Врата пустоты. Зов пустоты Валентеева Ольга

ГЛАВА 8

Анри

Моим постоянным спутником стал страх, и я ненавидел себя за это. Он пришел впервые, когда я увидел умирающего Таймуса на полу в кабинете. Страх прорастал сквозь кожу, впивался мелкими щупальцами. Я старался вырвать его оттуда, но не выходило. А затем начались бесконечные допросы и пытки. Меня лечили только для того, чтобы пытать снова. Требовали признаться в том, чего не совершал. Страх подружился с болью. Каждый скрип двери означал, что сейчас боль вернется, но страх приходил раньше. И в минуту вынесения приговора он вдруг вырос и превратился в первобытный ужас.

В темной сырой камере я пытался вспомнить все, что знал о пустоте. Несколько часов… Вот и все, что осталось. Память подводила. По всему выходило, что пустота — это неведомое нечто, из которого крайне редко возвращаются. А если это все же происходит, то люди теряют рассудок. Я клялся себе, что выдержу. И думал о Полли. Только эта мысль все еще помогала держаться. О Полли, которая рискнула спуститься в мою тюрьму, которая не верила в мою вину. Я должен выстоять — ради нее.

У врат пустоты я увидел ее всего на мгновение. Но есть мгновения, которые стоят вечности. Позднее все вспоминалось какими-то пятнами. Полли, а вокруг черные пятна — стражники, серое — магистр пустоты. Шаг — и врата закрылись.

Поначалу я ничего не увидел. Было… пусто. Затем постепенно чернота стала серой. Серый туман клубился у ног, серые облака ползли по черному небу. Шаг, еще шаг. Страх радостно поднял голову. Мне придется здесь жить? Или умереть?

Вдруг я услышал плач. Пронзительный детский плач. Раньше, чем подумал, откуда в пустоте дети, я уже бежал туда. Плач звучал все ближе и вдруг оборвался на пронзительной ноте. Девочка в тоненьком белом платьице сидела на огромном валуне. Она казалась бы обычной, если бы не абсолютно седые волосы.

— Кто ты? — тихо спросила она. — Морок?

— Нет, я — человек, — ответил ей. — А ты? Как ты сюда попала?

— Я всегда здесь и была. — Девочка спрыгнула с камня. — С тех пор, как меня заточили.

Кажется, я начинал понимать…

— Ты — пустота?

— Чаще всего меня называют именно так. — Моя собеседница серьезно кивнула. — Как твое имя?

— Анри.

— И зачем же ты здесь, Анри? — Она смотрела на меня взглядом более цепким, чем главный дознаватель магистрата.

— За справедливостью, — ответил я, а Пустота захохотала. Она вдруг стала выше и старше и превратилась в женщину в сером балахоне. Капюшон надежно скрывал от меня ее лицо.

— Справедливостью? Как глупо. — В голосе звучала насмешка. — Глупый, глупый Анри. Но я добрая. Я дам тебе шанс. Поцелуй меня.

— Что?

Но раньше, чем я успел пошевелиться, Пустота скользнула ко мне, вцепилась в плечи и коснулась губами губ. Я сразу продрог до костей.

— Вкусный! — радостно оживилась хозяйка врат. — Честный, да? Любящий. Глупый мальчик. Таких, как ты, слишком сладко ломать.

Я замер, не понимая, что происходит, а Пустота кружила вокруг меня в немыслимом танце. Ее ноги не касались земли. У нее и вовсе не было ног, и вскоре вокруг меня летал серый вихрь. А когда пыль осела, я находился в комнате с десятками дверей. Двери были вмурованы в пол, стены и даже парили в воздухе.

— Смотри, Анри, — сказала Пустота на ухо, сзади опуская руки мне на плечи. — За одной из этих дверей — твой мир. Свобода, справедливость, любовь. И месть. Но лишь за одной.

— А что за другими? — спросил я.

— О! Тебе лучше взглянуть самому. Это очень, очень забавно. Ищи выход, Анри, и, даю слово, я отпущу тебя.

Я обернулся. Позади уже никого не было, только вился легкий дымок, будто от костра. Какую из дверей открыть? Решил, что начну с самой дальней. Вряд ли выход может располагаться близко. Дверь была старой, серой, с большой круглой деревянной ручкой. Я толкнул ее. Внутри клубилась тьма. Я сделал шаг, и дверь с грохотом захлопнулась, а из темноты начали проступать знакомый коридор, лестница, окна, за которыми не было света. Это же мой дом.

Я пошел вдоль коридора. Спустись этажом ниже — и очутишься возле входной двери. Сначала шел медленно, затем побежал, а из стен вдруг протянулись ко мне руки.

— Куда же ты, Анри? — звала меня мама. — Останься!

— Остановись, трус несчастный! — Это уже отец. — Боишься собственной тени!

— Анри, ты нужен нам, — звала старушка-няня.

А я бежал и бежал. Коридор казался бесконечным, рук становилось все больше. И количество голосов тоже росло.

— Анри! — звали знакомые и незнакомые. — Останься…

Нет, нет. Ужас затопил меня изнутри. Я заметался, как в тисках. Нет, пожалуйста! По лестнице скатился кубарем, но тут же вскочил на ноги. Боль в этом иллюзорном месте была вполне реальной.

— Пустите! — закричал, зажимая уши. Не помогло! Я все равно слышал их. Слышал дыхание за спиной — и боялся обернуться. А пол вдруг пошел волнами, будто стараясь сбить меня с ног. Бежать!

И я снова помчался вперед. Поворот, поворот. Дверь уже должна была быть передо мной. Я снова повернул. Мать и отец стояли у двери. Умом понимал, что они мертвы. Но, наверное, я не верил до конца. Сейчас поверил, потому что мать протянула посиневшую руку и поманила меня. Нет, надо обойти их, добраться до выхода. Я чувствовал, что там свобода! Что я смогу выбраться. Шагнул вперед — и мать шагнула ко мне.

— Ну же, Анри, — ласково сказала она. — Куда ты бежишь? Мертвым не надо никуда мчаться. Здесь так тихо и спокойно. Останься с нами.

— Нет, нет. — Я отчаянно тряс головой.

— Что же ты, сынок? — вмешался отец. — Не думаешь о родителях. Оставайся. Скоро к нам присоединится Фил, снова будем все вместе.

— Вы до него не доберетесь.

Я говорил себе, что это — порождения пустоты, тени, но все вокруг было до того реально! Я узнавал каждую трещинку на стенах, узор на платье матери, каждый жест, каждый взгляд. Хотелось упасть на колени и закрыть лицо руками. Я рванулся вперед, почувствовал, как ледяные руки вцепились в одежду, которая вдруг приобрела привычный вид, превратившись в гвардейскую форму. Толкнул дверь, пролетел по дорожке до ворот, обернулся — и увидел обугленные черные стены, надпись «Смерть родителям убийцы». С губ сорвался не крик — вой. Нет, нет! Это неправда, этого нет!

Толкнул ворота — за ними клубился туман. Сделал шаг, нащупал в пустоте дверную ручку, толкнул. Сейчас!

И рассмеялся. Тихо, жутко. Потому что снова находился в той же комнате с десятками дверей. Ты права, Пустота. Похоже, будет забавно.

Филипп

Да уж, такого утра в моей жизни еще не было. Но все когда-то происходит впервые. Вот и я впервые сползал с кровати так, будто тело было готово вот-вот рассыпаться на маленькие кусочки. Да чтоб мне провалиться… А лучше — Роберту с его дружками. Закусил губу, стараясь сдержать болезненный стон. Ничего, скоро станет легче. Темная магия, конечно, не лечит, но помогает по-своему бороться с повреждениями. Так что я призвал магию в надежде, что хотя бы обезболит, а там разберусь. Стало немного легче. Я умылся, оделся и потащился на занятия. И все было вроде бы неплохо до того момента, пока я не увидел, что в расписании первыми стоят не привычные лекции, а практикумы.

Практикумы… С одной стороны, с моей магией все было в порядке. С другой, меня едва ощутимо покачивало при ходьбе. Как я буду создавать заклинания в таких условиях? Да, не видать мне сегодня баллов для экзамена.

Первый практикум был как раз у нашего куратора. Синтер читал курс основ боевых заклинаний. Пока что не темных, а универсальных, но из его лекций я уже почерпнул много интересного, и сегодня почерпнул бы еще больше, если бы не проклятый Роберт Гейлен. Я прекрасно понимал, почему Роберт ко мне прицепился. Сейчас я был удобной жертвой. За моей спиной не было семьи, которая вступилась бы за меня. К тому же титул у Гейленов был какой-то мелкий, насколько я помнил, и вдруг мы поменялись местами. Хотя самое смешное, что в отсутствие Анри я-то оставался последним графом Вейраном. Титула нас никто не лишал.

Тряхнул головой. К демонам Гейлена! Наступит день, когда меня не будут связывать правила гимназии, и мы с ним поквитаемся. А пока что остается терпеть и ждать. Впрочем, и повторения ситуации допустить нельзя. Надо только понять как.

Раздумья помогали бодрее тащиться в тренировочный зал, который был обозначен для практикума. Добрался я до него последним. Здесь собралась треть претендентов — чуть больше двадцати человек. И как же было «радостно» обнаружить среди них Роберта! Тот ухмылялся, даже не скрываясь. Я улыбнулся в ответ, и его перекосило. Не знаю, чем бы завершился этот обмен любезностями, но в дверях появился куратор Синтер, и начался практикум. Задача не была для меня сложной. Мы практиковали атакующие заклинания второго уровня. Третий уровень давался мне легко, второй я только начал изучать, когда Анри арестовали, но кое-что усвоил и был уверен, что проблем не возникнет. Только кто согласится стать со мной в пару? Придется куратору назначать партнера по практикуму самому.

Я слушал, как Синтер объясняет правила поединка. Три заклинания — меняемся. Затем снова. И так до бесконечности. Мне предстояло сначала защищаться, потом атаковать. Стоило Синтеру дать отмашку, и толпа студентов забурлила, быстро делясь на пары. Ну, кто же тот несчастный?

Передо мной остался веснушчатый парнишка не из нашей группы. Маленький, щуплый. И это — темный маг? Я вздохнул. Он хоть моего возраста? А то неудобно выйдет. Парнишка задергался, ища пару, но остался только я. Он затравленно взглянул на меня.

— Не бойся, убивать не стану, — сказал я с улыбкой. А мой будущий противник только затрясся сильнее.

— Приступаем, — скомандовал Синтер.

Я возвел щиты и с легкостью отразил хлипкие атаки противника. Правда, третий щит получился какой-то косоватый, но его хватило против слабенького атакующего заклинания, даже не дотягивающего до второго уровня. Теперь моя очередь.

Я сосредоточился, вспомнил лекционный материал. Было одно заклинание, которое очень хотелось попробовать. Оно представляло собой черный шар, объятый пламенем. И радиус поражения у него был неплохой. Призвал магию. Она заплясала вокруг пальцев, и я сформировал шар. Ударил раз, другой, третий. Парнишка с горем пополам отразил атаки — тем более я особо не старался и бил вполсилы. Теперь снова защита.

Парень прикрыл глаза, будто боясь даже смотреть на меня. Я увидел черную вспышку атакующего заклинания, поднял щит — и вдруг щит исчез, а заклинание врезалось в грудь, и перед глазами заплясали черные круги. Я попытался удержаться на ногах, но приглушенная боль всколыхнулась волной, и пришел позорный обморок.

Сознание возвращалось урывками. Дико болела голова — так, будто сверло проворачивали в висках. Как же больно! Я то выплывал из тумана, то нырял опять, а надо мной слышались голоса.

— Говорил же тебе, что от Вейрана будут проблемы, — рычал кто-то.

— Проблемы и курсанты — это синонимы, — отвечал куратор Синтер. — Но тому деятелю, который так над мальчишкой поработал, я бы руки оторвал.

— Скорее ноги, — меланхолично заметил его собеседник.

— Нет, руки, чтобы создавать заклинания не смог. И почему этот дуралей сразу к целителям не пошел? — негодовал Синтер.

— Упрямый. Виктор был таким же в годы нашей юности.

Собеседник Синтера знал отца? Я попытался открыть глаза, но ничего не вышло.

— Намучаемся мы с мальчишкой, — вздохнул Синтер. — Если пройдет, конечно.

— А ты сомневаешься? Мне интересно одно — почему Виктор его не обучал? Он ведь понимал, что рано или поздно его сын придет к нам.

— Откуда мне знать?

А я все-таки сумел открыть глаза. Передо мной был только Синтер — хлопнула дверь. Значит, второй собеседник поспешно удалился.

— Жив? — склонился надо мной куратор.

— Жив. — Пересохшие губы слушались с трудом.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет.

Синтер усмехнулся. Похоже, другого ответа он и не ожидал.

— Откуда синяки? — спросил он.

— Упал.

— На кого?

— На пол.

Куратор тихо рассмеялся. Я же осторожно сел. Боль ушла. Видимо, целители все-таки поработали надо мной.

— А ты забавный парень, Филипп, — сказал Синтер. — И как пол? Нам ждать второго обморока?

— Нет, пол был не один. А я не хочу вылететь, поэтому магию не применял.

— Правильно, — тут же посерьезнел куратор. — Нарушать правила нельзя. На это никто глаза не закроет. Но могу дать тебе совет. В следующий раз, если пол окажется у тебя на пути, вызови его на магический поединок. Для этого есть защищенные залы, где вы особо друг другу не навредите, и это не будет считаться нарушением. Но — только в зале!

— Спасибо, — ответил я, понимая, что это действительно выход. — Воспользуюсь вашим советом.

— Любопытно было бы посмотреть на тебя в бою. Пока отдыхай, на сегодня ты свободен. Обед принесут сюда.

И Синтер пошел к двери.

— Спасибо, — сказал ему вслед.

— Рано благодаришь, — ответил он, не оборачиваясь. — Может, для тебя и лучше было бы вылететь отсюда как можно раньше.

Дверь закрылась, я остался один. Вылететь? Нет, куратор, не выйдет. Сначала я найду то, что поможет Пьеру в расследовании. Да и потом, обучение обещало быть интересным.

ГЛАВА 9

Полина

Свидание с магистром тьмы. Я не понимала, что могло ему понадобиться от меня. Подозревал, что у меня к нему свой, особый интерес? Но я ведь это ничем не выдавала. Даже не смотрела в его сторону, а мысли читать он вряд ли умел. И тем не менее записка говорила о том, что приглашение мне не привиделось. Оно было реальным. Лежало на прикроватном столике. Конечно, матушка заставила меня написать ответ. И он был положительным. Но я понятия не имела, как себя вести, что делать. Не спрашивать же прямо, какие конфликты были у него с семьей Вейранов, и не известно ли ему, случайно, о сути противоречий между Виктором Вейраном и его предшественником. А раз я не могу задать этот вопрос, значит, придется юлить и стараться ничем не выдать своего интереса. Как же мне поступить?

Для прогулки с магистром я выбрала светло-зеленое платье. Достаточно легкое, чтобы не чувствовать, будто поджариваюсь на солнце, и достаточно закрытое, чтобы не допустить и мысли о том, что у нас свидание. Не хватало еще, чтобы весь город судачил. Хотя разговоры и так пойдут. Но что мне эти разговоры? Одной темой больше, одной меньше. Моей репутации уже вряд ли можно навредить. Поэтому улыбнулась своему отражению в зеркале. Ничто не напоминало о том, в каком ужасе я провела последние недели. Синяки под глазами от постоянной бессонницы замазали умелые служанки, а худоба… Девушка и должна быть тоненькой, как тростинка. Это даже приветствуется. Так что к встрече я была готова. Если бы еще не такая растерянность внутри…

Пора! Села в экипаж. Белый бульвар был одним из любимых мест для прогулок в столице. Он тянулся вдоль реки, а название свое получил из-за белой плитки, которой был вымощен. Здесь чаще всего прогуливалась знать, а у других сословий были свои любимые местечки. Сама я не помнила, когда была на Белом бульваре в последний раз. Во время учебы было некогда, с Анри мы гуляли зимой, а у речки всегда дул ветер, и мы выбирали другие места. По всему выходит, что уже лет пять я здесь не была. Матушка навязала мне в сопровождающие глупенькую служанку. Та озиралась по сторонам с суеверным ужасом, а я думала о том, как бы от нее отделаться. Но приличная девушка не может встречаться с мужчиной наедине.

Экипаж остановился. Я осторожно вышла из него и огляделась. В полдень река казалась залитой солнцем. На воде играли блики, делая ее изумрудно-бирюзовой. Вдалеке были видны прогулочные лодки. Красиво!

— Простите, что заставил ждать, — раздался голос у меня за спиной.

Я обернулась, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки от страха. Магистр тьмы поклонился и улыбнулся.

— Кажется, к тому же я вас напугал.

— Да, вы очень тихо подошли, — призналась я.

— Тогда прошу извинить.

И магистр Кернер предложил мне руку.

— Я рад, что вы пришли, Полина, — сказал магистр. — Можно называть вас по имени?

— Можно, — кивнула я.

— И вы зовите меня Фернан. Мне будет приятно.

— Хорошо, Фернан.

Имя казалось чужим — как и этот мрачный, суровый мужчина, который по какой-то прихоти пригласил меня на прогулку. Я обернулась. Служанка, как и положено, следовала на пять шагов позади нас.

— Наверняка, вы спрашиваете себя, чем вызвано мое настойчивое желание видеть вас, — произнес Фернан. — И я готов дать вам ответ, но взамен на услугу.

— Какую же? — Я старалась оставаться спокойной.

— Прокатитесь со мной на лодке.

Он издевается? Это ощущение становилось все сильнее, но я только улыбнулась и кивнула:

— Как скажете, Фернан. С удовольствием.

Мы медленно спустились вдоль бульвара к лодочной станции. Другие парочки косились на нас с легким удивлением. Я бы тоже косилась, если бы передо мной вдруг явился магистр тьмы под руку с девушкой. Но, к счастью, мы недолго были развлечением для зевак. Следующую же лодку уступили нам. Фернан подал мне руку, помогая перебраться на шаткий борт, и усадил на скамейку, застеленную тканью. Сам же сел рядом, но не настолько близко, чтобы оскорбить. Лодка медленно двинулась по течению. Ею управляла магия, так что мы были вдвоем.

— Итак, вернемся к нашему разговору. — Фернан вглядывался в мое лицо так пристально, что становилось не по себе.

— Да. Вы обещали рассказать, почему желали видеть меня, — осторожно напомнила я, опасаясь даже взглянуть на Фернана.

— О, здесь все просто! Вы понравились мне.

Я почувствовала, что краснею.

— Если это шутка, то не очень удачная, — ответила тихо.

— Почему же шутка? — Магистр откровенно потешался. — Я крайне редко позволяю себе шутить, Полина. Тьма шуток не любит.

— На балу были десятки девушек. Почему я? — теперь уже спросила прямо.

— Я заметил, что у вас есть ко мне вопросы. Не удивляйтесь! — перебил он прежде, чем я успела спросить хоть что-то. — Видимо, вы не сталкивались с менталистами. Глядите, я уже раскрываю вам свою страшную тайну. Да, я — ментальный маг, Полли. Об этом мало кому известно, но считаю, что вы должны знать. А вы, увы или к счастью, не умеете защищаться от подобного типа магии. И мне стало любопытно, чем вызван такой жгучий интерес к моей персоне. Поделитесь?

Я молчала. Магистр же не собирался ждать.

— Хотите, я помогу вам, Полина? Ни для кого не секрет, что вы как-то связаны с делом Анри Вейрана.

— А может, это вы связаны с его делом? — ляпнула я и закрыла рот, но было уже поздно. Думала, магистр разозлится, но он только рассмеялся.

— Право слово, Полина, — проговорил он, когда приступ веселья утих. — Какой мне смысл избавляться от вашего жениха? Да и от Таймуса, если на то пошло? Вы хоть знаете особенности магии, которая защищает Гарандию? Нет? Так слушайте, раз невнимательно учились в коллеже. Стабильность магического фона страны обеспечивают три артефакта. Света, тьмы и пустоты. Все три были созданы после того, как умер последний король, и возникла необходимость в магистрах. Артефакты своевольны, особенно пустота. Уже сегодня к артефакту света выстроилась очередь из светлых магов, которые жаждут власти, но, готов поспорить, преемника Таймуса мы получим не скоро.

— Почему? — Я перестала понимать что-либо.

— Да потому что, Полина, гибель Таймуса была безвременной, его наследник, скорее всего, еще не вступил в полную магическую силу. Думаете, без магистра света нам с Эйлеаном достанется больше власти?

Что скрывать? Я действительно так и думала.

— Не тут-то было, — продолжал Фернан. — Нам это, наоборот, во вред. Пока одного магистра не хватает, наши собственные артефакты нестабильны. Пустота бунтует, Эйлеан бродит, как сыч. Тьма пока более-менее спокойна, но недовольна, что ее тревожат. Поэтому в наших интересах было, чтобы Таймус жил как можно дольше и скончался от естественных причин.

— Тогда кто? — спросила я, признавая, что магистр прав.

— А вот тут-то и начинается самое интересное! Никто, кроме Анри, сделать это не мог.

— Ложь!

Я подскочила, лодка опасно покачнулась, и Фернан едва успел перехватить меня раньше, чем я рухнула в воду.

— Постойте! — шикнул он, усаживая меня на скамью. — После заявлений вашего защитника я лично работал с зеркалами в башне света. Неприятное занятие, конечно, но действенное. Там нет источника темного заклинания, а только оно могло вызвать изморозь на зеркале. Там вообще нет тьмы.

— Маг мог быть светлым.

— Нет, Полли. Точнее, мог, но тогда он не должен был влиять на зеркала. Отсюда получается, что Анри врет. Врал.

— Нет. — Я упрямо качала головой, позабыв, где и с кем нахожусь. — Анри — не убийца.

— А кто тогда? Хотя я не чувствую на нем крови, это забавно. Но! Есть одно «но». Родовая сила Вейранов в башне все-таки присутствует. Если это был не Анри, это должен был быть его родственник по мужской линии, отец или брат.

— Глупости какие.

— Как хорошо вы знали семью своего жениха, Полина? — усмехнулся магистр. — Мне вот посчастливилось. А моему предшественнику так и вовсе. Что вы знаете о том, что отец Виктора Вейрана однажды пытался захватить артефакт тьмы?

— Ничего, — изумленно прошептала я.

— То-то же! Ничего.

— Об этом я и хотела спросить, — опустила голову. — Из-за чего не ладили Виктор Вейран и предыдущий магистр тьмы?

— Как водится, из-за женщины, — хохотнул Фернан. — Виктор никогда не был святым, уж поверьте. Нехорошо, конечно, осуждать мертвых, но, если бы завтра выяснилось, что пройдоха Вейран жив, я бы даже не удивился.

Он лжет. Он определенно лжет. Но почему? И в чем?

— Видите ли, Полли. — Теперь Фернан отвлеченно смотрел на воду. — Я, в отличие от многих, был учеником магистра тьмы, и только потом занял его место. Магистр Тейнер усыновил меня ребенком. Я считал его отцом. Поэтому прекрасно знаю, что он схлестнулся с графом Виктором. И — да, причиной тому была женщина. Давняя возлюбленная магистра Тейнера, которой он так и не смог сделать предложение в силу статуса. Боялся даже дышать на нее. А Виктор Вейран затащил эту леди в постель. Потом, конечно, нашлись и другие причины. Виктор схватил жену, старшего сына и спешно уехал. А ту женщину никто больше никогда не видел живой. Мой учитель ненавидел Вейранов, это верно. И пока он был жив, Виктор вел себя тише воды ниже травы.

Я не знала, что сказать. У меня не было повода верить Фернану. Он хотел очернить отца Анри? Но зачем? Мне надо подумать об этом спокойно, без эмоций, а пока что…

— Не верите? — сразу понял Фернан. — Право ваше. Вы — умная девушка, Полина. Заметьте, я не сказал ничего плохого о вашем женихе. Я не знал его. Близко не знал, так, видел пару раз. Младшего же и вовсе не видел. Кстати, вы, случайно, не знаете, куда подевался мальчишка?

В кои-то веки я обрадовалась, что не знаю.

— Ясно, не знаете, — хмыкнул магистр. — Жаль, к нему у меня тоже есть вопросы. Узнаете, передайте, что мне хотелось бы встретиться с ним.

Лодка пристала к берегу. Фернан галантно подал мне руку и проводил до экипажа.

— Благодарю за прекрасную прогулку, — с улыбкой сказал он, но я не верила этой улыбке. — Надеюсь, мы еще увидимся, мадемуазель Лерьер. До встречи.

И зашагал прочь. Я долго смотрела ему вслед. И не понимала! Зачем он рассказал мне все это? Зачем пытался очернить отца Анри? Конечно, у графа Вейрана могло хватать своих тайн. Скорее всего, так и было, потому что он сотрудничал с дознавателями. Но при чем здесь я? Или Анри и Фил? Свои тайны граф Вейран унес в могилу.

Экипаж тронулся. Я чувствовала себя скверно. До этого все происходящее казалось странным и запутанным, а теперь и вовсе смешалось в большой ком, который лишь рос и рос. Дома меня ждала матушка.

— Полли, зайди ко мне! — послышался ее голос, стоило переступить порог. Я свернула к гостиной матери. Она нашлась там — вышивала у окна. Вышивка была страстью Кристины Лерьер. Уж не знаю почему.

— Ну что? — При виде меня она тут же отложила пяльцы.

— Ничего, — ответила я, присаживаясь напротив. — Это был сугубо деловой разговор, ничего личного.

— Деловой? — Тонкие брови матушки взметнулись вверх. — Какие дела могут быть у тебя с магистром тьмы?

— Он спрашивал о семье Анри, мама. И даже не спрашивал, а больше рассказывал.

Матушка мигом нахмурилась.

— И что же магистр Кернер хотел знать? — излишне резко спросила она.

— Где находится Филипп, к примеру. И что я знаю о делах Виктора Вейрана.

— И что ты сказала?

Откуда такой испуг?

— Ничего, — ответила я. — Не знаю, где Фил. И уж тем более ничего не смыслю в делах графа Вейрана.

— Умница. — Матушка подошла и потрепала меня по щеке. — Так и отвечай.

— Но мне действительно ничего не известно. В последний раз я видела Филиппа в день суда над Анри. И что за глупости нес магистр о прошлом месье Вейрана?