Вороний закат Макдональд Эд

Глава 15

Тнота упаковал добро, привезенное из Фортуна-тауна, в дорожный мешок, положил его на стол. Мешок был полупустым. Все мы порой мечтаем, как обзаведемся к старости большим домом, набитым милой чепухой, напоминающей о радостях прожитой жизни. А потом выясняется, что милая чепуха не больно-то нужна, что хоть тело и дряхлеет, внутри ты остаешься молодым. Может, делаешься мудрее и осторожнее. Но для важных вещей это значения не имеет.

– Я не хочу, чтобы все кончалось вот так, – вздохнул Тнота.

– Знаю. Но так будет лучше.

– Помнишь, что я сказал тебе при первой встрече?

– Ну да. Эй ты, амбал, это мое пиво.

– Угу, – ухмыльнулся Тнота. – А еще я пообещал, что не заведу тебя в Мороке туда, куда не надо. И ни разу не завел.

– Верно. Тнота, ты был лучшим гребаным навигатором на всей Границе. И мы помогли многим людям.

– Проедусь с тобой. – Он достал из-под куртки бутылку и предложил: – На дорожку?

– Извини, не могу, – потупился я.

За долгие годы мы немало выпили вместе. А сегодня мне нужна была ясная голова.

– Не умею прощаться, – буркнул я. – Давай не затягивать.

Мы обнялись. Тнота так долго был со мной – голос разума среди наших с Ненн безумств. Но я не мог оставаться у причала теперь, когда налетел шторм. Или я в одиночку пройду по волнам, или погибну под ними. Одиночество меня уже не пугало. Эзабет ушла, Ненн тоже. Надо оборвать и эту нить. Сделать последний надрез, чтобы шрам стал еще толще.

– У тебя все получится, – сказал Тнота. – Ты меня тоже никогда не подводил.

Валия привела лошадей. Я поехал за ней по темной улице и оглянулся всего раз. Тнота с Гиральтом смотрели нам вслед. Тнота помахал мне. Я в ответ кивнул.

Пусть они отыщут приятный домик за городом, там, где чистый воздух и хорошее пиво. Проживут душа в душу тридцать лет, забудут, как дурной сон, Морок, Границу, воющее расколотое небо, похищения и умрут в один день.

– Все хорошо? – спросила Валия.

– Поехали, – угрюмо отозвался я.

Через пару кварталов, на углу, нам встретился парнишка-фонарщик лет десяти, не больше.

– Мистер, подсветить? – зевая, осведомился он.

Такие провожают ночных гуляк до дома за горсть медяков. Опасное занятие. Кстати, сами детишки частенько заводили клиентов в переулки, полные охочих до поживы головорезов. Я бросил парнишке полмарки, но от услуг отказался. Дорога известная. Когда-то этот город был моим.

Наемники, снаряженные за счет Валии, должны были ожидать нас у Сумеречных врат.

Мы в полном молчании выехали из Валенграда по туннелю. Я пользовался им в прежние времена. Тогда Саравор хозяйничал в городе, а Давандейн подступала с готовой к штурму армией.

Мы миновали Нархайм, старую резиденцию Вороньей лапы. С приходом Вороньего мора особняк обвалился, похоронив под собой подвалы. И никто не попытался растащить мрамор, так роскошно блестевший под голубой луной. Чужое и страшное здесь ощущали все до единого, и никто о Нархайме не жалел.

– Заедем кое-куда. Ненадолго, – сказал я.

В полумиле от Нархайма стоял придорожный камень с меткой «Леннисград – 150 миль». Я не был уверен в правдивости метки. Зато в десяти шагах от камня нашел неприметную тропку, ведущую в кусты. Светало. Тропа вскоре разделилась, одна ее часть пошла вниз, к бедной ферме. Мы же поехали по верхней, к лесу.

– В гости направляемся? – осведомилась Валия.

– Нет, кое-что заберем.

Возле огромного мертвого дерева я спешился. Отыскал старый пень, а за ним – широкий плоский камень. Я перевернул камень и обнаружил под ним гнездовье ползучих тварей. Расшвырял их, встал на колени и принялся копать сырую мягкую землю.

– Не удивлюсь, если там окажется бутылка вайтлендского бренди, – заметила Валия.

Ха, как смешно.

Я лихорадочно разгребал землю. Черт, а вдруг уже нашли, забрали? Глупости. Ну кто сюда придет, кому надо копаться здесь? Пальцы наткнулись на твердое. Вот оно! Я расчистил крышку сундука. На замок тот закрыт не был. Любой, кто наткнулся бы на запертый ящик, все равно из любопытства сломал бы запор. Внутри лежало несколько мелочей, личных ценностей, запрятанных мною перед уходом в Морок.

Я открыл крышку, вытащил небольшой рисунок и усмехнулся. Даже в сумерках было видно, как хорошо мы получились: Тнота, я, Ненн, все нарочито безучастные, стоим бок о бок. Ненн заказала портрет после получения нового чина – чувствовала, что отдаляется от нас. В тот день она не надела форму. Наемницей Ненн стала не по своей воле, но это не значило, будто ей не нравилась такая жизнь. Тнота принарядился – хотел выглядеть на картине респектабельно, но вышло все равно не ахти.

Ладно, не до сантиментов. Я отыскал кошелек и, не заглядывая внутрь, передал его Валии. Чтобы найти главное, пришлось покопаться. Ага, вот и карманные часы в лоскуте красного бархата. Я развернул ткань, поднес часы к глазам и прочитал в зареве рассвета:

Они лучше, чем ты заслуживаешь

Глек

– С этим можно было бы и подождать, – глянув на находку, заметила Валия.

Эх, жалко. Старый подарок, но придется…

– Нельзя, – отрезал я. – У тебя свой коммуникатор, у меня – свой.

И разбил часы о камень. Для верности стукнул еще пару раз. Эх, расточительство.

– Зачем?

– Это послание Малдону. И Дантри тоже, если, конечно, они вместе. Теперь им известно: надо искать меня.

– Почему именно сейчас?

– А когда? У нас нет выбора, – сказал я. – Нашел Дантри то, что искал, или нет, – уже пора.

– Тройное затмение, – догадалась Валия.

– Именно так.

Я спрятал вещи обратно в сундук, закопал его и прикрыл камнем. Скорее всего, вернуться сюда не получится, но кто знает? Рисунок я тоже положил в ящик. Пусть хранится. Когда-нибудь он станет последней связующей нитью между мной, Тнотой и Ненн.

Мы миновали деревню Нейска. Жители ее привыкли к бандам потрепанных солдат и не обратили на нас особого внимания. Селяне шли на работу с косами, серпами, корзинами. Сезон урожая. А в Мороке сезонов нет. Там рыжая пыль, жара и никакого постоянства. Работников нам встречалось мало. Нейска жила с придорожной торговли, обслуживала купцов, наемников, солдат, бродячих артистов и прочих, тянущихся в Валенград либо из него. Каждый второй дом здесь был гостиницей. Давно рассвело, но фигурные фос-лампы над вывесками ярко сияли.

– В твое отсутствие я разузнаю, кто напал на тебя в Фортуна-тауне, – пообещала Валия. – Поговорю с Клауном. Надеюсь, он поможет.

– Клаун не поможет никому, даже себе, хоть он и капитан «Черных крыльев». Сломленный человек. Лучшее, что можно для него сделать, – пустить ему пулю в лоб.

– Рихальт, против тебя сейчас – многое и многие, – сухо заметила Валия. – Уже умерли Йосаф и Линетт. Если мы не выясним, в чем дело, Клаун и в самом деле получит эту пулю.

– Ладно, выясняй. Конечно, тот ублюдок не сам решил устроить засаду на меня в Фортуна-тауне. Клаун в своей башне вполне способен постоять за себя. Но все же ты позаботься о нем. Человек он не лучшего сорта, но разбрасываться союзниками нынче не стоит.

– Цитадель не забудет о тебе. Ты понимаешь, что отыскав Амайру, не сможешь вернуться сюда?

– Да сейчас везде опасно, – буркнул я. – А за Амайру не беспокойся: найду и привезу домой, ты меня знаешь.

Валия смотрела вперед. Трудно с такой. Пустые серебристые глаза…

– Я люблю эту девочку, – сказала она. – Не подведи ее. Нас.

За спиной оставались миля за милей, копыта мяли подсохшую пшеницу, жухлую луговую траву. Жалко, право слово. Я истосковался по траве.

Мы проехали мимо Торска – безлюдного, унылого селения. Я никого тут не знал, да и местные вряд ли захотели бы знакомиться с нами. В Торске жили, в основном, лесорубы и пильщики, хотя здешний лес не отличался качеством.

Обогнув деревушку по полям, мы через рощу добрались до заросшего проселка. Вдали слышались стук топоров и визг пилы. С полчаса мы ехали по лесу, вдоль ручья, пересекая оленьи тропы, и наконец оказались в предгорье. Тропа пошла круто вверх, затем спустилась в долину. Там ожидали нас два десятка таинственных наемников Валии, продрогших и мокрых от утренней росы. Судя по виду, и правда, профессионалов: на всех кожаные доспехи, мушкеты в козлах стоят у костров, толстые тюки с подбитой мехом зимней одеждой, оговоренные заранее, уже навьючены на лошадей, палатки упакованы. Все готово. За лагерем наемников, огороженные с трех сторон скальными стенами, лежали Сумеречные врата. Санг оживленно болтала с командиром наемников, внушительным, плотным, уверенным типом с крошечными глазками.

– Я б не сказал, что понимаю, какого мы приперлись сюда, – заявил он нам. – А ты, похоже, перебрал Морока.

Вот и вся реакция на мой вид. Ну, может, он ветеран Границы и навидался всякого.

– Делайте все, что прикажет Галхэрроу, – распорядилась Валия. – Плата уже в вашем банке.

– И обычное возмещение за потери? – спросил командир.

Валия кивнула.

– Мы сможем выступить через час. Нужно еще погрузить остатки снаряжения.

Я оставил Санг и командира завершать сборы, а сам вместе с Валией пошел к широкому каменному кругу под скальными стенами. Там было заметно холодней, чем в лагере. Хоть ветра и не ощущалось, шелестела трава.

Я уже проходил сквозь Сумеречные врата, давно, до капитанства в «Черных крыльях». И от души надеялся, что повторять такое не придется. Прежний опыт я постарался залить бренди. Конечно, путь быстрый, спору нет. Только он – не для людей в здравом уме и трезвой памяти.

Вокруг каменной площадки располагались холмики – четыре земляных горба с меня ростом. На самой платформе не росло ни единой травинки, все было голо и плоско, лишь от края к центру вилась спираль. Я опустился на колени, коснулся крошечных рисунков, из которых складывалась линия.

– Птицы, – устало произнесла Валия. – Ненавижу их. А что это за бугры?

– Могилы. Очень старые.

– Над землей?

– Как видишь.

– Значит, ты вносишь плату и… просто стоишь здесь? – спросила Валия.

Она принялась тыкать пальцем в свои магические числа. Я взял ее за руку и прикрыл рукавом поплывшие формулы и диаграммы.

– Там будет хуже, чем в белой камере. Скверней, чем в Мороке. Лучше тебе не совать туда нос, поверь.

Ладонь закололо. Магия, жившая в теле Валии, воспротивилась отраве Морока. Отрава тоже не желала чужого колдовства, отталкивала его, ревновала. Валия неохотно кивнула.

Я ее понимал. Тяга Валии к знанию была сильней, чем моя к выпивке.

– Рихальт, береги себя. И Амайру. Я хочу увидеть нашу девочку.

Она накрыла ладонью мою ладонь. Ох, духи. Отрава жрет изнутри, впереди Сумеречные врата, и в довесок намечается сцена, которую я тысячи раз прокручивал в голове. С наслаждением прокручивал, заметьте. Но только до того места, где говорил влюбленной в меня женщине, мол, очень жаль, но есть другая, и прочее, и прочее.

– Амайра вернется, – пообещал я.

Лагерь всполошился. Наемники уставились на край леса, где появился яркий, быстро движущийся огонек. Он превратился в змею из фос-света, плывущую в воздухе, искрящуюся синим и золотым.

– Нас нашли, – сказал я.

Змея устремилась ко мне: шипя, пересекла сотню ярдов луга, отшвырнула три составленных в козлы мушкета.

– Каналина, – поняла Валия.

За фос-змеей из леса выскочили всадники – дюжина человек в мундирах Городской безопасности со спиннером во главе. А рядом с ними без всяких усилий бежал одетый в черное гигант со снежно-белой кожей – тот, который с легкостью меня поломал.

Змея приблизилась, но я уже встречался с ней и знал: на вид она куда страшнее, чем в деле. Я просто поднял руку, ощутил, как всколыхнулась во мне отрава Морока. Каналина – сильный спиннер, но что значит ее магия против меня, живого коридора к расколотому небу и призракам, к дыре в никуда? Змея завизжала, сложилась вдвое, изрыгнула волну света и погасла.

Каналина выпала из седла.

– Стройся! – заорал я.

Но наемники уже, похватав мушкеты, неслись в бой. Похоже, мундир Городской безопасности был хорошо известен на Границе. Но больше всего людей испугал Первый.

Одна наемница кинулась на него в штыковую. Гигант вырвал у нее мушкет и ударил, с виду легонько, но та отлетела, врезалась в камень и затихла. Остальные выхватили клинки и дружно бросились на великана. Тот не замедлил шаг. Кулак его смял броню, словно бумагу, сшиб человека с ног. Монстр подставил сабле предплечье, лезвие врезалось в молочно-белую плоть, но кровь не потекла. Обидчику же Первый оторвал голову – с той легкостью, с какой мы сворачиваем шеи птицам. Кровь забрызгала монстру лицо, он высунул длинный язык и слизал ее.

И правда, Мраморная стража. Вот дерьмо.

Удар огромной руки – и отлетели еще двое. Затрещали мушкеты, но Первый шел сквозь пороховой дым будто герой из легенды – кем он, наверное, и был.

Наемники орали, махали мечами, умирали, но остановить гиганта не могли. И тут из леса выскочил маленький темноволосый всадник. Прижавшись к конской гриве, он погнал прямо на нас. Я вытащил пистолет, прицелился, взвел курок. Всадник проскакал мимо Первого, вяло отбивающегося от трех наемников с алебардами, и на ходу выпрыгнул из седла.

Ха, знакомый тип. Капитан «Черных крыльев».

– Сильпур? – сказал я.

– Нам пора.

Ростом всего пять футов и пять дюймов, тощий, бронзовокожий, глаза зеленей травы, резкие черты лица. Несмотря на то что к нам двигался монстр-убийца, говорил Сильпур тихо и спокойно, с монотонностью набегающей на берег волны. Одетый во все черное, он напоминал крота. Казалось, ему слегка за двадцать, но я знал: Сильпур выглядит так уже тридцать лет.

– На площадку, – скомандовал он.

– Помоги мне завалить этого монстра.

– Нам пора, – повторил Сильпур. – Первый слишком силен. Лучше удрать.

Я бы поспорил, но число наемников стремительно уменьшалось, и уже подъезжали головорезы из Отдела – нервно и медленно, поскольку не хотели попасть в драку. Да и, честно говоря, не было нужды. Первый выигрывал. Один наемник бросил топор и кинулся наутек, но Первый повалил его наземь. Огромные кулаки поднялись и ударили, как молоты. Монстра обуяла жажда крови, и он впился в оголенную шею жертвы.

– Рихальт, уходи! – крикнула Валия.

В ее нечеловеческих глазах мелькнул страх. Ну да, я пойду. А ты, значит, нет?

Я кинулся к ближайшему мулу, затащил на каменный круг. Мул вздыбился, попятился – учуял здешнюю жуть. Сильпур, все такой же бесстрастный, завел в круг своего коня.

– Ты раньше делал это? – спросил я.

– Много раз.

– Мне нужно остаться, я договорюсь, – промямлила Валия.

Я схватил ее за талию и потащил. Валия наверняка узнала подробности про Сумеречные врата, представляла ожидавшее нас и боялась до чертиков.

– Отпусти меня!

– Нет, – отрезал я. – Что бы ни происходило вокруг, тебе нельзя сходить с камня.

Я обнял ее и прижал к себе, не отпуская поводьев мула. Сильпур хладнокровно выдернул меч и надрубил лошади шею. Та вздыбилась, но Сильпур знал свое дело – несчастная скотина тут же рухнула на камни, кровь потекла по древней резьбе. Сильпур сунул клинок в ножны и, равнодушный, застыл.

Наемников осталось всего полдюжины. Двое решили, что с них достаточно, и кинулись к нам. Первый с залитым кровью лицом бросился за ними. На монстра заорала Каналина, снова взобравшаяся на коня. Тот поймал беглецов и ударил их друг о дружку так, что захрустели кости. Командир наемников тоже решил спасаться и побежал к нам, словно мы могли защитить лучше, чем его собственные бойцы.

В рыжем небе вихрем закружилась стая скворцов. Птицы сотнями садились на могильные холмики. Птичьи глаза поблескивали алым.

Командир наемников, тяжело дыша, вбежал на платформу. Валия затряслась.

– Ни в коем случае не сходи с камней! – напомнил я.

Сказать, что я просто боялся, – значит, не сказать ничего. Я уже ходил этой дорожкой и знал, что ждет впереди. И потому дрожал сильнее Валии.

Есть куча теорий насчет Безымянных. Они ведь не маги. Они не похожи на спиннеров, «немых» или дрийа, живущих за тридевять земель, и вообще ни на каких колдунов. Безымянных считают и богами, и демонами, и много кем еще. Про Воронью лапу я знаю наверняка лишь одно: изрядная доля его магии связана с птицами.

Лошадиная кровь растеклась по желобкам, скворцы поднялись с могил, закружили над нами. Затрепетали тысячи тысяч крыльев, нас овеял жаркий ветер. Мул дико завыл. Ему отчаянно хотелось удрать, но куда ж тут денешься. Я пригнулся, по-прежнему не выпуская Валии.

Темные птицы все ускорялись, летели куда быстрее, чем сокол-сапсан в пике. Глаз уже не отделял их друг от друга, они слились в сплошные полосы черноты, и мы оказались в центре жуткого смерча. Какофония птичьей переклички перешла в оглушающий визг, нас хлестнуло ветром, сбивающим с ног, сдирающим одежду. Командир наемников истошно вопил. Сильпур стоял молча и неподвижно.

– Закрой глаза и ничего не слушай, – проорал я на ухо Валии.

Но мой голос потерялся за визгом птиц и ревом ветра.

Наконец, пришел шепот – тихий, шипящий, но, несмотря на ураган, очень ясный. Он ронял в душу темные, страшные слова – о тайнах, не раскрываемых никому, о тех воспоминаниях, что всеми силами стараешься изгнать.

Валия вцепилась в меня, зажмурилась. Правильно.

Заревело громче, кольцо тьмы сжалось, и я увидел их в темноте: серые тени с удлиненными ногами и руками, раздутыми головами и светящимися шарами, которые тени держали в ладонях у сердца. Высокие мертвецы двигались в потоке магии и пытались ступить на каменный круг. Двигались медленно, будто вслепую, но знали, где мы. Они управляли шепотом мертвых, отзвуками того мира, откуда приходит за нами зло.

– Ты предал их…

Шепот вгрызался в рассудок. Я скрипнул зубами.

– Мы все сдохли за твой гребаный чин, – прошептал старый товарищ.

– Ты же погубил ее. Не кто-нибудь, а ты. Оставил и погубил.

– Ты никогда не смог бы остановить лоскутного колдуна.

Я прижался лицом к волосам Валии. Гребаные мертвецы. Нет такого уголка души и стыдной, темной памяти, куда бы они не залезли. Они знают о нас больше, чем мы сами.

Командир наемников не выдержал. Я хотел схватить его, но не успел. Он кинулся в черное небытие. Как только командир шагнул с платформы, Высокие мертвецы слетелись к нему. Потом он исчез, а мертвецы – медленные, целеустремленные – вернулись на прежние места. Вокруг взвыла магия.

– Даван, не выходи туда! Даван! – отчаянно закричала Валия.

Она захлебывалась слезами, задыхалась, но крепко держалась за меня.

– Даван, останься со мной! Даван!

– Не обращай внимания! – прорычал я. – Это наваждение. Не думай о нем!

Ногти Валии впились мне в шею. Уткнувшись лицом в мое плечо, она навзрыд рыдала по своему мужу. Крики полнились болью, словно ее резали по живому. Мне же мертвецы шептали о том, что я предавал, не держал обещаний, позволил сгореть Эзабет, не спас Ненн и вообще никого не смог спасти. Мол, я виноват и в скорби, и в крови, и в том, что мертвые дети глядят из тьмы пустыми бездушными глазами. Вечно пьяная лживая скотина, которой не хватает силы и мужества…

А Сильпур стоял спокойно, будто смертный ужас был всего лишь легким теплым ветерком. Он удерживал ошалевшего мула, весящего, наверное, раз в пять больше его самого, и даже казался довольным. Чернота плотнела, придвигалась ближе, шепотки назойливей лезли в самую глубину, вытаскивали липкие кошмары, у меня потели ладони и ползли мурашки по спине.

Невыносимо. Тяжело и жутко. Я – ничтожество, никчемное существо. Все бесполезно.

А потом это закончилось, и мы появились совсем в другом месте.

Глава 16

Тишина.

Мороз врезался в меня ошалевшим быком. Зубы лязгнули сами собой. Дыхание перехватило. Бедное изможденное сердце зашлось, дико затрепыхалось. Если бы я не был разгорячен лютой жутью Высоких мертвецов, то мог бы тут и кончиться от шока.

– Д-д-духи, – простучала зубами Валия, оторвавшись от моего плеча.

Не отпуская ее, я обозрел окрестности. Оказалось, мы вынырнули из темноты в ледяные руины. Когда-то в принесенном вороном кошмаре я видел эти края. Но там линия горизонта была ровной и во все стороны под голубым небом простиралась безликая равнина, покрытая гладким белым льдом, – суровое место силы. Здесь же, за границей каменной платформы, царил хаос. Изломанные ледяные плиты лезли друг на друга, скалились кривыми разломами, повсюду торчали острые сераки. В воздухе, будто невесомые, плавали огромные глыбы льда. Все было разбито и разворочено. Все было не так.

Но ничто не имело значения. Кроме холода.

Сильпур вздрогнул, но невозмутимости не потерял. Из тюка, закрепленного на спине ревущего, бьющего копытом мула, он преспокойно вытащил тяжелые тулупы из оленьих шкур, швырнул их нам. Я надел свой со всей скоростью, какую смогло выдать дрожащее, онемевшее тело. Затем в другой тулуп завернул Валию.

– Руки в рукава, – надевая ей на голову капюшон, приказал я.

Мне еще не доводилось бывать на таком морозе. Пар не просто вырывался изо рта, он тут же оседал инеем на губах. Да если бы кто рассказал про это, я бы не поверил.

– Ты – Галхэрроу? – бросая мне толстые варежки, осведомился Сильпур.

Он смотрел слишком пристально, словно юнец в предвкушении первой интрижки.

– Мы уже встречались, – выдавил я, стуча зубами, – и не раз.

Сильпур будто не услышал. И глазом зеленым не моргнул. Я не слишком часто виделся с ним раньше, но крепко зарубил на носу три вещи. Во-первых, его безразличие и рассеянность – кажущиеся. Он слушает. И следит за всем вокруг. Второе: за ним самим нужно внимательно следить. И, наконец, третье: ни в коем разе нельзя поворачиваться к нему спиной. Если бы Воронья лапа решил, что я стал бесполезным, то послал бы за мной именно Сильпура.

– Кто это?

– Зима, – ответил я.

Ублюдку незачем было знать настоящее имя Валии.

– Не женщина, вон то, – он указал на лежащее неподалеку тело, вернее, на месиво из мерзлых кишок, костей и кожи, недавно бывшее человеком.

Или не совсем человеком.

– Не знаю.

– Капитан Василов? – предположил Сильпур. – Он всегда был слабаком. Мог выйти из круга.

Толстый тулуп согрел тело и голову, но пальцы промерзали насквозь даже в варежках. Было больно дышать. На каменном круге под нами лежала корка прозрачного льда. И птицы в узоре были другими.

Я присмотрелся к обрывку кожи на месиве. Светлая. А Василов – фраканец.

– Это не Василов.

Сильпур пожал плечами. Наверное, он плохо помнил Василова. Какое, однако, было у Сильпура молодое, даже мальчишечье лицо. Он бы сводил с ума девчонок, если бы не большие, неподвижные, совсем не моргающие глаза. И то, что можно в них увидеть, вряд ли кому-то понравилось бы.

– Здесь полдень, – объявила Валия.

Интересно, проскочили мы вперед по дням или отстали. Когда путешествуешь через смерть, время течет иначе.

– Пора, – сказал Сильпур.

Между торосами завывал ветер. Изувеченное, страшное место силы. Ледяную равнину атаковали магией, и законы обычного мира перестали действовать на ней. Огромные осколки льда непонятным образом висели в воздухе. Валия посмотрела на них, покачала головой и присела подле смерзшихся останков.

– Это случилось потому, что он покинул круг?

– Думаю, да, – подтвердил я. – Вот почему босс не слишком часто посылает нас сквозь Сумеречные врата.

Сильпур спокойно тронулся в путь. Видимо, кое-кого Воронья лапа посылал чаще остальных. Конечно, среди капитанов «Черных крыльев» не сыщешь нормальных людей, но этот был страннее всех.

Валия плотней завернулась в мех. Ее по-прежнему трясло.

– Бедняжка Санг…

– Может, попала в плен, – предположил я.

Надежда зыбкая – разве что утешить себя. Первый ошалел от крови и вряд ли намеревался брать кого-либо живым. Если только Санг сумела спрятаться – тогда ей повезло.

– Г-где мы? – лязгая зубами, спросила Валия. – Рихальт, с-святые д-духи, долго мы з-здесь не п-протянем… Н-нужно убежище…

– Нам туда, – я указал вслед Сильпуру.

– П-почему туда?

– Там мы отыщем Амайру и… – я запнулся, подыскивая правильные слова. – И кое-что еще.

Я чуял это «еще» нутром – благодаря Мороку, Вороньей лапе, да и себе самому. Все мое дерьмо теперь слилось воедино. А подобное взывало к подобному. Отрава тянулась к магии, распыленной в воздухе. Я встал на цыпочки и оттолкнул парящий поблизости обломок льда. Тот отплыл и застыл в футе над землей.

Мул вдруг пошатнулся, завалился набок, засучил копытами – то ли из-за холода, то ли из-за пережитого ужаса. Несчастный закатил глаза, задергал головой и затих, выдохнул пар – и все. Увы, ему уже не поможешь. Мы покопались в тюках. Я сунул немеющие ноги в большие меховые унты. Нашелся еще один тулуп, и я отдал его Валии. Шились тулупы на крупных бойцов, и стройная Валия смогла натянуть на себя два. Пищи не оказалось вовсе.

Вокруг нас на лиги не было ничего, кроме изломанного льда. Я вытащил из багажа длинный меч. Вряд ли он спасет в ледяной пустыне, но острое железо нигде не помешает. Валия подняла свой тючок.

– Идем, – сказал я.

Мы догнали Сильпура, хотя тот двигался быстро: проворно карабкался на торосы, съезжал по наклонным льдинам. Валия старалась не отставать от меня. Когда мы влезали на высокие полки, я подавал ей руку. Карабканье по вздыбившемуся льду с его пиками и провалами изматывало. Складывалось ощущение, что ледяную равнину, будто исполинскую тарелку, кто-то разбил огромным молотом. Иногда попадались глубокие расщелины, но их, как правило, мы легко перепрыгивали. А вот на подъемах с гладким и скользким льдом было сложновато. Несколько раз мы съезжали, не в силах забраться на слишком крутой торос. Пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, ранили руки и ноги. Одно радовало: торосы заслоняли от ураганного ветра.

Сильпур остановился на очередной вершине и подождал нас. Я с трудом втащил Валию, и мы разглядели с высоты идеально ровный, диаметром в милю круг нетронутого плоского льда. От центра расходились миллионы трещин, они ветвились и снова сливались друг с другом. Из них лилось голубое сияние. Раздавалось гудение – статика, след случившегося здесь. Посмотрев вверх, я за плавающими ледяными глыбами увидел такое, что захотелось черно и страшно выругаться.

Прореха. Гребаная прореха в небе.

Вместо меня выругалась Валия. Причем грязно. Честно говоря, подобных слов я от нее почти никогда не слышал.

– Он опять за свое, – процедил я. – Снова разломал наш мир.

– А был выбор? – осведомился Сильпур, ничуть не обеспокоенный непорядком в небе.

Сильпур с безразличием относился ко всему: и к летающему льду, и к жуткому холоду. Ничто его не брало. Он вообще мало походил на человека, даже по моим очень вольным меркам.

Сильпур указал на темное пятнышко посреди ледяного круга. Чертяка еще и видел лучше меня! Похоже, двигать нам нужно было именно туда.

Мне постоянно приходилось лезть в самое пекло. Я ходил к сердцу Морока и умудрился выжить. Правда, никак не мог вспомнить, что же там случилось. Реальность мешалась с бредом – надеюсь, и правда только бредом. Из своего похода я вынес два вырезанных на руке слова и одно твердое убеждение: надо уничтожить Саравора. Мне не хотелось и думать о том, чем я за это заплатил.

– Тут прошли люди, – чуть слышно произнесла Валия.

Морозный ветер схватил и унес ее слова.