Глубина моря; Открытое море Тор Анника

Глава 33

Юдит, конечно, скажет, что Штеффи должна отправиться в Америку. Быть со своими, как она говорит. Но она наверняка поймет решение Штеффи не бросать Нелли. У нее ведь тоже есть сестра.

С тех пор как они съездили в Уддеваллу, Юдит пребывала в приподнятом настроении. Много раз навещала в больнице Эдит. Начала планировать их отъезд в Палестину, подала заявление и написала письмо братьям.

Сегодня Штеффи позвонила на квартиру Юдит, чтобы узнать дома ли она. Долгое время в трубке раздавались гудки, но наконец старая госпожа Удельберг подошла к телефону:

– Алло?

– Добрый день, меня зовут Стефания Штайнер. Я хотела спросить, дома ли Юдит Либерман?

Старушка тяжело вздохнула.

– Вы подруга фрекен Либерман?

– Да.

– Тогда приезжайте поскорее сюда.

Штеффи похолодела от страха.

– Что-то случилось?

– Не знаю. Но явно что-то не так. Фрекен заперлась в своей комнате и не показывается уже два дня.

– Она ходила на работу?

– Нет.

– Я еду.

Штеффи положила трубку. Заплатила за разговор, бегом поднялась по лестнице и сказала Май, что ей нужно срочно уйти. Спустя десять минут Штеффи уже сидела в трамвае.

Юдит, Юдит! Что могло случиться?

Госпожа Удельберг, должно быть, ждала за дверью, поскольку открыла сразу, как Штеффи нажала на кнопку звонка. Дверь в комнату Юдит была заперта на ключ. Штеффи стучала и кричала:

– Юдит! Открой! Это я!

Никакого ответа.

– Есть другой ключ?

Старушка, подумав, кивнула.

– Только куда же я его положила?

Она прошаркала в кухню и принялась рыться в ящиках и шкафах. Казалось, эти поиски длились бесконечно долго. Штеффи уже подумывала вызвать полицию, скорую помощь, слесаря, хоть кого-нибудь, но тут наконец появилась госпожа Удельберг, победоносно сжимая ключ в своих костлявых пальцах.

– Вот он. Еле нашла!

К счастью, изнутри ключ вставлен не был. Штеффи щелкнула замком, нажала вниз ручку и, замирая от страха, вошла в комнату.

Юдит лежала на кровати лицом к стене. Она с головой укрылась одеялом, словно мерзла в летнюю жару.

И не двигалась.

Штеффи набрала полную грудь воздуха. Сзади беспокойно переминалась с ноги на ногу хозяйка.

На ватных ногах Штеффи подошла к кровати. Юдит лежала неподвижно.

«Она умерла, – подумала Штеффи. – Она тоже умерла».

Из-под одеяла виднелась щека Юдит. Штеффи осторожно коснулась ее рукой.

Щека была теплой.

Штеффи перевела дыхание.

– Юдит!

Штеффи трясла подругу за плечо.

– Юдит! Проснись!

Первое, что почувствовала Штеффи, когда Юдит повернулась и одеяло соскользнуло с головы, – облегчение оттого, что она жива.

Потом наступил шок.

Русые курчавые волосы Юдит исчезли. Не осталось ни единого волоска. На коже тут и там виднелись порезы от бритвы с запекшейся кровью.

– Юдит! Что это? Что случилось?! Что ты сделала со своими волосами?

Взгляд Юдит был затуманен. Она ощупала свою бритую голову. Затем засмеялась странным резким смехом.

– Так надо.

– Что, Юдит? Что надо?

Юдит увидела стоящую в дверях госпожу Удельберг.

– Выгони ее. Выгони эту шиксу[14]!

– Госпожа Удельберг, вам, наверное, лучше уйти, – сказала Штеффи. – Я позабочусь о ней.

– Может, вызвать врача?

– Вряд ли это нужно. Но, если что, я скажу.

Госпожа Удельберг с облегчением закрыла за собой дверь.

Штеффи взяла Юдит за руку и незаметно пощупала пульс. Кажется, все было в норме. Что бы ни случилось, физически она явно здорова.

– Рассказывай, Юдит. Что случилось?

– Я сбежала, – пробормотала Юдит. – Это моя ошибка, моя ошибка, моя ошибка. Я должна была остаться с ними. С Эдит.

Ее слова прозвучали как удар хлыста.

Они обе сбежали, и она, и Юдит.

Штеффи схватила Юдит за плечи и встряхнула ее:

– Нет, нет, Юдит, это не твоя ошибка! Не твоя вина!

Юдит непонимающе посмотрела на подругу. Затем начала громко причитать на идише.

Штеффи чуть не стукнула ее, чтобы, наконец, привести в чувство.

Юдит бессвязно бормотала, монотонно повторяя имена членов своей семьи. Долгое время она сидела, обхватив голову руками, и лишь покачивалась из стороны в сторону.

До Штеффи постепенно дошло, что Юдит перешла грань реальности. До нее больше не достучаться. Она не понимает слов Штеффи.

Слушая бессвязные речи подруги, Штеффи наконец поняла, что случилось.

Эдит умерла.

Из обрывков фраз Штеффи с трудом удалось восстановить ход событий.

Эдит хотели перевезти в специальную клинику для больных туберкулезом. Но она была против, и Юдит тоже. Клиника находилась далеко, и Юдит было бы трудно навещать сестру. Врачи настаивали. Больница в Уддевалле была лишь временным пристанищем. Осенью вернутся ученики.

Эдит становилось все хуже. Она перестала есть. В то утро, на которое был намечен переезд, ее нашли мертвой в своей постели.

Конец истории Штеффи додумала сама. Кто-то из медперсонала позвонил Юдит. Боль потери была такой сильной, что скорлупа, отделявшая Юдит от внешнего мира, лопнула. Девушка заперла дверь комнаты, остригла волосы, легла на кровать и потерялась в своем собственном мире.

Но, по крайней мере, она была жива.

Штеффи поняла, что Юдит необходим врач. Не для тела, а для души. Она подоткнула Юдит одеяло.

– Полежи тут. Я мигом.

– Стефания, – произнесла Юдит. – Ты не знаешь Стефанию Штайнер из Вены?

– Да, это я, Стефания. Юдит, я сейчас вернусь. Успокойся.

Штеффи попросила у хозяйки разрешения воспользоваться телефоном и позвонила в скорую помощь.

– Моей подруге плохо. У нее нервный срыв.

Пришлось подождать, пока ее соединят с клиникой. Трубку сняла медсестра. Она говорила тихим и доброжелательным голосом, задала несколько вопросов, потом сказала:

– Мы вышлем врача. Он решит, нужна ли госпитализация.

Штеффи вкратце рассказала обо всем госпоже Удельберг. Затем вернулась к Юдит и просидела с ней, держа ее за руку, пока не приехал врач.

Врач захотел поговорить с Юдит с глазу на глаз. Штеффи ждала в комнате госпожи Удельберг. Прошло минуты две, и из комнаты Юдит раздался крик. Врач открыл дверь.

– Где телефон?

Госпожа Удельберг показала. Врач поговорил с кем-то и вернулся обратно. Все это время Юдит продолжала кричать и причитать.

– Я позвонил в больницу, – сказал доктор. – Девушке нужна госпитализация. В противном случае ее жизни угрожает опасность. Вы ее родственницы?

– Нет, – ответила Штеффи. – Я подруга. Госпожа Удельберг хозяйка квартиры.

– Где родные? Их известили?

Голос врача стал раздраженным.

Штеффи посмотрела ему в глаза.

– У нее никого нет. Их всех убили. В этом причина ее горя.

– Ну хоть кто-нибудь есть?

Врач, кажется, не понимал, о чем ему говорят.

– Два брата в Палестине.

– Тогда должен подписаться кто-то из вас.

Он достал из портфеля формуляр. Штеффи попыталась его прочесть, но буквы прыгали перед глазами: «…решение о принудительном лечении… подпись ближайших родственников…».

Что ей делать? Подписать?

– Это действительно необходимо?

– Да, мне нужна ваша подпись.

– Я имею в виду, вам правда нужно ее забрать?

– Я же сказал, есть угроза самоубийства.

У Штеффи не было выбора. Она поставила свою подпись внизу листа.

Через некоторое время крепко связанную Юдит вынесли на носилках. Только что она сопротивлялась и кричала, но с двумя крепкими санитарами ей было не справиться. Теперь она лежала тихо и спокойно. Без волос ее веснушчатое лицо казалось маленьким и худым.

Штеффи погладила ее руку.

– До свидания, Юдит. Мы увидимся, как только тебе станет лучше.

– Стефания, – сказала Юдит. – Ты знаешь Стефанию Штайнер из Вены?

Глава 34

– Таким, как он, не место среди врачей. – Свен был возмущен. Он провел ладонями по волосам, взъерошив их.

– Не думала, что ты так трепетно относишься к профессии врача, – сказала Штеффи.

– Я отношусь к этой профессии с огромным уважением, – ответил Свен. – И знаю, что никогда не смогу в полной мере ей соответствовать. Другое дело, представители этой профессии. Я имел возможность изучить их вблизи. И должен признаться, даже мой старик не стал бы вести себя так нелепо и бесчувственно, как этот тип.

Свен посмотрел на Штеффи и сменил тон.

– Не расстраивайся. В больнице ей наверняка попадется врач получше. Ее отправили в Лилльхаген?

– Да.

Штеффи забралась с ногами в кресло. В комнате царил еще больший беспорядок, чем обычно. В углах лежали клочья серой пыли.

– Свен, – спросила она. – Я зря подписала этот документ?

Свен задумался.

– Нет, – ответил он. – У тебя не было выбора. Если бы ты отказалась, он бы позвал другого врача, они бы договорились и положили ее, никого не спросив. Только время бы зря потеряли. Так что, я считаю, он прав. Кто бы о ней дома заботился?

– Я.

– Как? Наверняка ей нужен уход круглые сутки. И что бы сказала хозяйка квартиры, начни Юдит кричать по ночам? Штеффи, ты не можешь взять на себя ответственность за все.

Конечно, он был прав. Но Штеффи не могла забыть панику в глазах Юдит, когда та пыталась вырваться от санитаров. Не могла забыть страха в ее голосе и криков:

– Только не в больницу! Не в больницу! В больнице умирают!

– Не мучай себя, – сказал Свен. – Дня через два ты сможешь позвонить и узнать, как она. Навестишь ее. Если захочешь, я пойду с тобой. А сейчас иди сюда, я тебя поцелую.

Штеффи посмотрела на него. Свен прислонился к письменному столу, еще чуть-чуть – и высоченная стопка книг за его спиной полетит на пол. Сердце Штеффи защемило от любви к Свену. Однако где-то в глубине души шевелился крохотный червячок сомнения. Любит ли Свен ее? Любит ли так же сильно, как она его?

– Любимая, – сказал он. – Я так соскучился по тебе. Тебя так долго не было.

– Целую неделю.

– Бесконечно долгую неделю. Иди сюда.

Штеффи поднялась и подошла к нему. Свен обнял ее. Лицо к лицу, губы к губам, тело к телу.

– Я люблю тебя, – пробормотала она.

Может, Свен не расслышал? Во всяком случае, он ничего не ответил и только продолжал целовать ее. Штеффи вдохнула знакомый аромат его одеколона, выглаженной рубашки и теплого тела.

Некоторое время спустя, лежа в постели, Свен случайно зацепил ремешком часов серебряную цепочку на шее Штеффи. От неосторожного движения цепочка порвалась. На пол, звякнув, упал амулет.

– Пусть лежит.

Но Штеффи не хотела потерять подарок Свена. Она высвободилась из его объятий и свесилась с кровати.

Сначала она ничего не увидела. Должно быть, амулет закатился под кровать. Штеффи наклонилась еще ниже.

Вот он. Но под кроватью было что-то еще, красное. Штеффи протянула руку и подняла амулет.

– Нашла?

Штеффи не ответила. Она снова протянула руку и нащупала этот красный предмет. Пальцы прикоснулись к нежному шелку. Она достала кусок ткани. Чей-то шарф.

Красный шарф Ирене.

– Как он здесь оказался?

Свен наморщил лоб.

– Что это такое?

– Тебя надо спросить.

Голос Штеффи был ровным. Но сердце дрожало, словно неоперившийся птенец, выпавший из гнезда на землю.

– Кто-то потерял. Он мог здесь долго валяться. Ты же знаешь, я редко навожу порядок.

– Не ври, – оборвала его Штеффи. – На днях я видела этот шарф. На Ирене.

– Ирене?

Он удивился так, будто с трудом мог вспомнить, кто она.

– Да, Ирене. Когда мы отмечали день рождения Яна.

– Может, у нее несколько?

– Значит, это ее шарф?

– Понятия не имею.

Штеффи встала с кровати. Схватила белье и принялась одеваться.

– Что ты делаешь, Штеффи? Не драматизируй!

– Может, все-таки скажешь, как он тут оказался?

– Тогда перестань одеваться!

Штеффи остановилась, держа в руке нижнюю юбку.

– Да, это шарф Ирене.

– И зачем она его сняла?

– Ты сама все понимаешь.

– Когда это было?

– В тот же вечер.

Штеффи непонимающе посмотрела на него.

– В тот вечер, о котором ты говорила. После того, как ты уехала.

– Ты поехал с ней сюда? Сразу как я ушла?

– Может, два часа спустя. Но я ее сюда не приводил. Она сама захотела меня проводить. Я сильно напился. Ничего не соображал. Стефания, прости меня!

– Как ты мог?

В бессильном отчаянии Штеффи накинулась на него с кулаками.

– Как ты мог, как ты мог?

Свен перехватил ее руки.

– Успокойся! Это ничего не значит. Подумаешь, Ирене! Она уже со всеми переспала.

– Правда?

Штеффи так удивилась, что даже забыла про обиду.

– Со всеми. Даже с Яном.

Штеффи стало противно. Как можно говорить об измене таким легкомысленным тоном? Штеффи вспомнила жену Яна, Лиллемур, – она ждет ребенка.

Хватит, с нее достаточно. Торопливо натянув нижнюю юбку, Штеффи принялась надевать платье.

– Послушай, давай забудем обо всем? Это была ошибка. Я не помню, что произошло. Может, я даже отключился.

– Я ухожу.

Штеффи застегивала пуговицы.

– Стефания! Ты же не всерьез?

– Всерьез.

Взгляд Свена потемнел.

– Люблю – не люблю. Так – или эдак. Черное или белое. Для тебя все просто, Стефания. Но жизнь чаще всего окрашена в серые тона. Жизнь грязна и несовершенна. Ты требуешь от себя и других чего-то исключительного – это выше человеческих сил. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Штеффи пошла к двери. В мгновение ока Свен вскочил с постели и бросился в прихожую. Он стоял перед ней, голый, загораживая собой дверь.

– Не уходи.

– Пусти.

– Ты вернешься?

– Нет.

– Я люблю тебя, Стефания.

Наконец-то он это сказал. Но было поздно.

– Подвинься.

Свен сделал шаг в сторону, Штеффи нажала на дверную ручку, открыла дверь и вышла. Уходя, она не смотрела на него. Но в последний раз вдохнула запах, его запах.

На улице Штеффи стало плохо. Она зашла в кусты, окружавшие дом, и ее вырвало.

За два дня она потеряла двух близких людей: Юдит и Свена.

Осталась Май. Май выслушает ее, утешит и ни словом, ни взглядом не осудит: мол, а я что говорила?

Глава 35

– Письмо для Нелли!

По дороге в магазин Эльза заглянула на почту и теперь стояла на кухне, помахивая белым конвертиком.

– Что это может быть? – недоумевала тетя Альма.

Нелли не получала писем с тех пор, как два года назад перестали приходить вести от мамы с папой. Сама она, конечно, уже знала, что в конверте, а тетя Альма пусть попробует догадаться.

Интересно, чем вызвана тревога в голосе тети Альмы? Она боится получить сообщение о папиной смерти? Или, наоборот, испугалась, что он жив и приедет за Нелли?

Тетя Альма забрала у Эльзы конверт и внимательно изучила его. Увидев шведскую марку и почтовый штамп Гётеборга, она издала вздох облегчения.

– Вот, Нелли, – сказала тетя Альма, – держи.

Конверт был небольшой и изящный, с золотистой окантовкой. Никогда еще Нелли не получала таких элегантных писем.

«Фрекен Нелли Штайнер (Линдберг)».