Осколки времени Эльденберт Марина
Неделя без Ульяны была подобна дьявольским пыткам. Все напоминало о ней: стоило закрыть глаза, и казалось, что она вот-вот войдет на кухню, сядет к нему на колени или позовет со второго этажа – облокотившись о перила, улыбаясь и потягиваясь. Красивая и желанная, в тонкой полупрозрачной сорочке и коротком халате, не скрывающем красоты длинных ног. Не хватало ее смеха и мурлыканья под нос, когда она расчесывает волосы перед сном, добрых подшучиваний и мягких объятий. Воспоминания измучили настолько, что хотелось бежать без оглядки – туда, где они никогда не были вместе.
Как давно он утратил человечность? Сотни лет в обличье зверя не стереть и не перечеркнуть. Близость становилась слабостью, ахиллесовой пятой, поэтому, даже будучи вместе, измененные оставались одиночками. Встреча с ней заставила поверить, что он обрел женщину, с которой получится разделить жизнь. Тем сильнее оказалось разочарование. Он хотел поговорить, но нашел ее в объятиях архитектора времени. Давно Сэм не испытывал такой ярости: жгучей, невыносимой, испепеляющей, как в то мгновение, когда увидел их вместе. Едва сдержался, чтобы не наброситься на Зиновьева, зато ударил ее. Пускай словами, но сути это не меняло. Его ранили, он захотел ранить в ответ.
Разрушить то, что дорого, легко. Создать заново – гораздо сложнее.
Сэм сжал кулаки, когда мобильный отозвался мелодией Вивальди: звонила Клотильда. Не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать.
– Шеппард, надо поговорить. Это касается Ульяны…
Договорить она не успела. Края пространства сомкнулись за спиной – Сэм шагнул сразу к ней в кабинет, просторный на контрасте высоких потолков, светлых стен и темной массивной мебели, окнами выходивший в сад.
– Что случилось?
Клотильда сидела в кресле и нажала отбой, когда он появился. Даже ее непроницаемая маска дрогнула – на губах мелькнула холодная улыбка.
– Ты быстро.
Она развернула к нему ноутбук и включила видео, запись с внутренней камеры Центра. Сэм оперся ладонями о стол, вглядываясь в изображение. В библиотеке было много студентов, но он смотрел только на Ульяну. Она что-то читала с экрана, изредка делала пометки в блокноте. Длинные волосы снова заплела в косу, хотя уже очень давно так не делала, плечи опущены. Отчаянно захотелось оказаться рядом с ней, обнять. Тем неожиданней стало его собственное появление. Точнее, иллюзия. Фальшивка откровенно лапала Ульяну, Сэм рывком выпрямился и сжал кулаки.
– Идиотизм – общая черта иллюзионистов? – прорычал он. – Где этот недоделанный фокусник?!
– У себя в комнате, под арестом. – Клотильда поднялась, обошла стол и кивнула на монитор: – Смотри.
Ульяна оттолкнула иллюзию, в библиотеку ввалился Лемман, который спустя минуту уже был основательно прикован к стене. Иллюзионист дергался в тщетных попытках вырваться из сотворенных ею пут, и Сэм невольно улыбнулся. Ульяна справилась с трансформацией материи на отлично: четко и аккуратно. Ее мастерство растет на глазах.
– Хороший трюк. Тебе есть чем гордиться.
Клотильда сцепила руки перед собой.
– Да, только это грубое нарушение. Если все будут творить такое с людьми, которые нас оскорбляют, мир превратится в хаос.
– Или люди перестанут друг друга оскорблять. Он ее спровоцировал.
– Шеппард, это не шутки!
Она нажала паузу, остановив запись, приблизила изображение. Замерли все: Станислав, хлопающий в ладоши, остальные студенты – подобравшиеся, встревоженные, и Ульяна. Такого выражения в ее глазах он не видел никогда раньше: потухший взгляд, полный отчаяния. Сердце кольнуло.
– Девчонка умеет за себя постоять, но это не ее методы. – Клотильда захлопнула ноутбук и пристально посмотрела на него. – Когда я пригласила ее в кабинет, она сбежала через портал. Портал – после такой трансформации! Она отлично управляется с даром, Сэм, но не рассчитывает силу. Однажды это плохо кончится.
Перед глазами возникли изуродованный кухонный гарнитур и Ульяна – дрожащая от страха и холода, даже не понимающая, что силы медленно оставляют ее. Неумение держать равновесие – проблема многих начинающих пробужденных. Что, если она израсходовала слишком много энергии и сейчас нуждается в помощи?
– Если так будет продолжаться, я вынуждена буду ее отстранить…
– Где она? – нетерпеливо перебил Сэм.
– Понятия не имею, – Клотильда кивнула на стол, – она оставила пропуск и телефон.
– Почему ты не отследила портал?
– Я тренер, а не нянька.
Время утекало, как вода сквозь пальцы, поэтому Сэм не стал продолжать разговор. Кабинет и Клотильда остались по ту сторону пространственного перехода. Он начал с дома Ульяны, шагнул сразу в гостиную: никого. Заглянул в спальню, затем на кухню – та же картина. Тишина звенела в ушах, напряжение нарастало. Со двора донеслись шаги, Сэм поспешно бросился в прихожую, распахнул входную дверь и столкнулся с Джуной, которая несла пакеты с продуктами.
– Где Ульяна?
– Утром уехала на учебу.
– Позвоните мне, когда она вернется.
– Хорошо.
Стоило Джуне скрыться за дверями, Сэм поспешно создал очередной портал. Комино и Голубая лагуна, Золотой пляж, Национальный музей в Валлетте, любимые места Ульяны на Гозо – все бесполезно: ее не было нигде. Как же мало он о ней знал, если даже не сумел понять, куда она могла отправиться, чтобы залечить душевные раны.
Каждый новый «прыжок» давался с большим трудом, в ушах звенело, поэтому в следующий раз Сэм шагнул к источнику возле Хаджар-Има, чтобы восстановить силы. Когда взгляд зацепился за хрупкую фигурку в ярко-желтом платье, он не поверил своим глазам. Сердце, бившееся рывками, зашлось в бешеном ритме. Ульяна – живая и невредимая – сидела на камне. Сгорбившись, кутаясь в короткую джинсовую куртку, смотрела на море. Ничего больше не имело значения, важной была только она – женщина, которой он едва не лишился в порыве глупой ревности и жестокого отчаяния.
Сэм бросился к ней, не позволил и слова сказать: подхватил, заставил подняться, крепко прижал к себе.
– Ты меня задушишь, – пробормотала она, упираясь ладонями ему в грудь.
Сэм слегка отстранился, но рук не разжал. С жадностью всматривался в ее лицо – любимое и такое родное. Кончик носа у нее покраснел, глаза блестели. Он так привык к сиянию во взгляде и манящей улыбке, но никогда раньше не видел ее слез. Словно ножом по сердцу: она плакала из-за него. Из-за него все это произошло, Лемман тут вообще ни при чем. Если кому-то и стоит как следует врезать, то только самому себе.
– Я чуть не поседел, пока нашел тебя. Почему ты оставила пропуск? Почему не позвонила мне?
Ульяна все-таки вывернулась из его рук, отступила назад и обхватила себя руками.
– А должна была?
Сэм прикрыл глаза. Опять он не с того начал.
– Прости меня.
Ульяна закусила губу, покачала головой.
– Ты здесь из-за того, что случилось.
– Вовсе нет…
– А вот и да! Ты искал меня, чтобы не натворила глупостей, потому что не доверяешь мне. Завтра ты успокоишься и поймешь, что ничего не изменилось. Завтра, через неделю или через месяц. И мы вернемся к тому, от чего ушли.
Ульяна отвернулась, а Сэм шагнул к ней, положил руки ей на плечи.
– Хочешь знать, почему я сорвался? Боялся тебя потерять. Боялся, что ты узнаешь о моем прошлом и сбежишь от меня на край света. Моя работа зачастую бывала грязной, а иногда наводила ужас. – Сэм запнулся, когда ее плечи напряглись. – Я измененный, Ульяна. Ты знаешь, что это значит. Я прожил долгую жизнь, гораздо дольше человеческой. Годами учился не доверять никому. В моем мире все решали сила и звериное чутье, подпуская к себе кого-либо слишком близко, я рисковал получить нож в спину. Я убивал людей и измененных, крови на моих руках ного. – Каждое слово давалось ему с большим трудом, но оно было искренним, настоящим, живым. – Для меня смерть – всего лишь часть жизни. Ты все еще хочешь быть со мной?
– Признаюсь, когда прочитала про измененных, стало немного не по себе. – Она помолчала. – Но я пришла к тебе, Сэм. В тот вечер. Это о чем-нибудь говорит?
– Уверена? Потому что, если так, я больше никогда и никуда тебя не отпущу.
– Надеюсь, – сдавленно прошептала она, – потому что если ты вдруг снова вздумаешь сомневаться, я… я не знаю, что сделаю!
Ульяна повернулась к нему, попыталась улыбнуться, но по щекам потекли слезы. Она вытирала их тыльной стороной ладони, не стесняясь, по-детски.
– Ты спрашивал, почему я с тобой. Я с тобой с той самой минуты, когда впервые увидела, просто тогда еще не представляла, что так может быть. Не верила. И тоже боялась. Боялась таких чувств. Я не хочу тебя менять и не хочу ворошить прошлое…
Сэм не позволил ей договорить. Даже вспоминать не хотел, каково это – быть без нее.
– Поедем домой?
Она подняла голову и встретила его взгляд. Щеки блестели от слез, кончик носа покраснел еще сильнее, но глаза напоминали небо в погожий осенний день, уголки губ дрогнули. Как же он хотел вновь увидеть эту ясную улыбку!
– Предлагаю ехать на такси. Боюсь, еще один прыжок не добавит мне сил.
– К тебе или ко мне?
– К нам. Если ты не против.
Она широко распахнула глаза, неуверенно потянулась к нему. Сэм обнял – осторожно и мягко, прижался губами к ее волосам. Напряжение спало, впервые за неделю дышалось спокойно и свободно, полной грудью. Ульяна глубоко вздохнула, а Сэм с небывалой ясностью осознал: если и есть на свете счастье, сейчас он держит его в своих руках.
* * *
– Ты все еще сам не свой. Что не так?
Первым порывом было заговорить ее, увести от темы, но именно недомолвки привели к ссоре. Небольшая отсрочка – пока Ульяна принимала душ – ничего не решила: Сэм все это время просидел на кровати, раздумывая над тем, что скажет, но так ни к чему и не пришел.
– Я опять лезу не в свое дело?
Ульяна смыла следы слез, но покрасневшие глаза напоминали о том, как горько она плакала. О том, как у него сжималось сердце от ее боли.
Она дрожала в светлом тонком халате: ближе к зиме даже в доме становится сыро и прохладно. Сэм подхватил ее на руки, устроил на кровати, закутал в одеяло, прижал к груди.
– Скоро состоится праздник: три года со дня основания Новой Полиции, на нем соберутся главы филиалов и сильные измененные. Вряд ли террористы упустят такую возможность.
Ульяна невольно подалась назад, с тревогой вглядываясь в его лицо:
– Но…
– Мы приготовили для них ловушку.
– И уверены, что она сработает?
– Сработает.
Сэм подвинулся, приподнял покрывало и стал массировать ее ступни, растирая подошвы и лодыжки. Ульяна настороженно смотрела на него – бледная, осунувшаяся, под глазами залегли тени: следствие бессонных ночей и перенапряжения. Какое-то время она молчала, молчал и он. Ей бы поспать, но судя по заинтересованному взгляду – без объяснений не отпустит.
– Мертвый город – бесценный источник информации. Мы постоянно расшифровываем записи древних. Там есть знания, которые помогают нам не только в раскрытии дара, но и в его приглушении. – Он легко погладил лодыжку и принялся осторожно разминать пальцы – один за другим. – Во время войны за металл один из сильнейших алхимиков разработал заклинание поглощения силы. Оно действовало кратковременно и целенаправленно – на какого-то определенного человека. Торнтон взял его за основу, когда работал над Сетью. Его, а еще защиту, покрывавшую Мертвый город и ведущий к нему коридор на протяжении тысячелетий. В отличие от заклинания, Сеть продержится столько, сколько нужно нам. Если растянуть ее над отелем, никто не сможет использовать силу. Ни один артефакт не сработает.
– Но ведь все почувствуют, что лишились дара? Или нет?
– Она не подавляет силу, как это делает металл, так что почувствовать ее невозможно. Если не заявить об этом во всеуслышание.
– А если кто-то попытается использовать дар?
– Ничего не произойдет. Когда мы используем силу, происходит энергетический всплеск, Сеть его поглощает. Террористы рассчитывают на способности и алхимические изобретения, так что мы встретим их достойно.
– Взломать ее не получится?
– В прошлом году, во время операции по захвату Мертвого города, я открывал порталы в коридор сквозь защиту, но я был снаружи. К тому же у защиты древних немного другой механизм. Да и о Сети узнают, только если решат устроить что-то в отеле, то есть оказавшись внутри. Там, где любой дар бессилен.
Ульяна судорожно вздохнула, и он сначала подумал, что слишком сильно надавил на пятку.
– Но ты в этом сомневаешься.
Сэм приподнял брови:
– В теории все замечательно, но они тоже не вчера родились. Мне претит мысль так или иначе подвергать людей опасности.
– Почему ты не попросишь отменить праздник?
– Потому что это проявление слабости. Именно этого от нас ждут.
Она потянулась к нему, коснулась ладонями лица, коротко и нежно поцеловала в губы.
– Поступай, как считаешь правильным, и все будет хорошо.
Удивительно, но на душе стало легче. Может, все дело было в том, как она это произнесла.
Ульяна неосознанно потерла глаза: фокус с Лемманом и создание портала ее утомили.
– Как ты?
– Дико устала и хочу спать, но это пройдет, если выпить пару чашек кофе. Могу я чем-нибудь помочь?
Сэм улыбнулся, вспоминая, как она спросила о том же на кухне в Санкт-Петербурге. Если бы он знал, что все так получится, не стал бы мешкать.
– Береги себя. – Он закончил массаж и укутал ее ноги одеялом. – А теперь спи и восстанавливай силы.
– Мне еще нужно забрать вещи. – Ульяна свернулась клубочком, потерлась щекой о подушку и сонно смотрела на него.
– Я их привезу.
Неожиданно она подскочила, в расширенных глазах плескалась тревога.
– Меня выгонят из Центра! Я не только запечатала Марка в стену, я еще и от Клотильды сбежала!
– Не выгонят. – Он улыбнулся. – Но наказание тебе обеспечено.
– Какое?
– Я пока не решил.
– Ты?!
– Неужели ты думала, что я доверю это нашей суровой директрисе?
– Только в лицо ее так не называй. А то тебя тоже накажут.
– Не сомневаюсь.
Кстати о Клотильде. Он мысленно сделал себе пометку перезвонить ей и сказать, что с Ульяной все в порядке. Ее частенько называли бесчувственной, но мало кто знал, как она переживает за каждого студента. В день, когда Эванс сунулся к Миле с непродуманной импровизацией, чуть было не стоившей ему жизни, Клотильда вела себя как всегда – жестко, холодно и отстраненно. Вот только Сэм отлично помнил, чего это ей стоило. Между выдержкой и равнодушием знак равенства не поставишь. Иногда в душе творится кромешный ад, но ты вынужден держать лицо.
– Не верю, что ты станешь меня наказывать! – Ульяна приподнялась на локтях, недоверчиво глядя на него.
– А зря.
– Сэм!
– Ульяна, – он постарался вложить в голос всю суровость, на которую был способен рядом с ней, хотя с трудом сдерживал улыбку. – Ты же не думаешь, что я стану заранее раскрывать детали твоего наказания?
Попытки продолжить расспросы он пресек коротким:
– Спи!
А потом сжал ее руку, переплетая пальцы, и она сдалась: повозилась, устраиваясь удобнее, закрыла глаза. Тепло ладони, запах духов, неуловимое ощущение близости. Невозможно даже представить, что он сам хотел отказаться от этого чуда. Невозможно, да и не стоит. Она рядом. Это главное.
Точка отсчета 21
Дариан
Мальта, Республика Мальта – княжество Монако. Декабрь 2015 г.
Так Ульяна не спала уже давно: без снов, когда проваливаешься в темноту и открываешь глаза на следующее утро. Солнечное яркое утро, на небе ни облачка. Из распахнутого окна доносился шум моря, занавески едва заметно колыхались. Половина кровати, на которой спал Сэм, еще хранила его тепло, в углу комнаты стояли ее чемоданы и спортивная сумка. Ульяна подтянула к себе его подушку, зарылась в нее лицом, а потом быстро поднялась, наскоро умылась и спустилась вниз.
В гостиной и на кухне было тихо, поэтому она направилась сразу в кабинет. Остановилась в дверях: Сэм сидел за столом, уткнувшись в ноутбук. Брови нахмурены, взгляд серьезный и жесткий.
– Доброе утро. Подождешь пять минут? Я закончу, и мы сможем позавтракать.
– Доброе утро! Пять минут я переживу.
Ульяна шагнула к нему, обняла и поцеловала в макушку. Порыв, который не удалось сдержать, принес свои плоды – лицо Сэма озарила улыбка, лоб тут же разгладился. Непонятно, почему люди придают такое значение словам: «Я тебя люблю». Достаточно ведь просто чувствовать – нежность, мягкую, сводящую с ума, и желание сделать все, чтобы никогда больше не видеть его хмурым, настороженным и отчужденным.
Ульяна улыбнулась своим мыслям, легко поцеловала его в губы и поспешно шмыгнула на кухню. От легкого беззаботного счастья все валилось из рук: запихнуть апельсины в соковыжималку и обнаружить, что забыла ее включить. Включить – сделать сок, достать продукты, натереть картофель. Уронить лопаточку на пол и случайно пнуть ее ногой глубоко под холодильник, долго искать замену, найти. Выкинуть подгоревшую порцию оладий в мусорное ведро, потому что забыла убавить огонь. Разлить сироп. Вытереть сироп и достать тарелки. Борьба шла с переменным успехом, поэтому, как пролетели «пять минут», она не заметила.
Едва уловимое движение за спиной – и вот уже кольцо сильных рук сомкнулось на талии. Как он умудряется так бесшумно подкрадываться?! Кошки у него в роду были, что ли?
– Я тут кое-что приготовила, – Ульяна кивнула на стол, – яичница с беконом, колбаски, картофельные оладьи и тосты с джемом. Все как ты любишь.
Она все еще не могла привыкнуть к тому, как сочетаются в шотландском завтраке бекон с кровяными колбасками, а картофельные оладьи – с яйцами: все такое сытное, поэтому выбирала для себя что полегче – овсяную запеканку с вишневым соусом – и периодически таскала у Сэма бекон. Когда он отворачивался. И делал вид, что не замечает.
– Спасибо. – Он отодвинул пустую тарелку и внимательно взглянул на нее. Пожалуй, чересчур внимательно.
– Что? – Она ковырялась вилкой в оставшейся запеканке без особого энтузиазма: добавка с его тарелки пошла хорошо.
– Как же я по тебе скучал.
– И как же?
– Словно ждал целую вечность. – Сэм заглянул ей в глаза. – Люблю тебя.
Кровь прилила к щекам, Ульяна неожиданно поняла, почему люди придают столько значения этим словам. Сказанным вовремя.
– Выглядишь обворожительно, – в его взгляде светилось неприкрытое восхищение, и она покраснела еще сильнее.
Это он даже в домашней обстановке умудрялся выглядеть как мечта женщин всех возрастов на красной дорожке перед вручением «Оскара». А она, если не изменяет память, как домохозяйка обыкновенная: простенькие бриджи, обтягивающая майка, заколотые волосы растрепались и торчат в разные стороны – там длиннее, тут короче.
– Напоминаешь речную нимфу.
Вареную речную нимфу.
– Недавно была русалка, – буркнула она и прижала ладони к пылающим щекам. Надо срочно сменить тему. – Кстати! Мы тоже будем на празднике?
– Будем. – Сэм невозмутимо погладил ее запястье и как бы невзначай поинтересовался: – Готова к небольшому приключению?
– В последнее время я только и делаю, что приключаюсь. Так что вполне.
– Надеюсь, это приключение будет приятным, – Сэм улыбнулся, – я хочу познакомить тебя с Дарианом.
– Очень! – Ульяна вскочила и тут же поспешно добавила: – Если это удобно.
Она должна успеть познакомиться с тем, кого Сэм считает отцом! Знать, что твой близкий человек медленно угасает, и понимать, что ничем не можешь помочь, – страшно, и она отчаянно хотела его поддержать. Дариан прожил бесчисленное множество лет, только это ничего не меняет: смерть никогда не бывает к месту. Но как себя с ним вести, что говорить?
– Постараюсь устроить. – Сэм усадил ее к себе на колени и поцеловал крепко, властно – так, что на мгновение мысли вылетели из головы. Ульяна отвечала на поцелуй, задыхаясь от нахлынувших чувств: прошла неделя, но они словно вечность не виделись. Его сердце под ладонью ускорило бег, потом он неожиданно отстранился, и Ульяна растерянно посмотрела на него.
– Клотильда доверила мне наказание провинившейся студентки. – В темных глазах не осталось даже частицы тепла, взгляд зверя перед прыжком завораживал, от него, а еще от голоса – низкого и жесткого – по коже побежали мурашки.
– И? – прошептала она, затаив дыхание.
Сэм положил руку ей на шею, привлек к себе, и Ульяна непроизвольно облизнула губы. Время словно остановилось, предвкушение отозвалось дрожью на кончиках пальцев, соски напряглись.
– Но, – он бросил быстрый взгляд на часы, коротко поцеловал и с сожалением добавил: – Нам пора ехать.
С темы свернули со свойственным Сэму изяществом – точно так же подхватили и пересадили на соседний стул. Ульяна недовольно пискнула, но он постучал пальцами по циферблату, подмигнул и вышел из кухни, оставив ее в самом что ни на есть возмущенном и растрепанном состоянии. Чего-чего, а такого коварства она не ожидала. Ну да ладно, еще посмотрим, кто кого!
* * *
Прошла неделя, прежде чем Сэм договорился о встрече с Дарианом. И, как назло, предупредил ее об этом за несколько дней. Так Ульяна не волновалась, даже когда шла знакомиться с родителями Стаса: Татьяне Николаевне она не понравилась задолго до встречи, а его отец все время пялился в телевизор и зевал в ладонь, даже за обедом. Но если с ними она хотя бы относительно знала, о чем говорить, то как вести себя с человеком, который пережил множество эпох и цивилизаций? Цитировать Ницше или Кафку? Или расспросить о том, как развивалась экономика до открытия Разлома?
Ночью она почти не сомкнула глаз. Родная уютная спальня преобразилась, стала холодной. По полу расплескались тени, порывы ветра волнами шли по шторам, и тогда на полу появлялся перекошенный квадрат окна, залитый лунным светом. Шелестели листья, шумело штормящее море, а она обнимала спящего Сэма и старалась не шевелиться, чтобы его не потревожить. Ближе к рассвету пошел дождь, под который Ульяна все-таки ненадолго заснула. Снова привиделась старая квартира и серый кот, который мурчал на коленях. Она гладила пушистую спину, а он выпускал когти прямо в ее колени, поднимал голову и смотрел на нее огромными янтарными глазами.
«Откуда он взялся? У меня же никогда не было кота».
В ответ кот только демонстративно потянулся и прыгнул наверх, зацепив горшок с цветком. Тот начал падать, Ульяна подскочила, чтобы его схватить, и под глухой стук вынырнула из тяжелой липкой дремы. На полу валялся мобильный, который она умудрилась смахнуть с края кровати.
Сна не было ни в одном глазу, а Сэм даже не пошевелился, и, чтобы его не будить, она вышла подышать на улицу. Плотнее закуталась в куртку, обхватила себя руками, глядя, как отступают сумерки, как разливаются по светлеющей синеве моря цвета восходящего солнца – от лиловых штрихов до огненного золота, заполняющего горизонт. Она так и не начала рисовать. Вот только вряд ли у нее получится отразить такую красоту на холсте.
Позже, собираясь на встречу, Ульяна сменила четыре платья, хотя раньше особой щепетильностью в выборе нарядов не отличалась. В целом образом осталась довольна: любимый голубой сарафан с пышной юбкой, перехваченный под грудью ремешком, и волосы, убранные в греческую прическу. Поверх пришлось надеть плащ, но, когда они вышли из машины, все равно зябко поежилась – приближение зимы на Мальте отметилось тяжелыми тучами, продувающими ветрами и постоянной сыростью. В Питере такая погода все лето, поэтому даже привыкать особо не пришлось.
Сад по-прежнему утопал в зелени, разве что цветение прекратилось. Они прошли по дорожкам вдоль аккуратно подстриженных газонов, фонариков и ваз, свернули с основной аллеи и подошли к беседке. Дариан поднялся им навстречу, кивнул Сэму, и секунды молчания показались ей растянувшимися в часы. Никогда раньше она не видела ничего подобного: он почти полностью был седым, лишь несколько черных, как смоль, прядей указывали на цвет его волос в прошлом, кожу прочертили глубокие морщины, и только глаза казались живыми. Взгляд, полный усталости, спокойствия и чего-то еще, что обычному человеку вряд ли доведется узнать или осмыслить.
– Здравствуйте, Ульяна.
Его голос разорвал наваждение, как молния ночное небо. Звучный, сильный, низкий – принадлежащий никак не глубокому старцу, скорее мужчине в самом расцвете сил. Только сейчас она обратила внимание на еще один очевидный контраст: светлая рубашка и брюки выгодно оттеняли его смуглость. Даже сейчас его внешность была более чем незаурядной, каким же он был в молодости? И до закрытия Разлома?
– Здравствуйте! – поспешно пробормотала она. – Я очень рада, что вы согласились со мной встретиться.
Ульяна так и не придумала, о чем с ним говорить. Как человек, проживший тысячи лет, смотрит на остальных? Наверное, они все для него младенцы, которые издают забавные звуки, – вроде и мило, но смысла лишено напрочь.
– Это я рад, что вы нашли для меня время. – Он легко сжал ее руку, у него были на удивление теплые ладони. – В моем возрасте о таком остается только мечтать, общаться со мной – скука смертная.
Дариан кивнул в сторону столика, где стояли красивый кремовый кофейник, чашки и ваза с печеньем. Ульяна посмотрела на Сэма, который ей подмигнул, а потом на вазу. Глупо таращиться на печенье, когда перед тобой тот, кто может раскрыть все тайны Вселенной – ну или почти все, но и постоянно глазеть на него тоже как-то некрасиво.
Он же как будто не замечал ее неловкости. Как ни в чем не бывало разлил кофе по чашкам и взял щипчики.
– Сахар?
– Только сливки, – пришел на выручку Сэм, устраиваясь в соседнем кресле. – Как и мне. Не представляю, кто мог заскучать в вашем обществе. Разве что Эванс.
– Эванс скучает со всеми, кто не наделен пышными формами.
Хорошо, что она не успела сделать глоток, потому что в противном случае белоснежную рубашку Дариана ожидал бы сливочно-кофейный фонтанчик. Он мог выражаться как герой исторических фильмов или тибетский монах, но отпускать фривольные шуточки?!
Ульяна аккуратно поставила чашку на блюдце. На всякий случай.
– Расскажите лучше, как вы познакомились? – Дариан взглянул на нее.
Вот это уже напоминало смотрины, но, как ни странно, стало легче. По крайней мере, не нужно было выдумывать темы.
– В Новой Полиции, – она улыбнулась, вспоминая их первую встречу, – долгая история. Сначала меня похитили, потом спасли, потом допросили и оставили спать. А потом пришел он.
Ульяна поймала себя на мысли, что улыбка стала шире, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, думая о Сэме, она испытывала безотчетный прилив нежности, поэтому сейчас дотянулась и легко коснулась его руки, в ответ он сжал ее пальцы.
– И был покорен одним ее взглядом.
Ульяна покраснела от удовольствия. Все волнения и тревоги того стоили: для Сэма их с Дарианом встреча значила не меньше, чем для нее.
– Не удивлен, – Дариан откинулся на спинку кресла, – когда я увидел вас, сразу понял, что Сэм в надежных руках. А когда впервые увидел его… Что ж, тогда мне подумалось, что ему я могу доверить свою жизнь.
– Вы читаете по душам или вроде того? – Слова вырвались сами собой, Ульяна поспешно добавила: – Я хотела сказать – разве человека можно понять с первого взгляда?
– Уверяю вас, только так человека понять и можно. Доверяйте первому ощущению, Ульяна. И никогда не прогадаете.
Он не переставал ее удивлять.
– Но ведь чтобы узнать кого-то, нужно время.
– Чтобы узнать – да. Чтобы понять, готов ли ты довериться человеку, достаточно мгновения.
Интересно, что бы он сказал про их с Сэмом ссору?
– Одна моя подруга, – произнесла Ульяна, – была очень ко мне привязана, но долгое время не решалась поверить в мою искренность. Зато потом все-таки справилась с этим, потому что мы откровенно поговорили.
– Ваша подруга не решалась поверить в то, что уже вам доверилась. – Дариан улыбнулся.
Сэм поперхнулся и закашлялся.
– Прошу прощения.
Никогда не угадаешь, где найдешь. Увидеть его смущение – нечто из разряда фантастики. Смотрела бы и смотрела. От замкнутой хмурой колючки не осталось и следа. Сияющие глаза, теплая улыбка. Рядом с Дарианом он раскрылся окончательно. Стал более ранимым, что ли. Она не заметила этой перемены сразу, потому что была увлечена мучительным подбором тем для разговора на десять лет вперед.
– Печенька? – Ульяна похлопала его по спине, перехватила возмущенный взгляд и мысленно показала Сэму язык. Что, уже нельзя себе позволить маленькое безобидное хулиганство?
Тонкий хруст разбившейся чашки заставил вздрогнуть. Ульяна повернулась: казалось, отвлеклась лишь на миг, а когда снова взглянула на Дариана, лицо его заливала мертвенная бледность. Он подался вперед, тяжело облокотился о стол. Сэм вскочил и бросился к нему, на лице проскользнул ужас: таким взволнованным Ульяна видела его лишь однажды – в ночь, когда изуродовала кухню.
– Я позову Сильвена. Ульяна…
Он не успел договорить, она поднялась.
– Я побуду с ним.
Сэм выбежал из беседки, а Ульяна устроилась на подлокотнике кресла, сжимая руку Дариана в своей. Ледяные пальцы, глаза ввалились – никогда раньше она такого не видела. Сквозь человеческие черты проступило что-то страшное, потустороннее, кожа будто превратилась в полупрозрачный камень, который стремительно расчертили тонкие нити черных сосудов, исходящий от Древнего холод иголками впивался в ладонь. Она вспомнила, что Клотильда рассказывала о первой помощи – исцелять способны только лекари, но любой пробужденный может поделиться жизненной силой.
Ульяна приоткрылась, позволяя энергии течь свободно, и в этот миг Дариан с силой сжал ее пальцы.
– Не надо.
– Я обещала Сэму, что вы его дождетесь.
Энергия утекала, словно в черную дыру – холодная пустота поглощала ее без остатка. Теперь она поняла, о чем говорил Сэм: Дариан действительно жив только каким-то чудом. Что бы ни делал Сильвен, он не просто лекарь. Он волшебник.
Голова закружилась, в висках плескалась боль, но Ульяна не пыталась закрыться. К счастью, спустя минуту рядом с беседкой открылся портал, и только тогда она позволила себе остановиться. Сильвен шагнул вперед, оттеснил ее в сторону, положил ладони Дариану на лоб. Ульяна успела только увидеть, как меняется кожа на его руках, становясь темной, полупрозрачной, мерцающей изнутри – совсем как у Дариана. Сквозь тьму проступили алые прожилки.
– Все будет в порядке, вы справитесь, – тихо проговорил Сильвен, а потом добавил уже резче: – Шеппард, уходите.
Дважды повторять было не нужно, Сэм увлек ее в сторону Центра, сейчас он был таким же бледным, как Дариан. Она молча шла рядом, глядя прямо перед собой: преображение Древнего и его лекаря было пугающим.
– В этом есть и моя вина, – еле слышно прошептал Сэм.
– О чем ты?
– О встрече. Я хотел, чтобы вы познакомились. О желании видеть Дариана. Ему тяжело и с каждым днем становится все хуже. Сильвен постоянно находится рядом с ним.
– Он рад тебя видеть, и чем чаще ты будешь встречаться с ним сейчас, тем лучше. Не знаю, как было раньше, но теперь… вы его последняя связь с миром. И с жизнью. Обещай мне, что не пропустишь ни одного дня. Хорошо?
Он остановился, какое-то время молча смотрел на нее, а потом обнял и бережно прижал к груди.
Читать бесплатно другие книги:
