Фунт лиха с изюмом Луганцева Татьяна

Глава 15

Мартин выглядел словно человек, который очень хорошо встретил Новый год. Только голова у него раскалывалась не от алкоголя, а от драки. Совершив, фактически, правонарушение, он оставался абсолютно спокойным. Он где-то потерял по дороге пиджак, рубашку у него порвали в нескольких местах, дубинкой полицейские отходили почем зря. На эти мелочи Мартин вообще не обращал внимания. Руки ему заковали наручниками и привезли в полицейский участок, где он плечом выгнул клетку в обезьяннике.

– Ты смотри, бугай! – отметил дежурный. – Давай-ка его в камеру к нашим друзьям. Намекни им, что по пивку получат, если угомонят его. А ты, урод, не рыпайся! Тебя еще, может, фээсбэшники заберут. Что ты на открытии устроил? Международный скандал. Ну дела… Наручники с него не снимать!

Мартина толкнули в камеру.

– Браслеты снимите! – сплюнул Мартин, поднимаясь с пола.

Полицейский молча захлопнул за ним дверь камеры, не обратив внимание на его слова.

Мартин осмотрелся. На нарах сидели три здоровых мужика и мрачно смотрели на него, соблюдая угрожающее молчание: лысый в грязных тренировочных штанах и голый по пояс – курил, худой и очкастый кашлял, а мордастый, с татухой на лбу, встал и вразвалочку подошел к нему.

– О, развлечение прибыло! – сплюнул он на пол. – Давно я не разминал свои суставчики, – он начал хрустеть пальцами.

Мартин поморщился. Из раны на голове по лбу текла кровь.

– Мужик, побереги суставы и сотри это говно со своего лба, – сказал он.

– Фраерок, ты чего такой борзый? Мы тебя сейчас быстро опустим в парашу. – Бандит ринулся на него всем своим весом и с диким рыком вепря.

Мартин нагнулся, подставил ему подножку и огрел по загривку скованными руками. Татуированный врезался башкой в дверь, два раза дёрнулся и затих. Его друганы вскочили и тоже кинулись на Мартина. Один из них прихватил с собой табуретку. Конечно, они не могли знать, что Мартин прекрасно знал приемы борьбы в замкнутом пространстве. К одному он применил удушающий прием, второго свалил ударом ноги и сел на него верхом.

– Ну и вонь! Кто-то говорил про парашу?

– Всё-всё… – прохрипел поверженный. – Слезь с меня. Тьфу! Ты что, зверь, что ли? Мужик, ты под кайфом, что ли?

Мужики с кряхтением вернулись на свои места.

Мартин поднял ногой табуретку и сел на нее, отводя прядь с лица. Руки его были в крови. Видимо, металл все-таки повредил запястья во время боя.

– Чёрт! – Мартин мрачно обвел взглядом всю честную компанию. – Там кто-то говорил о пиве? А знаете, я бы сейчас выпил.

– Так это, если тебя опустим, – шмыгнул разбитым носом лысый.

– Этого вы не дождетесь, – улыбнулся Мартин. – А сказать разрешаю.

Лысый очень осторожно подошел к двери и постучал.

– Эй, гони пивандрий! Мы угомонили красавчика!

Через несколько минут в замке повернулся ключ и в камеру поставили пакет с дешевым баночным пивом.

– Красавчика до смерти не ушатайте, о нем могут еще вспомнить нужные люди. – Ключ снова скрежетнул в замке.

Лысый вернулся на место. Мартин проводил его темным немигающим взглядом.

– Ну!

Ему кинули банку. Мартин открыл ее и влил себе в рот, обливаясь пеной.

– Слышь, мужик… А откуда ты такие приёмчика знаешь? – спросил татуированный. – Ты не из ментов?

– Военный… Полковник запаса, – ответил Мартин.

– А здесь чего?

– Из-за женщины.

– Всё из-за баб! – хлопнул себя по коленям лысый.

– Из-за бабы бы не вписался, из-за женщины, – подчеркнул Мартин и подал знак, чтобы ему кинули вторую банку.

– А ты тут надолго? Бывших-то полковников не бывает.

– Я не знаю, мужики…

Дверь звякнула замком.

– Вейкин, на выход.

Мартин встал, поставил банку на пол. В дверях он остановился.

– Ну, пока, мужики. А ты татуху со лба удали. Ты думаешь, что там набито «Жизнь – дерьмо»?

– Угу, – кивнул татуированный.

– Плохо твои кольщики английский учили. Ошибка в слове, а смысл получается совсем другой: «Вся жизнь – какашка». А это как-то несолидно.

Вейкина вывели из камеры.

По длинному коридору его завели комнату для допросов, и Мартин увидел Карла Штольберга. В черном костюме и черном кашемировом пальто он сидел на самом обычном стуле, но даже это он делал элегантно, закинув ногу на ногу. На лбу и переносице у Карла были небольшие синяки – результат внезапной схватки

Мартин прислонился к стене. Он весь был выпачкан в крови.

– Хорош… – прокомментировал Карл, – присаживайся. Эй, господа, снимите с человека наручники.

– Вы уверены? – спросил полицейский.

– Я требую.

Мартин сел за стол напротив него.

– Хорошее завершение дня? – уточнил Карл.

– Это как посмотреть, – ответил Мартин. – Пришел отомстить, добить, поглумиться? – уточнил он.

– Сколько темперамента и все мимо. Ты себя видел? По-моему, тебе и так хватит. А потом, почему я должен тебя добивать? Мы с тобой в одной лодке оказались. И я тебя понимаю, как никто другой, я всё это уже прошел, и до сих пор больно, – сказал Карл Штольберг.

– Это ты о чём? – напрягся Мартин, разминая затекшие запястья.

– Я когда-то потерял Яну и не смог ее вернуть, и ты останешься без нее. И мне всё равно, что ты скажешь. Шаткое у тебя положение. Я прочел это в ее глазах после нашей драки Ты теряешь ее, если уже не потерял.

– С чего ты это взял? Это всё твои фантазии. Ерунда.

– Уверен, что так и есть на самом деле. Сожалею.

– Так зачем ты пришел? Сказать мне это? Очень важная информация.

– Дурак ты… Мы провели с Яной ночь вместе…

– Может, ты зря попросил снять с меня наручники? – напрягся Мартин.

– Ты дослушай. Нас отравили неизвестным веществом, обладающим сильнейшим галлюциногенным действием. Она думала, что занимается любовью с тобой, и всё время произносила твое имя. Я чуть с ума не сошел. Но отрава в моей крови не давала мне понять реальную ситуацию. Я был словно в горячечном бреду. По настоящему наше с Яной свидание нельзя было назвать любовным, скорее, наваждением, мороком. На следующий день она обратилась за помощью к своему другу, врачу из Москвы, он направил ее к питерскому коллеге и прилетел сам. Сдала кровь на анализ. А вчера она попросила сдать кровь меня. – Карл достал два листа бумаги. – Вот ее заключение, вот мое. Один и тот же препарат в крови. Повезло, что период распада отравы несколько дней, иначе ничего доказать бы не удалось. Представь себе мое положение – я ласкаю женщину, а она шепчет имя другого. Кошмар…

Мартин взял врачебные заключения и стал внимательно читать..

– Именно это Яна хотела тебе объяснить, но не смогла. Ты же у нас парень горячий, сразу рубишь с плеча.

Мартин опустил голову.

– Такую женщину надо беречь и лелеять, раз уж она выбрала тебя. Я не имею к тебе претензий… – Карл непроизвольно дотронулся до ссадины на лбу. Заплатишь штраф – и все дела.

– Я должен тебя поблагодарить? – спросил Мартин, не поднимая головы.

– Это твое дело. Мне твои извинения до лампочки, – сказал Карл и вышел из комнаты.

Глава 16

Вечером вся труппа собралась в номере Клавдии Ильиничны. Пили шампанское, закусывали фруктами и вкусной ветчиной, шутили, смеялись, травили анекдоты. Премьера прошла успешно. Артисты наперебой расхваливали сцену, современную акустику, свежий воздух на сцене и благодарную публику.

– И какой город красивый! Как же нам, провинциальным артистам, повезло! Вышли на такой уровень! Будем играть на такой сцене! Всё это благодаря тебе и Карлу Штольбергу, Яночка! Спасибо тебе, Яночка, что согласилась нам помочь.

В первом часу ночи гости стали расходиться – устали, сказался насыщенный впечатлениями день. Яна приняла душ и с наслаждением легла на свой диван. Не успела она закрыть глаза, как раздался деликатный стук в дверь. Чертыхнувшись, Яна босиком прошлепала до двери и открыла замок. На пороге стояла молоденькая горничная.,

– Прошу извинить, – сказала она. – Я не хотела вас беспокоить, но вас очень настоятельно просят к телефону на стойке администратора.

Яна спустилась на первый этаж, взяла трубку и услышала скороговорку Ивана Демидовича.

– Яночка… позапамятовал я по старости твой номер мобильного, хорошо хоть визитка отеля была. Это привычка. Характер у меня шебутной, могу позволить себе лишнего и потеряться в чужом городе. А тут карточка отеля. Главное, иметь при себе адрес, где находятся твои вещи, коллеги… которые придут на помощь.

– Я поняла вас, – зевнула Яна, сконцентрировавшись на одном слове. – Вам нужна помощь?

Она тут же представила, что Иван Демидович, которого не было на вечеринке, где-то напился, загулял и теперь ему нужны деньги или транспортировка. Коллег он уже достал так, что решил воспользоваться услугами Яны, новой знакомой.

– И где мне вас выручать? – спросила Яна, борясь со сном.

– Дело деликатное.

– Настолько деликатное? – уточнила Цветкова.

– Очень… по телефону даже не могу сказать. Приезжай скорее, Яна, и никому ничего не говори! Дело жизни и смерти.

– Куда ехать-то?

– Так на твою квартиру.

– А что вы там делаете? Как вы туда попали? – удивилась Яна.

– Яна, приезжай! – взмолился Головко. – Нет времени на долгие объяснения.

Второпях Яна натянула юбку Клавдии Ильиничны и не заметила этого. Сбегая по лестнице вниз, она вызвала такси.

И вот такси остановилось у исторического здания с прекрасным фасадом. Яна впорхнула в парадную с мраморной лестницей и ярким освещением. В старинном лифте с зеркалом, двумя бархатными скамеечками и распашными решетчатыми дверками она поднялась на четвертый этаж. Порылась в сумочке, но не нашла ключи. Чтобы не терять времени, позвонила в массивную дубовую дверь.

Иван Демидович открыл мгновенно, словно он поджидал Яну прямо под дверью, как домашнее животное в ожидании хозяина.

– Яночка, очень хорошо! Скорее! Заходи! Тебя никто не видел?

– Нет… Я на такси…

– Идем на кухню, – потащил ее за собой Иван Демидович.

Яна только диву давалась. Похоже, что Головко ориентировался в ее квартире как в своей собственной, а вот она попала сюда первый раз. И, можно сказать, не по своей воле. Квартира Яну впечатлила: во-первых, своими размерами, а во-вторых, мебелью и убранством. Кухня-столовая была оснащена самыми современными электроприборами, шкафы ломились от посуды и хрусталя. Большой круглый обеденный стол был завален фруктами, конфетами, выпечкой и бутылками с разнообразными винами.

– Ого, сколько продуктов купили, только зачем?

– Яна, Яночка, давай на «ты», а то я неудобно себя чувствую. Я же тебя вот на коленке… – Иван Демидович потряс старческим коленом, сначала одним, затем другим. Это больше походило на нервный тик. – Всё это великолепие уже здесь было, кто-то тебя, наверное, сильно ждал. Ну, не меня же? Я здесь случайно. В ванной комнате вся косметика французского производства, а в спальне кровать усыпана лепестками роз, правда, они уже пожухли.

«Он готовил мне романтический сюрприз», – мысленно улыбнулась Цветкова.

Она опустилась на стул.

– Иван Демидович, рассказывайте в чем дело, не томите. Третий час ночи…

Головко стоял перед ней как школьник, он не знал, как начать и мялся с ответом.

– Я у чехов познакомился с девушкой, такая миленькая, веселая… Ну, не совсем в доме, они там на улице стояли. Ну, хорошо! Проститутку я взял! Я человек творческий, имею право. Между нами, может, взаимная симпатия пробежала. Ну, а куда я девчонку? В отель? Попрут меня с ней на улицу. Знаешь, я не долго думал. Вспомнил, что ты рассказывала про питерскую квартиру, пошарил у тебя в сумочке, нашел ключики и адресок. Нет, я знаю, что поступил нехорошо, что надо было спросить. Но ты так мило общалась с товарищами, что я взял ключи без спроса. Я утром бы их вернул, никто бы и не узнал, честное благородное. Не сердись на меня, Яна.

– Я не сержусь, не сержусь. Эта квартира всё равно для меня чужая. Но вы… ты, Иван Демидович, даешь… С проституткой… Когда же ты уже угомонишься? Давай, поведай, для чего ты меня сейчас дёрнул из постели? Уж не алкоголя вам подвезти? Кстати, а где твоя ночная бабочка? Уже упорхнула? Обчистила тебя? Или меня? Сколько взяла?

Головко всплеснул руками:

– Да господь с тобой! Такая девочка милая! Жаклин, между прочим. Перепугалась она до смерти, вот и убежала.

– Интересно, и что же ее так напугало?

– Труп.

– Труп?

– Да, уже холодный.

Яна вскочила со стула и схватила старика за руки.

– Где? – выдохнула она.

– В спальне.

Яна пошла красными пятнами. Чего-чего, а такого она не ожидала. Старик между тем продолжал:

– Раздавили мы с Жаклинкой твою бутылочку шампанского, она в ванную, а я в спальню, а там… Идём, покажу. Прямо и направо, – подсказал он, словно они занимались спортивным ориентированием.

Яна с упавшим сердцем последовала за ним по коридору, скрипя паркетными половицами. Головко открыл витражную дверь в спальную, приглашая Яну войти. Яна щелкнула выключателем, и хрустальная люстра осветила огромный зеркальный гардероб, туалетный столик, огромный плазменный телевизор на стене и широкую просторную кровать, на которой раскинулась женщина. Не нужно было иметь специального образования, чтобы понять, что она мертва.

Яна закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Потом выдохнула:

– Впечатляет…

– Ты ее знаешь? – прошептал Иван Демидович, словно боясь разбудить спящую.

Цветкова отрицательно покачала головой.

– Почему ты позвонил мне? Где полиция? Где «скорая»? Чем я могу помочь?

– Да какая полиция? Какая тут «скорая»? Ежу понятно! Это же твоя квартира, может, у тебя тут какие-то свои разборки? Зачем я тебя буду подставлять?

– Иван Демидович, дорогой, ты в своем уме? Ты думаешь, что я грохнула эту тётку, присыпала ее розовыми лепестками и оставила здесь эту инсталляцию до лучших времен?

– Похоже, мы с тобой вляпались в неприятную историю…

– Это точно.

– У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

Яна взорвалась:

– Да какие у меня могут быть мысли в три часа ночи!

– Подожди, не кипятись. Криком делу не поможешь. Тебе кто эту квартиру подарил? Может, у него спросить?

– Мысль здравая. Он как раз сейчас в полицейском участке с подбитым глазом дает показания, – вяло ответила Цветкова.

– Понятно… уголовник. Так, может, это он…

– Я тебя, наверное, расстрою, но это точно не он. Надо что-то делать… У меня здесь, в Санкт-Петербурге, есть знакомый следователь. Пожалуй, позвоню ему, а дальше уж как он скажет, так и будем действовать.

– Яна, можно тебя кое о чём попросить? Не позорь меня на старости лет. Не говори, что я приезжал сюда с проституткой, а то мне еще и взлом с проникновением впаяют. Давай скажем, что мы с тобой приехали на романтическое свидание, а тут сюрприз?

– Ты думаешь, что это лучше? – усомнилась Яна.

– Не так унизительно… Ты же лучше проститутки.

– Ты заметил? Спасибо и на этом, – вздохнула Цветкова.

Глава 17

Следователь Ольшанский Петр Иванович в кои-то веки взял отпуск на новогодние праздники, потому что летом дождаться отпуска вообще не представлялось возможным. И вот, когда он сидел в своем коттедже за чашечкой глинтвейна, раздался телефонный звонок и знакомый голосок попросил его о помощи. Ну, как он мог не отреагировать? Во-первых, с Яной его познакомил друг Мартин, во-вторых, он сам влюбился в Яну и даже делал ей предложение. Но куда ему было против Мартина? Этот красавчик многим женщинам вскружил голову, и хрупкая блондинка из Москвы не стала исключением.

Узнав, что случилось, он попытался связаться с Мартином и услышал, что тот тоже задержан.

– Черт! Счастливого Нового года! Стоило мне отъехать… Что там у них произошло?

Ему пришлось обратиться в своим питерским коллегам и выяснять всё самому. Для начала он организовал, чтобы Яну и Ивана Демидовича привезли в участок, где находился Вейкин. Он договорился со следователем, что сам снимет показания с этих двоих, и уже прояснив всё по делу Мартина, пригласил привести и его для участия в беседе.

В скромном кабинете стояли стол, два стула и кушетка, обитая дерматином. На этой кушетке и расположились Цветкова с Головко. А на второй стул усадили Мартина. Выглядел он ужасно, словно по нему проехал танк. Яна даже содрогнулась, но виду не подала.

– Привет, Мартин. Как тебе друзья по камере? Это они тебя так? – спросил Петр Иванович.

– Они клёвые ребята, мы подружились. Это я неудачно упал.

Мартин пожирал глазами Яну, ему очень многое хотелось ей сказать, он не знал, уместно ли это сейчас, да и с чего начать?

Яна же старалась не смотреть в его сторону. Выглядели они с Иваном Демидовичем очень странно. На Яне была пижамный вверх и несоразмерно большая юбка. Рядом с ней сидел грузный пузатый мужчина с крашеными волосами, торчащими во все стороны. Вид у обоих был жалкий.

– Что-то я вас, ребята, больше не узнаю. Где же радостная встреча, поцелуи? – спросил следователь.

Яна бросила взгляд на Мартина.

– А мы больше не вместе. Какие вопросы и претензии? Мужчину потянуло на пирожки и тортики. Надеюсь, что изделия из сдобы в его ресторане выйдут на другой уровень, – съехидничала Яна.

Петр Ольшанский впервые в жизни испытал неловкость: «Что? Вы не вместе? Вы видите себя со стороны? А я вижу! Вы же как разорванная пополам картинка, унылые и некрасивые… А вместе вы сила, нежность и красота».

– Наверное, Яна хочет жить в замке, а я его еще не построил, – подал голос Мартин и был вынужден совершить резкий уклон влево, потому что мимо его головы просвистел сапог Яны с острым каблуком.

– Поаккуратнее. Глаз можешь выбить, – предупредил он. – Срок добавят.

– А вместо глазика тебе вставят вишенку с тортика, – ответила она, мило улыбаясь.

– Ребята, успокойтесь. Оставьте свои домашние разборки на другой раз… Расскажите, что произошло.

Яна накрутила на палец кончик своей косы:

– Вот этот человек, ну, если он, вообще, похож на человека, сделал мне прощальный подарок – квартиру в Санкт-Петербурге, о которой в хорошие времена я бы мечтала.

– Это не прощальный подарок… – встрял Мартин.

– Я сразу же решила, что мне эта квартира не нужна, – продолжила Яна, словно не слыша.

– А тут вот… – кашлянул Иван Демидович. – После приема я предложил Яне уединиться без посторонних глаз. Мы решили не ехать в гостиницу, вспомнили про квартиру…

Его красивый, поставленный голос прозвучал музыкой в этом кабинете. Мартин с огромным удивлением уставился на старика.

– Вы сейчас серьезно? Петр, меня что, под высшую меру хотят подвести? Мне что, и этому карабасу вломить надо? Меня для этого сюда пригласили? Чтобы я услышал, как моя женщина встречается на моей, можно сказать, квартире с неизвестно кем?

– Я – заслуженный артист! – пафосно надулся Иван Демидович. – И у вас нет никаких прав на госпожу Цветкову!

– Артист! Погорелого театра… – презрительно бросил Мартин.

Яна поднялась со своего места и развела руками:

– Вот такая я неразборчивая. Мне что князь, что артист…

При этом огромная замшевая юбка, которую она перестала поддерживать, упала с ее узких бедер. И Яна осталась стоять в трусиках и колготках.

– Ой! – воскликнула она, быстро подтянула юбку и села на место.

– Это – весомый аргумент, – усмехнулся Мартин.

– Вы его проверьте! Это он подарил Яне квартиру с трупом, – ткнул пальцем в сторону Мартина Иван Демидович.

– Мы всех проверим. Личность убитой установлена. Это Вера Максимовна Кравченко. Риелтор из Санкт-Петербурга.

– Вам что-то говорит это имя? Знаете эту женщину? – обратился следователь к паре на кушетке.

Яна с Иваном Демидовичем отрицательно покачали головами. А Мартин вдруг напрягся.

– Подожди… Кажется, ты показывал мне фотографию, но я ее не вспомнил. Я не очень хорошо запоминаю людей, у меня очень большой круг общения.

– Я бы любую женщину запомнил, – вставил Иван Демидович.

– А сейчас ты назвал имя и фамилию… Я же через нее покупал эту злосчастную квартиру, – сказал Мартин, игнорируя реплики с «авансцены».

– Я же говорю, он тут замешан! – ткнул локтем Яну Иван Демидович.

Она что есть силы ткнула его назад.

– Мартин – не убийца. Я его достаточно хорошо знаю. И он всегда останется мне другом, а друзей в беде я не бросаю, – заявила Цветкова.

– Другом? Ты серьезно?! Яна, ты что такое говоришь? Какой я тебе друг?! – воскликнул Мартин. – Я всё знаю, что произошло у тебя с Карлом. Он лично мне рассказал и предоставил заключения о вашем общем отравлении.

– А-а-а… Теперь ваше высочество решило вернуть фаворитку ко двору? Только фаворитка больше ничего не хочет, – ответила она.

– Яна, не пори чепухи, прошу тебя. Я потом лично тет-а-тет хочу с тобой поговорить.

– А я не желаю, – ответила Яна, получая просто удовольствие от того, что он так заводится.

– Я заставлю…

– Силой? Только это и можешь… – хмыкнула Яна и демонстративно отвернулась к окну. – У тебя большой выбор в клубе, подберешь себе кого-нибудь по экстерьеру… А твоя кулинарша тебе всё простит и пирожками угостит. Не жизнь, а малина. Если не сядешь пожизненно.

– А ты жёстко с ним, – заметил Головко. – Меня ты просто отшила, без лишних издевательств.

– А ты не пил у меня кровь вёдрами, – ответила сквозь зубы Цветкова.

– У тебя не кровь, клюквенный морс, – парировал Вейкин.

Следователь хлопнул ладонью по столу:

– Ша! Брейк! Хватит препираться! Здесь вам не КВН.

– Документы на квартиру в порядке… Зачем риелтор туда вернулась? Или кто ее туда привел? Откуда у нее ключи? – задумался следователь.

– Если узнать ответы на эти вопросы, можно узнать и то, кто совершил преступление, – сказал Мартин, заметно побледневший и нервничающий с начала разговора.

Он всё время хотел поймать взгляд Яны, но у Мартина не получалось. Это его страшно нервировало.

– Я вызвал на беседу ответственного сотрудника риелторской фирмы. Надеюсь, он даст разъясняющие показания и расскажет о последних сделках Кравченко. Хотите поприсутствовать?

– Конечно, – согласились все хором.

– Можно, я сяду к ним на диван? – попросился Мартин, уже подходя к своей цели.

Яна быстро вскочила и, держа юбку руками, быстро заняла его стул. Мартин усмехнулся и сел рядом с Иваном Демидовичем. Рокировка не удалась. Следователь хмыкнул:

– Я бы попросил прекратить все передвижения и все разговоры. А вы неплохо смотритесь! – усмехнулся он, кинув взгляд на мужчин.

– Я не по этой части, – поджал губы Иван Демидович.

– И ты туда же… Хоть ты не подкалывай, – смутился Мартин.

– А что? Вы похожи на бродячих артистов-музыкантов. Разбойники, принцесса, сбежавшая от отца. А сейчас подтянутся другие действующие лица – осёл, пёс, кот и…

– Не надо… А вот и Ольга Михайловна, – встал следователь. – Принесите еще один стул. Проходите, пожалуйста.

Молодая женщина в строгом брючном костюме, с прической, блестящей от лака, прошла на середину кабинета, прижимая к груди папку. Иван Демидович моментально втянул живот и торопливо пригладил ладонью торчащие волосы, словно она выбирала жениха на тупой передаче «Давай поженимся». Яна улыбнулась: она знала, что Иван Демидович всегда прихорашивается на подсознательном уровне при виде любой женщины.

– Вот этого знаю, – указала пальцем Ольга Михайловна на Мартина.

Следователь сказал строго:

– Я не просил вас, Ольга Михайловна, кого-то здесь опознавать, – но раз уж так произошло… Откуда вы знаете этого мужчину?