – воскликнул Хило с такой яростью и жаром, что даже бывший Синий ангел невольно отпрянул. Лотт и Пальцы у двери напряглись, их ауры загудели. – Я предпочел бы не оставить от твоей компании и камня на камне и полюбоваться, как тебя запихнут в эспенскую тюрьму те самые политики, которые так щедро тебе платили, – огрызнулся Колосс. – Но придется сделать то, чего мне совсем не хочется. Я готов тебя спасти, Сунто. – Хило показал на кассеты и бумаги, лежащие на кофейном столике, – результат бесчисленных часов работы Равнинного клана и его Белых крыс. – Я запру все это в сейфе, чтобы никто больше не увидел. В обмен ты лишь должен поработать на Равнинных, в последний раз.
– Работать на тебя? – ошеломленно воскликнул Сунто. – И что от меня требуется?
– Утопить своего босса, – ответил Хило. – Вайлза.
– Арта Вайлза? – по-прежнему ничего не понимая, переспросил Сунто.
– Именно так. Я хочу уничтожить «Анорко».
Сунто выдохнул сквозь зубы:
– «Ганлу» – часть международного конгломерата «Анорко». Арт Вайлз с самого начала вкладывал деньги в мою компанию. Именно по его инициативе мы получили контракт с министерством обороны. Я не предам своего друга и соратника по вере.
Хило испытывал искушение напомнить ему, что когда-то они тоже были друзьями. Эспенская дружба стоит ровно столько, столько ты готов за нее заплатить, подумал он.
Но сказал вместо этого другое:
– Вайлз продает «Анорко» частному инвестору. Этот частный инвестор – Горный клан. Если ты не найдешь способ отделить «Ганлу» от «Анорко», то скоро будешь подчиняться Айт Мадаши. – Когда Сунто разинул рот от удивления, Хило не мог сдержать улыбки при мысли о том, что один из ненавистных врагов в конечном итоге сожрет другого. – Твоя компания, опирающаяся на современные эспенские идеалы, на веру в Истину, будет защищать интересы Горного клана и его активы.
– Это невоз… – Сунто затряс головой. – Арт собирается отойти от руководства компанией, но он никогда…
Хило видел, что Сунто хочет обвинить его во лжи, но полный ненависти взгляд быстро сменился смятением, затем наполнился сомнением и, наконец, мрачным пониманием.
Сунто отвел взгляд первым. Он подошел к дивану, который покинул Хило, и тяжело опустился на него. Хило встал перед ним и наклонился, заглянув Сунто в лицо:
– Вайлз тебя предал, Сунто. Он продает компанию, чтобы защититься. Я знаю это, потому что хорошо знаю Айт Мадаши. А ты знаешь Арта Вайлза. Что накопали на него Горные?
Сунто пожевал губы.
– Доказательства, – неохотно, но уверенно сказал он. И даже под пристальным взглядом Хило он поднес висящий у него на шее символ горы Икана к губам и прошептал молитву по-эспенски, хотя Хило не разобрал слова. – Доказательства криминальных связей Арта с Бригадами. Многие желтые газеты Порт-Масси уже покупали старые фотографии Арта с Джореном Гассоном и другими членами Бригады с улицы Булочника, но это всегда оставалось на уровне слухов и сплетен. Любое настоящее доказательство потопило бы его политическую карьеру, а он отправился бы в тюрьму. Это и только это могло вынудить его продать «Анорко», больше мне ничего не приходит в голову.
Между Хило и Сунто повисла мертвая тишина, обоих переполняли ненависть и подспудное восхищение друг другом и взаимными врагами. Хило кивнул и выпрямился:
– Продажа «Анорко» войдет в силу через полтора месяца. Шелест сказала мне, что сделка не завершится, если Вайлза обвинят в финансовых махинациях и его активы заморозят. А еще она сказала, что, если «Анорко» обанкротится, ты сможешь вернуть себе контроль над «Ганлу» через выкуп акций. – Хило изучал хмурое лицо Сунто, как будто раздумывая – то ли утешающе похлопать его по плечу, то ли сломать шею. – Ни ты, ни твои наемники больше никогда не ступите на кеконскую землю. Ты никогда больше не наймешь ни одного человека из Равнинного клана. – Он посмотрел на груду кассет на столе в невысказанном напоминании, что всегда может уничтожить «Ганлу». – Но ты можешь спасти себя и свою компанию, если расскажешь мне то, о чем я попрошу. Ты поможешь мне разделаться с «Анорко» и Горным кланом.
С той минуты, когда Хило познакомился с Джимом Сунто, он считал его на редкость прагматичным человеком, который не присягает в верности никому, кроме самого себя и своего чужеземного Бога. На секунду Сунто прикрыл глаза рукой. Когда он снова посмотрел на Хило, бессмысленный гнев превратился в полное достоинства отвращение, как у пленника, который понял, что придется унизиться ради еды.
– Чего ты от меня хочешь?
Лотт принес телефон и положил его на кофейный столик.
– Начать можешь со звонка женщине по имени Келли Даук, – сказал Хило.
Глава 59
Отсроченное правосудие
двадцать шестой год, десятый месяц
Водитель вел «Кабриолу» Шаэ, почти касаясь автомобилей, припаркованных на петляющих улицах жанлунского района Холмы. Машина постоянно поворачивала, и Шаэ прекратила читать. Просмотрев отсканированную статью из «Голоса Адамонта», которую прислали по факсу из дополнительного офиса в эспенской столице, она отложила бумаги.
Крупному бизнесмену и политику Арту Вайлзу предъявили обвинения в коррупции и отмывании денег для Бригады с улицы Булочника, печально известной криминальной империи. Келли Даук, председатель антикоррупционного комитета в Национальной Ассамблее, созвала специальные правительственные слушания по этому поводу. Отложенная продажа принадлежащей Вайлзу компании «Анорко» иностранным инвесторам была заблокирована. Если предстоящее расследование установит связь активов компании с преступным синдикатом, конгломерат, скорее всего, прекратит существование.
По словам Хило, Келли Даук впервые приняла, хотя и скрипя зубами, посильную помощь со стороны Равнинного клана. Она получила всю имеющуюся информацию на Арта Вайлза и вместе с прокурором пыталась собрать неопровержимые доказательства его многолетних преступлений. Первым делом они устроили встречу Вайлза с его доверенным партнером Джимом Сунто, который добился его признания и записал разговор на скрытый микрофон.
Сунто потребовал у Вайлза объяснений по поводу неожиданной продажи компании «Анорко», а с ней и «Ганлу», кеконскому клану. После попыток уговорить Вайлза приостановить продажу, угроз рассказать его жене о любовнице и напоминаний о совместном участии в операции «Просека» Сунто в конце концов выудил у Вайлза признание, как у единоверца и Свидетеля Истины. Он вышел из комнаты с записанным признанием Вайлза о его сделках с Бригадой с улицы Булочника и заверениями, что, как только тот получит пост министра международной торговли, Джорен Гассон поможет им уладить «кеконскую проблему». «Свидетели Истины всегда платят по долгам», – пообещал Вайлз.
Теперь Арт Вайлз, к удовольствию Шаэ, скорее всего, будет расплачиваться по долгам в тюрьме.
«Кабриоле» в конце концов пришлось остановиться – путь ей преградило плотное скопление людей перед чугунными воротами особняка Айт.
– Дальше не проедем, Коул-цзен, – сказал водитель.
Шаэ открыла дверь и вышла из машины. За ней последовали два телохранителя.
– Вы уверены, что это разумно, Коул-цзен? – вполголоса спросил один из них.
Она не сказала ни Хило, ни даже Вуну, куда собирается сегодня поехать.
– Я знаю, что делаю.
Шаэ приблизилась к воротам особняка. Телохранители не отходили ни на шаг, но каких-либо препятствий не встретили. Люди расступались, изумленно уставившись на нее и что-то бормоча, даже репортеры, подбежавшие, чтобы сделать несколько фотографий, держались на почтительном расстоянии. Все собравшиеся здесь понимали, что ничего подобного раньше не случалось. Уж конечно, и Шаэ никогда не могла себе представить, что у ворот особняка Айт соберется такая толпа. Больше тысячи членов Горного клана – Кулаки и Пальцы, Фонарщики и Барышники – пришли сюда, чтобы публично осудить поведение собственного Колосса. Добравшись до первых рядов толпы, Шаэ пришлось поднырнуть под огромный транспарант с написанными от руки буквами на белой ткани, который на деревянных шестах держали несколько Зеленых костей. Длинная надпись на нем гласила:
«Колосс – повелитель клана, его хребет. Колосс должен соблюдать айшо, а не нарушать. Колоссу не пристало сотрудничать с иностранными преступниками. Колосс знает, когда приходит время уступить свое место другому».
Иностранцу демонстрация показалась бы вялой, даже на удивление почтительной. Никаких выкриков и скандирования, ничего похожего на толпу протестующих на острове Эуман, которую Хило в прошлом месяце так легко подбил на атаку. Однако для Зеленых костей эта ситуация была шокирующей и беспрецедентной. Кланы всегда решали свои проблемы внутри клана. Открыто показывать несогласие и неодобрение действий Колосса на глазах у врагов, простых граждан и прессы… Это равносильно мятежу. Новость национального масштаба, превосходящая даже гибель людей на острове Эуман и уж точно затмившая падение какого-то политика в Эспении.
Между Зелеными костями с белым транспарантом и десятком верных Айт Маде Кулаков, охраняющих ворота поместья, стояла плотная стена напряжения. Кулаки настороженно и сердито наблюдали за своими товарищами по клану, их ладони лежали на рукоятках сабель. Враждебность была почти осязаема, как будто Шаэ может ее Почуять. Надвигалась гражданская война.
Шаэ подошла к ближайшему Кулаку:
– Скажите Колоссу, что с ней хочет поговорить Шелест Равнинного клана.
Охранник плюнул Шаэ под ноги:
– Все вы, Коулы, просто жадные псы, вечно строите козни. Нет среди вас ни одного такого же Зеленого, как Айт-цзен. Ей следовало давным-давно отрезать вам головы.
– Если вы действительно преданы своему Колоссу, то передадите ей мои слова. Скажите, что я пришла одна и не по поручению брата.
Все с той же ненавистью взирая на Шаэ, Кулак гаркнул приказ одному из своих Пальцев, и тот поспешил в дом. Шаэ терпеливо ждала, а вместе с ней и вся толпа, разморенная летним зноем. Лица лоснились от пота. Люди обмахивались веерами, пили воду и перетаптывались, но не расходились. Через несколько минут снова появился Палец, и Кулак с явным облегчением приказал открыть ворота и впустить Шаэ.
Ее проводили по мощеной дорожке к массивным двойным дверям, потом в просторную прихожую с деревянным полом, а оттуда по коридору к толстой закрытой двери.
– Подождите снаружи, – велел ей охранник и открыл дверь в кабинет Айт Мады.
Лишившись нефрита, Шаэ еще ни разу не встречалась с Айт. Видеть Айт Маду и не Чуять ее уникальную, густую и мощную нефритовую ауру было все равно что смотреть на фотографию Колосса, а не на живую женщину. Айт стояла у большого окна, солнечный свет из него заливал просторную комнату. На ней были коричневые брюки и бордовая блузка без рукавов, а руки, как всегда, обвиты нефритовыми браслетами.
Читать бесплатно другие книги:
