Врата пустоты. Зов пустоты Валентеева Ольга
— Баронесса уехала рано утром, — ответила одна из них.
Куда же? Разве мне кто-то докладывал? Мать никогда не посвящала меня в нюансы личной жизни. Сказать, что сильно расстроилась? Конечно нет. Скорее испытала нечто вроде облегчения. Приказала накрывать завтрак в малой столовой, а голова была занята разительными переменами, которые случились со мной всего за несколько дней. Наверное, так и бывает, когда рушатся иллюзии. Болезненно, неотвратимо, но иногда необходимо.
За завтраком ела мало. Пробовала то одно, то другое блюдо в надежде, что проснется аппетит, но еда казалась похожей на безвкусную тянучку. Вдруг у двери возникло какое-то оживление.
— Мадемуазель Лерьер, — появился на пороге слуга, — герцог Дареаль просит вас принять его незамедлительно.
Герцог Дареаль? Первой реакцией был ужас. Но потом с удивлением осознала, что испугалась будто по привычке. А на самом деле было все равно. Что теперь может герцог? Он и так отнял у меня все на свете.
— Передайте, что я буду рада, если его светлость присоединится ко мне за завтраком, — ответила я.
— Но ваша матушка… — пробормотал было слуга, — будет недовольна.
Конечно, неприлично юной девушке наедине беседовать с мужчиной. Но дом полон слуг, а герцог казался мне благороднее некоторых судейских, хоть я и ненавидела его.
— Просите! И пусть на стол поставят еще один прибор.
Кажется, я схожу с ума. Как иначе объяснить, что не трепещу перед герцогом? Что принимаю его без позволения матери? В конце концов, если сейчас он захочет меня арестовать, никто не сумеет ему помешать. А следом за слугой уже появился мой недавний кошмар. Такой же, каким я запомнила его на суде: черный, как ворон, немного утомленный, но взгляд цепкий и собранный.
— Добрый день, мадемуазель Лерьер, — поклонился он.
— Здравствуйте, господин главный дознаватель, — ответила я. — Не ожидала вашего визита.
— Простите, что нарушаю приличия, но я приехал, как только узнал, что вы вернулись домой.
Хорошо хоть не стал будить посреди ночи. И на том спасибо.
— Присаживайтесь. — Я приторно улыбалась. Улыбка намертво приклеилась к лицу — как бы потом не пришлось смывать с мылом. Дождалась, пока герцог сядет напротив, и махнула рукой, приказывая прислуге налить ему чай. А Дареаль изучал меня, чуть склонив голову набок, будто большой пес или волк, который взял след добычи.
— Чему обязана столь раннему визиту? — спросила спокойно. — Все ли ладно во вверенной вам службе?
— Вашими молитвами, — ответил Дареаль, но прищур его стал еще более хищным. — Думаю, вы и так понимаете, зачем я здесь, мадемуазель Лерьер.
— Понятия не имею, — пожала плечами. — Кажется, вы вчера поспособствовали тому, чтобы моего жениха отправили в пустоту. Я думала, на этом вопросы исчерпаны.
— Увы, вопросов осталось больше, чем ответов.
Я осторожно глотнула остывающий чай.
— Попробуйте пирожные, — сказала гостю. — Они особенно удались.
Ради приличия Дареалю пришлось выпить немного чаю прежде, чем продолжить ненавязчивый допрос. А я успела сделать выводы. Первый — он здесь неофициально, иначе не сидел бы со мной за одним столом, а допрашивал в управлении. Второй — в деле Анри не все так ясно, как пытались выставить на суде. И Дареаль это понимает, но по какой-то причине решил не вмешиваться.
— Итак? — Решила, что хватит играть в гляделки.
— Я все-таки хотел бы задать вам несколько вопросов, раз уж вы перестали от меня скрываться, — хмуро ответил герцог.
— Я не скрывалась. Вы просто плохо искали.
Он зло уставился на меня. Что ж, находить врагов — это тоже талант. Видимо, я как раз подыскала одного.
— И где же вы были, позвольте узнать?
— Там же, где и все, — в зале суда.
— Так почему же не выступили как свидетель защиты?
— Потому что меня никто не желал слушать.
И снова потянулась к чаю. Дареаль отвел взгляд. Признавал мою правоту?
— Так какие у вас вопросы? — Решила, что хватит тянуть кота за хвост.
— Что вам известно об убийстве магистра Таймуса? — угрюмо спросил главный дознаватель.
— Что Анри не виноват. А кто виноват, должен был выяснить суд. Но вы заткнули рот простым людям, прикрывая свою ошибку. Так ведь удобнее. Правда, ваша светлость?
— Вы не правы, мадемуазель Лерьер. Если бы у меня были доказательства невиновности графа Вейрана, я бы не настаивал на обвинительном приговоре.
Я удивленно замерла. Значит ли это, что как раз герцог действовал исключительно в рамках закона? Я вспомнила, как он сомневался там, на судебном заседании. Но уже поздно.
— Ничего не изменить, — сказала тихо. — Но я верю, что рано или поздно настоящий убийца получит по заслугам.
— Если вы знаете что-то, что может в этом помочь, расскажите, Полина, — попросил Дареаль.
— Анри и так вам все сказал. Это было темное заклинание, проведенное через зеркало. Неужели в столице много магов, которые могут совершить подобное? Это ведь огромный уровень силы.
— Вы правы. Что ж, если вам станет что-либо известно, вы знаете, где меня искать. Только не приходите в управление. Лучше домой.
Даже так? Магистрат не дал герцогу разрешения на расследование? Или Дареаль боится навлечь немилость на свою голову?
— Хорошо, — ответила я. — Если вдруг что-то узнаю, сообщу. И я рада, что вы пытаетесь поступить по совести, герцог Дареаль. Правда, ни Анри, ни его родителям это уже не поможет.
— Последний вопрос, мадемуазель Лерьер, и я избавлю вас от своего присутствия.
— Какой же? — насторожилась я.
— Где находится Филипп Вейран?
— Понятия не имею, — едва сдержала торжествующую улыбку. До Фила вам не добраться, господин дознаватель! — И в любом случае не сказала бы. Оставьте Филиппа в покое, вы и так лишили его всего, чего могли. Давайте закончим на этом, я устала.
— Благодарю за чай. — Дареаль поднялся из-за стола. — Боюсь, что мы не прощаемся, мадемуазель Полина.
— Очевидно, это именно так, — ответила я. — До встречи.
Герцог вышел из комнаты, гулко стуча каблуками сапог, а я замерла. Вот теперь стало не по себе. Неприятная дрожь пронзила тело. Что я только что творила? Сунула голову волку в пасть. Но зверь подавился и отпрянул. Надолго ли?
У меня не было планов на день. В голове царила полная пустота. Но надо с чего-то начинать. И у меня появилась достаточно абсурдная на первый взгляд мысль. А что, если Анри подставили не потому, что он первым очутился у тела магистра, а наоборот, кто-то сделал так, чтобы именно Анри попал под подозрение? Если за убийством стоит личный враг семьи Вейранов, который решил таким образом и свести старые счеты, и избавиться от магистра? Я слишком мало знала о семье Анри. Похоже, настало время узнать.
Полчаса спустя я выходила из дома, скрыв лицо капюшоном накидки. Было душно, собирался дождь, но я не обращала внимания на погоду. Просто шла и шла, пока впереди не показались обугленные стены особняка Вейранов. Здесь ничего не изменилось с того дня, когда мы с Филом приходили сюда после смерти его родителей. Только на стенах кое-где виднелись оскорбительные надписи. Так глупо… Пока граф Виктор был жив, никто бы не рискнул сказать ему подобное в лицо. Почему я пришла сюда? Сама не смогла бы ответить. Мне надо было делать хоть что-то. Как-то отвлечься от того кошмара, в котором находилась последние дни. Может, последовать примеру Филиппа и пройтись по дому, надеясь, что никакая балка не рухнет на голову? Вот только даже добраться до ворот я не успела.
— Мадемуазель Лерьер? — тихонько окликнул меня кто-то.
Я обернулась, готовясь бежать от неведомой опасности, но передо мной был старый знакомый — Жерар, тот самый слуга, который увел меня из особняка перед нападением разъяренной толпы.
— Здравствуйте, Жерар, — грустно улыбнулась я. Жуткие воспоминания, но Жерар связывал меня с этим местом, с семьей Анри.
— Вам не стоит здесь находиться, — сказал хмурый, немолодой уже мужчина. — Идемте.
А ведь Жерар наверняка работал в доме Вейранов не один год. Поэтому я покорно пошла за ним.
— Куда вас проводить? — спросил он.
— Туда, где мы сможем побеседовать, — ответила я.
Похоже, Жерар засомневался, а стоит ли, но все-таки кивнул и свернул к небольшой кондитерской. Странный выбор места для разговора, конечно.
— Владелица кондитерской — моя сестра, — тут же развеял Жерар мои сомнения.
Мы переступили порог, и в нос ударил запах ванили. Так вкусно! Даже стало немного легче. Полноватая женщина, которая вышла в зал при звуке колокольчика, кивнула Жерару и утратила к нам интерес, а мы расположились за дальним столиком. Молоденькая служанка подала нам чай и пирожные, не спрашивая. Я огляделась по сторонам. В уютной кондитерской было немноголюдно. Только один столик, кроме нашего, был занят смеющейся парочкой, которой не было дела ни до кого вокруг.
— О чем вы хотели поговорить, мадемуазель Полина? — Жерар предусмотрительно решил не упоминать титулов.
— О ваших бывших хозяевах, — ответила я, тоже никого не называя напрямую.
— Не вмешивались бы вы в это, мадемуазель. — Слуга сокрушенно покачал головой.
— Поздно, я уже вмешалась и отступать не стану.
Жерар отвел взгляд. По всей видимости, ему тоже было нелегко. Я заметила, что слуги Вейранов были преданы хозяевам. И большинство, видимо, погибли вместе С ними. А Жерар выжил потому, что спасал меня. И наверное, как и я, не смог прорваться обратно к дому.
— Спрашивайте.
Мы поняли друг друга верно.
— Граф… Виктор подозревал, кто сделал так, чтобы именно его сын был признан виновным?
— Не совсем. У графа было много врагов. Он ведь когда-то служил в тайной службе. А честные люди в подобных структурах часто вызывают на себя чужой гнев.
— Например?
— Думаете, он обсуждал это со мной? Я помню только несколько достаточно спорных процессов. Например, дело судьи Гарднера. Тогда графу поступало столько угроз, что графиня с сыновьями была вынуждена уехать к дальним родственникам. Или дело банды Цикория, которую покрывали сильные мира сего. Я уже молчу о неприятностях с предыдущим магистром тьмы. Хотя у графа и с новым-то отношения не сложились. Мне всегда казалось, что Виктора побаиваются. Понимаете?
Я ничего этого не знала. Наверняка в то время была слишком юна или обучалась в коллеже. Там мы были словно оторваны от мира.
— И любой из них мог… — сказала задумчиво.
— Любой. Я уверен, те, кто осудил Анри, действовали не против него, а против его отца. Сам Анри был очень светлым человеком. Он бы никогда не сделал того, что ему приписывают. Да и особо серьезными врагами не успел обзавестись. Или же…
— Что?
Я поняла, что Жерар чего-то недоговаривает. Сомневается, может ли мне доверять?
— Послушайте, — заговорила я еще тише. — У Анри все еще есть шанс спастись. И если он вернется, сомнений в его невиновности не останется. Но разве от этого исчезнут враги его семьи? Нет. А Филипп? Ему ведь тоже придется столкнуться с этим.
— Филипп исчез.
— Но он жив и здоров.
Жерар посмотрел на меня как-то странно — со смесью удивления и уважения.
— Это правда, мадемуазель? До него не добрались?
— Нет, — ответила я. — Он в порядке.
И Жерар впервые за весь наш разговор улыбнулся.
— Вы вернули мне надежду, мадемуазель, — сказал он. — Если увидите его, передайте, что мы очень ждем его возвращения.
— Боюсь, это будет не скоро, но передам.
— Благодарю вас. Тогда я должен сказать… Враги — это не единственная проблема графа Виктора, мадемуазель. Вторая была связана с господином Филиппом.
— И что же это? — насторожилась я.
— Не могу знать. По слухам, когда родился младший сын и стало понятно, что он…
— Темный, — добавила я.
— Именно. Так вот, когда граф узнал об этом, он несколько дней черный ходил, а потом вроде бы успокоился. Но доверенная служанка графини рассказывала мне, будто было некое то ли знамение, то ли предсказание о ребенке. И оно никого не порадовало. Графиня даже плакала. А граф почти не приглашал к Филиппу сильных наставников в его типе магии. Словно пытался оградить от чего-то.
— Странно, — прошептала я.
— Более чем. А однажды в наш дом приходил предыдущий темный магистр. Как раз тогда они сцепились с графом. И я слышал, как он сказал: «Что, боишься, что я твоего щенка раздавлю? Так я с детьми не воюю». Не знаю, связано ли это… — Жерар покосился на парочку, — со старшим сыном, но пока были живы граф и графиня, разве кто-то осмелился бы столкнуться с ними?
Мы замолчали. Мне нужно было обдумать все, что я услышала от Жерара. Значит, с одной стороны, у графа Вейрана было очень много врагов. А с другой — что-то не так с магией Филиппа. Об этом же говорил Пьер: сила Фила настолько велика, что нужно как можно скорее обучать его управляться с ней. Во что же вмешался Виктор Вейран?
— Если вам понадобится помощь, мадемуазель, вы всегда можете найти меня здесь, — тихо сказал Жерар. — Я помогаю сестре, потому что мне некуда больше идти.
— Спасибо, — ответила я. — Уверена, рано или поздно истина раскроется.
— Я верю в это.
Мы тепло попрощались, и я вышла из кондитерской, а Жерар так и остался за столом перед нетронутым угощением. С чего начать? Филипп в безопасности. До него не доберутся, потому что даже я не знаю, где точно он находится, а Пьер никому не скажет. Значит, нужно попытаться узнать, в чем была суть конфликта графа Вейрана с сильнейшими из его врагов, а особенно — с предыдущим магистром тьмы.
ГЛАВА 4
Филипп
Первые дни учебы выдались тоскливыми. Они ничем не отличались от обычных занятий с преподавателями, нам рассказывали о том, что большинство и так уже знали. Правила элементарной магии, особенности магических потоков, простейшие темные заклинания. Даже при том, что я обучался не так долго, все это, как отпрыск магического рода, конечно, знал. Поэтому на занятиях едва не зевал, да и после оставалось или тренироваться в маленьком зале, наполненном безобидными сущностями, или спать. А вот со сном возникли проблемы. Только здесь я до конца понял, что Пьер все время, пока мы жили в его квартире, напитывал меня какими-то успокаивающими заклинаниями. Поэтому уснуть было легко, а сны почти не снились. Здесь же в первую ночь я проснулся от собственного крика. Резко сел, стараясь понять, где нахожусь. На мгновение показалось, что дома, в своей спальне, а потом пришло осознание, что дома-то и нет.
— Ты чего? — приподнялся на локте рыжий Майк.
— Ничего, кошмар приснился, — ответил, не узнавая собственного голоса, сиплого от крика.
— Ты это… Не ори так больше. Я чуть не поседел.
— Прости.
Повернулся на другой бок и понял, что больше не засну. Так и промучился до рассвета, а на следующую ночь кошмар повторился снова. И снова, и снова. Майк не выдержал первым. Я случайно услышал, как он говорил куратору Синтеру:
— Не могу я, понимаете? Не могу. Только усну, а он орет как ненормальный, и лицо такое страшное, будто бесы в него вселяются. Отселите меня куда угодно, хоть обратно в подвал, иначе рассудком тронусь.
Я не обиделся на него, только усмехнулся. Я не испытывал необходимости общаться с кем бы то ни было. Только наблюдал, как некоторые курсанты сбиваются в стайки, чтобы легче было справляться с учебными заданиями. Другие, как и я, держались особняком, помня, что не все из нас попадут на первый курс. Синтер внял мольбам Майка и отселил его. Я остался в комнате один. Больше никто не мешал мне просыпаться в холодном поту и вспоминать, что мой кошмар — совсем не кошмар, а реальность. Что была и виселица, и два тела на ней. Иногда казалось, что вот-вот сойду с ума. Я до утра бродил по комнате из угла в угол, вспоминая каждый свой шаг в течение последних недель и испытывая такую жгучую ненависть к себе, что хотелось умереть. Ненависть за то, что слаб. За то, что не смог защитить семью, не смог помочь Анри. Не был дома, когда решалась судьба моих родителей. И если днем учеба хоть немного отвлекала, то ночами становилось невмоготу.
Так я и дожил до того дня, когда Синтер собрал нас в общем зале. Он лучился довольством. Значит, нас ждала какая-то гадость.
— Итак, дражайшие претенденты на звание первокурсников, — заговорил куратор, — сегодня вас ждет первое отборочное испытание. Оно добавит порядочно баллов к вашим учебным успехам. Да, они тоже оценивались, если кто не догадался. Поэтому советую отнестись к заданию со всей серьезностью. Сейчас я раздам вам карточки, на которых будет записано, что вам нужно сделать. Высший балл получит тот, кто справится быстрее остальных. А так как условия задания равные, вам стоит поторопиться.
И Синтер выдал нам белые плотные конверты. Уже было образовавшиеся группки тут же распались. Теперь каждый сам за себя. И задание у нас, судя по всему, одинаковое. Так что речь идет о скорости. Я распечатал конверт и пробежал взглядом по скупым строчкам.
«Вам необходимо достать рог горного абассина».
Как кратко и понятно… Во-первых, кто такой абассин? Во-вторых, если он горный, где мне его искать? Что ж, начнем решать вопросы по порядку. Я поспешил в библиотеку. Судя по тому, что никто не шел за мной, только я учился так плохо, что не знал о существовании абассинов. Маленькая библиотечка располагалась неподалеку от моей комнаты. Я пару раз забредал туда, поэтому знал дорогу. А вот библиотекаря в ней не было. И как же найти нужную информацию? Я замер перед тремя большими шкафами, забитыми книгами. Здесь можно провести целый день. Либо использовать простейшее заклинание поиска. Я сосредоточился, провел пальцами в воздухе, рисуя нужный символ, и прошептал:
— Информация об абассине.
Полки задрожали. Я ожидал, что мне в руки прыгнет нужная книга, а вместо этого шкаф пустился в пляс, а с полок посыпались… нет, не книги, а маленькие зеленые существа, которые верещали так, что я зажал ладонями уши.
— Врешь! Не найдешь! — пританцовывали они вокруг меня. — Убегай, глупышка! Не получишь книжку!
— Плохие стихи, — попытался перекричать их.
— Да? — изумились мелкие. — Почему это?
— Рифма хромает, — ответил я. — Но готов вам помочь, если вы поможете мне.
Зеленые существа зашушукались, видимо, решая, а стоит ли со мной связываться. Наконец вперед вышел самый крупный — наверняка главарь.
— Будь по-твоему, — пискнул он и сплюнул на пол. И зачем пачкать паркет?
— Мне нужна книга об абассинах, — ответил я. — Книга в обмен на рифму.
Зеленые почесали головы-тыковки, поросшие пушком, и закивали. Волна снова хлынула к шкафу, и в моих руках оказалась увесистая книга.
— Твоя очередь, — заявил главарь, а я уже отступал к выходу.
— Хорошо, — ответил у самой двери. — Слушайте. Надо мною вы смеялись, хохотали, потешались. Только зря так издевались — сами с носом вы остались.
И бросился бежать, захлопнув за собой дверь. Позади послышался возмущенный писк. Да, поэт я тот еще. Это Анри мог сочинить что-нибудь, когда не был занят службой, а моих стихов учителя зачастую пугались. Но я обещал рифму? Обещал. Чем не рифма?
Запрыгнул на ближайший подоконник и уже собрался открыть книгу, когда на меня налетел кто-то из-за угла. При ближайшем рассмотрении узнал одногруппника, даже имени которого не удосужился спросить. Тот ничего не желал объяснять. Только вцепился в книгу, надеясь вырвать ее из рук. Не тут-то было! Я вцепился в книгу так, будто от этого зависела моя жизнь. В какой-то степени так и было. Не удержался, огрел врага первым пришедшим в голову заклинанием. Пусть скажет спасибо, что это было всего лишь остолбенение. Пока одногруппник пытался справиться с последствиями, я раскрыл книгу на нужной страничке. А оттуда на меня смотрел здоровенный бык. Только бык этот стоял на… ногах. А руками размахивал в воздухе. Это и есть моя цель? Как же мне найти ее, а главное, как отпилить у горного абассина рог?
Увы, никаких действенных способов борьбы с абассинами книга не содержала, и я снова применил знакомое заклинание поиска. Оно сработало. Я оставил книгу на подоконнике и бросился за маячком. Правда, далеко уйти не успел. Еще двое одногруппников преградили путь.
— Эй, куда спешишь? — спросил верзила с оспинами на лице, Лойд.
— Туда же, куда и вы, — ответил я, пытаясь их обойти.
Конечно же никто не собирался меня пропускать. Лойд и его помощник напали разом, повалили меня на пол и попытались приложить заклинанием, которое я едва успел отбить щитом.
— С ума сошли? — крикнул им.
— Нам надо дальше, — рыкнул Лойд.
— А мне, по-твоему, не надо?
Только кто меня слушал? Пока Лойд заходил справа, его приятель зашел слева. Ударили они слаженно — сразу два темных заклинания. Увы, видимо, задание отменяло правило не нападать друг на друга. Я поднял щит — свое самое сильное заклинание на сегодняшний день. Его хватило, чтобы отбить заклинания, но не хватило, чтобы избавить меня от проблемы. Двух проблем, если быть точным.
— Хватит! — рявкнул я. — Хватит, вы меня слышите?
А когда в грудь полетели два совсем небезобидных заклинания, злость взяла верх. Я не знаю, что сделал в ту минуту. Потом никак не мог вспомнить, но ладони вспыхнули черным светом, а одногруппники разлетелись в разные стороны. Совесть меня не мучила. Вместо этого я помчался вперед, на ходу призывая заклинание поиска. Как ни странно, «путь» возник. Легкое сияние уходило вниз, на те этажи, которые располагались на закрытых уровнях. Видимо, ради такого случая их открыли, и теперь я несся по ступенькам — пока меня едва не сбил с ног Майк и его новый сосед по комнате Рик.
— Беги, Фил! — крикнул на ходу Майк, взлетая вверх по лестнице.
Зачем? Я замешкался на мгновение, а затем услышал рев, от которого задрожали стены. Кажется, у меня сейчас состоится знакомство с горным абассином. Убежать я не успел. Бык вылетел на меня. Из его раздувающихся ноздрей вырывалось пламя.
Мелькнула мысль, что это должна быть иллюзия. Отчислить — это одно, а вот убивать нерадивых курсантов — это совсем другое. Но иллюзия на меня мчалась или нет, а воняло от абассина по-настоящему. Захотелось заткнуть нос, однако вместо этого надо было спасать свою жизнь. Поэтому я развернулся и побежал следом за Майком. Необходимо найти место, где абассин не пройдет. Он же огромный. Опять же отпилить рог от живого абассина вряд ли получится. Что мне теперь, его убивать? Несмотря на то что кое-кто пытался меня затоптать, ничего дурного мне абассин не сделал. Я бы с большим удовольствием убил кое-кого другого, которого здесь по определению быть не могло.
Может, в учебные коридоры? Там потолки достаточно низкие, и абассину придется туго. Я петлял как заяц, которого пытался загнать в ловушку умелый охотник. Вправо-влево, пока впереди не замаячили знакомые двери классов. Помчался вдоль коридора. Абассин взревел, его рога высекали искры с потолка. А потом он ожидаемо пригнулся, и я припечатал его магией оглушения. Зверь покачнулся и упал. И как мне отделить от него рог? Пока я раздумывал над этим бесконечно важным вопросом, народу в коридоре прибыло. Еще трое одногруппников кинулись к абассину с явно кровожадными намерениями.
— Стоять! — гаркнул я. — Он мой!
— Чего это? — прищурился светловолосый Джой.
— Того это, — передразнил его я.
— Слушай, Фил, — вмешался второй парень, — мне нужен только хвост, остальное можешь оставить себе.
— А мне — копыто, — вторил Джой.
— А мне — голова, — вклинился третий.
В эту минуту абассин открыл глаза и посмотрел на меня так жалобно, что я отвернулся.
— Нет уж, — сказал остальным, — убивать мы его не будем. Кто из вас умеет создавать темную сеть?
— Я. — Джой поднял руку.
— Тогда мы держим абассина, а ты плетешь.
Решение пришло вовремя, потому что наша добыча окончательно пришла в себя, взревела и решила жестоко мне отомстить. Я едва успел отпрыгнуть, а товарищи Джоя попытались заново оглушить абассина. Не подействовало! Видимо, у него выработался своеобразный иммунитет.
— Плети быстрее, Джой! — крикнул я. — А вы петляйте!
И сам закружил по коридору, сбивая с толку огромного противника. Тот погнался за мной, но в узком низком коридорчике его маневры были ограничены. Поэтому он никак не мог достать никого из нас. Все было бы хорошо, если бы я не споткнулся. Вот только что убегал от абассина — и уже лежу на полу, едва не разбив нос, а абассин склонился надо мной. Я быстро создал щит, но противник разрушил его одним ударом руки, схватил меня за ногу и приподнял над полом. Может, надо было его убить?
— Фил, давай! — крикнул откуда-то Джой.
Я дернулся, призывая магию. Абассин от неожиданности уронил меня на пол, и я отполз в сторону, а Джой применил сеть, опутывая нашу добычу. Абассин взвыл, попытался вырваться — и не смог.
— Качественная работа! — крикнул я. — Теперь поднимаем его и тащим.
Оказалось, что даже вчетвером дотащить огромного абассина к точке сбора сложно. Мы волоком тянули его по полу, опасаясь, что сеть вот-вот треснет, а абассин вырвется. Тот дергался и ревел, натягивая плетение заклинания. Но вот остался всего один поворот до точки сбора, когда на нас вылетела еще одна группка.
— Эй, — крикнул ее предводитель, — отдай быка!
— Это не бык, — ради справедливости заметил я.
— Все равно отдай!
Снова драться? Но тогда абассин вырвется, и никому не поздоровится. Я сделал вид, что собираюсь отпустить абассина, а потом резко кинул в лицо противникам заклинание ослепления, которому нас учили на днях. Они взвыли, а мы подхватили абассина и вывалились в большой зал, где нас ждал куратор Синтер.
Он был там — и уставился на нас с плохо скрываемым удивлением.
— Это что? — спросил, указывая на абассина.
— Наше задание, — просипел я, подталкивая добычу к куратору.
— Но, помнится, вам нужен был его рог, Филипп, — задумчиво заметил Синтер.
— А что, на нем рогов нет? — фыркнул я. — Вот же они! А вот хвост, который нужен ребятам, и копыта. Нигде ведь не значилось, что абассина обязательно убивать.
Синтер посмотрел на нас долгим пронзительным взглядом — и вдруг рассмеялся. Он хохотал долго, хватаясь за бока и вытирая с глаз выступившие слезы.
— Подумать только! — расслышали мы сквозь смех. — Впервые на моей памяти кто-то решил пожалеть сущность и доставить ее целиком. Из вас будет удивительный темный маг, Филипп. Если, конечно, вы завершите обучение до того, как вас сожрет кто-нибудь вроде абассина. Но задание выполнено, засчитано всем четверым. Можете проходить в общий зал.
И Синтер махнул в сторону противоположной двери. Мы потянулись туда — усталые, нотные, но довольные собой, а абассин остался перед куратором. Оказалось, что дверь вела в другой зал, гораздо больший, чем тот, из которого мы только что вышли. Здесь было еще несколько групп, пока что достаточно небольших. Время от времени в разные двери заходили еще курсанты вроде нас. А когда каждая группа стала полной, перед нами появились и кураторы — восемь темных магов. Каждый замер рядом со своей группой. Мы кого-то ждали, но кого? Вскоре одна из дверей снова открылась, пропуская незнакомого мужчину. Он тоже был темным — разве в этом приходилось сомневаться? И посмотрел на нас, будто мы были мусором у него под ногами.
— Добрый день, претенденты, — заговорил он, а я все разглядывал бледное бесстрастное лицо, сжатые в тонкую линию губы, темные короткие волосы. — Сегодня вы прошли первые экзаменационные испытания. Каждая группа показала свои результаты, которые будут занесены в общую таблицу. С этого дня вы будете тренироваться не по отдельности, а вместе, чтобы доказать, кто из вас достоин дальнейшего обучения в «Черной звезде». Признаюсь, некоторые из вас проявили подход, который меня удивил. Некоторые справились из рук вон плохо или не справились вовсе. Но окончательные результаты вы не увидите до самого последнего экзамена. Сейчас же время отдохнуть. Можете идти.
Я уже было развернулся к двери в наш блок, когда дорогу мне преградил один из курсантов. И самое скверное, что я его узнал, как и он меня, потому что с его губ сорвалось:
— Быть того не может! Филипп Вейран!
ГЛАВА 5
Полина
Время летело — и словно не двигалось вовсе. Я по-прежнему не знала, с чего начать. У Виктора Вейрана были конфликты с сильнейшими людьми Гарандии, а меня, увы, никто не брал в расчет. Что может девчонка вроде меня? Я не могу войти в чужой дом, начать расспрашивать. Я даже на улицу старалась не выходить без надобности. Матушка наблюдала за мной — и мрачнела все больше. Я же будто затаилась и чего-то ждала. Казалось, судьба вот-вот даст ответы на мои вопросы, а она молчала…
Так пролетели две или три недели — дни соединились для меня в единый водоворот, а я так и не стала ближе к предыдущему магистру тьмы или делу судьи Гарднера. Более того, о последнем я вообще знала крайне мало, а визит в городской архив сразу вызовет море вопросов. Тем не менее я собиралась туда наведаться, только искала благовидный предлог.
Я как раз рылась в домашней библиотеке, стараясь хотя бы там найти что-то интересное, когда с первого этажа послышался голос матушки:
— Полли! Полина!
Что еще стряслось? Уверена, это не к добру. Спустилась со стремянки, которую придвинула, чтобы достать старинный фолиант с верхней полки, и пошла на зов. С матушкой мы столкнулись на лестнице. Она как раз поднималась, чтобы найти меня, а я шла ей навстречу.
— Ах вот ты где! — Матушка казалась очень оживленной. — Полина, вечером приедут модистки. Нас пригласили на бал.
Бал? Она в своем уме? Я замерла на месте, не зная, как высказать все, что кипело в душе, и при этом не оскорбить мать.
— Я не пойду.
Единственный ответ, который сумела найти.
— Пойдешь, еще как пойдешь! — Кристина Лерьер тут же скрестила руки на груди.
— Нет, мама. Какой может быть бал, если Анри…
— Что — Анри? Нет никакого Анри, Полли! Забудь это имя! Вейраны под запретом, их близкие родственники и вовсе носа в столицу не кажут. А бал — это способ показать, что у нас все в порядке, познакомиться с новыми людьми.
Едкая фраза уже крутилась у меня на языке, когда матушка добавила:
— Бал будет в магистрате. Оба магистра будут там, соберется только высший свет, поэтому то, что нам прислали приглашение, — уже чудо. И потом, надо доказать нашу благонадежность. Модистки придут вечером. Точка!
— Хорошо, так и быть, — ответила я тихо и скрылась, пока могла держать себя в руках. Бал? Какой бал? Я не знаю, как Анри. Схожу с ума! Но там будут магистры… Двое, потому что к светлому алтарю пока еще никого не допускали. И если Пьера я боялась, то с магистром тьмы надо бы познакомиться. Что там матушка сказала? Доказать свою благонадежность? Почему бы и нет? Он ведь должен знать, что за конфликт был у его предшественника с Вейранами. Но, конечно, об этом нельзя спрашивать в лоб. Тем не менее хороший повод для встречи.
Я вернулась в библиотеку. Увы, свои книги отец хранил не здесь, уж не знаю почему. Тут лежали только сочинения о любви и некоторые талмуды по светлой магии. А мне бы разобраться, что же собой представляет пустота. Иногда даже мелькала мысль попросить Пьера открыть для меня врата, но я гнала ее прочь. Нельзя. Сначала надо выяснить правду.
Впрочем, одна из книг привлекла мое внимание. Это было историческое сочинение, кстати написанное моим дальним предком, если быть точной, прапрапрадедом. Тогда еще не было трех магистров, а Гарандией правил король. И королевский род контролировал тьму, свет и пустоту. Именно поэтому ему удавалось удерживать власть. А затем, когда в стране наступила тирания, первые магистры разделили магию королевского рода с помощью трех артефактов. Я так подозреваю, эти самые артефакты теперь и выбирали новых магистров. Один находился в светлом алтаре, другой — в темном посохе, третий позволял открывать ворота в пустоту.
В этом сочинении находилось любопытное замечание, что у короля с пустотой был договор. Это что же получается, пустота — живое существо? Или некая сила? Мне всегда казалось, что это — другой мир. Получается, что нет? Интересно, а сейчас кто-то может обрести власть над всеми тремя артефактами? Видимо, маги постарались, чтобы такого не произошло.
Больше ничего интересного найти не удалось. Я со вздохом отложила книгу, потому что пришли модистки. Они щебетали громко и неустанно, а мне казалось, что земля уходит из-под ног. Стало тошно. Кажется, девушки это заметили, поэтому поспешно сняли мерки, я ткнула пальцем в первый попавшийся фасон, и они исчезли с глаз долой.
Еще одна бессонная ночь, еще один мучительный день. Примерка, книги, примерка. Я чувствовала себя куклой, которая движется, говорит, дышит, а остается пустой. А если мать права и Анри действительно больше нет? Я гнала эту мысль, а она возвращалась снова и снова. Мне надо было увидеть Пьера. Надо было задать всего лишь один вопрос.
Наконец день бала настал. Мне спалось хуже обычного, а в груди возрастало ощущение, будто нахожусь на пороге чего-то важного. Поэтому я ждала вечера с болезненным нетерпением. Матушка же приняла это за благоразумие.
— Вот так бы сразу, — говорила она, пока служанки укладывали мои волосы. — Познакомишься с молодыми людьми, покажешь, какая ты у меня красавица. И не будь букой! Улыбайся, а то на тебя смотреть страшно.
— Хорошо, — ответила я, почти ее не слушая.
— И еще, Полли, ради всех богов, не упоминай, что была обручена с Вейраном. Конечно, всем и так это известно, но чем меньше ты будешь привлекать к этому постороннее внимание, тем лучше.
— Как скажешь.
Читать бесплатно другие книги:
