Дочь дыма и костей Тейлор Лэйни

20. Правда и вымысел

Выходные Кэроу провела в одиночестве в своей квартире. Ее лихорадило, тело разламывалось, раны саднили. В субботу подъем с постели оказался пыткой. Мышцы, словно натянутые лебедками, так и норовили лопнуть. Болело все. Абсолютно. Сложно было отделить одну боль от другой. Со щекой размером с кокос, по синеве не уступающей волосам, ее лицо так и просилось на обложку брошюры о домашнем насилии.

Она собралась было позвонить Зузане, но вспомнила, что не знает номера. Пальто и сапоги, сумка, кошелек, ключи, альбом – все осталось в лавке. Можно, конечно, отправить е-мейл, однако, пока загружался ноутбук, Кэроу представила, как отреагирует Зузана, увидев ее. На этот раз не отвертишься – придется что-то придумывать. А на вранье не осталось сил. Кончилось тем, что Кэроу провела уик-энд в постели, запивая чаем анальгетик, дрожа и потея, мучаясь от боли и кошмаров.

То и дело она подскакивала от каких-то воображаемых звуков, глядела в окно, как никогда раньше надеясь увидеть Кишмиша с запиской, но он так и не прилетел. Выходные прошли, и ни одна душа – ни Каз, которого она швырнула о стеклянную дверь, ни Зузана, научившаяся воспринимать ее отсутствие настороженно, но молча, – никто не справился о ней. Никогда в жизни она не чувствовала себя так одиноко.

Наступил понедельник, но она так и не вышла из дому. То и дела глотала тайленол и запивала чаем. Сон превратился в череду кошмаров: вновь и вновь возникали одни и те же существа – ангел, сидящая на спине Изила тварь, человек-волк, Бримстоун в ярости… Она открывала глаза, но кроме освещения ничего не менялось. Разве что усиливалась боль.

Уже стемнело, когда позвонили в дверь. Потом еще раз. И еще. Она заставила себя встать, подойти к домофону, и прохрипела:

– Кто там?

– Кэроу? – раздался голос Зузаны. – Кэроу, что происходит? Открывай, прогульщица!

Кэроу была так рада услышать голос подруги, так рада, что кто-то пришел проведать ее, что залилась слезами. Войдя в квартиру, Зузана застала ее сидящей на краю кровати, слезы потоком скатывались по избитому лицу. Малышка Зузана – все пять футов росту в смешных сапогах на платформе – остановилась как вкопанная.

– Боже, Кэроу! – ахнула она и молнией метнулась через комнату.

Руки ее были холодными, а голос мягким, и Кэроу, положив голову на плечо подруги, долго и безостановочно рыдала.

Дела пошли на лад.

Зузана, не задавая вопросов, успокоила ее, сбегала за покупками, притащила еду, бинты, коробку повязок, чтобы стянуть края резаных ран на ключице, руке и плече Кэроу.

– Останутся большие шрамы, – заявила Зузана, склонившись над ранами с той же сосредоточенностью, с какой она работала с марионетками. – Когда это случилось? Нужно немедленно обратиться к врачу.

– Я обращалась, – ответила Кэроу, подразумевая наложенный Ясри бальзам. – Типа того…

– А это что?.. Отметины от когтей?

На лиловых от синяков плечах остались темные следы когтей Бримстоуна.

– Угу, – ответила Кэроу.

Пристально посмотрев на нее, Зузана отправилась разогревать принесенный ею суп, а затем уселась на стул возле кровати.

Подождав, пока Кэроу поест, она забросила ноги – уже без сапог – на матрац и сложила руки на коленках.

– Итак, – сказала Зузана, – я готова.

– К чему?

– Выслушать интересную историю, которая, надеюсь, будет правдивой.

Кэроу попыталась было сменить тему, чтобы выиграть время:

– Сначала расскажи, как все прошло со скрипачом в субботу.

– Обойдешься, – фыркнула Зузана. – Зовут его Мик, но больше я ни словечка не скажу, пока не услышу твоей истории.

– Ты узнала, как его зовут! – Даже столь незначительное упоминание о нормальной жизни привело Кэроу в неописуемый восторг.

– Кэроу, я серьезно. Рассказывай, что произошло.

Зузана действительно не шутила. Темные глаза смотрели строго и проницательно; с такими глазами – Кэроу ей давно об этом говорила – в самую пору вести допросы в тайной полиции.

Кэроу никогда не лгала, но при этом улыбалась так язвительно, что поверить ей было невозможно. Какое выражение лица необходимо, чтобы слова не принимали за ложь? И что вообще сказать? Это не та история, чтобы начать издалека и погрузиться осторожно, как в холодную воду. Нужно нырять.

– Меня хотел убить ангел, – сообщила она.

Пауза, а затем:

– Ну да, конечно.

– Нет, правда. – Кэроу хорошо – слишком хорошо – осознавала, какое выражение приняло ее лицо. Она чувствовала себя так, словно ее пробовали на роль «честного человека», и попытка давалась ей чересчур тяжело.

– Это сделал Болван?

Кэроу расхохоталась, слишком быстро и резко, а затем вздрогнула и схватилась за распухшую щеку. Мысль, что Каз мог причинить ей вред, казалась глупой. По крайней мере, вред физический. Хотя с учетом теперешних проблем даже в голове не укладывалось, что совсем недавно он ранил ей сердце.

– Нет, это не Каз. Ангел рубанул мечом, когда пытался меня убить в пятницу ночью. В Марокко. Да, скорее всего об этом сообщали в новостях. Вот сюда меня ранил человек-волк. Я думала, что он мертвый, и ошиблась. Остальное – дело рук Бримстоуна. Ах да. Все, что нарисовано в моих альбомах, – правда.

Зузане было не до смеха.

– Господи, Кэроу…

Кэроу продолжила рассказ. Правда оказалась гладкой, как морской камешек в ладони.

– Насчет волос. Я их не крашу. Просто загадала желание, чтобы они были такого цвета. И говорю я на двадцати шести языках. В основном это тоже желания. Тебя никогда не удивляло, что я общаюсь на чешском? Ну кто говорит на чешском, кроме чехов? Бримстоун сделал мне подарок на пятнадцатилетие – я как раз собиралась переезжать сюда. Ах да, помнишь случай с малярией? Я заразилась в Новой Гвинее. Редкая гадость. А однажды в меня стрелял какой-то ублюдок – по-моему, я его прикончила, и ничуть об этом не жалею. По какой-то неведомой причине меня хотел убить ангел – самое красивое существо из всех, что я когда-либо видела, но и самое жуткое. Впрочем, человек-волк тоже на кого угодно нагонит страху. А еще я ужасно разозлила Бримстоуна, и он меня выгнал прочь, а когда я добралась до дому, то встретила Каза и швырнула его через стеклянную дверь – весьма кстати, потому что нечем было ее открыть. – Она помолчала. – Так что вряд ли он попытается впредь меня пугать. И это единственная приятная новость.

Зузана ничего не ответила. Отодвинула стул, натянула сапоги, притопнув обеими ногами, и наверняка ушла бы навсегда, если бы в это мгновение что-то не застучало в балконную дверь.

Забыв о ранах, Кэроу вскрикнула, вскочила с кровати и устремилась к балкону. Это был Кишмиш.

Кишмиш, объятый огнем.

Он умер у нее на глазах. Она сбила пламя и держала обугленное тельце, бешеное сердцебиение прерывалось долгими паузами, а она, склонившись над ним, повторяла:

– Нет, нет, нет, нет, нет…

Раздвоенный язык то и дело высовывался из клюва, неистовый щебет стих вместе с ударами сердца.

– Нет, нет, нет, Кишмиш, пожалуйста…

Он умер. Кэроу, ссутулившись, держала его в руках. Ее бесконечные «нет» превратились в шепот, однако остановил ее только тихий голос Зузаны:

– Кэроу?

Кэроу подняла глаза.

– Что это?.. – Дрожащей рукой Зузана указала на безжизненное тельце Кишмиша. – Это… похоже на…

Кэроу молчала. Вновь опустив взгляд, она попыталась осознать, что значит эта внезапная смерть. «Он прилетел, охваченный огнем, – думала она. – Прилетел ко мне».

Что-то было привязано к его ноге: обугленный клочок плотной почтовой бумаги, который рассыпался от прикосновения, и… что-то еще. Пальцы дрогнули, когда она, отвязав вещицу, взяла ее в руки. Сердце подпрыгнуло от внезапного приступа страха: Кэроу с детства запрещалось трогать ее.

Это была «счастливая косточка» Бримстоуна.

Ее принес Кишмиш. Охваченный пламенем.

Где-то далеко взвыла сирена, и Кэроу наконец уловила связь, которую не мог установить разум. Огонь. Выжженный отпечаток руки. Портал. Кэроу бросилась в квартиру, натянула сапоги и куртку. Зузана вертелась рядом, не переставая задавать вопросы:

– Кэроу, что случилось? Что?..

Но Кэроу словно не слышала.

Она выскочила в подъезд и припустила вниз по лестнице, сжимая в руках Кишмиша и косточку. Зузана не отставала. Они добежали до маленькой дверцы в квартале Йозефов, служащей порталом Бримстоуна в Праге.

Бело-голубое пламя не гасло под струями пожарных брандспойтов.

В то же самое время, хоть Кэроу и не знала этого, по всему миру помеченные черными отпечатками двери были объяты яростным огнем. Пламя не утихало, но и не распространялось. Уничтожив двери, а с ними и колдовство, оно сходило на нет, оставляя обугленные дыры в десятках зданий. Металлические двери плавились, а у наблюдавших за пожаром зевак еще долго мерцали перед глазами силуэты огненных крыльев.

Кэроу тоже увидела эти силуэты и поняла: путь в другой мир уничтожен, а она брошена на произвол судьбы.

Жила-была маленькая девочка, которую воспитывали монстры.

Но ангелы уничтожили вход в их мир, и девочка осталась одна-одинешенька.

21. В надежде есть свое волшебство

Однажды в детстве Кэроу потратила целую пригоршню скаппи, чтобы разгладить рисунок, на который случайно села Ясри. Складочка за складочкой, желание за желанием – Кэроу трудилась усердно и сосредоточенно, изо рта то и дело высовывался кончик языка.

– Готово! – Она гордо подняла вверх свою работу.

Бримстоун издал звук, похожий на рычание недовольного медведя.

– Что? – требовательно спросила восьмилетняя Кэроу, темноволосая, темноглазая и худенькая, как тень от саженца. – Жалко ведь, хороший рисунок.

Рисунок действительно был хороший. Она изобразила себя в виде химеры, с крыльями летучей мыши и хвостом лисицы.

Исса восторженно захлопала в ладоши.

– А тебе пойдет лисий хвост! Бримстоун, можешь дать ей хвост, хотя бы на сегодня?

Кэроу предпочла бы крылья, хотя знала, что ей не достанется ни того, ни другого.

– Нет, – устало вздохнул Продавец желаний.

Исса настаивать не стала. Обняла Кэроу, поцеловала в лоб и повесила рисунок на видное место. Но Кэроу мысль понравилась, и она спросила:

– Почему нет? Всего лишь один лакнау…

– Всего лишь? – рассердился Бримстоун. – Что ты знаешь о том, чего стоят желания?

Она с готовностью перечислила все монеты желаний по порядку:

– Скаппи, шинг, лакнау, гавриэль, бруксис!

Однако, похоже, он имел в виду не это. Снова рыкнув по-медвежьи, через нос, он сказал:

– Желания не тратят на глупости, дитя.

– А на что тратишь их ты?

– Ни на что. Я не загадываю желаний, – ответил он.

– Никогда? – поразилась она. – Ты можешь загадать все, что угодно…

– Не все. Есть кое-что побольше любого желания.

– Например?

– Большинство важных вещей.

– Но бруксис…

– И у бруксиса есть пределы.

Колибри с крылышками мотылька рванула на свет. Кишмиш сорвался с рога Бримстоуна, поймал птичку на лету и проглотил, словно ее и не было. У Кэроу все внутри перевернулось – как же легко можно исчезнуть!

Глядя на нее, Бримстоун сказал:

– Я не загадываю желаний, дитя. Я надеюсь. Это совсем другое.

Она обдумала его слова и решила впечатлить его своим пониманием разницы. Одна мысль пришла ей в голову, и она попыталась выразить ее в словах:

– Потому что надежда происходит из самого тебя, а желания – простое волшебство.

– Желания обманчивы. Надежда правдива. В надежде есть свое волшебство.

Кэроу покивала головой, но ни тогда, ни сейчас, через три месяца после того, как сгорели порталы и ушла в небытие часть ее жизни, так и не смогла понять. Несколько раз она приходила к двери в квартале Йозефов. Дверь заменили, и теперь она казалась слишком чистой и новой для окружающей обстановки. Кэроу стучала и надеялась. Изо всех сил. Снова и снова. Все впустую.

Даже если в надежде и было волшебство, оно не шло ни в какое сравнение с хорошим, веским желанием.

Сейчас Кэроу стояла перед другой дверью, у охотничьей хижины в глуши штата Айдахо, и стучать не собиралась. Просто открыла ее пинком.

– Здрасьте, – живо произнесла она и уверенно улыбнулась. – Сколько лет, сколько зим!

Сидя у низенького столика без рубахи, в одних штанах, зверобой Бейн чистил ружье. Он поднял на Кэроу удивленный взгляд и мигом вскочил.

– Ты?! Чего надо?

Жирное белое брюхо колыхалось во все стороны, плечи скрывались под слипшимися пучками огромной бороды, от которой по всей комнате несло кислятиной, как из мышиного гнезда.

Не спрашивая разрешения, она шагнула в комнату. Одета она была во все черное: облегающие шерстяные брюки, сапоги, классический кожаный тренч с поясом. Через плечо перекинута сумка, волосы приглажены и заплетены в косу. Без макияжа лицо казалось уставшим. Она и в самом деле устала.

– Удачно поохотился?

– Ты что-то знаешь? – прищурился Бейн. – Двери снова открылись, да?

– О нет. Ничего подобного. – Кэроу старалась говорить непринужденно, словно пришла с дружеским визитом. Разумеется, она ломала комедию. Даже во времена, когда она выполняла поручения Бримстоуна, ей ни разу не довелось заглянуть сюда. Бейн всегда являлся в лавку сам.

– Не так-то просто тебя найти, – сказала она.

Бейн жил вдали от цивилизации: сколько ни пыталась Кэроу вычислить его через Интернет – все без толку. Пришлось потратить несколько мелких желаний, добытых у других торговцев.

Она оглядела помещение. Кушетка с клетчатой обивкой, несколько оленьих голов со стеклянными глазами на стенах и допотопное дерматиновое кресло, обмотанное изолентой в местах креплений. За окном гудел генератор, комнату освещала тусклая лампочка.

Кэроу покачала головой.

– Ну и ну! Владелец гавриэлей живет в такой помойке.

– Чего тебе надо? – настороженно спросил Бейн. – За зубами пришла?

– За зубами? Нет. – Она присела на край кресла. – Мне нужны не зубы.

– Что тогда?

Улыбка исчезла с лица Кэроу, словно кто-то щелкнул выключателем.

– Думаю, ты знаешь.

Помолчав, Бейн произнес:

– У меня их нет. Я истратил.

– По-твоему, я поверю тебе на слово?

Он обвел рукой комнату.

– Смотри сама. Хоть вверх дном тут все переверни.

– Понимаешь ли, дело в том… Я в курсе, где ты их хранишь.

Зверобой застыл, и Кэроу бросила взгляд на ружье. Разобрано – значит, неопасно.

Но вот вопрос – а вдруг у него под рукой есть другое оружие? Вероятно. Бейн не из тех, кто довольствуется одной пушкой.

Его пальцы едва заметно дрогнули.

Кэроу почувствовала пульсацию в кистях рук.

Бейн бросился к кушетке, Кэроу за ним. Плавно, как в танце, она перепрыгнула через столик и с размаху приложила зверобоя головой о стену. Крякнув, он рухнул, принялся обеими руками бешено рыться в подушках – и нашел, что искал.

А затем повернулся и поднял пистолет. Кэроу схватила его за запястье одной рукой, а другой сгребла в охапку бороду. Щелчок – и над головой просвистела пуля. Упершись ногой в кушетку, Кэроу дернула его за бороду и швырнула на пол. Столик перевернулся, части ружья раскатились по полу. Не отпуская запястья и отведя в сторону пистолет, она прижала его руку коленом. Затрещали кости. Бейн взвизгнул и выпустил оружие, его тут же подхватила Кэроу и направила дуло в глаз зверобою.

– Это я тебе прощу, – выговорила она. – Прекрасно понимаю, как ты обломился. Но меня не разжалобишь.

Бейн тяжело дышал и буравил ее убийственным взглядом. Вблизи от него нестерпимо разило тухлятиной. Не отводя дуло, Кэроу запустила руку в сальную бороду и тут же нащупала металл. Он и в самом деле хранил монеты в бороде.

Она вынула из сапога нож и принялась одну за другой срезать монеты желаний, нанизанные через высверленные отверстия прямо на грязные волосы.

– Знаешь, кто мне сказал? – спросила она. – Помнишь Авигет? Вот кому не позавидуешь. Ей приходилось обвивать твою вонючую шею. Думал, она не расскажет Иссе о том, что ты прячешь в своих омерзительных зарослях?

Сердце екнуло от воспоминания о вечерах в лавке, когда она сидела на полу, скрестив ноги, рисовала и болтала с Иссой под мерное жужжание Твигиных инструментов, а Бримстоун тем временем связывал бесконечные ожерелья из зубов. Что теперь там происходит?

Что?

У Бейна были в основном шинги. Впрочем, среди них оказалось несколько лакнау и – самое главное – два увесистых гавриэля. Кстати. Как нельзя кстати. У других поставщиков удалось реквизировать лишь лакнау и шинги.

– Я надеялась, что ты не успел их потратить. Спасибо. От всего сердца – спасибо. Не представляешь, что они для меня значат.

– Гадина, – пробормотал он.

– Что ж, довольно смело, – произнесла она как ни в чем не бывало. – Я имею в виду, заявлять такое девушке, направившей дуло пистолета тебе в глаз.

И снова принялась срезать пучки бороды. Бейн, хоть весу в нем было раза в два больше, чем в ней, лежал смирно. Дикий огонь в ее глазах пригвоздил его к кушетке. К тому же слухи о происшествии в Санкт-Петербурге дошли и до него, и он знал – ей ничего не стоит пустить в ход нож.

Опустошив заначку, она отодвинула стволом пистолета его нижнюю губу и сморщилась, увидев зубы. Кривые и черные от табака. Но не вставные. Значит, надежды на бруксис нет.

– А ведь ты пятый из поставщиков Бримстоуна, которых я выследила. И единственный, у кого свои зубы.

– Да, я люблю мясо.

– Любишь мясо? Ну-ну.

Все остальные поставщики, которым она нанесла «дружеские визиты», успели приобрести бруксисы и уже их истратили. Как правило, загадывали долгую жизнь. Одна из них – старая ведьма, предводительница банды браконьеров из Пакистана, – забыла включить в желание молодость и здоровье и превратилась в ходячий мешок разлагающейся плоти. Наглядное подтверждение слов Бримстоуна о том, что и у бруксиса есть пределы.

Да, бруксис, безусловно, стал бы знатной добычей, но пара гавриэлей – как раз то, что искала Кэроу. Она сгребла в сумку все монеты вместе с запутавшимися в них грязными волосами из бороды, а один шинг зажала в кулаке – он пригодится, чтобы выбраться отсюда.

– По-твоему, это сойдет тебе с рук? – пробурчал Бейн. – Ты разозлила охотника. Теперь, девчонка, ты будешь всю жизнь трястись от страха, что кто-то идет по твоему следу.

Кэроу сделала вид, что задумалась.

– Хм. Сейчас мы это исправим, – и наставила на него дуло.

Он испуганно вытаращил глаза, а затем зажмурился.

– Пиф-паф! – по-мальчишески весело крикнула она и опустила пистолет. – Идиот! К счастью для тебя, я не такая.

Она положила оружие на диван, а когда Бейн начал подниматься, пожелала, чтобы он заснул. Голова зверобоя глухо ударилась об пол, и шинг улетучился. Кэроу не обернулась. Тяжелыми шагами прошла сначала по крыльцу хижины, затем по гравийной дорожке к почтовым ящикам, у которых оставила такси.

Такси исчезло.

Наверное, водитель услышал выстрел и был таков. Кэроу вздохнула. Вряд ли она могла винить его. Сцена напоминала эпизод из фильма нуар: девушка отдает шоферу неимоверную сумму за то, чтобы он отвез ее в глухомань, исчезает в охотничьей хибаре, откуда доносится выстрел. Кто в здравом уме станет ждать, чем все это закончится?

Еще раз вздохнув, она закрыла глаза, собралась потереть их, но вспомнила, что рылась в грязной бороде Бейна, и передумала. Рассудив, что одного лакнау вполне достаточно, чтобы вернуть такси, уставшая Кэроу полезла в сумку и чуть было не загадала желание…

– О чем я только думаю? – произнесла она, и на щеке появилась ямочка от улыбки.

Кэроу достала гавриэль.

– Ну, здравствуй! – прошептала она, взвесила его в ладони, закинула кверху голову и взглянула на небо.

22. Карамелька без начинки

Три месяца.

Уже прошло целых три месяца с того дня, когда исчезли порталы, а Кэроу за это время не получила ни весточки. Как часто она мысленно возвращалась к истлевшей записке, зажатой в когтях Кишмиша… Что в ней было? О чем Бримстоун хотел сообщить, когда горели порталы?

Что было в записке?

Счастливую косточку она теперь носила на шее, как когда-то Бримстоун. Разумеется, Кэроу казалось, что косточка – тоже желание, еще более мощное, чем бруксис. Взяв ее в руку, она загадывала, чтобы открылся портал в другой мир, однако ничего не происходило. Впрочем, было что-то успокаивающее в этой косточке. Хрупкие отростки удобно ложились между пальцами, словно им там и место. Кэроу никак не могла понять, что она все-таки собой представляет и зачем Бримстоун передал косточку ей. И боялась, что никогда этого не узнает. Вопросы без ответов терзали ее, и появлялись новые страхи, дикие и необъяснимые.

С ней творилось что-то странное.

Иногда, глядя в зеркало, она испытывала непонятное чувство, словно встречалась взглядом с незнакомым человеком. Услышав свое имя, она не всегда сразу соображала, что обращаются к ней. И даже собственная тень порой казалась чужой. Недавно Кэроу поймала себя на том, что быстро машет руками, проверяя, ей ли принадлежит тень. Такое поведение явно не вписывалось в обычные рамки.

Зузана не соглашалась.

– Скорее всего, это последствия стресса, – объясняла она. – Странно было бы, если бы ты чувствовала себя прекрасно. Потеряв семью, я имею в виду.

Кэроу до сих пор удивлялась, как ее подружка поверила в эту невероятную историю. Вообще-то, Зузана была не из тех, кто легко принимает все на веру, но, увидев Кишмиша и собственными глазами убедившись в действии скаппи, она приняла и остальное. И это здорово. Кэроу нуждалась в ней. Зузана была якорем в ее обычной жизни. Во всяком случае, в том, что от этой жизни осталось.

Кэроу все еще посещала лицей, но лишь формально. После пожара, устроенного ангелом, у нее ушла неделя на то, чтобы подлечить раны. К тому времени синяки стали желто-зелеными, и их можно было замаскировать тональным кремом. Пару дней она ходила в класс, но без особой пользы. Сосредоточиться не удавалось, а рука, сжимающая карандаш или кисть, казалась деревянной. В Кэроу кипела неукротимая энергия, и больше чем когда-либо ее терзало призрачное чувство, что она занимается не тем.

Не тем. Не тем. Не тем.

Она связалась с Эстер и другими более-менее приличными компаньонами Бримстоуна и убедилась, что порталы исчезли, все до единого.

Попутно обнаружилось еще кое-что совершенно неожиданное: она была богата. Бримстоун открывал на ее имя счета в банках. Соблазнительные банковские счета с массой нулей. В ее распоряжении оказалась и недвижимость – здания, в которых до недавнего времени располагались порталы. И земля. Болото, как это ни удивительно. Средневековый город, погребенный под лавой Этны. Склон горы в Андах – один палеонтолог-любитель заявил (на потеху всей ученой публике), что обнаружил там тайник со «скелетами чудовищ».

Бримстоун позаботился о том, чтобы Кэроу не нуждалась в деньгах, и это было как нельзя более кстати, ведь для «дружеских визитов» ей теперь требовалось то же, что и простым смертным: самолеты, паспорт и прочее.

Под предлогом семейных проблем она то и дело пропускала занятия. Если бы не дополнительная работа, которую она делала, и постоянное рисование в новом альбоме – девяносто третьем, который начался с того момента, где так внезапно оборвался девяносто второй, оставленный в лавке Бримстоуна, – она бы уже давно вылетела из лицея. Сейчас ее судьба висела на волоске.

В последний раз мадам Фиала, листая альбом, недовольно хмурила брови. Она остановилась на рисунке, где был изображен ангел в Марракеше. Кэроу рисовала его по памяти, после первой встречи в переулке.

– Мы рисуем живую натуру, Кэроу, а не фантастических персонажей.

– Фантастических? – удивленно переспросила Кэроу и посмотрела в альбом. Она точно помнила, что крыльев на рисунке нет.

– Таких совершенных людей не бывает, – сказала учительница, презрительно оглядев страничку.

Спорить Кэроу не стала, но позже заявила Зузане:

– Самое смешное, что в действительности он еще красивее. Эти глаза… Красками их еще можно передать, но не карандашом.

– Так, понятно, – произнесла Зузана. – До жути красивый мерзавец, вот кто он такой.

– Видела бы ты его.

– Хм. Надеюсь, этого не случится.

– Я тоже, – сказала Кэроу, которая больше не выходила из дому без оружия.

С досадой она вспоминала, как вынуждена была ретироваться в прошлой битве. Если придется вступить в схватку с ангелом вновь, она сумеет отстоять свои позиции.

Что же до учебы, тут отстаивать было нечего. Проект на семестр не придуман, на альбом и сделанные в последнюю минуту лихорадочные зарисовки нечего и надеяться. Выкинуть все это из головы ужасно трудно, однако ее ждали куда более важные дела.

После пожаров Кэроу сразу поехала в Марракеш. То и дело вспоминала брошенные Изилом слова: «Найди Бримстоуна! Скажи ему: серафимы здесь. Они вернулись. Ты должна его предупредить!»

Он что-то знал. Знания – на них потратил он свой бруксис. Кэроу всегда разбирало любопытство, что же такое ему известно, но теперь было просто необходимо это выяснить. Она отправилась на поиски, но, к своему великому сожалению, узнала лишь, что он бросился с минарета мечети Кутубия в тот самый вечер, когда они виделись в последний раз. «Бросился с минарета? Вряд ли», – подумала она. Воображение живо рисовало холодный взгляд ангельских глаз, удар меча, шрамы, оставленные ей на память.

Зузана на лицейском прессе отпечатала ей надпись на футболке: «В МАРОККО Я ВСТРЕТИЛА АНГЕЛА, ОСТАЛИСЬ ЖУТКИЕ ШРАМЫ» и еще одну: «Я ВИДЕЛА АНГЕЛА, А ВЫ НЕТ! ТАК ВАМ И НАДО!» – в ответ на разгоревшиеся во всем мире страсти после появления ангелов. Хотя вначале к словам очевидцев не отнеслись серьезно – их посчитали пьяным бредом и игрой детского воображения, затем появились свидетельства, которые трудно было проигнорировать. В Сеть выложили расплывчатое видео и несколько фотографий, а вслед за этим их показали по всем основным телеканалам в лучшее эфирное время. Торговцу коврами удалось сделать самую интересную запись: нападение на Кэроу (к счастью, размытый силуэт закрывали пылающие жаром крылья ангела).

Насколько она знала, ангелы лишь однажды обнаружили крылья, но люди утверждали, что видели их в полете, ну или, по крайней мере, заметили тени от крыльев. Толпы паломников приезжали за благословением к индийской монашке, на ладони которой остался ожог в форме пера. Многочисленные сектанты в бдениях ожидали конца света. На форумах в Интернете ежедневно появлялись новые сообщения о пришествии ангелов, хотя ни одно из них не показалось Кэроу правдоподобным.