Обратная сторона успеха Шелдон Сидни
– Двести тысяч долларов. Столько он получил за последнюю картину.
– Но мы хотим двести пятьдесят, Бенни, – запротестовал агент.
Тау, человек прижимистый и привыкший торговаться, вознегодовал:
– С чего это мы должны дать ему на пятьдесят тысяч больше? Не такой уж он великий актер! Эта роль – для него великолепная возможность продвинуться!
– Бенни, я должен признаться, что у него есть предложение другой студии. Они готовы заплатить двести пятьдесят.
– Прекрасно, – упорствовал Тау. – Пусть они и платят. Мы найдем другого актера.
Вот так вышло, что вместо «Джамбо» Бартон сыграл Цезаря в «Клеопатре», встретил и влюбился в Элизабет Тейлор. Вместе они создали волнующую новую главу в истории голливудских романов. Но я уверен, что, если бы Тау не поскупился, Ричард Бартон снялся бы в «Джамбо» и женился на Марте Рей.
На главную роль мы взяли Стивена Бойда, и к съемкам все было готово. Состав был блестящим. Дорис Дэй идеально подходила для роли Китти Уандер. Стивен Бойд был превосходен, а Марта Рей – просто восторг. Но моим любимцем был Джимми Дюран.
Дюран начал как пианист. Он открыл ночной клуб и составил программу с двумя другими исполнителями, Джексоном и Клейтоном. Но когда решил выступать соло, все же продолжал платить бывшим партнерам. Он любил рассказывать истории о прошлом, и я никогда не слышал от него ни одного недоброго слова в чей-то адрес.
Мой сценарий был одобрен, съемки начались и продолжались без всяких неприятных случайностей. После выпуска «Джамбо» был номинирован на премию Гильдии сценаристов в номинации «Лучший американский мюзикл года».
Мне позвонил мой агент Сэм Вайсборд:
– Сидни, мы только сейчас продали Пэтти Дьюк Эй-би-си.
Я знал это имя. В двенадцать лет Пэтти Дьюк получила роль Хеллен Келлер в «Сотворившей чудо», взяла Бродвей штурмом. И получила за роль Оскара.
– Время у нас уже выделено, – продолжал Сэм. – По средам в восемь вечера. Назовем программу «Шоу Пэтти Дьюк». Но у нас проблема.
– Не понимаю. В чем проблема, если все улажено?
– Никакого шоу у нас нет.
Значит, они купили только имя!
– Мы хотим, чтобы шоу создал ты.
– Прости, Сэмми, но я отказываюсь.
В начале шестидесятых люди, работавшие в кино, смотрели сверху вниз на тех, кто трудился на телевидении. Когда телевидение было в самом зародыше, руководители обратились к главам студий:
– У нас прекрасная форма распространения, но мы не умеем создавать развлекательные программы. Почему бы нам не стать партнерами?
Ответ был прост. У студий были свои средства распространения. Они назывались кинотеатрами. Большинство студий владели собственными сетями кинотеатров и не собирались связываться с какими-то выскочками. Студии были так настроены против телевидения, что не позволяли звездам появляться на голубом экране даже в выпусках новостей.
Я тоже разделял эту позицию, тем более что вспомнил эпизод с Дези, и поэтому заявил:
– Прости, Сэмми. Но я не желаю иметь дело с телевидением.
Сэмми помолчал, потом сказал:
– Ладно. Я понимаю. Но прошу тебя исключительно ради меня пообедать с Пэтти.
Я посчитал, что в просьбе нет ничего плохого. Мне и самому не терпелось ее увидеть.
Мы договорились пообедать в «Браун дерби». Пэтти пришла в сопровождении четырех агентов из офиса «Уильям Моррис». Тогда ей было всего шестнадцать лет. Она оказалась меньше ростом, чем я ожидал, и какой-то беззащитной. Пэтти села в кабинку рядом со мной.
– Я очень рада познакомиться с вами, мистер Шелдон.
– А я – с вами, мисс Дьюк.
За обедом мы много говорили, и постепенно ее застенчивость исчезла. Она время от времени брала меня за руку, и было очевидно, что бедняжка изголодалась по любви.
История Пэтти была сплошным кошмаром, словно из романов Диккенса. Ее мать сошла с ума. Пьяница-отец бросил семью. В семь лет Пэтти переехала к своему менеджеру Джону Россу и его жене Этель в крохотную жалкую квартирку, где не было даже горячей воды. У Пэтти никогда не было семьи.
До «Шоу Пэтти Дьюк» Джон Росс был нищим, мелким менеджером, чья клиентура состояла из малоизвестных характерных актеров. Среди них был один молодой актер по имени Рэй Дьюк. Как-то он подошел к Россу и спросил, не согласится ли тот представлять его младшую сестру Анну, которая до сих пор не имела сценического опыта. Росс встретился с семилетней девочкой и согласился ее представлять.
Несколько месяцев спустя, когда жизнь Анны стала невыносимой, Россы решили взять ее к себе и сразу изменили ее имя на Пэтти. Идея принадлежала Этель Росс, которая объявила:
– Анна-Мария мертва. Теперь ты Пэтти.
Однажды Джон Росс случайно прочитал пьесу «Сотворившая чудо», которую собирались ставить на Бродвее, и решил, что Пэтти Дьюк подойдет для роли Хеллен Келлер, слепоглухонемой девочки. На несколько месяцев он превратился в преподавателя драматического искусства и обучил Пэтти всему, что знал. Когда она в числе ста остальных девочек боролась за эту роль и победила, их жизнь окончательно изменилась. На следующий день после премьеры пьесы никому не известная юная актриса превратилась в звезду.
К Россу стали поступать предложения на десятки тысяч долларов в неделю. Теперь ни к чему было стучаться в двери продюсеров и умолять взять его клиентов. Росса осаждали продюсеры, режиссеры и руководители студий. Он не мог поверить своему везению.
К концу обеда я обнаружил, что застигнут врасплох, очарован и нахожу Пэтти неотразимой.
– Не хотите ли прийти сегодня к нам на ужин? – спросил я.
Девушка просияла:
– С удовольствием.
Джоджи была так же очарована Пэтти, как и я. Девушка оказалась умной, живой и весь вечер веселила нас шутками, анекдотами и рассказывала забавные случаи из своей сценической карьеры.
Мы с женой отвлеклись и не сразу заметили, что Пэтги за столом нет. Я отправился на поиски и увидел ее в кухне, где она мыла посуду. Это меня доконало.
– Я обязательно помогу сделать вам шоу, Пэтти.
В награду меня обняли и поблагодарили едва слышным шепотом.
Я решил, что если уж мое имя появится в титрах телешоу, необходимо по крайней мере контролировать его качество, и поэтому добился встречи с продюсерами.
– Мы счастливы, что вы собираетесь делать это шоу, Сидни.
– Спасибо.
– Мы хотим назначить вас основным автором, редактором и старшим над другими сценаристами.
– Мне не нужны другие сценаристы.
– Что?! – дружно воскликнули они, удивленно посмотрев на меня.
– Если мне поручено писать это шоу, я хочу писать его в одиночку.
– Сидни, это невозможно. У нас заказ на тридцать девять выпусков, по одному в неделю.
– Я намереваюсь написать все.
Они в ужасе переглянулись. Только позже я узнал, в чем причина. В истории телевидения еще не было случая, чтобы кто-то в одиночку писал сценарий для еженедельного получасового комедийного шоу.
– Варианты возможны?
– Нет.
– Тогда пусть будет по-вашему.
Прошло несколько месяцев, прежде чем мне объяснили: в тот день, когда я подписал контракт, телевизионщики наняли еще четырех человек писать запасные варианты сценариев, чтобы, когда я приду и признаюсь в полной неспособности написать выпуск на следующую неделю, они смогли торжественно предъявить сценарии и тем самым утереть нос неопытному писаке.
Поскольку Пэтти была несовершеннолетней, а законы о детском труде в Калифорнии были весьма строги, мы решили снимать в Нью-Йорке, где дети могли работать столько, сколько требовал продюсер.
Мы с Джоджи и Мэри снова перебрались в Нью-Йорк.
Создание телешоу для Пэтти Дьюк было нелегкой задачей, поскольку девочка была невероятно талантлива, а я хотел, чтобы зрители это поняли. Я предложил ей играть роли сестер-близнецов: одна – веселая, кокетливая, разбитная нью-йоркская девчонка и другая – скромная провинциальная шотландочка, которую разлучили с сестрой при рождении.
Билл Ашер, назначенный продюсером и режиссером, предложил, чтобы мы сделали их кузинами, а не сестрами. Так легче объяснить их многолетнюю разлуку. Я охотно согласился.
«Шоу Пэтти Дьюк» снималось в старой телестудии на Двадцать шестой улице, в двенадцати кварталах от кинотеатра, где я когда-то служил билетером и зазывалой. Район был не из престижных. Как-то мне прислали новую секретаршу. Работа начиналась с девяти утра. В десять по ее туфле пробежала огромная крыса. В двенадцать на нее напали и ограбили, когда она шла обедать. К часу девушка уволилась.
Я уже написал двенадцать выпусков, так что пора было начинать кастинг. Нам очень повезло – телестудии удалось заполучить Уильяма Шаллерта на роль отца Пэтти, Джин Байрон – на роль матери. Пол О'Киф играл ее брата, а Эдди Эпплгейт – ухажера.
В первый же день Пэтти установила ритуал, продолжавшийся до конца съемок. Каждое утро весь актерский состав и съемочная бригада строились длинную линию и начинали петь:
– С добрым утром, с добрым утром, с добрым утром всех ребят! Мы шагаем, мы шагаем, мы шагаем дружно в ряд!
Не правда ли, интересное зрелище – видеть закаленных ветеранов, зачастую небритых, в майках, старательно поющих детскую песенку. На взгляд постороннего, Пэтти была одной из самых счастливых звезд на телевидении, и только через три года я узнал правду.
Существует несомненная опасность для актера, играющего две роли одновременно. Если публика не сумеет отличить одного персонажа от другого, путаница может стать фатальной. Пытаясь избежать этого, мы одевали Пэтти в простую повседневную одежду и шили для Кэти более строгие костюмы. Для усиления эффекта я писал для Пэтти диалоги, подходящие молодой, энергичной, общительной девице, а Кэти сделал сдержанной и благовоспитанной.
Но, увидев отснятый за первый день материал, я понял: все предосторожности были излишними. Она просто становилась то одним, то другим персонажем.
Вскоре у меня начались проблемы с телестудией. От Эй-би-си общее руководство осуществлял молодой человек, которого я назову Тоддом. Каждый понедельник он заявлялся ко мне в офис с одним и тем же приветствием:
– Я читал ваш последний сценарий. Настоящее дерьмо. Вы разоряете студию.
Чаша моего терпения переполнилась, когда мы стали записывать музыку для первого выпуска.
Студия наняла талантливого лауреата академической премии, аранжировщика и композитора Сида Рамина. Когда первый вариант был закончен, мы с Сидом тихо разговаривали на одном конце тонателье. Случайно подняв глаза, я увидел спешившего к нам Тодда. Он остановился перед Сидом и громко заявил:
– Ваша музыка – единственное, что есть приличного в этом шоу.
Днем я позвонил главе студии.
К следующему утру Тодд навсегда исчез из моей жизни.
Глава 30
Когда Джон Росс сумел раздобыть Пэтти главную роль в телесериале, себе он выговорил роль помощника продюсера. Обязанности его при этом были весьма неопределенными.
Продюсеры пояснили мне, что его работа – ни во что не вмешиваться и делать все для счастья Пэтти.
Однажды Росс ворвался ко мне едва не в слезах.
– Что случилось? – встревожился я. – В чем дело?
– Сегодня на репетицию приедет журналистка из «Лайф».
– Так ведь это хорошо, правда?
– Нет, – выдавил он. – Теперь в «Лайф» узнают, что у меня нет секретарши!
По мере того, как приближалась дата первого показа шоу, у нас появлялись проблемы. Беда в том, что Билл Ашер, наш продюсер-режиссер, любил заниматься несколькими проектами одновременно. В результате он сильно опаздывал с нашим шоу. И вообще ни одно его шоу не было закончено.
Как-то Билл подошел ко мне и сказал:
– Эд Шерик, глава Эй-би-си, хочет взглянуть на пилотные выпуски нашего шоу. Не уверен, что ему понравится: «Учитель французского» или «Гость в доме»?
Главную мужскую роль в «Учителе французского» играл Жан-Пьер Амон, и речь шла о Пэтти, влюбившейся в него и строившей планы на будущее в качестве его жены. «Гость в доме» рассказывал о чудаковатой богатой тетушке, обосновавшейся в доме Лейнов и сводившей хозяев с ума.
– Я хочу, чтобы вы показали Шерику оба фильма. Пусть решит, какой ему больше нравится.
– Как скажете, – согласился я.
Наутро мы показали фильмы Шерику и другим руководителям Эй-би-си. Шерик привел жену и свояченицу, и атмосфера царила самая дружеская.
Свет погас, и показ начался. «Учитель французского» не был еще отредактирован и шел без музыки и некоторых спецэффектов, «Гость в доме» тоже не был отредактирован и тоже шел без музыки и спецэффектов. Общее впечатление было ужасным.
Когда свет зажегся, Шерик встал, смерил меня уничтожающим взглядом и объявил:
– Плевать мне на то, какой вы дадите первым.
Он и его окружение устремились к выходу.
Я сидел совершенно уничтоженный. Может, Тодд Бейкер был прав?
Но вечер премьеры приближался, и следовало принять решение. Теперь Ашер работал день и ночь, чтобы закончить первые два выпуска. Поскольку руководство махнуло на нас рукой, мы сами должны были определить, какой эпизод показать первым. Суматоха была такая, что в первую ночь на западе Соединенных Штатов шел «Учитель французского», а на востоке – «Гость в доме».
В утро среды, на которую была назначена премьера, я шел по вестибюлю студии и наткнулся на Эдди Эпплгейта. Тот подбежал к телефону-автомату, порылся в карманах и в панике осмотрелся.
– У вас есть дайм?[27]
– Конечно. – Я вынул монету из кармана. – Что случилось?
– Я должен позвонить президенту Эй-би-си.
– Президенту… но зачем?!
– Я только сейчас узнал, что выпуск, в котором я играю, пойдет на востоке, а мои родные живут на западе.
Я не сразу понял, в чем дело.
– Хочешь просить президента Эй-би-си поменять шоу местами, чтобы родные смогли тебя увидеть?
– Именно.
Я снова сунул монету в карман.
– Эдди, поверь, у него и без того полно дел. На твоем месте я бы об этом забыл.
Рецензии на первый выпуск были в основном благоприятными. Самым типичным было мнение «Голливуд рипортер»: «Вполне возможно, что именно этот сериал необходим подросткам и их родителям… несомненный успех».
Важнее всего было то, что рейтинги были даже выше, чем мы надеялись. Все были счастливы.
На следующий день «Дейли вэрайети» поместила двухстраничную рекламу Эй-би-си, гласившую: «Хорошие девочки кончают первыми. Мы всегда знали, что „Пэтти Дьюк“ будет хитом».
Точно!
Дальше все покатилось своим чередом. Я решил, что будет неплохо использовать приглашенных звезд. Идея себя оправдала. Я писал сценарии под Фрэнки Авалона, Троя Донахью, Сола Минео и других.
Во время перерыва между съемками мы с Джоджи решили взять Мэри в круиз. Я, как правило, работаю даже в путешествиях и беру с собой все сценарии – вдруг понадобятся?.. Но на этот раз мне казалось, что в этом нет необходимости.
Как выяснилось, я ошибался.
Как-то утром на борту корабля я получил каблограмму с требованием немедленно позвонить на студию. Я ломал голову, не понимая, что случилось.
Когда трубку поднял кто-то из производственного отдела, я спросил:
– Что происходит?
– У нас не хватает минуты в «Зеленоглазом чудовище», трех минут в серии «Практика рождает совершенство», двух минут в «Говорит Саймон» и полторы минуты в «Пэтти, организатор». Нужно прибавить пару реплик в каждой сцене, и как можно быстрее.
Теперь я знал, в чем проблема, но решения не видел. Во время написания сценария я целиком на нем сосредоточиваюсь. Но, закончив сценарий и перейдя к следующему проекту, я совершенно забываю предыдущий. В результате я не имел понятия, о чем идет речь в упомянутых сценариях.
Я вернулся в каюту и все рассказал жене.
– Не знаю, что теперь делать, – добавил я. – Наверное, придется срочно лететь в Нью-Йорк и взглянуть на сценарии, чтобы освежить память.
И тут вмешалась Мэри, наш восьмилетний гений:
– Не стоит, папа. Я все помню.
И она подробно пересказала сценарии. Сцену за сценой.
Вечером я смог передать на студию каблограмму с новыми страницами текста.
К концу первого года демонстрации «Шоу Пэтти Дьюк» мне позвонили из Голливуда:
– «Скрин джемс» просит вас сделать для них телесериал.
«Скрин джемс» был филиалом «Коламбиа пикчерз».
– Вы заинтересованы в предложении?
– Разумеется.
Мое отношение к телевидению претерпело разительные изменения.
– Там хотят, чтобы вы представили идею шоу и встретились с ними в Голливуде. Когда вы сможете это сделать?
– Как насчет понедельника?
У меня давно была идея сделать шоу с джинном. Правда, такие проекты уже реализовывались, но сюжет неизменно заключался в том, что из бутылки появлялся гигант, подобный Берлу Ивзу, и почтительно спрашивал:
– Что угодно, хозяин?
Я подумал, что будет забавным представить джинна в образе прелестной, молодой, цветущей девушки, вопрошающей:
– Что будет угодно хозяину?
Именно такой сюжет я и решил представить руководителям «Скрин джемс».
Мой агент поймал меня на слове и назначил встречу в «Скрин джемс» на понедельник. Была пятница. В субботу утром я вызвал секретаря и принялся диктовать короткий синопсис сценария, но в процессе работы увлекся, начал вставлять диалоги, расписывать мизансцены, и постепенно стал вырисовываться целый телеспектакль. Я вернулся к началу и надиктовал весь сценарий. Он был закончен к вечеру в воскресенье – теперь можно было мчаться в аэропорт, чтобы успеть на самолет до Лос-Анджелеса.
Встреча в «Скрин джемс» прошла прекрасно. Я беседовал с Джерри Хайамзом, одним из главных руководителей, Чаком Фрайзом и Джекки Купером, бывшим актером, ставшим главой производственного отдела «Скрин джемс». Сценарий им очень понравился.
– Как смотрите на то, чтобы создать собственную компанию и стать продюсером? – спросил Хайамз.
Я вспомнил о «Шоу Пэтти Дьюк». Но ведь никто не предупреждал, что я не могу делать два шоу сразу!
– Без проблем, – кивнул я.
Мы ударили по рукам.
В Нью-Йорке меня ждало сообщение, что «Скрин джемс» уже заключила договор с Эн-би-си на показ «Я мечтаю о Джинни».
Теперь на мне две еженедельные комедии положений, сразу на обоих побережьях.
Но Джерри Хайамз попросил меня посмотреть пилотный выпуск нового шоу, которое вот-вот должно было пойти на экранах. Я посчитал его несомненным будущим хитом.
– Не хотите ли стать продюсером и этого шоу? – спросил Джерри.
Я покачал головой, хотя меня так и подмывало согласиться. Но я сказал «нет».
Временами… вы будете терять контроль над словами и поступками…
«Заколдованная» имела огромный успех.
Мы снимали «Шоу Пэтти Дьюк» в Нью-Йорке и готовились снимать «Я мечтаю о Джинни» в Голливуде. И поскольку времени не хватало, пришлось нанять нескольких соавторов для «Шоу Пэтти Дьюк». Почти каждый уик-энд приходилось летать в Голливуд. В самолете я работал над сценариями «Пэтти Дьюк» и три дня в неделю готовил «Джинни». В Голливуде моим домом стал отель «Беверли-Хиллз».
В следующий мой приезд в Калифорнию разразился скандал. Морт Вернер, глава Эн-би-си, послал за мной. Лицо его было мрачным.
– Вот здесь у меня меморандум из нашего отдела стандартов и правил, Шелдон, – пробурчал он, швырнув мне пачку бумаг.
Я начал читать и сразу же понял, в чем дело. До руководителей канала наконец дошло, что они купили шоу, в котором красивая, молодая, полуобнаженная женщина живет в одной квартире с холостяком, да еще то и дело осведомляется, что ему угодно. Они запаниковали, боясь, что их привлекут к ответственности за порнографию. Меморандум насчитывал восемнадцать страниц и содержал такие приказы, как:
«Они не должны касаться друг друга».
«Мы должны видеть, как Джинни удаляется в свою бутылку и спит там одна».
«Мы должны видеть, как Тони ложится в постель один».
«Джинни никогда не должна заходить в спальню Тони».
«Никогда не позволять Тони лезть в бутылку Джинни».
И так далее и тому подобное, на восемнадцати страницах.
Едва я закончил читать, Морт Вернер спросил:
– Что вы собираетесь делать? Канал не может показывать подобное шоу.
Слово «аннулирование» витало в воздухе.
Я глубоко вздохнул:
– Я делаю комедию. Не порнофильм. И не собирался привносить туда ничего неприличного. Никаких сексуальных инсинуаций или двусмысленностей.
Он долго молчал, прежде чем бросить:
– Посмотрим.
Это было препятствие номер один.
А вот препятствие номер два: меморандум от вице-президента Эн-би-си.
«Я обсудил ваш пилотный сценарий кое с кем из креативной команды. Все считают, что он не сработает. Это шоу, построенное на одном забавном сюжете, и, следовательно, долго не протянет».
Я задался вопросом, почему канал вообще купил это шоу. Но, немного поразмыслив, отослал ответ:
«Вы совершенно правы. Шоу „Джинни“ построено на одном сюжете и именно поэтому обязательно будет иметь успех. „Я люблю Люси“ построено так же; „Новобрачные“ и „Простаки из Беверли-Хиллз“ из того же ряда. Весь фокус в том, что повороты сюжета меняются каждую неделю. Мы все надеемся, что „Джинни“ будет идти так же долго, как „Я люблю Люси“, „Новобрачные“ и „Простаки из Беверли-Хиллз“».
Больше руководство канала меня не беспокоило.
Пора было набирать актеров. Я всегда считал это самой трудной частью работы продюсера. Мне очень непросто отказать пришедшему на пробы актеру. Все считают, что каждое прослушивание окажется именно тем прорывом, которого они ждут. Они провели бессонную ночь, встали рано утром, приняли душ, тщательно оделись и попытались настроиться на оптимистичный лад.
Я обязательно получу роль.
Я обязательно получу роль.
Я обязательно получу роль.
И они входят в зал с влажными от пота руками и жизнерадостно-фальшивыми улыбками.
Важнее всего было подобрать актрису на роль Джинни, потому что она должна быть соблазнительной и в то же время не откровенно сексапильной, привлекательной, симпатичной и с хорошим воображением. Нам повезло, потому что первой и последней актрисой, которую мы прослушали, оказалась Барбара Иден. У нас не возникло ни малейших сомнений в том, что мы нашли Джинни. Она обладала именно той теплотой и долей наивности, которые вместе с редкостным комическим дарованием должны были привлечь зрителей. Барбара была замужем за актером Майклом Ансарой.
Далее мы пробовали актеров на роль Энтони Нелсона, хозяина Джинни, космонавта. На этот раз пришлось перебрать с полдюжины кандидатур, прежде чем к нам пришел Ларри Хагман. Ларри, сын бродвейской звезды Мэри Мартин, снимался в одной «мыльной опере» на нью-йоркском телевидении, но еще не заявил о себе по-настоящему. Его кинопроба была безупречной, и мы заключили с ним контракт.
Теперь нам был нужен друг космонавта, и в конце концов я выбрал известного комика Билла Дейли, выступавшего в ночных клубах, но никогда не снимавшегося в теле- или кинофильмах.
Мы долго спорили из-за режиссера. Оказалось, что мой сценарий прочитал Норман Джуисон, который позже поставил хитовый фильм «Русские идут, русские идут». Он направил своего агента в «Скрин джемс», но когда тот стал настаивать, чтобы Джуисон получал проценты с прибыли, нам пришлось поискать другого режиссера.
Ко мне пришел Джин Нелсон, игравший когда-то главные роли в мюзиклах «Уорнер бразерс», а позже поставивший «Шоу Энди Гриффита» и другие телевизионные программы. Мы долго говорили о том, каким должно быть наше шоу, и мне стало ясно: он верно понял суть моего замысла. Так мы нашли режиссера.
В шестьдесят пятом году черно-белое телевидение постепенно уступало место цветному. Все шоу, кроме нашего, тоже снимались в цвете. Я спросил Джерри Хайамса, почему «Джинни» не хотят снимать в цвете.
– Потому что в этом случае каждая серия будет стоить на четыреста долларов дороже.
– Но, Джерри, шоу должно быть цветным. Я заплачу разницу из своего кармана, – возразил я.
Он покачал головой и посоветовал:
– Сидни, не стоит выбрасывать деньги на ветер.
Очевидно, он, как и все, был уверен, что «Джинни» не протянет и года.
В 1965-м, пока на студии готовили пилотный выпуск «Джинни», я на несколько дней вернулся в Нью-Йорк проверить, как идут дела с «Шоу Пэтти Дьюк», второй сезон которого шел к концу.
Джон и Этель были полны решимости не дать никому и ничему лишить их курочки, несущей золотые яйца. Они ни на секунду не оставляли Пэтти одну и даже во время перерыва в съемках брали ее с собой отдыхать и делали все, чтобы она не имела возможности встречаться с молодыми людьми. Когда Пэтти приглашали на вечеринку или благотворительное мероприятие, они ехали вместе с ней и не спускали с нее глаз. Пэтти фактически стала их пленницей.
В программе работал помощник режиссера, двадцатипятилетний Гарри Фолк, славный, очень симпатичный молодой человек. Заметив, что Пэтти часто проводит с ним время на съемочной площадке, Россы настояли на его увольнении. Пэтти была в отчаянии, но ничего никому не сказала.
В честь дня рождения Пэтти компания решила устроить вечеринку прямо в павильоне. Пэтти тайком пришла ко мне:
– Я хочу просить об одном одолжении, Сидни.
– Все, что угодно, Пэтти. О чем речь?
– Я прошу вас пригласить Гарри Фолка на мой день рождения. Вы мне поможете?
– Охотно.
Читать бесплатно другие книги:
