Осколки времени Эльденберт Марина

– Я думал, что наконец-то нашел свое место, но снова пришел тот, кто его отнял. – Он откинулся на спинку и устало закрыл ладонями лицо. – Святоша, который считает себя вершителем судеб. Когда нужен был мой дар, твердил о моей исключительности, о доверии, а когда я стал не нужен – дал пинка!

– С Викторией поцапался?

– У тебя со слухом плохо? Я сказал – который! Эта ведьма почти перестала ко мне цепляться, но у них всем заправляет Шеппард. И он просто вышвырнул меня из команды. Вот так, ни с чего.

Теперь выпить нужно ей.

Ульяна даже поднесла бокал к губам, но тут же отдернула руку. Сэм выгнал Стаса? Быть такого не может! Почему? Наверняка Стас просто накрутил себя дальше некуда. Он всегда болезненно реагировал, когда что-то выходило не по-его. Даже если это была всего лишь ступенька, на которой нужно недолго постоять, чтобы потом идти дальше. Но таков уж он был, и вряд ли это когда-нибудь изменится. Стас хотел всего и сразу, а если что-то не получалось сразу, он умудрялся сделать из крохотной ящерицы Годзиллу.

– По-моему, ты преувеличиваешь.

Стас фыркнул.

– Святая простота! Да он боится меня! Все они боятся, потому что я… – Он сник и махнул рукой. – К черту! К черту все! О чем ты хотела поговорить?

Ульяна встретила его осоловевший взгляд, закусила губу и покачала головой:

– Подождет до завтра.

– Ну… как скажешь, – он порывисто обнял ее, – прости, Солнц. Я так по тебе скучал…

Стас уткнулся лицом в шею, и она с трудом подавила порыв отстраниться. Не потому, что от него разило спиртным. Может, дело было в чувстве вины – ночь с Сэмом бесповоротно ее изменила. При мысли о нем по коже до сих пор бежали мурашки, а сердце сжималось. Впервые в жизни Ульяне отчаянно хотелось оказаться как можно дальше от Стаса, от его цепких рук, горячего дыхания, влажных поцелуев на шее. Он скользнул рукой по ее бедру, задирая платье, и она не выдержала – с силой оттолкнула его и вскочила.

Стас медленно поднял на нее взгляд, злоба в его глазах была на удивление трезвой.

– Тебе лучше пойти спать, – прошептала она.

Сердце билось часто-часто, Ульяна одернула платье и быстро вышла из гостиной. Сидя в кухне, она постукивала пальцами по столешнице, смотрела на дверь и облегченно вздохнула, когда услышала шум воды в ванной. Кажется, она только что до одури испугалась мужчины, за которого собиралась замуж.

* * *

Утром все предстает в совершенно другом свете. Прописная истина, которая на этот раз не сработала. Ульяна проснулась оттого, что зуб на зуб не попадал – с той же мыслью, с которой засыпала: нужно поговорить со Стасом и разорвать помолвку. Плед сполз на пол, а сама она напоминала улитку, свернувшуюся на краю кровати, Стас спал на своей половине, с головой завернувшись в одеяло.

После того, что случилось, она не сможет спокойно смотреть ему в глаза. Людмила уверяла, что не изменяют только ущербные и фригидные, но Ульяна не представляла, как можно спать с одним и жить с другим. Даже если для него это ничего не значит, для нее случившееся не просто интрижка или развлечение на стороне. Все гораздо серьезнее. Иначе она бы не позволила этому зайти так далеко.

Как так получилось, что Сэм стал желанным мужчиной, с которым хочется засыпать и просыпаться, бродить по улицам и говорить обо всем, непонятно. Но получилось, и стоило это признать. Страшно почти не было – в конце концов, это жизнь, от такого никто не застрахован. Лучше сразу расставить точки над i и жить дальше.

Ульяна аккуратно спустила ноги на пол, бесшумно поднялась и вышла из спальни. Чтобы не будить Стаса, вместо кофе заварила чай и потягивала обжигающий напиток из кружки, рассеянно ковыряя ложечкой в йогурте. Есть не хотелось совсем. Вчера она забыла поставить будильник, но проснулась вовремя – до встречи с Сильвеном еще оставалось два с половиной часа. Хватит, чтобы умыться, принять душ, собраться и доехать.

Вишневые разводы на белом сложились не то в знак бесконечности, не то в восьмерку, и Ульяна вздохнула. На поверхности бурной реки самобичеваний вспенилась одна здравая мысль – ведь она чувствовала ответный интерес, а внимание в его глазах было искренним и неподдельным, – но тут же снова ушла под воду сомнений. Мама говорила, что отношения между людьми из разных социальных слоев хороши для постели или для сказок, но не для серьезного романа в реальной жизни. Как бы ни хотелось верить в чудеса, такой мужчина, как Сэм, не для нее. Пока ему интересно то, что с ней случилось, но потом все закончится.

Между ними действительно пропасть. Доведись ей встретить такого мужчину на улице, он прошел бы мимо и не обернулся. Хотя на улице они вряд ли бы встретились – Сэм все время на машине. Наверняка считает прогулки лишней тратой времени и предпочитает поддерживать форму в тренажерном зале. Может быть, даже с личным тренером. Она знала о нем слишком мало, чтобы хотя бы приблизительно представить себе его жизнь.

– Доброе утро, Солнц, – она вздрогнула – Стас подошел неслышно и обнял ее со спины, – почему меня не разбудила?

– Кто-то тянул из меня силу. Энергию пробужденной, – Ульяна поняла, что молчать больше не получится, слова полились потоком, – все эти приступы, слабость, головные боли, неумение видеть простейшие контуры… все из-за этого. Кто-то использовал меня как батарейку.

Стас словно окаменел – она почувствовала, как напряглись его мышцы: объятия показались оковами, а потом он резко отстранился.

– Я убью того, кто это сделал.

Он сжал кулаки, губы искривились. По подрагивающему уголку рта Ульяна поняла, что он в бешенстве.

Стас прошелся по кухне к окну, вернулся и оперся руками о столешницу рядом с ней.

– Когда я открыл в себе силу, моя жизнь превратилась в ад, – он повернулся и внимательно посмотрел на нее, – можно сказать, я выиграл в лотерею. Выиграл по-крупному, но в то же время многое потерял. Я стал изгоем в мире, где пока нет места сверхспособностям. Теперь я изгой среди себе подобных. Из-за особенностей моего… таланта.

Он усмехнулся и продолжил:

– Я узнал о своем даре, здорово разозлившись на того, кого считал своим другом. Этот гад умудрился присвоить себе мою идею, и когда подошла очередь моей презентации для совета директоров, она оказалась никуда не годной. Он впихнул туда все, чем я делился с ним, все! Помню только, что взбесился, а потом открыл глаза за несколько минут до совещания. Когда понял, что все повторяется, первым взял слово. Тот козел остался не у дел, и именно в тот день я понял, что если другие играют по своим правилам, моя игра вполне укладывается в рамки, заданные ими.

Стас говорил быстро и сбивчиво, будто опасаясь упустить главное. Поначалу он считал, что с ним случилось что-то вроде интуиции или дежавю, но потом ситуация повторилась. Он проживал отрезок времени, а потом его отбрасывало назад. Он помнил все, что произошло, но никто, кроме него, об этом не знал. Для других время текло по-прежнему, но его реальность расслаивалась. Зная, что будет, Стас мог исправить любую ошибку, подобрать наиболее выгодный вариант. Он учился использовать дар осознанно, но получалось не всегда. Чаще всего даже не получалось.

– Почему ты ничего не сказал мне?

– Я уже говорил: не хотел впутывать тебя во все это. Но, черт возьми, если бы я знал, с чем связаны твои проблемы со здоровьем…

Ему не повезло наткнуться на братцев-стихийников, проворачивающих грязные делишки с помощью запугивания силой. Когда он понял, во что влип, отвязаться от них было уже непросто. Перемещение во времени на длительный промежуток – на месяц или около того – к моменту их встречи требовало огромных сил и было смертельно опасно. К тому же, когда твоя сила связана со временем и постоянно сбоит, фраза «Риск – дело благородное» перестает быть актуальной. Приходилось тянуть время, пока все не зашло слишком далеко.

– Я тогда сплоховал, – Стас скривился, – и тебя подставил.

Почему все это произошло именно сейчас, когда Стасу действительно нужна поддержка? Ульяна глубоко вздохнула и порывисто обняла его. Прикосновение отозвалось воспоминаниями о вечерах, когда они вдвоем по-домашнему сидели и смотрели кино, и кое-что еще, отнюдь не столь невинное. К счастью, она успела накинуть халат, потому что под тонкой сорочкой были только трусики.

– Как же я скучал, – прошептал он, вглядываясь в ее лицо, – неделя вдали от тебя – это просто какой-то кошмар.

– Стас, мне пора собираться. – Она неловко отстранилась. – На лечение. Или как это еще назвать.

Он помрачнел, на скулах заиграли желваки.

– Я тебя отвезу.

– Не стоит. – Ульяна прикусила язык, но было уже поздно.

– Почему?

«Потому что мы поедем не в филиал, а к моему любовнику».

– Процесс лечения – не самое приятное зрелище, не хочу, чтобы ты видел меня такой.

Выкрутилась. Кажется.

– Думаешь, я тебя отпущу одну? После того, что узнал?

– Стас, я поеду одна, – прозвучало даже резче, чем она планировала, но он только снисходительно усмехнулся и потрепал ее по щеке.

– Не принимается. Собирайся, я буду готов через полчаса.

– Стас!

Он махнул рукой и вышел, даже не взглянув на нее. Стас часто перебивал и редко слушал, особенно если уже все решил за двоих, и чаще всего Ульяна смотрела на это сквозь пальцы. Только не сегодня. Если он не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Когда в ванной снова зашумела вода, она наскоро прополоскала рот, умылась и метнулась в спальню, на ходу развязывая поясок халата. К счастью, в тумбочке нашлись влажные салфетки и новый дезодорант. Ульяна оделась так быстро, что ей и пожарные позавидовали бы, – натянула первое попавшееся платье, схватила сумку и пиджак, на бегу вбила ноги в балетки и пулей вылетела из дома.

Давненько она не ходила в тренажерный зал, и сейчас пропуски сказывались не лучшим образом. Ехать-то тут – одна станция, но Ульяна отправилась на маршрутку. Телефон в сумке надрывался, растрепанные волосы лезли в глаза, в ушах звенело от бега, сердце гулко ухало, а щеки пылали, но ей все равно было весело. Она поступила по-детски, но, зная Стаса, ни капельки не удивится, если он будет караулить ее у метро.

Людей на остановке субботним утром было не очень много, и Ульяна на всякий случай отступила подальше от дороги – память о похищении по-прежнему была слишком ярка. Выискивая нужный ей номер, она нетерпеливо поглядывала на часы и вздрогнула, когда услышала голос Стаса:

– Ты уж прости, но шпионка из тебя никакая.

Она медленно повернулась и встретилась с ним взглядом. Это уже ни в какие рамки не укладывалось.

– Стас, я поеду одна, – повторила Ульяна, но он мягко перехватил ее за локоть и притянул к себе.

– Давай не будем устраивать сцен. Ты же знаешь, я терпеть этого не могу.

Стас по-прежнему сжимал ее руку, и вырваться было невозможно. По крайней мере, не привлекая к себе внимания. Ульяна нахмурилась, но не проронила ни слова. Это бессмысленно, бесполезно, и решать это нужно не на людях.

– Где машина? – Она сверкнула глазами.

– На стоянке. Ты же хотела покататься на маршрутке, как я понял. – Стас усмехнулся и кивнул в сторону подъехавшего микроавтобуса. – Вот и она.

* * *

Как назло, был один из тех чудесных дней, когда хочется гулять и радоваться жизни. Но если с первым никаких проблем не было, то радоваться получалось сомнительно. Они с Алисой спустились к Финскому заливу, сняли туфли и пошли по песку. День выдался солнечный, в парке 300-летия отдыхающих собралось много. Тут и там компании играли в пляжный волейбол, кто-то загорал, другие сидели на ступеньках с планшетами или телефонами. Ветер растрепал волосы в считаные минуты, и Ульяна пожалела, что не заплела косу. Длинные волосы – это красиво, но сейчас они мешались, лезли в рот и в глаза, путались и делали все, чтобы сделать этот день еще более мерзопакостным. У Алисы таких проблем не было, короткая стрижка здорово упрощает жизнь.

– Поверить не могу, что ты выделила мне целых несколько часов своего дражайшего времени…

– Меня мучает совесть, если тебе от этого станет легче. Шубина, я запуталась и пытаюсь разобраться.

– Не пытайся, а разбирайся. Совесть – вредная штука, здорово жить мешает.

Они расстелили светлое клетчатое покрывало, Алиса поставила корзинку с фруктами и устроилась рядом в позе лотоса. Ульяна села, подогнув под себя ноги. Как рассказать обо всем, что с ней творится?

– Тебе когда-нибудь сразу двое мужчин нравились? – все-таки спросила она.

– Мне в школе нравилась итальянская сборная по футболу.

Ульяна прыснула. Плетеный браслет травяного цвета оплетал тонкое Алисино запястье и изящные белые часы. Интересная и яркая деталь. Вот бы порисовать… Она невольно задумалась о том, в какой фантастический сюжет вписала бы Алису. Для амазонки слишком мягкие черты, да и волосы короткие. Пожалуй, ей прямой путь на обложку космооперы про миротворцев.

– Земля вызывает Ульяну!

– А?

– Скажи я сейчас Б, это будет от слова «банально». О ком замечталась?

– Да так…

– А я думала, его зовут Сэм.

– Не о нем.

– Спалилась.

– Так что, говоришь, у вас с Сергеем?

Алиса и Сергей познакомились на выставке живописи в Москве. У него был художественный салон, сам он тоже писал картины. Увидев его работы, Ульяна пришла в восторг. Стиль отдаленно напоминал творчество Стива Хэнкса, от которого она была без ума. Яркие и в то же время нежные, наполненные жизнью, чувством и теплом сюжеты.

– У-у, любительница перевести стрелки! Пока все сложно. Он влюблен в Москву, я в Питер, а еще мы, кажется, влюблены друг в друга. Что с этим делать, не представляю.

Ульяна невольно улыбнулась: забавные ямочки на щеках – хороший штрих к образу.

– С этим надо что-то делать?

– Определенно.

Они ненадолго замолчали, каждая погруженная в свои мысли. Стас многое рассказал ей вчера. Он говорил искренне и горячо, и она ему верила. Верила до тех самых пор, пока он не взглянул на маршрутку и не сказал: «А вот и она». Он понятия не имел, что им нужно ехать к Сэму. Точнее, не должен был знать, но он знал.

Еще он ни на минуту не выпускал ее из виду – если бы его не вызвали в срочном порядке на работу, они бы сейчас сидели дома. Кто знает, во что бы это вылилось. Он сопровождал ее на лечение и вчера, и сегодня. У Сэма вел себя как озабоченный собственник – обнимал, шептал на ухо, что хотел бы делать с ней в постели, и чуть ли не лез под юбку. А ведь для него проявление чувств на людях было смерти подобно!

Стоило больших усилий не сорваться, своим поведением он пугал ее до жути: создавалось ощущение, что он все делает нарочно, потому что знает. Не такое уж и странное предположение, если учесть его способность.

Сэм, напротив, держался подчеркнуто вежливо и отстраненно. Каким бы гадким ни казалось поведение Стаса, она бессознательно искала в карих глазах капельку ревности, досады или хотя бы праздного интереса. Ругала себя последними словами, но все равно сходила с ума от его любезного безразличия.

– Одинцова, вернемся к А и Б. Что у тебя стряслось?

– Не представляю. Со Стасом нас многое связывает, это как тихая гавань, ну и… – Ульяна вздохнула и заговорила быстро-быстро: понимала, что если не выговорится, то ее разорвет на много маленьких Ульянок, – я ведь за него замуж собираюсь. А Сэм – это когда все с ног на голову. Сумасшедшая страсть и сумбур в мыслях. Он появляется и исчезает, мы с ним ничего друг другу не обещали, но когда он рядом, это тепло.

Кажется, она только что призналась в измене. Она не рассказывала Алисе о ночи с Сэмом – «не выносить сор из избы», как частенько говорила мама, вошло в привычку, но справляться одной становилось все труднее. Родители придерживались мнения, что главное в жизни – внутренний стержень, который никто не сможет согнуть и тем более переломить, это же пытались привить и ей.

– Тепло? – Подруга открыла корзинку, достала грушу и потерла ее о рубашку.

– Очень.

– Похоже, тебе придется открыть гарем.

– Они не согласятся.

– А ты спрашивала?

Ульяна невесело улыбнулась, прищурилась на солнце.

– Если бы все было так просто.

– Все проще, чем ты думаешь, – Алиса достала нектарин и протянула ей, – ты запуталась, потому и в душе беспорядок. Как только успокоишься, сама все поймешь. Точнее, почувствуешь. Сердцем.

– У сердца другое предназначение – кровь гонять.

– Давай без цинизма. В тебе этого добра на наперсток не наскребешь.

– Ты так думаешь?

– Уверена, – Алиса легко постучала согнутыми пальцами ей по макушке, – сознание и осознание – разные вещи. Сознание диктует то, что ты считаешь правильным, осознание – подсказывает и направляет. Возвращайся на йогу.

Ульяна коротко улыбнулась. Она сидела так, что могла видеть и залив, и центральную аллею, ведущую на пляж, над которой возвышалась колонна в виде маяка. По дорожкам бродили парочки и компании, выбравшиеся подышать свежим воздухом. Как жить рядом с человеком, которому не доверяешь? Как это будет, если они расстанутся? Просто забудется или будет накатывать воспоминаниями о том, как хотелось прижаться к нему всем телом, взъерошить короткие светлые волосы, заглянуть в глаза и увидеть в них отражение своих чувств? Или это уже случилось? А она просто сидит тут и ест этот дурацкий нектарин!

Ульяна закусила губу.

– Алис, давай попробуем гипноз. Прямо сейчас.

– Это так не работает. Слишком шумно, к тому же ты сама не своя.

– Тогда поехали к тебе!

– Одинцова, – Алиса дотянулась и сжала ее руку, – не нужен тебе никакой гипноз. Почувствуй, что ты хочешь делать дальше. Не подумай, а именно почувствуй. – Подруга приложила ладонь к груди. – Все ответы здесь.

Ульяна открыла было рот, чтобы возразить, но потом только кивнула. Вот как ей это удается? Один короткий разговор – и самая запутанная ситуация уже не кажется такой страшной. С Алисой так всегда – и дышится проще, и думается. Она права, нужно перестать оглядываться на прошлое. Не делать поспешных выводов, но в кои-то веки прислушаться к себе. И – как знать – возможно, именно это станет первым шагом на пути в будущее. Знать бы еще, что ее там ждет.

Точка отсчета 11

Убийство

Чувствующая, проверявшая Ульяну, исчезла. Сразу после разговора с Сильвеном он позвонил Виктории и попросил разобраться, но именно в тот день Алина Нестерова не вышла на работу. Она не появлялась дома и не отвечала на звонки, полицейские перевернули весь город, но пока ничего не нашли. Обстановка накалялась, в такие совпадения Сэм не верил, ощущение надвигающейся бури не покидало. Тайны и загадки следовали за Ульяной по пятам: кто поживился ее энергией – да так, что едва не убил? Почему чувствующая солгала, ведь слабая аура и поврежденная – совсем разные вещи?

Работа была сутью его жизни, в ней Сэм видел главную цель – то, что заставляло двигаться дальше. Полная отдача и преданность: этому его учили с детства. За свой клан стоит бороться до последнего, умереть в бою не страшно, скорее почетно. Его история началась так давно, что память хранила лишь обрывки воспоминаний. Много лет назад прежний он погиб вместе со своей настоящей семьей, а нынешний мало напоминал того человека, каким был раньше. Сейчас Сэм не помнил даже их лиц, а чувство утраты давно притупилось, лишь иногда сны воскрешали прошлое, как бы глубоко он его ни хоронил. Время то текло медленно, то ускоряло свой ход, но искра жизни осталась погребенной под пеплом минувшего. Он думал, что навсегда. Но потом в его жизни появилась Ульяна.

Наивная и недоверчивая, веселая и серьезная, строгая и сексуальная, она пробиралась во все его мысли. Ради нее Сэм был готов отказаться от масок, нарушить правила. Встреча с ней всколыхнула в нем страх и надежду. Страх снова стать слабым. Надежду на то, что он наконец-то покончит с одиночеством – ценой тайных знаний, открывшихся ему в свое время. Рядом с Ульяной он впервые за долгие годы чувствовал себя живым. И уязвимым.

Даже мимолетные встречи с ней приносили радость. И мучения, потому что поговорить наедине им больше не удавалось: Ульяну постоянно сопровождал Станислав. Он не выпускал ее из поля зрения ни на минуту, разве что когда она оставалась с Сильвеном. Стоило лекарю закончить, он тут же бросался в комнату, будто боялся, что она вылезет в окно и сбежит.

Стоило больших трудов каждый день сражаться с разочарованием и вежливо улыбаться, хотя внутри все клокотало от ревности. Он злился на нее за то, что таскала за собой Зиновьева, как цепного пса. Злился на него за сам факт его существования. Злился на себя за то, что подпустил ее к себе слишком близко. Что, если он ошибался по поводу ее взаимности? Когда-то казалось, что и с Агнессой может все получиться, но она любила другого. Чувства к Ульяне были гораздо ярче, искреннее, но нужны ли они ей? Нужен ли он сам? Ночь, проведенная с ним, вполне могла быть просто жестом отчаяния. Двойственность, невозможность поговорить откровенно и во всем разобраться сводили с ума.

На последний сеанс она почему-то пришла одна, но Сэм уже не знал, как начать разговор. Да и стоит ли его начинать? От уверенности в отношении Ульяны не осталось и следа. Если она позволяла Зиновьеву ее сопровождать, значит, для нее это было важно.

– Как новенькая, – голос Сильвена ворвался в его размышления, когда они под руку с Ульяной вошли на кухню. Ее щеки порозовели от смущения, но лекарь был прав. Она расцвела: посвежевшая, бодрая и удивительно красивая. От усталости не осталось и следа, глаза сияли.

– Давно я не встречал таких храбрых женщин, – в устах Сильвена это был самый настоящий комплимент. – Увидимся на Мальте.

У Сэма дернулась рука, и он расплескал кофе на ноутбук. Пришлось срочно тянуться за бумажными полотенцами, чтобы спасти технику и вымученные переводы. Под пристальным взглядом лекаря он пытался понять, что таится за его приглашением: то, что Ульяна – сильный архитектор, или намек на его симпатию. Он готов был поспорить, что Сильвен привел ее умышленно, но по непроницаемому взгляду и вежливой улыбке сказать наверняка было сложно.

Неожиданно Ульяна поцеловала лекаря в щеку и очаровательно ему улыбнулась, на щеках появились соблазнительные ямочки. Сэм порадовался, что отставил чашку – второй «потоп» ноутбук бы вряд ли пережил.

– Неожиданно. – Она одарила Сильвена восхищенным взглядом.

– Почему же? Вы сильный архитектор, ваши таланты необходимо развивать.

Руки зачесались открыть портал и втолкнуть туда лекаря, в груди противно царапнула ревность. Он хотел, чтобы Ульяна улыбалась только ему.

– Сильвен, хватит заигрывать, – напомнил Сэм, удивляясь сарказму в собственном голосе, – она скоро выходит замуж.

Прозвучало грубо.

Ульяна скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на него.

– Надеюсь, приглашение распространяется и на Стаса. Насколько я понимаю, у него тоже выдающаяся способность.

Лучше бы она не вспоминала про архитектора времени! Знала бы она, сколько хлопот он доставлял, особенно тем, что имел полное право прикасаться к ней когда захочет, целовать, сжимать в объятиях.

– Дальше некуда выдаваться, – мрачно подтвердил он.

Провоцировала она его нарочно или делала это неосознанно? Сэм редко выходил из себя, но сейчас был на грани. Он хотел увести ее из кухни, впиться в рот поцелуем и напомнить о том, как она стонала от удовольствия в его объятиях. К черту архитектора времени, к черту Сильвена! У нее не получится вечно прятаться за спиной Станислава, прикрываться им как щитом от влечения, которое она испытывает к нему.

– Это решать Шеппарду. – Лекарь только подлил масла в огонь. – Рад был знакомству, Ульяна, и надеюсь на его продолжение.

Стараясь не думать о том, что расположение Сильвена заслужить почти нереально, он без предупреждения создал портал. Злость придала ему сил, и края пространства раздвинулись в мгновение ока. Лекарь кивнул и быстро шагнул вперед. Стоило ему оказаться по ту сторону, Сэм свернул переход, стер краткий путь между городами. Повернулся – и резкая боль в висках раскачала реальность. Замутило, он попытался ухватиться за край стола, но тот выскользнул из-под руки. Грудь сдавило.

Ульяна подхватила его под руку и усадила на стул. К счастью, опасность потерять сознание перед женщиной, которую он отчаянно желал соблазнить, миновала. В последнее время из-за переутомления Сэм постоянно чувствовал себя неважно, болела и кружилась голова, он много спал, но при этом не высыпался. Глубоко вздохнув, он прикрыл глаза, наслаждаясь ее осторожными прикосновениями. Осознанно или нет, Ульяна поглаживала его руки, тем самым всколыхнув позабытые нежность и тепло: о нем давно никто не заботился.

Сэм открыл глаза, встретился с ее встревоженным взглядом и замер.

– Спасибо, – хрипло произнес он. – Вот что бывает, когда расходуешь много сил.

– Как ты себя чувствуешь?

– Дай мне пару минут, и буду прежним. Присоединишься? – Сэм кивнул и усмехнулся. – Я не про обморок.

Ревность испарилась, он снова наслаждался каждым мгновением рядом с ней.

Она опустилась было на стул, но потом вскочила, словно там была кнопка.

– Приготовить тебе чай? Или кофе? Я просто не знаю, как восстанавливать силы после… ну… – Ульяна сцепила руки перед собой. – Могу я как-нибудь помочь?

Сэм поперхнулся воздухом, представив Ульяну в постели, стонущую от наслаждения, льнущую к его груди, и ему тут же стало жарко. Такая помощь ему бы точно сейчас пригодилась.

Он откашлялся и попросил:

– Просто останься ненадолго.

Она помедлила, но потом вновь взяла его руки в свои.

– Помнишь, ты говорил, что мы тоже можем делиться силой? Научи меня.

– Для тебя это слишком рано. – Сэм сжал ее ладони. – Если позволишь, когда-нибудь научу.

Ульяна коротко улыбнулась, наверняка не верила, что «когда-нибудь» наступит. Она отняла руки и положила их на колени, потом на стол. Сэм подавил желание потянуться за ней, желание близости. Он не хотел, чтобы ей было неловко, но ничего не мог изменить.

– Ты отстранил Стаса, – тихо проговорила она, – почему?

Меньше всего на свете Сэм хотел обсуждать архитектора времени. Он сжал руку в кулак, а затем расслабился, жалея об испорченном мгновении единения с Ульяной: ее вопрос был закономерным. Ее интересовал жених.

– Потому что Станиславу нельзя использовать дар. Совсем. – Последнее как раз и было откровением, о котором он узнал из древних свитков. – Возвращаясь в нужную точку, он словно создает для себя новое измерение: для остальных время идет своим чередом, а он помнит события, которых не существует. Мне мало что удалось узнать, но кое-что насторожило – маги древности писали о детях, способных изменить любую катастрофу, и нигде – о взрослых. Тогда я предположил, что архитекторы времени либо отказывались от дара, либо долго не жили, и оказался прав. Сила рано или поздно сводила их с ума.

Ульяна вздрогнула и закусила губу, а Сэм нахмурился. Меньше всего он хотел ее расстраивать, но лучше пусть узнает правду от него.

– От дара можно защититься?

– Только если постоянно носить при себе металл. Поначалу тяжело, но со временем становится легче.

Она судорожно вздохнула.

– Сильвен не зря упомянул Мальту. – Сэм предпочел сменить тему: такой отказ порой подобен маленькой смерти. Стоит привыкнуть к дару, и его потеря сравнима с утратой конечности. – Буду рад, если ты согласишься развивать свой дар в Обучающем центре. Директриса – моя хорошая знакомая, сильный архитектор и мудрая наставница. Я позабочусь, чтобы тебя обучала она.

Ульяна поморщилась, и он понял, каким будет ответ. Ее дом здесь, здесь она выйдет замуж. Она еще не до конца осознала силу, не научилась ее чувствовать, поэтому приглашение поучиться у Клотильды – пустой звук. Такие, как Ульяна, предпочитают стабильность, уверенность в грядущем дне. Кто он такой, чтобы к нему прислушаться? Всего лишь случайный любовник. Глупо надеяться, что она выберет его.

– Спасибо. – Ульяна сдержанно улыбнулась. – Спасибо за все, что ты для меня сделал, и за предложение. Я подумаю.

Сэм протянул руку и коснулся ее щеки. Ее свет разгорался все ярче, и в этом была часть его заслуги. Увидятся ли они вновь, пусть даже он задержится в Санкт-Петербурге? Он смотрел в ее глаза и хотел, чтобы это длилось как можно дольше. Хотел сказать, что ее дар тут ни при чем, что его интересует только она, хотел, чтобы она осталась. Ульяна не опускала взгляда, словно ждала тех слов, что невысказанными застыли в тишине. Ее мягкая улыбка побуждала открыться ей, но Сэм ничего не сказал. По крайней мере, того, о чем потом придется жалеть.

– Ульяна, ты всегда можешь позвонить мне. В любое время.

Ее улыбка погасла, миг близости был безвозвратно утрачен.

– Удачного тебе дня, Сэм, – она словно прощалась.

После ее ухода в опустевшей квартире стало холодно и неуютно. Сэм перенес ноутбук в гостиную, устроился за столом и какое-то время просто смотрел на погасший монитор. Правильно ли он поступил, когда отпустил ее? Увы, возможности отмотать время назад и все исправить у него не было.

* * *

– Вы нашли чувствующую?

По телефону Краснова сказала, что поиски наконец-то сдвинулись с мертвой точки, поэтому Сэм приехал так быстро, как только смог.

– Можно и так сказать. – Виктория подвинула к нему папку с фотографиями. – К сожалению, она нам ничего не расскажет.

В изуродованном раздувшемся теле на снимках с трудом угадывалась некогда привлекательная светловолосая сотрудница Новой Полиции. Повсюду засохшая кровь, на теле многочисленные раны и ожоги. Смерть всегда уродлива, беспощадна и несправедлива, но смерть Нестеровой была долгой и жестокой. Сэм отложил фотографии, пряча гнев и сожаление под маской хладнокровия.

– У нее была квартира в Москве. Оформлена на одного из многочисленных любовников, но куплена для нее. Как выяснилось, Алина частенько туда наведывалась. Там ее и нашли.

Сексуальные аппетиты чувствующих не предполагали постоянных связей: только очень сильный человек мог выдержать постоянный бурный и изматывающий секс. Если же чувствующие пытались сдерживаться, потом срывались сами и могли «выпить» случайную жертву досуха.

– Убийство из ревности?

– Пока непонятно. Предположительно убита несколько дней назад, у постоянного любовника есть алиби – в это время он вел свадебную вечеринку, и двести гостей могут это подтвердить. Мы пробиваем ее окружение, но пока никаких зацепок.

Кроме одной. Алина не сказала о том, что у Ульяны потенциал пробужденной. Она исчезла в тот день, когда Ульяна встречалась с Сильвеном, и прежде, чем Сэм успел с ней переговорить. Нужно было настоять на допросе чувствующей сразу, как только Ульяна прыгнула к нему в квартиру! Он так сосредоточился на влечении к ней, что упустил главное.

Аналитики Новой Полиции искали необычные случаи посредством мировой сети, по сводкам новостей, рапортам полиции, ФБР и Интерпола – везде были свои люди. Не гнушались проверять даже слухи и страшилки – случаи необычных фокусов, телепатии, пирокинеза и тому подобные. Людей проверяли с помощью чувствующих – чаще всего им достаточно было просто завести разговор и прикоснуться. Если человек оказывался пробужденным, то его приглашали в филиал для регистрации и первичного инструктажа. Всех пробужденных заносили в базу данных с указанием дара, уровня способностей, потенциальной пользы или угрозы людям. Всех, о которых сообщали чувствующие. Что, если часть имен – притом сильнейших пробужденных – незаметно сливали оппозиции для вербовки? О ком еще умолчала Нестерова?

– Поднимите архив и еще раз проверьте всех, кого отклонила Алина.

– Зачем? – нахмурилась Краснова.

– Мы не могли понять, как террористы выходят на пробужденных. Боюсь, они работали по нашим каналам.

Слишком много совпадений, чтобы не связать их друг с другом, и если его опасения подтвердятся, кто-то давно проник в Новую Полицию, чтобы использовать их ресурсы. Началось это не день и не два назад – в прошлом году Мила Аверс собрала себе сильную команду. Первая попытка захватить ее и сообщников провалилась с треском, а если быть точным – под шум волн. Мила утопила группу захвата, в том числе и обученных пробужденных, как невинных младенцев. Тогда все списали на ее силу – Аверс считалась сильной стихийницей, но что, если она знала о готовящемся рейде?

– Намекаете на то, что моя сотрудница вела двойную игру? – мгновенно вскинулась Виктория.

– Пока что это всего лишь предположение. Которое мы обязаны проверить.

Виктория поджала губы, словно он лично ее обвинил в некомпетентности. Увы, от такого не застрахован никто. Предатели встречались повсюду, и если бы их было так просто распознать, большинство мировых конфликтов были бы исчерпаны задолго до их начала.

– Что ж, – она постучала пальцами по столу, – проверим. Но должна заметить, что такие настроения в коллективе ни к чему хорошему не приводят.

– Не приводят. Но выбора у нас нет, не так ли?

– Выбор есть всегда. Мы можем снова привлечь Зиновьева, следить за Одинцовой и не только схватить убийцу, но и допросить ее, не вываливая всю эту грязь на свет.

– Нет.

– Что – нет?

– Я запрещаю использовать силу Зиновьева. И сейчас, и впредь.

Виктория поднялась шумно: стул со скрежетом отъехал в сторону. Сэм поднялся следом, их молчаливая дуэль продолжалась недолго. Краснова оперлась о стол и почти прошипела ему в лицо:

– Почему?

– Я уже говорил, что это опасно. В первую очередь для него.

Виктория быстро взяла себя в руки. В прямом смысле: скрестила их на груди, холодно взглянула на него, ноздри ее раздувались.

– Мне остается только подчиниться, не так ли?

– Последовать моему совету.

Сэм не стал говорить, что утечка имен пробужденных происходила по всему миру: в команде Милы были и русский, и француз. В дуэт, желающий разгромить Красную площадь, затесался японец. Но, прежде чем подобраться к ним, кто-то должен был сначала добраться до Нестеровой и других чувствующих. С наибольшей вероятностью вербовщик сидел очень высоко: чтобы незаметно подойти к сотрудникам засекреченной организации, нужно как минимум обладать высоким уровнем доступа изнутри. Последователи Аверс – угроза всему, но они давно пробрались в самое сердце Новой Полиции. Мила рассчитывала разрушить систему, и кое-что ей все-таки удалось. Семена посеянного раздора дали свои плоды: под подозрением теперь каждый.

Точка отсчета 12

Расставание

– Нам нужно расстаться.

Ульяна неоднократно прокручивала эти слова в голове, но произнести их все равно оказалось тяжело. Дальше откладывать было некуда. Да и незачем.

– Солнц, ты сама не своя из-за всего, что случилось. Ты злишься, ты расстроена. Нелегкие выдались месяцы, согласен. Но пройдет время, и ты посмотришь на это под другим углом…

– Стас, все зашло слишком далеко. Я… люблю другого.

Серые глаза потемнели, как Нева в непогожий день, – верный признак того, что он в бешенстве.

– И тебе приятного вечера.

Он с остервенением набросился на оленину, а Ульяна обвела взглядом полупустой зал, обстановка которого теперь давила на нее еще больше. Сводчатые резные потолки под старину, с узорами на светло-голубом фоне, массивные канделябры, картины на стенах. Ресторан «Русский ампир», расположенный в Строгановском дворце, – одна из жемчужин Санкт-Петербурга, сюда просто так не зайдешь. Уже на подходах к нему она знала, что ничем хорошим это не кончится. В помпезных, дорогих заведениях она чувствовала себя на редкость неуютно. Стас настоял, чтобы отправиться на ужин именно сюда. Как будто чувствовал, о чем она собирается с ним говорить.

Чтобы скрыть предательскую дрожь в руках, Ульяна опустила глаза и принялась листать меню, которое попросила оставить. Как назло, оно открылось на десертах, и взгляд уткнулся в название «Пан пердю»[3]. Блюда в ресторане вообще отличались замысловатостью, но это превзошло все. Лелеемая годами выдержка дала сбой, и она сдавленно хихикнула. Нельзя всерьез сожалеть о своей разваливающейся на части личной жизни, когда перед глазами маячит такая строчка.

Страницы: «« « 345678910 » ... »»