Дочь дыма и костей Тейлор Лэйни

27. Не страх, а сила

Всю жизнь ты будешь трястись от страха, девчонка.

Слова Бейна звенели в ушах. Кэроу всматривалась в лица людей в окружающей толпе. Чувствуя себя беззащитной посреди моста, она окинула взглядом крыши окрестных домов. Ей всюду чудился зверобой, наблюдающий за ней в прицел.

Кэроу отогнала эти мысли. Ощущение исчезло, она поспешила убедить себя, что это бред, однако в течение дня оно возвращалось к ней не раз. Зузана тем временем танцевала свой танец, с каждым представлением обретая все большую уверенность. Футляр от скрипки наполнялся снова и снова, сборы превзошли все ожидания.

Мик и Зузана уговаривали Кэроу поужинать с ними, но она отказалась, сославшись на усталость из-за смены часовых поясов, что не было ложью, но не являлось и главной причиной отказа.

Она чувствовала, что за ней следят.

Кончики пальцев затрепетали, руки покалывало.

Войдя в лабиринт мощеных улочек Старого города, Кэроу знала точно – кто-то идет следом. Она опустилась на колено, сделала вид, что поправляет сапог, а сама тем временем вынула нож – обычный, новые ножи-полумесяцы лежали в футляре дома – и спрятала его в рукаве, попутно окинув взглядом улицу впереди и сзади.

Никого не увидела и двинулась дальше.

Впервые приехав в Прагу, она заплутала в этих улочках. Через несколько кварталов после художественной галереи повернула, чтобы пройти обратно тем же путем… но город словно его проглотил. Обманчивая путаница переулков создавала впечатление карты, которая смещалась за спиной, горгульи на цыпочках ускользали прочь, а камни, подобно стеклышкам в калейдоскопе, менялись местами. Прага очаровывала, влекла, как сказочная колдунья, заманивающая путников в лесные дебри, откуда невозможно выбраться. Блуждание по ее переулкам среди магазинов марионеток – приятное приключение, ведь единственные существа, готовые напасть из-за угла, – это Каз и его подручные в вампирских нарядах.

Так было раньше.

Сегодня вечером Кэроу почувствовала реальную угрозу. Спокойная и невозмутимая, она желала, чтобы угроза проявилась. Хотелось драться. Тело напряглось, как пружина. Ее часто терзало чувство, что она занимается чем-то не тем, однако сейчас она была уверена – в призрачной жизни в это мгновение ей пришлось бы сражаться.

– Давай же, – шептала она невидимому преследователю, ускоряя шаг. – Я тебя удивлю.

На Карловой улице, главной пешеходной артерии города, соединяющей мост со Староместской площадью, в плотной массе туристов Кэроу бросала взгляды через плечо, скорее чтобы изобразить испуг, чем в надежде увидеть своего преследователя. На перекрестке она резко свернула влево, стараясь держаться ближе к стене. Этот район она знала как свои пять пальцев. Тут было полно подходящих мест для Казовых вампирских экскурсий. Чуть впереди стояла средневековая ратуша с потайной нишей – в ней Кэроу не раз пряталась в костюме привидения.

Туда она и нырнула сейчас, чтобы скрыться в тени.

– Эй! – из темноты раздался резкий голос.

Кэроу отпрянула, ноги подкосились.

– Фу ты! Вот так встреча…

Перед ней с выражением скучающего превосходства, скрестив на груди руки, стояла вампирша.

Светла.

Кэроу сжала зубы. Высокая и стройная, как модель, Светла обладала той режущей глаз красотой, которая с возрастом непременно станет пугающей. В белом гриме, с готской подводкой, фальшивыми клыками и каплями крови, сочащимися из уголков ярко-красных губ, она идеально подходила на роль сексапильной вампирши в черном плаще.

«Дура», – упрекнула себя Кэроу. Как раз в это время Каз и проводил свои вампирские экскурсии, и естественно, все укрытия сейчас заняты актерами. Во время вечерних прогулок по Старому городу ее часто смешили привидения, подпирающие спинами стены, от скуки набирающие эсэмэски в ожидании очередной группы туристов.

– Чего надо? – Светла скривила губы, словно что-то унюхала. Она относилась к тем красавицам, которые легко превращаются в уродин.

Кэроу глянула назад на Карлову улицу, затем посмотрела вперед на следующий поворот переулка, где можно было найти другое укрытие. Слишком далеко. Она почти ощущала, как приближается ее преследователь.

– Если ищешь Каза, можешь не беспокоиться, – растягивая слова, выговорила Светла. – Он мне все про тебя рассказал.

«Боже, – подумала Кэроу, – какое это теперь имеет значение?»

– Светла, закрой рот! – выдавила она и втиснулась в нишу, прижав Светлу к стене.

У той от изумления отвисла челюсть.

– Что ты делаешь, идиотка? – Светла попыталась вытолкнуть ее обратно.

– Сказано тебе, уймись, – прошипела Кэроу и вынула из рукава нож.

Закругленное на кончике, словно кошачий коготь, острие блеснуло в луче света. Светла ахнула и умолкла, но ненадолго.

– Я так и знала. Собираешься меня прикончить…

– Послушай, – тихо произнесла Кэроу. – Просто помолчи, и я исправлю твои дурацкие брови.

– Что?! – раздалось через минуту ошарашенного молчания.

Светла носила длинную, густую челку, наполовину закрывавшую глаза и так щедро залитую лаком, что волосы почти не шевелились, – все для того, чтобы спрятать брови, на которые Кэроу в приступе гнева истратила шинг. Черные и кустистые, брови вряд ли помогли бы ей в карьере модели.

На лице Светлы одновременно отразились смущение и ярость. Откуда Кэроу известно о бровях, ведь она так тщательно их скрывала? Шпионила, наверное!

Кэроу не было дела до того, что подумала Светла. Она нуждалась лишь в тишине.

– Честно, исправлю, – выдохнула она. – Конечно, если останусь жива. Так что заткнись.

С Карловой улицы доносились голоса, звуки музыки из близлежащих кафе и гул моторов. И никаких шагов, хотя это ни о чем не говорило. Охотники знают толк в уловках.

Лицо Светлы перекосилось от ужаса, но она хотя бы замолчала. Кэроу напряженно вслушивалась.

Кто-то шел в их сторону. Раздались едва уловимые шаги. В переулке возникла тень. Кэроу наблюдала, как тень удлинялась, ее хозяин подходил все ближе и ближе. В кистях рук появилась пульсация. Она крепче сжала нож и внимательно рассматривала тень, пытаясь понять, кому она принадлежит.

Кэроу моргнула, и в голове пронеслись слова. Слова не Бейна, а Разгута.

«Мой брат серафим искал тебя, красотка».

У тени были крылья.

Боже, это ангел! Пульс стал прерывистым. Она мгновенно забыла о Бейне и осознала то, что было так очевидно с самого начала: ее ладони пульсировали. Хамсы горели. Как она не поняла этого раньше? Свирепо взглянув на Светлу, Кэроу беззвучно, одними губами прошептала: «Тихо!» Злость окончательно сошла с лица Светлы, остался лишь испуг.

Тень надвигалась, следом за нею – ангел. Он напряженно вглядывался вдаль. Волшебство сделало крылья невидимыми, глаза сверкали в сумраке, и Кэроу четко рассмотрела его в профиль. Потрясающе красивый, как и во время первой их встречи. «Видели бы вы его, мадам Фиала», – мысленно обратилась Кэроу к своей преподавательнице.

Хотя за спиной висели два меча в ножнах, руки его были свободны, кисти чуть приподняты – он словно хотел показать, что не опасен.

«Молодец! – подумала Кэроу, крепче ухватившись за рукоятку ножа. – Зато я опасна».

Он поравнялся с нишей.

Кэроу собралась с духом…

…и выскочила из укрытия.

Пришлось подпрыгнуть, чтобы ухватить его за шею, – росту в нем было шесть с лишним футов. Вцепившись в него, она тотчас ощутила жар и тяжесть крыльев, невидимых, но реальных. Еще она чувствовала тепло, широкие плечи и сильные руки, и прекрасно осознавала, что он очень живуч, когда приставила нож к его горлу.

– Меня ищешь?

– Погоди… – сказал он, не предпринимая попыток сбросить ее.

– «Погоди!», – передразнила Кэроу и внезапно прижала чернильный глаз другой ладони к шее ангела.

Как и в Марокко, когда она впервые направила на него неведомые чары своих оберегов, что-то произошло. В прошлый раз его отбросило воздушной волной. Сейчас его не ударила и не сбила с ног их страшная сила – она проникла в него. Дрожь, охватившая его тело, отдалась ей в руку, прошла сквозь нее, достав до корней зубов. Это было душераздирающе. Ужасно. Для нее.

Для него все обстояло еще хуже. Мощное тело искорежили судороги, угрожая стряхнуть Кэроу на землю, но она держалась крепко. Он задохнулся. Чары поразили его. Лихорадочно трясясь, он попробовал отбросить ее руку, но пальцы не слушались. Под ладонью Кэроу его гладкая кожа была ужасно горячей и нагревалась все больше. Крылья тоже пылали неистовым огнем.

Пожар, невидимый пожар.

Кэроу больше не могла терпеть. Ладонь оторвалась от его шеи. В то же мгновение ангел овладел собой, схватил ее за запястье и стряхнул с себя.

Она грациозно приземлилась и повернулась к нему лицом.

Ссутулившись, прижав одну руку к шее, он тяжело дышал и пристально смотрел на нее тигриными глазами. Ее точно пригвоздили к месту, долгие секунды она лишь таращилась на него в ответ. Вид у него был страдальческий. Одна из бровей недоуменно изогнулась, словно перед ним открылась тайна.

И тайной этой была она.

Затем он шевельнулся, и замешательство прошло. Пытаясь ее успокоить, он поднял руки. Его близость давила на Кэроу. Хамсы пульсировали. Сердце колотилось, трепетали кончики пальцев, мелькали картинки из памяти: сокрушительные удары меча, объятый огнем Кишмиш, сгоревшие порталы, последняя встреча с Изилом, его крик: «Малак!»

Она тоже подняла руки – но не с мирными намерениями. Одна рука сжимала нож, вторая обнажила свой глаз.

Серафим вздрогнул, и хамса отбросила его на несколько шагов назад.

– Погоди, – взмолился он, скрючившись от боли. – Я тебя не трону.

Кэроу усмехнулась. Кто из них двоих в опасности – еще вопрос. Она наполнилась силой. Призрачная жизнь больше не дразнила, а проникла сквозь кожу и овладела ею.

Она бросилась на него, он попятился. Она нападала, он отступал. Ни в одном из тренировочных боев за долгие годы обучения Кэроу не боролась в полную силу. Но сегодня был иной случай. Она дала себе волю и исполняла вращательные ката, нанося удары по его груди, ногам и даже по поднятым вверх в знак примирения рукам. При каждом контакте она осязала его материальность, его физическое присутствие. Ангел ли, нет ли – ничего эфирного в нем не было. Он состоял из плоти.

– Ты зачем меня преследуешь? – прорычала она по-химерски.

– Не знаю, – ответил он.

Кэроу расхохоталась. Она чувствовала себя легкой, как воздух, и стремительной, как гроза. Нападала дерзко и яростно, а он и не думал защищаться, лишь отражал ножевые удары да уклонялся от выставленной вперед хамсы.

– Дерись! – прошипела она, когда очередной удар достиг цели, а он лишь бесстрастно принял его.

Драться он не собирался. Наоборот, когда она в следующий раз атаковала, он взлетел с мостовой и оказался вне пределов досягаемости.

– Я просто хочу поговорить с тобой, – произнес он, нависнув над ней.

Она закинула голову и посмотрела вверх. Ветер от взмахов крыльев трепал синие волосы.

Она вызывающе улыбнулась, присела на корточки и сгруппировалась.

– Так говори! – сказала она и взмыла к нему в небо.

28. В позе молящейся

Вампирша Светла вмиг разучилась дышать.

На пересечении переулка с Карловой улицей группка туристов застыла в изумлении. Из открытых ртов выпадали жвачки. Каз, в цилиндре, с зажатой под мышкой тростью, вдруг узрел, что его бывшая девушка висит в воздухе.

По правде говоря, особо он не удивился. В Кэроу было нечто, порождающее исключительное легковерие. Вещи, которые казались абсолютно невероятными, когда речь шла о других людях, в отношении Кэроу были не такими уж противоестественными. Она летает? Почему бы и нет!

Каз почувствовал не удивление, а ревность. Да, Кэроу летала, но не одна. Она была с мужчиной, невероятную красоту которого вынужден был признать даже Каз – он всегда заявлял, что привлекательность другого мужчины признают только «голубые». А здесь с красотой определенно перестарались.

«Отвратительно», – мысленно вынес вердикт Каз, скрестив на груди руки.

То, что делали эти двое, трудно было назвать полетом. Повиснув на уровне крыши дома, они медленно двигались по кругу и сверлили друг друга глазами. Между ними явственно ощущалось напряжение.

Затем Кэроу набросилась на парня, и настроение у Каза улучшилось.

Позже он заявит, что воздушное шоу входило в его программу, и сделает рекордные сборы. Назвав Кэроу своей девушкой, он приведет в бешенство Светлу, которая гордо удалится домой, чтобы взглянуть в зеркало на брови – все еще толстые, как гусеницы. А пока они, разинув рты, глазели на двух прекрасных созданий, завязавших драку в воздухе между пражских крыш.

По крайней мере, Кэроу точно дралась. Ее противник только уворачивался, ловко и грациозно, проявляя при этом нечто вроде… кротости?.. Он уклонялся от нее и вздрагивал словно от удара даже в те мгновения, когда она и не прикасалась к нему.

Так продолжалось несколько минут, толпа зевак росла. Когда Кэроу в очередной раз пошла в наступление, парень умудрился ухватить ее за руки, и она выронила нож, который после довольно долгого полета вонзился острием в щель между булыжниками мостовой. Все это выглядело странно: парень прижал ее ладони друг к другу. Она сопротивлялась, но он, несомненно, был намного сильнее и без труда удерживал ее руки, как бы принуждая возносить молитву.

Он говорил ей что-то, и его речь, обрывки которой доносились до наблюдателей, казалась чужестранной и богатой интонациями, грубой и как будто… звериной. Слушая его, она мало-помалу успокоилась. На Староместской площади колокола Тынского храма отзвонили девять, и, когда последний удар отозвался эхом в тишине, он отпустил ее и отпрянул назад, напряженный и сосредоточенный, словно только что освободил из клетки дикого зверя и не знает, кинется ли тот на него.

Кэроу не кинулась. Она полетела прочь. Медленно перемещалась в воздухе, подогнув стройные ноги, взмахивала руками, будто стараясь удержаться на плаву. Ее движение было таким легким, таким… возможным, что кое-кто из туристов осторожно попробовал воздух руками – а вдруг они попали в какое-то место, где у людей появляется способность летать?

А затем, едва зеваки начали привыкать к невиданному зрелищу – парящим в небе синеволосой девушке и черноволосому мужчине, словно исполняющим блистательный танец, – как девушка сделала неожиданный выпад. Мужчина прогнулся и начал падать, тщетно стараясь удержаться в воздухе.

Наконец он обмяк, голова откинулась назад, и в россыпи искр, похожих на хвост кометы, его понесло к земле.

29. Звездный свет

Когда ангел решил улизнуть, просто оторвавшись на десять футов от земли, Кэроу испытала дьявольское удовольствие от того, что в силах удивить его. Но если он и удивился, то не подал виду. Он смотрел на нее. Всего лишь смотрел. Взгляд обжигал щеки, губы. Словно касался их. Манящие глаза, черные бархатные брови. Медь и тень, сладость и угроза, скулы, точеные как лезвие, и мысок на лбу как острие кинжала. Плюс ко всему приглушенный треск невидимого огня, – глядя на него, очарованная Кэроу внезапно ощутила, как кровь шумит в ушах.

В животе внезапно проснулись и затрепетали крыльями маленькие существа.

Щеки вспыхнули румянцем. Только бабочек ей не хватало! Как могла она, глупая, не устоять перед этой красотой?

«Красота… – как-то раз язвительно произнес Бримстоун. – Люди сходят от нее с ума. Беспомощные, как летящие на пламя мотыльки».

Быть мотыльком Кэроу не желала. Двигаясь в воздухе по кругу, лицом к лицу с врагом, она без устали напоминала себе, что хотя сейчас серафим не вступает в поединок, однажды он уже пролил ее кровь. И оставил шрамы на ее теле. Хуже того, он сжег порталы, из-за него она теперь осталась одна.

Распаляясь, Кэроу нападала снова, и едва не убедила себя, что она – достойный ему противник и может… Что? Убить его? Она даже не пыталась воспользоваться ножом. Убивать она не хотела.

Чего же тогда она добивалась? И чего добивался он?

А затем он схватил ее за руки, одним ловким движением обезоружил и лишил надежды на победу, которую она, возможно, питала. Он сжал ее ладони, и она больше не могла направить на него хамсы. Он приблизился настолько, что она рассмотрела белое пятно на шее, в том месте, где касалась его. Вырваться не получалось. Сильные, теплые руки обхватили ее кисти. Он поймал в ловушку ее чары – прижатые друг к другу татуировки обжигали ладони, нож полетел вниз. Она попалась. Кэроу с содроганием вспомнила, как в Марокко он смотрел на нее безжизненным взором.

Сейчас его взгляд был далеко не безжизненным. Словно перед ней предстал кто-то совсем другой, – тот, кого переполняли чувства. Какие чувства? Боль. Глаза горели лихорадочным огнем. Лицо несло печать затянувшегося страдания, дыхание сбилось. Наклонившись к Кэроу в воздухе, он напряженно вглядывался в ее лицо.

Его прикосновение, исходящий от него жар, его взгляд словно захлестнули ее, и бабочки вмиг пропали.

Между ними возникло нечто совершенно новое, связанное… со звездами. Нечто, что изменило форму пространства и проникло в нее, – оно согревало и успокаивало, – и в то мгновение, когда ее ладони были в его руках, Кэроу почувствовала себя беспомощной, как звездный свет, притягиваемый к солнцу в огромном, странным образом видоизмененном пространстве.

Низким хриплым голосом ангел произнес:

– Я не причиню тебе зла. Сожалею о том, что произошло раньше. Прошу, поверь мне, Кэроу. Я пришел не затем, чтобы навредить тебе.

Услышав свое имя, она вздрогнула и перестала сопротивляться.

– Тогда зачем?

Он посмотрел на нее беспомощным взглядом.

– Не знаю.

На этот раз его ответ не показался ей смешным.

– Просто… поговорить, – продолжал он. – Хочу понять…

Он смолк, безуспешно пытаясь подобрать слова, и Кэроу подумала, что знает, о чем он, потому что тоже хотела это понять.

– Я больше не выдержу твоей магии, – сказал он.

Она на самом деле серьезно его ранила. «По-другому не получится», – подумала она. Он – враг. Доказательство тому – горящие ладони. И шрамы, и разорванная на части жизнь. Однако тело не слушало. Тело сосредоточилось на прикосновении его рук.

– Но я тебя не держу, – добавил он. – Хочешь – ударь, я этого вполне заслуживаю.

Он разжал руки. Жар схлынул, в пространство между ними ворвался холодный ночной воздух.

Спрятав хамсы в кулаках, Кэроу подалась назад, почти не осознавая, что все еще парит в воздухе.

Ну и ну! Что это?

Она понимала, что летает на виду у толпы людей, и вокруг собирается все больше и больше зевак, будто туристский маршрут с Карловой улицы отклонился в этот переулок. Она чувствовала, как в нее удивленно тычут пальцами, видела вспышки камер, слышала крики, – но все это было далеко, как на экране телевизора, менее реально, чем мгновение, которым она сейчас жила.

Пока серафим прикасался к ней, ее словно чем-то наполнили. Он отдалился, и пустота вернулась и пульсировала в ней, холодная и ноющая, гулкая и нетерпеливая. Отчаявшаяся часть ее существа так и рвалась вновь схватить его за руку. Кэроу отнеслась настороженно к столь странному, необъяснимому стремлению и заставила себя остановиться. Однако сопротивляться было неимоверно трудно – ее словно затягивало в пучину.

Кэроу не на шутку испугалась.

Ангел сделал движение в ее сторону, и она протянула к нему руки, обе сразу. Его глаза расширились, он качнулся, утратив изящество. У Кэроу сбилось дыхание. Он попытался восстановить равновесие, ухватившись за оконную перемычку на четвертом этаже, и не смог.

Ангел закатил глаза и опустился на несколько футов, взметая вверх искры. Неужели потерял сознание?

– Что с тобой?

Он не ответил. Упал.

Акива смутно понимал, что он уже не в воздухе. Под ним камень. Перед глазами мелькали лица. Сознание то покидало его, то возвращалось. Слышались голоса, люди говорили на неизвестных ему языках. Краем глаза он заметил синеву: Кэроу здесь! Шум в ушах усилился, и он заставил себя сесть. Шум оказался аплодисментами.

Кэроу – она стояла к нему спиной – сделала реверанс. Потом торжественно выдернула нож из щели между камней и вложила в сапог. Бросив на Акиву взгляд через плечо, она явно обрадовалась тому, что он пришел в сознание, а затем шагнула к нему… и взяла за руку. Осторожно, лишь кончиками пальцев, чтобы ее отметины его не обожгли. Помогла ему встать и прошептала на ухо:

– Поклонись.

– Что?

– Просто поклонись, ладно? Они подумают, что это представление. Будет проще скрыться. Пусть гадают потом, как мы это сделали.

Он кое-как поклонился, и вновь грянули аплодисменты.

– Можешь идти? – спросила Кэроу.

Он кивнул.

Выбраться из толпы было нелегкой задачей. Люди загораживали им путь, задавали вопросы. Отвечала Кэроу; языка он не понимал, но ее ответы были отрывистыми. Зрители выражали глубокое почтение и восторг – все, кроме одного молодого человека в высокой шляпе, который, свирепо уставившись на Акиву, пытался увести Кэроу под локоток. Такое собственническое поведение возмутило Акиву, ему захотелось немедленно швырнуть человека об стену, однако Кэроу не потребовалась его помощь. Она отмахнулась от юноши и повела Акиву прочь. Ее пальцы все еще касались его ладони, маленькие и прохладные, и он испытал сожаление, когда, повернув на безлюдную рыночную площадь с пустыми прилавками, она убрала руку.

– С тобой все нормально? – спросила она, словно устанавливая дистанцию.

Он оперся о стену под навесом.

– Не то чтобы я этого не заслужил, – произнес он, – но по мне словно армия прошлась.

Она подошла ближе, ее явно что-то тревожило.

– Разгут сказал, что ты ищешь меня. Зачем?

– Разгут? – изумился Акива. – Он разве не…

– Он выжил. А вот Изил – нет.

Акива опустил глаза.

– Не думал, что он прыгнет.

– А он все-таки прыгнул. Так зачем ты искал меня?

Снова беспомощность. Он подбирал слова.

– Я не понимаю, кто ты, человек, помеченный глазами дьявола.

Кэроу посмотрела на свои ладони, затем перевела растерянный взгляд на него.

– Почему они… так действуют? На тебя?