Врата пустоты. Зов пустоты Валентеева Ольга

ГЛАВА 8

Время до вечера тянулось мучительно долго. Пьер то появлялся, то исчезал снова, а мы с Филом бродили из угла в угол. На душе было неспокойно. Да и разве могло быть иначе? Я думала об Анри, вспоминала наше знакомство. Я ведь с первой встречи поняла, что это — мой человек. Пусть еще не возлюбленный, но мой. Оказывается, так иногда бывает. А сейчас над его головой нависла угроза, которую я, как ни старалась, никак не могла отвести. Снова и снова возвращалась к этой мысли. Два дня. Сегодня и завтра. Послезавтра будет уже поздно что-то менять. Сегодня — визит в башню. Завтра… Завтра мне нужно посетить судью на улице Семи Прях. И я не удивлюсь, если именно его назначат судить Анри.

Фил молчал. Я могла только догадываться, что за мысли бродят в его голове, он только что потерял обоих родителей и может лишиться брата. Но он оказался сильнее, чем я думала. Филипп ничем не выдавал того, что творилось в душе. Он то листал книги и старые газеты, найденные на полках, то подолгу замирал у окна, напряженно думая о чем-то. И я старалась не мешать. У каждого свои методы справляться с горем. Видимо, это был его способ.

А вот вечером я не знала, что делать. Да, мы с Пьером собирались в башню. Но ведь стоит заикнуться об этом, как Фил потащится за нами, а нам надо было как-то оставить его дома. Проблему решил Пьер. Ему стоило щелкнуть пальцами — и Филипп отчаянно зевнул, пожелал нам спокойной ночи и ушел в комнату.

— А ты сильный маг, — заметила я.

— Просто полезное заклинание, — пожал плечами Лафир. — Правда, не всегда действует. Собирайтесь, мадемуазель. Нас ждет далекое путешествие. Советую отдать предпочтение темным тонам и удобным юбкам.

Мой гардероб был скуден, но нужное платье в нем все-таки нашлось. Темно-коричневого цвета — то самое, которое служило формой в коллеже на первом курсе в сочетании с белым кружевным воротничком и манжетами. Воротничок теперь в прошлом, а платье осталось. Оно доходило до середины лодыжки, открывая туфли, и при этом не считалось неприличным. Волосы я собрала в пучок, лицо прикрыла вуалеткой. Вот и все, что сейчас могла себе позволить.

— Отлично выглядишь, Полли. — Пьер оценил мой наряд. — Что ж, нам пора.

Сам он тоже выбрал темный тон костюма. Сейчас Пьер походил на служащего средней руки, не особо богатого, чтобы сорить деньгами, но и не слишком бедного, чтобы экономить на одежде. Он предложил мне руку, и мы двинулись вдоль улиц столицы. Шли пешком, чтобы не привлекать внимание. И, видимо, чтобы никто не смог затем подтвердить, что мы подъезжали к башне света. По дороге говорили мало.

— Наш план таков, — шептал Пьер на ушко с таким видом, как будто говорит комплименты. — Я купил амулет невидимости. Увы, малозарядный. Надо заставить охрану открыть ворота и проникнуть внутрь.

— Как заставить? — спросила я.

— Подумаем на месте. Знаешь, дорогая Полли, иногда стоит положиться на удачу. А удача любит смелых. Не находишь?

Я не знала, что ему сказать. Наверное, никогда об этом не задумывалась. До недавнего времени моя жизнь была спокойной и размеренной. Мне не приходилось надеяться на удачу — я и так имела все, о чем могла мечтать. Кто же знал, что все может рухнуть в один момент?

— Не думай слишком много. — Пьер сразу заметил, что я его не слушаю. — Поверь, непрошеные мысли — как яд. Разъедают сердце и душу. А еще очень быстро пускают корни. Захочешь вырвать из сердца — и не сможешь, потом выкорчевывать приходится только с частичками души.

Я качнула головой. Больше всего меня заботило, получится ли провернуть нашу безумную затею. Еще несколько поворотов — и мы очутились у светлой башни. Я иногда бывала здесь раньше и видела башню снаружи, но никогда — изнутри. Впрочем, башня — это крайне условное название. Лучше сказать мини-городок, который вырос вокруг высокого здания со шпилем, флаг на котором сейчас был украшен черными лентами в знак траура. Вокруг башни селились те, кто в ней работал. Здесь же располагались и казармы. Но войти внутрь могли немногие.

— Слушай меня, — остановился Пьер и мигом стал серьезным. — Сейчас ты должна будешь отвлечь охрану.

— Я?

— Ты. Мне важно попасть внутрь. Вот медальон.

Мне на шею опустилась тонкая цепочка.

— Сумеешь одурачить охранников — догонишь, — усмехнулся Пьер и толкнул меня в спину. Я пошатнулась и едва удержалась на ногах, вскрикнув от неожиданности. Увы, этого хватило. Один из двух стражников, замерших у ворот башни, кинулся ко мне, в то время как второй оставался на посту.

— Чем могу помочь, мадемуазель? — угрюмо спросил он.

— Там! — Я развернулась и указала рукой за спину. — Там был мужчина, и мне показалось… Мне показалось, что он хочет убить вас.

— Убить меня? — поразился тот.

— Да. У него было оружие, и он шел сюда, но, видимо, я его спугнула.

Маг сдержанно кивнул, приказал мне оставаться на месте и помчался в направлении, противоположном тому, в каком исчез Пьер. Он скрылся за углом, а я кинулась ко второму стражнику.

— Помогите! — закричала на ходу. — На вашего напарника напали!

Тот ожидаемо помчался на помощь, а я активировала медальон и шмыгнула за ворота. Мне следовало бы подумать, что защита на башне не только физическая — что такое двое магов? — но и магическая. Однако задумалась я об этом тогда, когда чуждая магия скользнула по телу. Ожидала звона колоколов, рева защитных заклинаний — одним словом, чего-то, что выдаст мое присутствие, и уже собиралась бежать прочь, но… ничего не случилось. Зато я почувствовала, как на запястье сжимаются невидимые пальцы. Это мог быть только один человек.

— Быстрее, нам еще оттуда выбираться, — пробормотал Пьер, увлекая меня куда-то за башню. Откуда ему известно, куда идти? Я начинала сомневаться, что мой новый знакомый так прост, как написано в его рекомендациях, потому что он действовал четко и уверенно. Вместо парадного входа — небольшая дверца на кухню. Вместо главных залов — хозяйственное крыло.

— Магистра убили в кабинете на вершине башни, — продолжал бубнить Пьер, пока мы поднимались по ступеням винтовой лестницы. — Пошевеливайся, Полли! Иначе мы присоединимся к твоему жениху.

Я начинала задыхаться от бега, но еще несколько витков — и мы очутились перед наглухо закрытой дверью. Впрочем, Пьера это не остановило. Он опустил ладонь на замок, прошептал что-то — и замок щелкнул, открываясь. Пьер вошел в комнату первым. Я поспешила за ним, запоздало понимая, что наша невидимость уже не действует. Дверь закрылась, отрезая нас от внешнего мира.

— Здесь сильная защита, медальоны бесполезны, — на ходу говорил Пьер, а я оглядывалась по сторонам. О том, что здесь было совершено преступление, говорили только зеркала, по светлому обычаю завешенные тканью. Делалось это для того, чтобы сыщики и тайная служба могли считать с зеркал то, что произошло в комнате. Именно к одному из них и направился Пьер, пока я изучала книжный шкаф с книгами, выставленными в алфавитном порядке, большой стол с разбросанными по нему листами, чернильницу с засохшими чернилами…

— Полли, сюда, — позвал Пьер. — Мне нужно, чтобы ты поделилась со мной магией.

— Да, конечно, — поспешила к нему и замерла рядом. Правда, я не знала, зачем Пьеру светлый магический источник. Он же сам явно не темный. Или я ошиблась? Но Пьер уже замер, закрыл глаза и перебирал пальцами, будто паук, который ткет паутину. Зеркало перед ним занавешивала ткань, но вдруг она соскользнула на пол, а стекло засветилось мерным белым сиянием.

Я ощутила, как из меня по капле утекают силы, а Пьер читал заклинания — одно за другим. Отражение в зеркале пошло рябью, и на миг я увидела магистра Таймуса — таким, каким его помнила. Высоким, седовласым, с хитрым прищуром глаз. Вдруг Таймус в отражении схватился за горло и сполз на пол. Он забился в конвульсиях — и замер. Рядом никого не было.

— Странно, — прошептал Пьер. — Как могло совершиться убийство без убийцы? Надо быть воистину сильным магом, чтобы возвести щит такого уровня, чтобы зеркальный лабиринт не уловил сильных вспышек магии.

— Но Анри тут нет, — указала на очевидное.

— Мы не можем этого знать точно. В комнате определенно есть кто-то. Но кто? Где? Взгляни, Таймус будто пытался разжать чьи-то пальцы.

— А может, если мы посмотрим дальше, увидим, как вбежал Анри?

— Это не докажет того, что он не мог выйти из комнаты мгновением ранее.

Пьер отступил, зеркало погасло, и он снова накрыл его тканью. Затем прошелся по комнате, словно прислушиваясь к своим ощущениям.

— Нет, ни следа, — буркнул себе под нос. — Чисто вымели дворняги проклятые.

И принюхался сам, будто пес. Я оробела, стало вдруг не по себе. Пьер, казалось, это почувствовал — обернулся, улыбнулся.

— Все в порядке, Полли, — сказал мягко. — Я просто работаю.

Я отступила, чтобы не мешать, но на самом деле, чтобы оказаться от него как можно дальше. Сейчас я почти боялась Пьера. Его лицо изменилось — черты лица стали резче, жестче, и сам он начал казаться старше. Я закусила губу. С кем мы связались? Впрочем, кем бы ни был Пьер, что бы мне ни почудилось — я готова была на что угодно, чтобы спасти Анри.

— Уходим, — вдруг сказал Пьер. — Здесь больше ничего.

Мы выскользнули из комнаты. Вошли-то мы под пологом невидимости, а как выйдем? Но оказалось, что стоило нам спуститься по лестнице — и медальоны снова заработали. Мы медленно и степенно дошли до ворот, стараясь не столкнуться ни с кем по пути. Стражники уже вернулись на пост, и ворота снова оказались недоступными. Тогда Пьер поднял с земли камень поувесистее, прицелился, размахнулся — и кинул через забор. Камень поднял такой шум, будто рухнула как минимум глыба. Стражники снова бросились туда, а мы миновали ворота и поспешили скрыться в противоположном направлении.

— Думаешь, нас не заметили? — спросила я, снимая с шеи медальон, пока рядом нет посторонних.

— Заметили, конечно, — ответил Пьер, и внутри все похолодело. — Но не найдут. Я позаботился, создал с тем камнем ложный след. Плохо то, что мы узнали не так много, как я рассчитывал. В кабинете пусто. И все выводы можно свести к одному: действовал сильный маг. Вряд ли темный, иначе бы защитный купол раньше отреагировал на его магию. И вряд ли чужой, потому что мы — исключение из правил. Охрану ослабили из-за смерти Таймуса, слишком много посторонних людей приходит в башню.

— Скверно, — прошептала я.

— Да, нехорошо. Но сейчас надо все обдумать и решить, как строить защиту. А еще мне хотелось бы навестить коллег, поэтому только провожу тебя до дома.

— Я сама дойду.

— Нет!

Разве с ним можно было спорить? Пьер подхватил меня под локоток и почти потащил к дому. Я едва успевала перебирать ногами и пару раз чуть не упала, но он вовремя удерживал меня на грани падения. О том, что произошло в светлой башне, я старалась не думать, но вопросов было все больше и больше. Как Пьер сумел обмануть защиту? Как проверил, что видели зеркала, если для этого нужен огромный магический потенциал, столь редкий в Гарандии, и особое разрешение? А главное, почему нас даже не пытались остановить? И если он мог справиться сам, зачем ему понадобилась я? От такого количества вопросов голова болела немилосердно. Я чувствовала себя разбитой, хотелось поскорее прийти домой и лечь, иначе, казалось, не устою на ногах. Пьер оставил меня у самой двери.

— До утра не покидай квартиру, хорошо? — попросил почти ласково и исчез, будто и не было. Я постояла минуту — и вошла в дом. Поднялась по ступенькам, открыла дверь…

— Где ты была? — раздалось из темноты.

Фил? Он же должен был спать до утра.

— Я? Мм, — замялась, не зная, что сказать.

— Ты и Пьер.

И в его глазах мелькнула почти что обида. Не за себя, за брата. Видимо, в силу возраста решил, что Пьер специально усыпил его, чтобы утащить меня на свидание.

— Мы ходили в башню света, — решила признаться прежде, чем Фил додумает все остальное.

— Что?

Такого ответа Филипп не ожидал. Он удивленно заморгал, как большой совенок. А я улыбнулась. Забавный он, когда не хмурится.

— Да. — Пришлось рассказывать все от начала до конца. — Пьер считал, что там мы найдем следы настоящего убийцы. Вот только, если верить зеркалам, в комнате магистр был один. Пьер говорил, убийца мог поднять щиты, и тогда зеркало его не уловило.

— Подожди. Если Пьер смотрел в зеркало, не найдут ли вас по нему?

— Я думаю, что нет.

Филипп посмотрел мне в глаза — и все понял. Он задумчиво кивнул.

— Странная у Пьера магия, да? — спросил тихо.

— Очень странная, — согласилась я. — Ты даже не представляешь себе насколько. Иначе мы вряд ли вышли бы из светлой башни живыми.

— А зачем он водил туда тебя?

— Этого я так и не поняла.

Фил снова задумался о чем-то своем. Он кусал губы, пытаясь поймать какую-то мысль, но мысль не давалась. А я спросила:

— Ты давно проснулся?

— Где-то за полчаса до твоего возвращения. Сам виноват, проглядел заклинание, а оно было достаточно простым. И не светлым, поэтому и не заметил.

— А каким? Темным?

— Нейтральным скорее. Они хорошо маскируются, но это меня не оправдывает.

И Филипп снова обиженно насупился. Видимо, считал, что мы должны были взять его с собой.

— Прости, — сказала я. — Ты бы не отпустил нас вдвоем.

— Не отпустил бы, — согласился тот. — Но в следующий раз вы меня не проведете.

— Следующего раза не будет.

О том, что я собиралась совершить еще одну крайне опасную вылазку, я решила не говорить. Хотя, думаю, Фил и так догадывался, что не удержусь. Но пока что мы оба молчали, будто это было нашей общей тайной. И о судье только думали, а не говорили.

— Давай спать, — почти взмолилась я.

— Я выспался.

— А я лягу.

Быстро переоделась в гостиной, пока хозяин комнаты временно отсутствовал, и едва удержалась от соблазна заглянуть в его стол и бумаги. Нет, нельзя! Спать, спать, спать!

ГЛАВА 9

В котором часу вернулся Пьер, я не знала. Только утром мы встретились на кухоньке — я искала остатки вчерашней еды, а Пьер, кажется, лишал ее нас.

— Доброе утро, — сказала растерянно.

— Доброе. — Защитник лучился благодушием. — Прошу простить, я позаимствовал ваши припасы. Сегодня же куплю что-то из продуктов. Правда, повар из меня тот еще.

— А я вообще готовить не умею.

И к чему мне было это умение? Вот только оказалось, что в жизни бывает всякое. И, видимо, это «всякое» сейчас наступило для меня.

— Это дело нехитрое. — Пьер пожал плечами. — Вари себе и вари. Кстати, я достал для тебя пропуск на завтрашнее заседание суда.

И помахал передо мной тонким кусочком серебристого картона с печатью магистрата. Темного.

— Как тебе это удалось? — Едва удержалась, чтобы не выхватить пропуск из его пальцев.

— Не скажу, что сложно, — не люблю лгать. Но иногда связи решают все. Со мной училось много талантливых личностей. И уж они-то не коз по селам ищут.

Я улыбнулась. В историю с козой верилось все меньше, но выводить лжеца на чистую воду пока что не собиралась. Пусть! В том, что Пьер преследует какие-то свои цели, я уже не сомневалась. Захочет — расскажет. Главное, чтобы спас Анри.

— Я уйду ненадолго, — сказала ему. — Хочу поговорить со знакомым отца, пока есть время до суда. Филу не говори, пусть спит.

Филипп и правда еще дремал. Последние дни вымотали его. А может, это вчерашнее заклинание снова набрало силу? Как бы там ни было, я не стала его будить. Вместо этого оделась и уже шла к двери, когда в спину долетел вопрос:

— Скажи хоть, где тебя искать, если пропадешь?

— Филипп знает адрес, — ответила я. — До встречи.

И поспешила прочь, пока Пьер не решил меня проводить. Гастон Вайхес, один из верховных судей Гарандии… Я не ждала от этого человека сочувствия, но, раз дядя Раймон советовал с ним поговорить, значит, надо решиться и сделать это.

День выдался теплый и солнечный. Я спешила вдоль узеньких улочек столицы в надежде, что месье Вайхес окажется дома. Сегодня был выходной, но я понимала, что у судьи могут быть свои дела. Улица Семи Прях находилась достаточно далеко от дома Пьера, поэтому, когда я туда добралась, солнце было уже высоко, а по лбу катились бисеринки пота. Все-таки в накидке было жарко.

Серый каменный дом за решетчатым забором мог принадлежать кому угодно: как горожанину средней руки, так и зажиточному торговцу. Но меньше всего на свете можно было представить, что здесь живет судья. Я мысленно вознесла мольбу светлым богам — и взялась за молоточек. Какое-то время в доме царила тишина. Затем послышались тяжелые шаги — твердые, решительные, а когда я увидела мужчину, который открыл дверь, сомнения исчезли. Передо мной был сам верховный судья.

Ему можно было дать как сорок, так и все пятьдесят. На голове наметились глубокие залысины. В темных волосах мелькала седина. У плотно сжатых губ также наметились жесткие морщинки. Он глянул на меня суровым взглядом, и захотелось стать маленькой и незаметной.

— Чему обязан? — гаркнул в лицо.

— Месье Вайхес? — растерянно спросила я.

— Нет, его дедушка.

— Простите? — изумленно захлопала ресницами.

— Он самый, мадемуазель. Чем могу служить?

— Я от маркиза Раймона Авертаса, — пробормотала, понимая, что в горле откуда-то взялся ком.

— А! — Взгляд судьи стал еще строже. — Входите.

И пропустил меня в дом. Внутри было душно — неужели он не пользуется охлаждающими заклинаниями? Царил полумрак — маленькие окошки за тяжелыми шторами плохо пропускали свет. Я оглядывалась по сторонам. Не хотелось бы жить в таком доме.

— Сюда. — Вайхес указал на дверь в гостиную. — Проходите, присаживайтесь, мадемуазель…

— Полина.

Судья кивнул, будто и не сомневался, кто перед ним. Сказал ли ему маркиз мое настоящее имя? Откуда мне знать… Но даже если не говорил, судья все понял, готова поклясться в этом. Я присела на темно-серый диван с небрежно наброшенной накидкой. Вайхес взял стул, поставил его напротив — и я сразу почувствовала себя на допросе.

— Итак, мадемуазель? Что привело вас в мою обитель?

— Я… — замялась немного. — Я думала, маркиз Авертас…

— Маркиз изложил мне суть проблемы, но хотелось бы услышать от вас.

— Я уверена в невиновности Анри Вейрана, — наконец отыскала слова. — Но никак не могу ее доказать. Помогите мне.

— Помогите… — Судья поднялся со стула и начал прохаживаться передо мной. — Вы не можете не понимать, мадемуазель Полина, что дело серьезное.

— Я понимаю, — опустила взгляд.

— Сомневаюсь. Опасно и недальновидно в него вмешиваться, но…

— Но? — Я в надежде уставилась на Вайхеса.

— Я мог бы помочь вам. Мое слово является решающим при вынесении приговора, знаете ли, и судить вашего… гм… друга буду именно я.

— Помогите! — Не помня себя, кинулась к нему. — Помогите, умоляю вас! Я заплачу, сколько скажете, любые деньги.

— Милочка, кто вам сказал, что меня интересуют деньги?

И Вайхес прошелся по мне таким взглядом, что кожа покрылась мурашками. Я сделала шаг назад.

— Что вы имеете в виду? — спросила тихо.

— Только то, что денег у меня достаточно. Но, учитывая вашу молододсть и красоту…

Вайхес шагнул ко мне, сжал рукой подбородок, вгляделся в лицо. Я едва сдерживалась, чтобы не вырваться. Он испытывает меня? Или говорит серьезно?

— Скажу прямо — в качестве платы мне нужны вы.

— Я? Вы шутите?

— Мадемуазель, разве верховный судья может шутить?

И ладонь Вайхеса прошлась по лифу платья, сжала грудь. Я размахнулась и ударила. Звон пощечины наполнил комнату — и оборвался на высокой ноте.

— Ах ты дрянь! — Вайхес кинулся ко мне, но я была быстрее и бросилась к двери с такой скоростью, что едва не упала, запутавшись в подоле платья. — Грязная девка! Сама придешь, если не хочешь, чтобы твоего дружка казнили. Сама!

Но я не слушала его. Бежала, бежала, бежала. Казалось, что за мной кто-то гонится. Я понимала, что это не так. Дыхание сбивалось. Глупая! Какая же я глупая! Теперь Анри будет только хуже. Вайхес ни за что не вынесет справедливый приговор, пока…

Вот только о его условии нельзя и думать. Я прекрасно это понимала. Нет никаких гарантий, что он сдержит данное слово. А Анри? Разве потом я смогла бы посмотреть в глаза жениху? Нет, никогда! Я свернула за угол — и едва не сбила с ног человека в сером балахоне.

— Простите, — пролепетала, с трудом удерживаясь на ногах.

— Смотрите, куда бежите, мадемуазель, — прошелестел хриплый, словно неживой голос. — Иначе придется плакать над разбитыми коленками.

И фигура двинулась дальше. Я не видела лица говорившего, его скрывал капюшон, вот только мороз пробежал по коже, и посреди летнего дня стало холодно. Коленки? Если бы все закончилось коленками! Слезы покатились по щекам. Я зло вытирала их ладонями. Хватит! Хватит рыдать, хватит быть слабой. Так ничего не удастся изменить. Надоело чувствовать себя пустым местом — и быть им тоже надоело. Уже почти у порога дома еще раз вытерла лицо краем накидки и поспешила в нашу квартирку. Завтра в полдень состоится суд, а у нас по-прежнему нет ни одного шанса спасти Анри. Ни единого!

Толкнула дверь. Странно, но две комнатушки уже стали привычными. Пьера ожидаемо не было, зато Филипп возился на кухне, пытаясь сделать что-то с продуктами. Значит, Пьер, как и обещал, сходил за покупками.

— Полли? — Фил обернулся, отодвинув в сторону тарелку с кривыми бутербродами. — Где ты была? Пьер сказал, что я должен знать. Ты же не…

— И что ты ответил Пьеру? — спросила устало, присаживаясь к столу.

— Что понятия не имею.

— Правильно, не надо ему знать.

— Значит, ты была у судьи. — Филипп тут же нахмурился.

— Была, — кивнула обессиленно. — И знаешь, сколько сейчас стоит свобода человека?

— Сколько?

И кто меня тянул за язык? Но Фил ждал ответа, и я сказала: