Бутербродный вор Вебб Холли

Глава шестая

Питер ещё прятался за тигром, размышляя, как ему быть, когда поблизости раздался странный шорох. Котёнок вздрогнул и опасливо выглянул из-за витрины, очень надеясь, что не наткнётся на крысу. Борис слишком уж увлечённо о них рассказывал и на вчерашней экскурсии, и сегодня.

Это и в самом деле оказалась не крыса, а Таша, смотревшая на Питера большими от испуга глазами. Шерсть у неё стояла дыбом, усы топорщились в разные стороны.

– Что такое? – спросил Питер. – Ты в порядке?

Полосатая кошечка выглядела так, будто за ней гнались страшные чудовища. Питер встревоженно огляделся. Вдруг они где-то рядом?

– А… это ты, – сказала Таша и перевела дыхание. – А я думала… ох…

Она смущённо переступила с лапки на лапку.

– За тобой кто-то бежал? – обеспокоенно уточнил Питер.

– Нет.

Таша медленно покачала головой, а потом оглянулась и приблизилась к витрине с тигром.

– Обещай, что никому не скажешь?

Питеру вдруг стало очень-очень тепло на душе. Секрет! Таша хочет поделиться с ним секретом!

– Обещаю, – честно ответил Питер, молясь, чтобы это не оказалось жестоким розыгрышем Бориса и Бьянки.

– Только волчица меня пугает, – робко пробормотала Таша.

– О-о-о… – протянул Питер и посмотрел на чучело хищника с грозным оскалом.

Питеру почудилось, что зверь вот-вот зарычит и набросится на них!

– Меня тоже, – признался он.

– Правда? – с облегчением и лёгким удивлением произнесла Таша. – Я думала, уличные коты ко всему привыкли и ничего не боятся.

Питер кивнул:

– Да, мы много всего жуткого видим, как раз поэтому волчица меня и пугает. Она похожа на огромную немецкую овчарку, которая однажды преследовала нас с Корюшем целую ночь, пока мы не забрались на крышу дома по пожарной лестнице и не спрятались за трубой. Собака не смогла за нами вскарабкаться, но лаяла до самого утра!

Таша поёжилась и закрыла глаза.

– Ой, даже представлять не хочется.

– Извини, я сделал только хуже, – виновато сказал Питер. – Но зачем ты сюда пришла, если боишься волчицу?

– Если честно, я повсюду тебя искала, – объяснила Таша и ткнулась в котёнка мордочкой.

Питер этого не ожидал и чуть не отшатнулся.

– Меня? – пропищал он.

– Да. Прости, что убежала тогда из Оружейного зала. Да, Борис – мой брат, но мне совсем не нравится, как он с тобой обращается. И Бьянка ненамного лучше! Извини нас, пожалуйста. Мне очень за них стыдно.

Питер ошарашенно посмотрел на неё, а Таша продолжила:

– Может, Борис просто тебе завидует. Он всегда жил в музее и наверняка мечтает о великих приключениях в большом мире. У него ведь каждый день проходит одинаково. Бродит по залам, ищет, чего бы вкусного стащить…

– У меня тоже не было великих приключений, – пробормотал Питер.

– Неправда, – возразила Таша, пружиня на лапках. – Ты прибыл в наш музей под покровом ночи, в страшный ливень, и никто не знает, откуда ты взялся.

– Я ведь и сам не знаю, – мрачно ответил котёнок, глядя в пол. – И это ужасно. Выходит, что везде я – чужой.

– Да? Ты и впрямь так думаешь? А по-моему, это очень загадочно, таинственно и даже сказочно!

Питер чуть выпрямился и поднял голову.

– Сказочно? – повторил он.

– Ну конечно! Я ужасно тебе завидую. И мой брат, наверное, тоже. Честное слово, я не ожидала, что на тебя так сильно повлияют подколы Бориса и Бьянки. Знаю, они над тобой смеются, а в музее о тебе шепчутся, но это только потому, что ты недавно здесь появился и немножко от нас отличаешься. Это же ерунда. И вообще – не им решать, оставаться тебе или нет. Дедушка Айвен считает, что наши двери должны быть открыты для всех котов. Ты… ты ведь не покинешь нас, правда? – с надеждой спросила Таша. – Тебе тут нравится?

– Я собирался уйти, – ответил Питер. – Только я совсем не ориентируюсь в городе. Всегда ходил за Корюшем хвостом и как-то не задумывался, где какая улица. Даже не представляю, как бы я нашёл свой настоящий дом.

– Наш музей – твой настоящий дом, – твёрдо произнесла Таша. – Ты здесь не чужой.

– Но я – мелкий и тощий, – грустно сказал Питер. – И других чёрных котов в музее нет. Никто на меня ничуть не похож. И ещё… – котёнок понизил голос и зашептал: – Я за всю жизнь ни одной крысы не поймал. Или мыши.

– Да и я тоже, – призналась Таша. – Мы же ещё маленькие. Некоторые крысы гораздо больше нас.

– Значит, Борис их пока не ловил? – уточнил Питер, не понимая, радоваться ему или бояться.

– Нет. У нас есть только игрушечная мышка с хвостом из перьев. Бьянке её подарила одна девочка. Странные иногда встречаются посетители. Как можно не различать мышей и птиц? – фыркнула Таша.

– Я думал, вы все умеете охотиться, – заметил Питер: настроение у него немножко поднялось.

– Мы учимся, – объяснила Таша. – У мамы и у дедушки Айвена. Хотя он часто ворчит, мол, мы совсем бесполезные. Слушай! А если бы ты поймал крысу, тебе стало бы легче? Ты бы не чувствовал себя чужим?

Питер нервно сглотнул, вспоминая жёлтые острые зубы и похожие на плети хвосты, однако ответил:

– Да.

Таша решительно кивнула:

– Хорошо. Тогда давай искать крысу!

Глава седьмая

Котята много часов крались по галереям, вынюхивая крыс, и у Питера начали болеть лапки. К счастью, в Египетском зале никого не было. Таша объяснила, что уже час обеда, и посетители пьют чай с кексами в кафе.

– Ты уверена, что в музее вообще есть крысы? – спросил Питер, усаживаясь рядом с каменным львом.

– Да, конечно, – заверила его Таша, огляделась по сторонам и вздохнула. – Мы время от времени встречаем их в коридорах, но они быстро убегают. И вечно доставляют музею неприятности. Крадут еду из кафе, а иногда добираются даже до экспонатов.

Кошечка подалась вперёд и мрачно прошептала:

– Они прогрызли дырочки в красивом шёлковом кимоно из японской коллекции, вышитом листьями и ягодами вишни. Наверное, хотели слопать вишенки!

– Они же несъедобные, – удивился Питер.

– Ага, но крысы этого не сообразили, – ответила Таша. – Они слишком глупые.

Котята не заметили, как в тени за статуей мелькнул длинный голый хвост. И не услышали сердитое шипение обиженной крысы и тихий топоток её лапок, когда она поспешила рассказать обо всём своим друзьям.

Питер покачал головой:

– Наверное, музейные коты их переловили, и крыс больше не осталось. Мы ведь ни одной не увидели. И мышей тоже.

– Возможно, – согласилась Таша. – Мы ведь уже давно ищем.

Она огляделась, проверяя, точно ли поблизости никого нет, запрыгнула на пьедестал статуи и устроилась в уютном уголке между задних лап льва, прижавшись к камню.

Питер встревоженно за ней наблюдал. Они весь день потратили на поиски, и Таша выглядела уставшей. Вдруг она сожалеет, что вызвалась ему помочь? Может, она передумала и не хочет с ним дружить?

Котёнок грустно понурился и попятился, но Таша нагнулась к нему и спросила:

– Ты куда? Почему не поднимешься ко мне? Здесь немного прохладно, но всё равно удобно.

Ушки Питера тотчас встали торчком, и он радостно запрыгнул на пьедестал.

– Знаешь, древние египтяне очень любили кошек, – сказала Таша, когда Питер устроился рядом с ней. – Кстати, посмотри на те две скульптуры. На самом деле они посвящены египетскому фараону, который считал, будто он – лев. Точнее, два льва сразу![2]

– Как странно, – удивился Питер, поднимая взгляд на каменную морду.

Статуя выглядела очень величественно. И как мог один человек притворяться двумя львами?

– В истории много странностей, – продолжала Таша. – Ты скоро к этому привыкнешь. Видишь скульптуру богини с головой львицы? Разве не чудно? Причём хвоста у неё нет. Глупо, правда? Не представляю, как бы я жила без хвоста.

– Я тоже, – поддержал её Питер, взмахнув хвостиком. – Спасибо, что искала со мной крыс, Таша.

– Ерунда! Жалко, что мы до сих пор ни одной не обнаружили. И где же они? Хотелось бы знать!

– Эй, не усните здесь! – вдруг крикнул кто-то, и котята всполошились.

Они посмотрели на пол и увидели дедушку Айвена. Старый белый кот сидел перед постаментом и смотрел на котят единственным глазом из-под пушистой брови.

– Сюда идёт целая компания посетителей, а вы собрались дремать в объятиях льва, – проворчал он. – А ну-ка спускайтесь.

– Ой! Извини, деда, – сказала Таша и вместе с Питером спрыгнула с пьедестала.

– Идём лучше со мной, – предложил Айвен. – Мне же ещё не выпало шанса с тобой потолковать, мелкий.

Зрачки Таши увеличились, и Питер встревоженно на неё покосился. Что это значит? Зачем самому старому и мудрому, опытному коту говорить с ним, жалким тощим малышом? Борис то и дело хвастался удачными охотами дедушки, и Питер понимал, что Айвен – свирепый воин.

– Кричи ему в левое ухо, – посоветовала Таша, когда они шагали в подвал по тайному коридору: вход туда был за статуей в Египетском зале. – Он глуховат.

– Я всё слышал, мисс! – рявкнул Айвен. – Не настолько я глухой.

Таша заметно удивилась, и остаток пути они провели в молчании.

– Значит, завела дружбу с мелким, а? – спросил Айвен, устраивая себе уютное гнёздышко в старых бархатных занавесках.

Котята чинно сидели напротив старика.

Он сощурил зелёно-голубой глаз и добавил:

– Помогаешь ему освоиться, Таша?

– Да, деда.

– Хорошо, молодец. А ты, как там тебя…

– Питер, – услужливо подсказала Таша.

Айвен нахмурился:

– И сам помню! Что ж… нравится музей, Кактамтебя?

– Очень красивый, – вежливо ответил Питер.

– Мои внучата тебя не обижают?

– Э-э-э… – протянул Питер и оглянулся на Ташу.

Что ему ответить? Малыш подозревал, что ложь дедушка Айвен всё равно распознает, но разве можно прямо сказать, что Борис над ним издевается, а Бьянка смеётся?

– Хм… Мой рыжий, небось, проходу не даёт? Ты его не слушай, Кактамтебя. Он потом станет хорошим другом, надо только подобрать к нему ключик. А юная леди Бьянка не такая глупая, как может сначала показаться.

– Деда, – вмешалась Таша, – куда делись крысы?

– Что? О чём это ты, полосатик, чьё имя уже вертится у меня на языке?

– Мы с Питером повсюду их искали и не нашли. Думаешь, крысы сбежали из музея? Их здесь больше нет?

Котята выжидающе уставились на старика. Айвен хрипло кашлянул, и они озадаченно переглянулись. А потом вдруг поняли, что он смеётся!

– Ничего смешного, – прошептал Питер. – Нет крыс, значит, и коты в музее не нужны. По-моему, это очень серьёзно.

– Нет крыс! Ха-ха! Ох, закрути мне усы! Скажете тоже!

Дедушка Айвен вытер слёзы кончиком хвоста и вздохнул:

– Милые мои, они в музее повсюду. Повсюду! Может, вы их не замечаете, но это лишь потому, что они отлично умеют прятаться. Зато вы – не очень.

– Мы хорошо прячемся, – обиделась Таша. – Я очень незаметная с моими полосками. А Питер – вообще чёрный, у него идеальный камуфляж. Мы прекрасно справляемся!

Глава восьмая

– Не умеем прятаться. Тоже мне! – фырчала Таша, сердито топая лапками.

Питер семенил за ней, не совсем понимая, почему она так рассердилась.

– Может, с возрастом мы станем более скрытными, – рассудил малыш, надеясь её успокоить.

Котята вынырнули из тайной дверцы в Египетском зале, и Питер невольно чихнул от странного мускусного запаха.

– Я и сейчас достаточно скрытная, – огрызнулась Таша. А потом сообразила, что ведёт себя чересчур шумно, и вздохнула. – Ладно, может, так и есть. Наверное, Борис прав: я слишком много времени провожу за изучением разных историй. И охотница из меня – никудышная.

Она поникла и словно уменьшилась в размерах. Уши опустились, хвост грустно повис. Тогда Питер решительно выступил вперёд.

– Неправда! – сказал он. – Мы оба – отличные охотники, Таша. Мы обязательно это докажем, когда найдём крысу. Мы – храбрые и свирепые. Да и кому хочется быть скрытным, как крыса?

– Верно, – согласилась Таша, чуть приободрившись. – Музей скоро закрывается. Посетители уйдут, и крысы покажутся из своих нор.

Кошечка поёжилась, и шёрстка на спине встала дыбом.

– Мама заметит, что мы пропустили ужин, но это не страшно. Куда пойдём?

Питер растерянно огляделся. Действительно, куда? Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Корюш часто говаривал, что у Питера отменное обоняние. А коты в музее вполне уверены, что крысы здесь есть. Разве он не сумеет их учуять?

Таша прижалась к нему и принюхалась. С каждой секундой зал становился всё более тёмным и жутким. Кошечке действительно хотелось найти крысу, честное слово, но… она всё-таки надеялась, что крыса будет маленькая. Хиленькая.

На другом конце зала, из трещины в полу, показались чёрные глазки-бисеринки, жёсткие усы и серые ушки.

Крысы вылезали одна за другой.

– Котята, – прошептала первая.

– Мелкие, – заметила вторая.

– Но вкусные… – пискнула третья.

– Шерсть в зубах застревает, – сказала четвёртая.

Питер широко распахнул глаза.

– Я точно чую крысу! – воскликнул он и снова шагнул вперёд, а затем встревоженно добавил: – Или даже несколько…

– Ой… – протянула Таша и сразу поправилась: – Ой, как здорово!

В ту же секунду в помещении погас свет: музей закрылся для посетителей. Котята растерянно моргнули, хотя благодаря ночному зрению они неплохо всё видели. Только спокойнее им не становилось. Темнота настраивала на серьёзный лад и напоминала о том, что охота – это не шутки. Золотые экспонаты в витринах зловеще мерцали, освещаемые слабыми зелёными огоньками, и повсюду лежали чёрные тени.

– Пойдём, – тихо проговорил Питер, надеясь, что Таша не заметит, как он дрожит.

Ей ведь очень хотелось поймать крысу, и он готов был помочь. И как раз напал на след. А запах становился всё сильнее…

Четыре крысы тоже крались по залу, шурша хвостами по полу.

– Что это? – вдруг спросила Таша.

Крысы замерли.

– Я ничего не слышал, – ответил Питер. – Но… погоди.

Он огляделся. Да, слышались какие-то шорохи, но откуда? Из коридора? Но крысами пахло где-то здесь, в зале! Причём опасно близко… Куда пойти – на звук или на запах?

– По-моему, похоже на скрип крысиных когтей, – заявила Таша и ринулась к двери.

Питер на мгновение застыл, навострив уши, и прошептал:

– Да, ты права. Как будто кто-то крадётся.

Друзья поспешили на шум, и Питер вежливо кивнул богине с львиной головой, стараясь не думать о том, что она, возможно, провожает их призрачным взором. Впрочем, почему бы ей не гордиться котятами? Наверняка ей не нравятся крысы.

Таша и Питер убежали по коридору в сторону Римского зала, а крысы проводили их разочарованными взглядами.

– Что это было? – проворчала одна из них.

– Наш ужин смылся, вот что! – ответила вторая.

– Вы заметили, что котят уже четверо? – спросила самая крупная крыса и хмыкнула. – Рыжий, белый, полосатый, а теперь ещё и чёрный. Слишком их много…

Крысы закивали, зашипели и юркнули обратно в свои тайные ходы.

А Таша и Питер так увлеклись охотой, что пробежали прямо возле статуи, находившей на ступеньках римского храма. Котята даже не пытались держаться тени.

Вдруг статуя очнулась и пробурчала:

– Повсюду бегают чёртовы котята!

Они промчались мимо, но Питер быстро сообразил, что это была вовсе не ожившая скульптура.

– Там Старик? – шепнул он Таше.

– Да. Я ведь предупреждала, что охранник музея ворчливый. Он обычно что-нибудь насвистывает себе под нос, и мы к нему не приближаемся. Ты не обращай внимания, он наверняка полусонный. Старик должен обходить все залы, чтобы грабители сюда не пробрались, но он иногда останавливается отдохнуть минутку-другую. Похоже, сегодня ужин запоздает. Может, мама и не заметит, что мы задержались!

Вдруг Таша замерла и напрягла ушки.

– Ой, слышишь? Опять шуршание!

Питер затаил дыхание. А впереди и в самом деле раздавались царапающие звуки… но сильный запах крыс пропал. Котёнок растерянно переступил с лапки на лапку, но решил довериться Таше.

– По-моему, нам надо вернуться, – сказала Таша. – Мы побежали не туда. Шорохи доносятся из Зала динозавров. Старик всегда останавливается там на полуночный перекус. А сумку с едой прячет под сиденьем. Борис часто к ней принюхивается, но мама ему запрещает трогать ужин охранника. Наверное, крысы тоже учуяли, как вкусно пахнет бутербродами!

Котята припали к полу и стали красться по коридору, дрожа от волнения.

Питер остановился перед входом в Зал динозавров и спросил:

– Что мы будем делать, если поймаем крысу?

Таша озадаченно нахмурилась:

– Мм… не знаю. Позовём дедушку Айвена? Или маму?

– Ладно, пойдём, – храбро произнёс Питер и перешагнул через порог.

Громадные скелеты сияли призрачным белым светом в полутьме, и самый большой из них, громадный апатозавр, как будто нагибался к малышам.

– Я снова слышу шорохи, – сказала Таша, и Питер чуть не пискнул от страха.

Котёнок засмотрелся на жутких динозавров и совсем забыл, что пришёл не один.

Питер нервно сглотнул, стараясь не показывать, как сильно его пугают древние кости. К тому же в зале и впрямь раздавалось какое-то шуршание.

– Это рядом с тираннозавром, – сообщила Таша, размахивая хвостом. – Слышишь?

– Слышу. Там крыса?

– Наверняка. Точно кто-то крупнее мыши.

Кошечка медленно двинулась вдоль постамента, и Питер засеменил следом, готовый прыгнуть на добычу. Пожалуй, слух у Таши был намного лучше, чем у него, но Питер собирался показать себя молодцом в борьбе с крысой. Уж он ей задаст по усам, по крайней мере постарается.

– Вот оно… снова, – шепнул Питер.

Похоже, кто-то блаженно чавкал и ещё попискивал от удовольствия… Крыса жевала бутерброды Старика!

– Эй! – мяукнула Таша. – Не трожь бутерброды, наглый вор! Они – не твои!

Питер зажмурился, издал боевой клич и прыгнул, приземлившись на крысу передними лапами. Она оказалась удивительно крупной. Гораздо больше него. К счастью, грызун не ожидал нападения и не сопротивлялся. Пока.

Таша бросилась Питеру на помощь, пытаясь схватить крысу за хвост.

Кошечка грозно зашипела:

– А мы – отличные охотники! Незаметно подкрались! И поймали тебя, противная крыса! Нечего красть чужие бутерброды!

– Эй! – вдруг пискнула крыса. – А ну, слезьте с меня! Отпусти хвост, Таша! Ты что творишь? Я – не крыса!

Питер убрал лапу и сощурился. Какая странная крыса. Рыжая… полосатая… пушистая…

Их добычей оказался Борис!

Глава девятая

– Чего вы на меня напрыгнули? – пожаловался Борис: уши у него были прижаты к голове, а хвост словно увеличился в три раза.

Питер догадался, что рыжий котёнок испуган не меньше, чем они.

– Это всё ты виноват, да? – спросил его Борис.

Брат Таши сообразил, что на него напали не голодные крысы, и теперь его страх перерос в искреннее возмущение.

– Питер здесь ни при чём, – огрызнулась Таша. – А ты – вор! Зачем подъедаешь бутерброды? Представляешь, как Старик рассердится? Это ведь его ночной перекус!

Таша заглянула в сумку, которую Борис вытащил из-под сиденья. Он уже успел разорвать фольгу, и от бутербродов шёл приятный запах ветчины.

Борис на секунду пристыдился, но быстро опомнился и тряхнул усами.

– А он подумает, что это крысы. Как вот вы… сейчас.

Котёнок ухмыльнулся, обнажив острые зубки.

– Какой ты глупый! – прошипела Таша. – Старик увидит, что бутерброды поедены, и решит, что кошки плохо выполняют работу. Мама, дедушка, наши дяди и тёти… а они так стараются!

Таша вздыбила шерсть, хмуро глядя на братика, и тот виновато опустил взгляд. Очевидно, об этом Борис не подумал. Только о том, как хорошо было бы перекусить ветчиной.

– Я хотела научить Питера ловить крыс, а ты всё испортил, – добавила Таша.

Борис снова выпрямился.

– Его? Ну ты даёшь! Зачем тратить на мелкого время? Он здесь чужой. Он нам не нужен.

Питер отшатнулся и чуть не врезался в постамент под динозавром. Малышу было некомфортно находиться рядом с Борисом. Конечно, рыжий котёнок озвучил мысли Питера, но они всё равно больно резанули по сердцу.

– Не смей убегать! – рявкнула Таша, разворачиваясь к Питеру. – Вернись! Я пытаюсь доказать, что ты достоин звания музейного кота, а ты легко сдаёшься?!