Обратная сторона успеха Шелдон Сидни
Проблема была в том, что сюжет казался мне чересчур интроспективным. Нужно каким-то образом понять, как мыслит психиатр, чтобы представить, как он разрешит загадку. Я осознал, что сделать это в форме драматического произведения невозможно. Вероятно, разумнее всего написать роман, где потаенные мысли героя можно объяснить читателю. Но я знал, что не способен писать романы, поэтому оставил эту затею.
Мне позвонил Граучо и сообщил, что на Бродвее, в театре «Империал», должна состояться премьера пьесы «Мальчики Минни», о братьях Маркс и их матери. Он спросил, не хотим ли мы с женой полететь в Нью-Йорк, чтобы посмотреть спектакль. И хотя я был очень занят, не мог не согласиться. Мы вылетели в Нью-Йорк, посмотрели постановку, которая нам очень понравилась, и остались на актерскую вечеринку после спектакля.
Наутро мы отправились в аэропорт, чтобы лететь обратно. Оказалось, на этот день была назначена забастовка диспетчеров. Наш самолет уже вырулил на взлетную площадку, когда в динамиках прозвучал голос пилота, объявлявшего, что полет задерживается на час. Мы снова подрулили к терминалу, и через два часа пилот объявил, что рейс задерживается еще на три часа.
Граучо вызвал стюардессу.
– Чем могу помочь, мистер Маркс?
– На борту есть священник?
– Не знаю. А что?
– Ожидание у многих мужчин вызывает нестерпимое желание.
Великий поэт Т.С. Элиот, как считается, был антисемитом. Но у Граучо висел в кабинете его портрет. Когда я спросил, в чем причина, он объяснил:
– Элиот написал мне, прося фото с автографом. Я отослал ему фото, но он его вернул. Сказал, что хочет то, где я с сигарой.
Элиот так уважал Граучо, что в завещании распорядился, чтобы тот председательствовал на заупокойной службе по нему. Граучо выполнил его просьбу.
Шеки Грин был еще одним из комедиантов, которого мы встречали на знаменитых званых ужинах Граучо. Однажды я спросил Шеки, какова разница между комиком и комедиантом.
– Комик открывает двери смешного. Комедиант смешно открывает дверь.
Шеки выступал в самых дорогих ночных клубах страны. Интересно, что у него не было ни заранее написанного текста, ни отрепетированных номеров. И вообще не было двух одинаковых шоу. Он выходил на сцену и сорок пять минут нес отсебятину под истерический хохот публики.
Как-то вечером мы присутствовали на одном из его выступлений в лас-вегасском отеле «Сэндз». Он во всеуслышание объявил:
– Фрэнк Синатра спас мне жизнь. Однажды, когда я после шоу направлялся к машине, трое громил принялись меня избивать. Но через несколько минут Фрэнк сказал им: «О'кей. Довольно. Хватит с него».
После спектакля мы отправились за кулисы, в гримерную Шеки.
– Что все это значит? – тихо спросил я. – Что это за история с Синатрой?
– Понимаете, несколько ночей назад я пошутил насчет семейства Фрэнка. После шоу тот посоветовал мне больше этого не делать. Ну, вы меня знаете: не люблю, когда кто-то указывает мне, что делать, а чего не делать. Поэтому на следующий вечер я снова задел семью Фрэнка. После шоу я пошел на стоянку, и там трое громил принялись меня обрабатывать. К счастью, Фрэнк сжалился. «Довольно», – кивнул он, и все исчезли.
Впервые я встретил Фрэнка в 1953-м, когда он переживал цепь неудач перед тем, как с триумфом вернуться на сцену. Срок контракта со студией истек, контракт со звукозаписывающей фирмой был расторгнут, и ни один клуб, ни один концертный зал не хотел устраивать его выступления. Но при таком таланте легко начать карьеру сначала и добиться успеха.
Фрэнк Синатра жил по собственным законам. По сути, существовало несколько Фрэнков, и никогда не было известно, с каким именно тебя столкнет судьба. Он мог быть истинным и великодушным другом или грозным врагом. Неоднозначный и многогранный человек…
Синатра был помолвлен с Джульет Праус, талантливой танцовщицей и актрисой, но, узнав, что та рассказала обо всем репортеру, разорвал помолвку.
Когда поэт-песенник Сэмми Кан прилетел в Лос-Анджелес и остановился в отеле «Беверли-Хиллз», Синатра велел перевезти его вещи в свой дом. Во время интервью Кан упомянул имя Синатры и вскоре обнаружил, что его багаж снова оказался в отеле.
Фрэнк никогда не встречался с Джорджем К. Скоттом,[29] но восхищался его талантом, и, когда у Скотта произошел сердечный приступ, Фрэнк позаботился о сиделках и докторах и оплатил все счета.
Синатра был женат на Аве Гарднер, и хотя через полгода они развелись, он так и не сумел ее забыть.
Карл Кон, управляющий отелем «Сэндз», и я сидели в квартире Фрэнка, собираясь идти на ужин в честь дня рождения хозяина. Ава была в Африке, где снималась в «Могамбо».
Но Фрэнк продолжал сидеть как ни в чем не бывало.
Наконец я не выдержал:
– Фрэнк, уже десять. Мы с Карлом проголодались. Чего ты ждешь?
– Понимаете, я надеялся, что Ава позвонит и поздравит меня.
Много лет подряд каждый четверг у меня дома мы собирались своей компанией, которую называли «Орлы», на ужин и занимательную беседу. К нам приходили одни и те же люди: Сид Сезар, Стив Аллен, Шеки Грин, Карл Райнер и Милтон Берл с женами. И все эти годы мы имели удовольствие наблюдать, как изменяются их судьбы, как обычные люди становятся звездами. Все они были великими комедиантами, но, по мере того как шло время, я вдруг начал понимать, что моложе они не становятся. Скоро их голоса затеряются в вечности, словно вообще не существовали. И у меня возникла идея.
Я придумал способ сохранить воспоминания об огромном таланте и в то же время помочь коллегам решить финансовые проблемы. Я был связан с образовательными программами и был назначен всеамериканским представителем Коалиции за всеобщую грамотность, и потому у меня созрел поистине великолепный план.
Как-то вечером я изложил его всей компании:
– Друзья, я хотел бы организовать совместное шоу о будущем комедии. Шоу будет в форме беседы. Мы начнем ездить по колледжам страны, продавать билеты и жертвовать деньги на образование колледжам. Кто хочет этим заняться?
И я увидел, как поднимается одна рука за другой. Сид Сезар… Стив Аллен… Шеки Грин… Карл Райнер…
– Вот здорово! – обрадовался я. – Теперь остается только все это организовать.
Я решил сделать первое пробное шоу в Голливуде. Первое публичное обсуждение будущего комедии состоялось 17 июля 2000 года в театре Гильдии писателей в Беверли-Хиллз. Зал был полон.
Нас прекрасно приняли, и я понял, что моя идея сработала. И мы, и публика веселились вовсю. Смех в зале не стихал. Ведущие постоянно перебивали друг друга остроумными репликами. Мы действительно напали на золотую жилу и с нетерпением ожидали новых приключений.
Но вскоре после того вечера вмешалась судьба и все начало разваливаться. Стив Аллен умер, Сид Сезар не выдерживал долгих поездок, у Шеки Грина появились кое-какие проблемы эмоционального характера, а Карл Райнер очень много работал в кино. Так что нашей мечте не суждено было осуществиться.
Но я никогда не забуду великодушия своих друзей.
В 1970 году я создал новое телешоу и назвал его «Нэнси». Это была история утонченной, хорошо воспитанной дочери президента Соединенных Штатов, проводившей каникулы на ранчо, где она встретила и полюбила молодого ветеринара. Шоу было основано на разительном несходстве в образе жизни новобрачных.
На главные роли я выбрал трех актеров: Селесту Холм, Ренна Джаррета и Джона Финка. Пилотный выпуск был показан Эн-би-си, и канал его купил.
Я написал милую романтическую комедию, а актеры прекрасно воплотили мой замысел. К сожалению, канал закрыл шоу после семнадцатой серии, хотя рейтинг «Нэнси» оставался довольно высоким и шоу могло удержаться на плаву. Я так и не узнал причин. Может, Белый дом был недоволен сюжетом или на канал оказывалось политическое давление, но я знаю одно: закрытие шоу стало для нас огромным и неприятным сюрпризом.
Глава 33
Через несколько лет я решил, что хочу сделать совершенно другое шоу со зрелыми элегантными героями, обладающими жизненным опытом.
Поэтому я создал сериал «Супруги Харт» («От сердца к сердцу»), который вышел в 1979 году. Продюсерами были Арон Спеллинг и Леонард Голдберг. Нам повезло заполучить на шоу таких звезд, как Роберт Вагнер и Стефани Пауэрс. Шоу сразу стало хитом и продержалось на экране пять лет.
Надо сказать, я постоянно вспоминал о своей идее о психиатре. Этот персонаж словно настойчиво требовал дать ему жизнь. Я вовсе не был уверен в своей способности написать роман, но, для того чтобы избавиться от мысли о психиатре, решил, что стоит попробовать. По утрам я диктовал главы романа секретарше. Днем надевал шляпу продюсера и работал над другими проектами.
Роман был наконец закончен, но я понятия не имел, что с ним делать, поскольку не знал ни одного литературного агента.
В итоге я позвонил своему другу, талантливому романисту Ирвину Уоллесу:
– Ирвин, у меня тут рукопись романа. Кому ее послать?
– Хочешь, я сначала прочитаю, – предложил он.
Я послал ему рукопись и ждал, что он позвонит и посоветует никому ее не посылать.
Но Ирвин связался со мной и сказал:
– По-моему, великолепно. Давай отошлем ее в Нью-Йорк моему агенту. Я его предупрежу.
Роман назывался «Сорвать маску», и его успели отвергнуть пять книгоиздателей, прежде чем он попал к Хиллелу Блэку, редактору издательства «Уильям Морроу». Агент Уоллеса сразу же позвонил мне:
– В «Уильям Морроу» хотят издать вашу книгу. Дают аванс тысячу долларов.
Меня вдруг охватило волнение. Подумать только – мою книгу опубликуют! Да я бы с радостью сам заплатил издательству эту тысячу!
– Согласен, – сказал я.
Хиллел попросил меня внести кое-какие изменения, и я быстро выполнил его требования.
Роман был опубликован в 1970 году. В день выхода «Сорвать маску» я запаниковал, в полной уверенности, что книга «побьет» все рекорды продаж – никто не купит ни одного экземпляра! Я даже сам помчался в книжный магазин и купил книгу. Это стало традицией, и я не изменяю ей и по сей день.
Обычно после выхода книги автор ездит по всей стране, рекламируя свое произведение, знакомя с ним читателей. Писатели появляются на телешоу, посещают читательские конференции и литературные ленчи, только чтобы протолкнуть свою книгу. Я позвонил Хиллелу Блэку:
– Хочу, чтобы вы знали: я готов поехать в книжное турне и появляться на всех телешоу, куда вы меня пристроите…
– Сидни, нам нет смысла посылать вас ни в какое турне.
– То есть как?
– За пределами Голливуда никто вас не знает. И ни на одно шоу вас не позовут. Забудьте об этом.
Но я не забыл. Позвонил в отдел по связям с общественностью и объяснил ситуацию заведующему.
– Не волнуйтесь, – заверил тот, – я все сделаю.
Он устроил меня на «Вечернее шоу» с Джонни Карсоном, «Шоу Гриффина», «Шоу Дэвида Фроста» и с полдюжины других.
Кроме того, он договорился о моем присутствии на литературном ленче в отеле «Хантингтон» в Пасадене, штат Калифорния. Там авторы коротко рассказывали о своих книгах, обедали, а тем временем зрители покупали книги, сложенные в глубине зала, и подходили к возвышению, чтобы получить автограф.
В тот день рядом со мной на возвышении сидели Уилли и Эриел Дюраны, популяризаторы мировой истории, которые посвятили жизнь написанию «Истории цивилизации», Фрэнсис Гэри Пауэрс, пилот сбитого русскими самолета «У-2», написавший книгу о своих приключениях в России, известная писательница Гвен Дэвис, и Джек Смит, который вел популярную рубрику в «Лос-Анджелес таймс».
Во время ленча нас представили читателям, и мы рассказали о книгах.
Когда ленч был закончен, зрители, купившие книги, выстроились в очередь за автографами. Очередь перед Дюранами тянулась до самого выхода. Очередь к Джеку Смиту была почти такой же длинной. У Гэри Пауэрса и Гвен Дэвис тоже нашлось немало почитателей.
Только ко мне никто не подходил. Красный как рак, я вынул блокнот, притворяясь, будто деловито пишу что-то. К сожалению, я никак не мог выбраться отсюда незамеченным. Очереди к другим авторам росли. А я сидел, чертя в блокноте каракули.
Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем я услышал чей-то голос:
– Мистер Шелдон?
Я поднял голову.
Маленькая старушка вопросительно смотрела на меня.
– Как называется ваша книга?
– «Сорвать маску», – ответил я.
Старушка улыбнулась:
– Хорошо. Я куплю.
Это был акт чистейшего милосердия. И единственная книга, которую я продал в тот день.
Но несколько недель спустя я вылетел в Нью-Йорк и встретился с Ларри Хьюгом, президентом «Уильям Морроу».
– У меня хорошие новости, – сообщил он. – Мы продали семнадцать тысяч экземпляров и уже печатаем второй тираж вашей книги.
Я долго смотрел на него, потом ответил:
– Мистер Хьюг, мое телешоу каждую неделю смотрят двадцать миллионов зрителей, так что меня вовсе не греет мысль о продаже целых семнадцати тысяч экземпляров.
Приятным сюрпризом для меня явились рецензии на книгу. Почти все были хвалебными, а обозреватель «Нью-Йорк таймс» даже написал: «„Сорвать маску“ – лучший детектив этого года».
И в довершение всего в конце года меня номинировали на премию Эдгара Аллана По.
Вернувшись в Голливуд, я продолжал работать над «Нэнси», но постоянно обдумывал сюжет нового романа. Первый не принес мне прибыли. Честно говоря, я истратил на рекламу больше, чем дала продажа книги. Но дело было не в деньгах. Главным стимулом стало ощущение творческой свободы, которого я раньше не знал.
Когда пишешь сценарий, или телешоу, или пьесу для театра, это всегда совместный проект. Даже если ты единственный автор, все равно приходится работать с актерами, режиссером, продюсером и музыкантами. А вот писатель волен создать все, что захочет. Воплотить в жизнь любой замысел. И некому целый день твердить:
«Пусть действие происходит в горах, а не в долине…»
«Слишком громоздкие декорации…»
«Давайте вычеркнем эту реплику и создадим настроение музыкой…»
А вот писатель – сам себе актер, продюсер и режиссер. Он волен придумывать целые миры, переноситься в прошлое или в будущее, дарить своим героям армии, слуг, виллы. Предела нет. Есть только воображение.
Я решил написать еще один роман, хотя был почти уверен, что в смысле финансов он окажется не более успешным, чем первый.
В поисках действительно волнующей идеи я вспомнил о своем синопсисе сценария «Орхидеи для Вирджинии», который Дор Шари отказался купить для «РКО». И я решил, что хочу рассказать эту историю, после чего превратил сценарий в роман со сложным, многоходовым сюжетом и дал ему название «Обратная сторона полуночи».
Книга была опубликована год спустя, и именно она изменила мою жизнь. Роман оставался в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс» пятьдесят две недели. Всего за несколько недель «Обратная сторона полуночи» стала настоящим феноменом, международным бестселлером.
Предсказание Беа Фэктор, что я когда-нибудь стану знаменитостью, наконец-то сбылось.
Послесловие
Я много создал за свою жизнь: сценарии, театральные пьесы, телешоу, романы. Но если честно, я предпочитаю писать романы. Романы – это совершенно другой мир, мир сердца, души и ума. В романе можно создавать персонажи и давать им жизнь. Переход из одного качества в другое прошел для меня на удивление легко. Куда легче, чем я ожидал. А преимуществ не счесть!
Писатель в отличие от драматурга и сценариста путешествует по всему миру: собирает материал, встречается с интересными людьми, бывает в экзотических местах. Если на людей воздействует написанное вами, они обязательно делятся своими мыслями. Иногда я получаю очень эмоциональные письма.
Я получил письмо от женщины, перенесшей инфаркт. Она лежала в больнице, не принимая ни родителей, ни любимого. Она написала, что хотела умереть. Ей был всего двадцать один год. Но кто-то оставил у ее постели «Обратную сторону полуночи». Женщина начала листать книгу, заинтересовалась, вернулась к началу и прочитала до конца. Она была так захвачена сюжетом и проблемами персонажей, что забыла о своих собственных, и к ней снова вернулась жажда жизни.
Другая женщина написала, что ее дочь, умирая, попросила, чтобы на кровати разложили все мои книги. Она умерла счастливой.
В «Гневе ангелов» я позволил маленькому мальчику умереть, и тут же началась волна протестов. Одна женщина с восточного побережья прислала мне письмо с просьбой, дала свой телефон и попросила: «Позвоните мне. Я не могу спать. Почему вы позволили ему умереть?»
Я получил так много подобных писем, что, когда работал над сценарием сериала, оставил сына героини в живых.
Женщины писали, что решили стать адвокатами из-за Дженнифер Паркер, героини «Гнева ангелов».
Мои романы продаются в ста восьми странах и переведены на пятьдесят один язык. В 1997 году я попал в Книгу рекордов Гиннесса как «наиболее часто переводимый автор в мире». Я продал свыше трехсот миллионов экземпляров книг. Главной причиной успеха своих романов я считаю ту, что мои персонажи – реальные люди для меня и, следовательно, становятся живыми людьми для читателей. Зарубежные читатели любят мои книги еще и потому, что любовь, ненависть и ревность – эмоции всеобщие, универсальные, понятные каждому.
Когда я стал писать романы, меня поразило уважение, с которым относятся к писателям, оно несравнимо с отношением к голливудским сценаристам.
– Что такое сценарист, как не зануда с пишущей машинкой? – говаривал Джек Уорнер.
И это мнение разделяют большинство руководителей студий.
Однажды, когда писал «Пасхальный парад», я зашел в офис Артура Фрида, где уже сидел его страховой агент. Во время разговора вошла секретарша и сообщила, что можно посмотреть отснятый материал.
Фрид повернулся к агенту и пригласил:
– Пойдем посмотрим вместе!
Оба поднялись и вышли, оставив меня в одиночестве, пока они смотрят фильм по моему сценарию.
Не слишком почтительное отношение, верно?
Я люблю ездить по всем миру, собирать материал для романов и с увлечением это делаю. В Афинах, где я собирал материал для «Обратной стороны полуночи», со мной была Джоджи. Мы проходили мимо полицейского участка, и я сказал:
– Давай зайдем.
Мы вошли. За столом сидел полицейский.
– Чем могу помочь? – спросил он.
– Не согласитесь объяснить мне, как взорвать машину? – поинтересовался я.
Ровно через полминуты мы уже сидели в камере. Джоджи была в панике.
– Скажи им, кто ты, – просила она.
– Не волнуйся. Времени еще много.
Дверь открылась, и в камеру ворвались четверо полицейских с пистолетами.
– Ответьте, почему вам вздумалось взрывать машины?
– Я Сидни Шелдон и собираю материал для книги, – пробормотал я.
К счастью, кому-то из них было известно мое имя, и мне подробно объяснили, как взрывать машины.
В Южной Африке я собирал материал для своего романа «Интриганка», где, в частности, идет речь о добыче алмазов. Я созвонился с фирмой «Де Бирс» и попросил разрешения попасть на алмазный рудник. Разрешение я получил и приобрел редкостный опыт пребывания на алмазном руднике.
Один из руководителей фирмы рассказал о разработках, где алмазы лежат прямо на берегу, защищенные с одной стороны океаном, а с другой – колючей проволокой, через которую пропущен ток, и воротами под присмотром вооруженных охранников. Я принял вызов и придумал для своих персонажей способ проникнуть внутрь, украсть алмазы и улизнуть невредимыми.
Для «Если наступит завтра» я проверил, действительно ли система безопасности мадридского музея Прадо так совершенна, как говорят. Все-таки я сумел «перехитрить» систему, и мой персонаж украл ценную картину из музея.
Задумав «Мельницу богов», я отправился в Румынию, где происходит часть действия книги. В то время Чаушеску был еще жив и в стране царила атмосфера подозрительности и истерии. Я поехал в американское посольство, добился приема у посла и сказал:
– Я хотел бы задать вам вопрос.
Он вскочил, пригласил меня идти с ним, повел в комнату, круглосуточно охраняемую морскими пехотинцами, и спросил:
– Что вы хотите знать?
– Как по-вашему, мой гостиничный номер прослушивается?
– Разумеется. И если вы поедете в ночной клуб, вас будут прослушивать и там.
На третий вечер нашего пребывания в Румынии мы с женой отправились в ночной клуб. Метрдотель нашел нам столик. Но из кондиционера дуло так, что мы решили пересесть. Подбежавший метрдотель решительно вернул нас на прежнее место. Очевидно, прослушивался именно этот столик.
На следующий день мы обедали в доме посла, и я снова сделал вид, что хочу его о чем-то спросить. Посол тут же предложил мне прогуляться по саду.
И я понял, что в Румынии прослушивается даже дом посла.
Собирать материал для «Песков времени» я отправился в Испанию, желая побольше узнать о сепаратистском движении басков. Там я попросил водителя проехать двумя маршрутами, которые выбрали бы монахини. Мы прибыли в Сан-Себастьян, и водитель, подкатив к отелю, предупредил, что уезжает.
– Но почему? – удивился я. – Мне нужно расспросить о здешних обычаях.
– Вы не понимаете, – рассердился он. – Здесь штаб-квартира басков. Увидев мадридские номера, они взорвут машину.
Я встречался с басками и выслушал их точку зрения. Они считали, что к ним относятся как к людям низшего сорта, перемещенным лицам, хотели вернуть свою страну, язык и автономию.
Я люблю писать и счастлив, что занимаюсь любимым делом. Я считаю, никто не должен ставить себе в заслугу наличие таланта. Талант – это дар, к чему бы он ни был: к музыке, живописи, литературе, и мы должны быть благодарны за этот дар и обязаны много трудиться, чтобы его сохранить.
Больше всего на свете я люблю работать над очередной книгой. Как-то мой бизнес-менеджер подарил мне на день рождения абонемент для занятий теннисом на общую сумму пятьсот долларов. Раз в неделю ко мне приходил тренер и давал уроки.
Однажды он сказал, что деньги кончились, и спросил, хочу ли я продолжать.
Мне очень нравился теннис. Я уже собирался ответить «да», но подумал: «Я вовсе не хочу этим заниматься! Хочу сидеть в кабинете и писать»!
С тех пор я не был на теннисном корте, а ведь все это происходило двадцать лет назад.
Через четыре года после выхода последнего фильма Кэри Гранта «Иди, а не беги» он позвонил мне, сказал, что Академия дает ему почетного «Оскара», и попросил присутствовать, Я был счастлив. Он давно заслужил эту награду.
Я был очень рад узнать, что за эти годы Боб Рассел и Бен Робертс преуспели и сделали достойную карьеру.
В 1985-м моя прелестная Джоджи умерла от сердечного приступа. Потеря была невосполнимой, и в моей душе и жизни осталась пустота, которую ничем нельзя заполнить.
Но три года спустя произошло нечто необыкновенное. Я встретил Александру Костофф, и жизнь началась снова. Она воплощение всех моих героинь: умна, красива и поразительно талантлива. Это была любовь с первого взгляда. Мы поженились в Лас-Вегасе в присутствии только наших родных. Правда, нас ждал сюрприз: прилетели мой близкий друг Марти Аллен и его жена Кэрон. Одаренная многими талантами Кэрон сыграла на пианино свадебный марш собственного сочинения. И торжества продолжились.
Мы с Александрой женаты шестнадцать чудесных лет.
К моему величайшему восторгу, Мэри тоже стала писательницей, и к этому времени уже опубликовано десять ее романов. Моя внучка Лиз в шестнадцать лет выпустила первый роман. Надеюсь, следующей будет десятилетняя Ребекка.
Мой маниакально-депрессивный психоз, ныне называемый биполярным синдромом, не давал мне покоя последние четыре года, но литий помог мне вновь обрести силы. Я планирую написать новый роман, документальную книгу и пьесу для Бродвея. Я только что отпраздновал восемьдесят восьмой день рождения.
Я безмерно ценю то захватывающее дух ощущение, какое давала мне жизнь. Это было волнующее и чудесное путешествие. Я благодарен Отто, убедившему меня продолжать переворачивать страницы, и Натали за ее непоколебимую веру в старшего сына.
Я сделал потрясающую карьеру, в которой было немало и крупных успехов, и огромных неудач. И хотел поделиться с вами своей историей и поблагодарить вас, потому что вы, читатели, всегда были со мной. Я глубоко благодарен каждому.
Лифт по-прежнему поднимается вверх.
Иллюстрации
Читать бесплатно другие книги:
