(Не) пара для альф Романова Ирина

Глава 21

«Ну и ладно!» — подумала про себя. Вот еще, обращать внимание… ну подумаешь, укусил волк, подумаешь, драка…

Я вынула белье из стирки, закинула в машинку следующую партию и понесла тазик с влажным бельем на улицу. За домом были веревки, там и повешу сушиться. Быстро распределив белье, вернулась в дом. Сменила постельное на кровати, перепачканное грязью и кровью. Затем, внезапно взявшись за веник, убрала весь дом, и когда последнее белье было повешено, поняла, что устала. Сильно…

Почувствовав слабость, я легла на кровать и, прижав к себе Прошку, уснула, лишившись последних сил.

Просыпаясь, я знала, что уже утро. За окном громыхал гром. Котенок обнаружился под одеялом, где грелся или прятался от страха. Встала и натянула на себя халат, каким-то чудом купленный. Он был теплым, мягким и очень уютным. Прошка, кубарем скатившись с постели, повел меня в кухню.

— Да, да, идем есть, — наложила еды малышу и поставила чайник на плиту, внезапно осознавая, что за дверью стоит Артур.

С колотившимся сердцем я подошла к входной двери и распахнула ее. Он стоял и гипнотизировал сначала дверь, а потом и меня, словно не видел. В его руках лежала стопка белья, аккуратно сложенная.

— Скоро дождь, да и ветер поднялся, — медленно проговорил он, рассматривая меня.

— Спасибо, — смутилась и отодвинулась, пропуская его, но он качнул головой в отрицании.

— Надо успеть разгрузить машину до того, как пойдет дождь, — протянул мне белье и развернулся, уходя к воротам. За ними виднелся грузовик, распахнув створки и свистнув, Артур начал открывать борта машины.

Из машины выскочили парни, и быстро начали носить в сарай доски, какие-то свертки, тюки и даже несколько непонятных бочонков. Я так и стояла, наблюдая за ними, а затем, все же вспомнив про чайник, вернулась в дом. Положив стопку белья в кресло, пошла заваривать чай и делать себе бутерброд.

Приготовив завтрак, я вышла на крыльцо, уселась в кресло и продолжила наблюдать за разгрузкой. Прошка не торопясь спрыгнул со ступенек и деловито принялся копать землю.

Гроза собиралась на западе и мне пока был виден только ее край. Она совсем скоро будет тут, холодный ветер уже пробирал до костей, и я, поежившись, ушла в дом. Котенок тоже не захотел оставаться на улице и шустро, путаясь у меня под ногами, пробежал в дом. Проведя ревизию полок в холодильнике, поняла, что продуктов стало больше, включая морозильник. Сегодня готовить не нужно было точно, разве что ужин, если я буду есть не одна. От этой мысли покраснела и быстро захлопнула холодильник.

Входная дверь щелкнула, и в кухню прошел Артур, внося несколько больших пакетов.

— Это запас, — пояснил он на мой вопросительный взгляд.

— Тогда в подвал, — в кухне слишком мало места. Встала и пошла открывать дверь в подвал и включать свет. Чтоб не мешаться, спустилась сама вперед и застыла, раскрыв рот.

— Ну, вчера привезли… чтоб тебе не таскать, — он пожал плечами и спокойно начал вытаскивать из пакетов. На полки становись консервы, пакеты с крупами и макаронами и еще какие-то бутылки.

— Спасибо, пояснишь? — мне стало как-то неуютно и, дождавшись его кивка, я поднялась наверх. Заваривая еще одну чашку чая, так как чувствовала какую-то нервозность.

— Можно мне тоже чая? — вернулся Артур и сел за стол напротив.

Я суетливо начала заваривать и чуть не обожглась, но он словно понял. Успел отдернуть мою руку от чайника, взяв за локоть.

— Не торопись, — поднося мою руку к своим губам и целуя шрамы.

— Расскажешь? — попросила, и вытянув ладонь из его, начала собирать бутерброды.

Нож у меня тут же отобрали, и, чуть отодвинув меня от стола, Артур быстро нарезал ветчины, сыра и салатных листьев. Недолго думая, я вернулась к столу и села, схватив чашку со своим чаем. Когда он вернулся и сел напротив, я же гипнотизировала стену.

— Начать сначала? — уточнил он.

— А что, есть еще и начало? — оторвалась я от созерцания стены.

— У всего есть начало и оно иногда для всех разное, — вздохнул он.

— Давай попробуем начать со вчерашнего вечера, — не согласилась с ним.

— Ну, наверно и так можно. Мы оборотни, — сказал Артур и умолк.

— Оборотни что? — непонимающе смотрела на него.

— Кино, сказки… не вымысел. Мы оборотни, волки.

— О-о-у-у… — только и смогла выдавить из себя.

— То, что ты вчера видела, не галлюцинации.

— Так, допустим, — я потерла виски пальцами, — зачем Станиславу… это ведь был он? Кусать меня?

— Иногда альфа бывает в бешенстве и не состоянии контролировать то, что творит, — Артур нахмурился.

— А руки? — вспомнив, посмотрела на зажившие полосы на руках.

— Я зализал, как волк, — он неожиданно смутился.

— А спину почему нет?

— Не видел, а снять одежду побоялся, — он спрятал взгляд.

Вот почему я сейчас ему верю?..

Где страх чужих мужчин, почему он сидит в моей кухне, не вызывая у меня отторжения… Словно я это видела?

— Вот это тогда что? — я подорвалась с места и принесла из кабинета листки с распечатанными стихами.

— Это последние? — уточнил он.

— В смысле последние? — смотрела непонимающе на него.

— Какие из них последние?

— Те, что написала тут? — вытащила три листа и остановилось на последнем. Там был записан стих со вчерашним происшествием.

— Он, да? — он вытянул у меня лист, — вижу, что он.

— И что это значит? — я сидела, потрясенная, вцепившись в стопку бумаг.

— Ты ясновидящая, твой дар проявляется вот так. Возможно, он еще только раскрывается.

— Это какой-то бред… — я схватилась за голову, бросив листы на стол.

Артур взял их и начал читать, я молчала, уйдя в себя и пытаясь осмыслить услышанное.

— Это не бред, ясновидящие редки, очень. Ты нам очень нужна. Я могу взять вот эти три, они касаются стаи, — он протянул мне их.

— Бери, я все равно не понимаю, о чем там написано. Да и чаще не помню даже, если сразу не записать.

— Спасибо, — он аккуратно их сложил и убрал в карман рубашки.

— А что еще есть? — во мне внезапно проснулось любопытство, — или кто?

— Это мы в другой раз обсудим, мне надо ехать, иначе дорогу развезет, не выберемся, — ушел он от ответа.

— Ладно, — провожала его движения взглядом. Артур встал и, накрыв мои руки, лежащие на столе, своими, сжал их.

— До завтра…

Я вскинула голову и посмотрела на него, в его глазах что-то пряталось. Нет, не опасность, что-то еще…

— До завтра…

Он развернулся и вышел, аккуратно прикрыв дверь за собой. Звук отъезжающей от дома машины я уже не слышала. Гроза рокотала прямо над домом.

Глава 22

Весь день был каким-то странным. Походив по дому, я не находила себе места. Внезапно осев в кабинете, включила ноутбук.

— Оборотни — волки, — написала я запрос в поисковой строке.

Нового я, конечно, ничего не узнала. Все сведения взяты из мифов и легенд, обобщённых или даже приукрашенных в фильмах и книгах. Но главный вопрос вот в чем: почему написано, что это вымысел? Правда скрывается? Кем и зачем? Если они вот так запросто живут вместе с людьми…

Дальше был запрос «Ясновидящие». Поиск выдал мне одни объявления, предлагающие услугу, или общие домыслы. Единственное, что удалось выяснить, так это то, что такое проявление дара, как у меня, встречалось семьдесят лет назад. Ядвига Гауриц, простая деревенская учительница, писала стихи, которые даже опубликовали. Но когда выяснили, что они были пророческими, ее заклеймили шарлатанкой и подвергли изгнанию. Буквально отовсюду. Что с ней стало, мне выяснить не удалось.

Набрала в поиске ее имя и открыла первую ссылку. Внезапно мне стало нехорошо: это была фотография автора из того самого сборника стихов. На ней была я, старше лет на десять, но точно я.

Закрыла ноутбук, а потом снова открыла и сделала распечатку картинок и текста. Пошла в спальню и легла на кровать. В голове была каша, в прямом смысле слова. Слишком много я сегодня узнала, и меня буквально сейчас тошнило от обилия информации.

Начала медитацию, которой меня научили в больнице… медленно погружая себя в пустоту. Откидывая от себя все, что видела и слышала.

«И вот лечу, распахнув крылья, я птица, медленно парящая над большим полем с пшеницей. Я приближалась к чему-то стоящему почти у самого края.

Большой человек стоял и зачем-то тер колоски рукой, я начала плавно снижаться, чтобы посмотреть. Человек меня заметил, и внезапно протянул руку в мою сторону. Ладонь его была открыта и на ней лежали молодые зерна пшеницы. Я знаю, они сейчас очень вкусные, нежная мякоть очищенного зерна манила.

— Не бойся, кроха, — прогудел человек. Не знаю, как решилась, но я села ему на ладонь и принялась есть. Он чуть сложил пальцы, поглаживая меня по перьям на спине.

— Я знал, что ты жива, и теперь я найду тебя, малышка, ты больше не одна, — едва я съела последнее зернышко, как он подкинул меня в воздух. Я взлетела, меня тут же подхватил ветерок, и я мгновенно вознеслась к небу».

Проснувшись от чувства холода, я долго лежала на кровати и не шевелилась. Тело затекло, и я с трудом заставила себя встать с постели. На онемевших ногах дошла до кухни и буквально трясущимися руками поставила греться чайник. Надо включить отопление, но как это сделать, я не помню.

— Китти, как включить отопление?

— Я включу, задайте температуру, — откликнулась система.

— Тридцать семь, потом посмотрим, — поежилась я. Найдя теплые носки, надела их на босые ноги.

Чайник наконец-то закипел, и я заварила листья мяты и чабреца, села за стол в кухне. Мне кажется, тут теплее, да и дом вроде начал нагреваться.

— Что там, на улице? — жалюзи были прикрыты, оставляя едва видные просветы.

— Буря, судя по прогнозу, еще всю ночь будет, возможно к утру затихнет, — отчиталась Китти.

— Значит, сегодня рисовать нет возможности, — вздохнула. Кажется, я все же согреваюсь, потому что тело перестало колоть от онемения и по нему разливалась тепло.

— Тогда идем изучать то, что распечатала, — подхватив котенка, сидевшего у меня на тапочках, под мягкий живот, я вернулась в спальню.

Села на кровать и, подняв стопку листов, перевернула их. Снова посмотрела на свой портрет. Нет, все же не на свой, хоть рисунок был черно — белым, были видны отличия. Глаза меньше, чуть заужены. Волосы темнее, мой больше похож цвет на спелую пшеницу. Нос чуть кончиком к верху, а тут же типично арийский. Губы тоньше, чем у меня, и сжаты в тонкую линию. Взгляд жесткий и прямой, я перевела глаза на зеркало, прикрепленное к шкафу. От удивления у меня вытянулось лицо, вот не верю я, что это просто совпадение. Почему-то вспомнился сегодняшний сон, мне никогда не снились такое днем…

Опять сплошные вопросы… Ладно, начну читать, возможно, смогу понять.

Западная Сибирь, поселок для переселенцев и тех, кто провинился перед властью. Не она сама, а ее мать была сослана из Питера. Об отце нет сведений, приехала уже беременная. Ядвига училась в большом городе в университете, на преподавателя младших классов. Несколько лет работала там же в поселке. Считалась замкнутой и необщительной, но была на хорошем счету у власти. Даже вот стихи ее напечатали, медаль вручили. Через два года кто-то заметил в них совпадения с прошедшим событиями. Ну и как водится, доклад в органы все быстро решил. Тюрьма и ссылка… хотя куда дальше и так Сибирь. Все, больше сведений нет. Так не бывает, всегда есть запись, родился — умер.

Вскочила и побежала в кабинет, вбивая запрос по дате смерти в ноутбуке. Ничего нового, интересно, как послать письменный запрос?.. И ответят ли мне на него?

Глава 23

Еще из головы не выходил этот странный сон. Кто этот мужчина?

Опять вопросы… Попробую сформулировать их и записать. Так будет проще, и попробую разузнать про запрос о Ядвиге. Возможно, у меня есть родственники? Хотя какие они мне родные, если я жила в детском доме?..

Вечером так и легла спать, находясь в каком-то странном состоянии. Надеясь все же, что утром погода улучшится и я смогу выйти хотя бы погулять.

Утром была разбужена требовательно пищащим Прошкой. Потерла лицо, пытаясь скинуть дрему и вспомнить, снилось ли мне что-то. Нет, ничего, в голове вакуум и пусто…

— Встаю я, встаю, — буркнула я и, сунув ноги в тапочки и завернувшись в халат, пошла на кухню.

— На улицу? — посмотрела я в сторону котенка, он сидел около входной двери, — ну идем.

Вздохнула и пошлепала к нему, распахивая дверь, малыш пулей вылетел из дома. Оставив ее открытой, я ушла в ванную, умылась, и переодевшись поняла, в доме запахло едой.

— Каша? — смотрела на кастрюльку, стоящую на столе и Артура, накрывающего на стол.

— Каша, ты вчера не ела… — обвиняющее произнес он.

— Забыла как-то, — согласилась с ним. Села за стол и смотрела, как мужчина хозяйничает у меня на кухне.

Возле меня появилась тарелка с еще дымящейся кашей и сверху был положен кусочек масла, тающий на глазах. Рядом лег бутерброд и встала чашка свежезаваренного чая.

— Приятного аппетита, — он сел напротив.

— Спасибо… — зачерпнула ложкой кашу и поднесла ко рту, — вкусно, — распробовала удивленно.

— Хорошо, — Артур уже доедал свою порцию, пока я медленно ела, — я на улице, сейчас парни подъедут.

Он быстро допил чай и вышел из кухни, я же, одолев большую порцию каши, начала пить чай. Бутерброд я не одолею уже, сидела и наблюдала за котенком, который вернулся и тоже уже ел. Его чашки были полными, мужчина позаботился и о нем.

Вчера записала несколько основных вопросов, надо попробовать их выяснить. Ушла в кабинет и написала в поисковой системе.

«Как сделать запрос в детский дом об установлении родителей?» — у меня раньше таких мыслей не возникало. Считала, что я сирота, и такие сведения мне были не нужны. Выскочил официальный бланк, я его распечатала и быстро заполнила форму. Найдя свой детский дом в списке, отсканировала лист и отправила им по электронной почте.

— Китти, выключи отопление, дом прогрелся, — попросила я систему.

— Да, Ангелия.

Дальше нашла саму книгу со стихами, как ни странно, она была в свободном доступе. Их на самом деле было выпущено всего двадцать штук, часть из них была уничтожена НКВД. Одна сейчас хранилась в музее и одним сотрудником была отсканирована и выложена в сеть.

Прочитывала стих один за другим, понимая, что наш стиль очень похож. К ним тут же шли карандашные зарисовки, большинство мне ни о чем не сказали. То есть если есть совпадения, по каким-либо событиям, то это нужно еще понимать, о чем говорится.

— Хм, а это не о последней войне на Кавказе, что было десять лет назад? — раздался голос Артура над моим плечом.

— Ой, — я испуганно дернулась. Так глубоко ушла в мысли, что совсем забыла, что дверь осталась открытой.

— Это что? — он буквально навис надо мной, настолько близко, что я почувствовала тонкий аромат… нет, не парфюма, чего-то, что приятно удивило. Он пахнет так сам?..

— Ангелия… — меня погладили по плечу, и я густо покраснела, понимая, что опять выпала в неизвестность.

— Я не знаю, это стихи некой Ядвиги, — я протянула ему лист с ее портретом.

— Хм… ты же вроде из детдома?

— Да… Я послала запрос туда, чтобы узнать о родителях, — зачем-то рассказала ему.

— А ты до этого не интересовалась? — он сдвинулся в бок и сел рядом в кресле.

— Нет, не считала нужным. Вчера сделала запрос по ясновидящим, пишущим в стихах… и нашла ее.

— Странное совпадение, будешь искать? Это будет не просто, НКВД часто засекречивало свои документы. Можно, конечно, попробовать обратится к Сибирской стае, там возможно что-то знают, — он смотрел на меня прямо и словно сравнивал портрет и меня.

— Если это возможно, конечно, я буду благодарна, — я смутилась и отвернулась к окну.

— Не факт, что ответят, но попробовать можно. Скоро обед привезут, я накрою в беседке, присоединишься к нам или принести тебе сюда? — он встал и сдвинулся к дверям.

— Почему ты тут сейчас? Потому что я пишу эти стихи?

— Потому что ты это ты, а не только ясновидящая. Я здесь из-за самого себя.

— Я поем здесь, извини… — на душе стало муторно.

— Зря, ребята все хорошие, и вряд ли стали бы проявлять агрессию, — пожал он плечами.

— Они тоже — волки?

— Один и двое — люди. Да, они в курсе, что мы оборотни, потому что живут в смешанных семьях. Не всегда у пары оборотня и человека дети оборотни. Это непредсказуемо, — пояснил Артур, уходя.

Я осталась сидеть, обдумывая его слова. Получается, что они живут хоть и обособлено, но о них никто не знает из посторонних. Но как им удается скрывать это.

И я сегодня не была на море…

Глава 24

Быстро надев спортивные штаны, толстовку, натянув кеды и прихватив мусорные пакеты, я быстро ушла. Дверь захлопнула и натянув кепку на лицо юркнула в ворота. Дорога хоть и была сырой, но сбоку по траве было вполне терпимо идти. Да и было прохладно и даже не ветрено самое то.

Спустившись по деревянным ступенькам на берег, быстро собрала мусор, и сев на большую корягу уставилась на темную воду. Она была абсолютно не прозрачна, на ней было много мелкого мусора, да и волны еще достаточно сильно плескались о берег.

Вздохнула с каким-то облегчением.

— Я знал, что найду тебя здесь, — из-за шума волн я не услышала звука шагов Станислава.

— Что вам нужно? — меня опять накрыло это странное чувство как будто что-то тяжелое давит на плечи.

— Хотел извиниться… для начала, — я смогла найти силы и поднять взгляд на него.

Он даже не смотрел на меня, а на его скулах играли желваки. Одежда тоже удивила, на нем был явно дорогой костюм, создающий безукоризненный вид успешного бизнесмена, а никак не простого наемного рабочего, что переделывал мне дом.

— Хорошо, — согласилась с ним и начала потихоньку сползать с коряги. Пытаясь отодвинуться от него.

— Я больше не причиню тебе вреда, — резко повернулся он ко мне всем телом. Как хищник перед броском, и тень волка опять висела у него над головой.

— Хорошо, — опять кивнула и боком продолжила движение. Его странное влияние на меня внезапно пропало, и я от удивления выпрямилась. Его это, видимо, тоже удивило и он изменился в лице, которое приобрело выражения хищника, готового наброситься.

Я замерла, зная, что мои движения провоцировали его. Станислав сейчас стоял как каменное изваяние, потом закрыл глаза и хрустнул побелевшими кулаками. Как будто боролся с собой, и справившись и обойдя меня, ушел по ступенькам вверх. Я выдохнула и вдохнула, пытаясь успокоится и понять, что это было сейчас?

Подхватив мешки с мусором, пошла наверх, а затем по тропинке к дому. Внезапно чувствуя усталость, ставшей уже какой-то хронической, и едва найдя силы дотащить мусор до ворот, где и бросила мешки, я прошлепала в дом.

— Китти, никого не пускать! — нашла в себе силы это произнести, падая в кровать.

Проснулась абсолютно разбитой, поздним вечером. И опять точно знала… Артур стоит за дверью и ждет меня. Зачем он тут, почему?

Укутав себя в теплый халат, пошла к двери, замирая перед ней. А если не открою? Уйдет?

— Ангелия, я не уйду… — раздалось внезапно за дверью.

Звук его голоса заставил меня вздрогнуть и отступить.

— Уходи… — попросила я почему-то дрожавшим голосом.

— Нет, я могу прийти волком, если это тебя будет меньше пугать.

Я поежилась, и, немного подумав, все же открыла дверь.

— Просто принес ужин… — буркнул Артур, проходя мимо меня в кухню с чем-то в руках.

Не пошла за ним, села в тут же в гостиной и уставилась на камин. Артур молча вернулся и, придвинув мне небольшой столик, выставлял какие-то чашки. Зачем подойдя к камину, чиркнул спичкой и поднеся ее к дровам, лежащим там, зажег их. Бумага и щепки, лежащие между ними, вспыхнули мгновенно.

Я завороженно смотрела на огонь и тени, что он сейчас отбрасывал на пол.

— Ты ешь, пожалуйста, — он сел в кресло рядом.

Молча взяла первую миску, принюхалась, рыбный суп. Следом шла картошка с котлеткой, салат, и неожиданно компот.

— Спасибо, вкусно. Ты меня почему кормишь? Продуктов много, могла бы и приготовить, — вытянула ноги к огню и взяла чашку с фруктами.

— Ты словно болеешь, слабая, много спишь, — он покачал головой.

— Мне кажется, это просто адаптация, все же я так долго пробыла в больнице. Там было все просто, процедуры, еда, отдых. Теперь же все время какая-то суета. Все время что-то происходит. Мне даже кажется, может, это сон, и я еще до сих пор под препаратами.

Взяв ломтик апельсина, посмотрела на свет через него.

— Нет, тебе это не снится. Все вполне серьезно. Ты тут живешь, и я думаю, теперь все в твоей жизни будет по-другому.

— Да у меня уже все по-другому и все воспринимается, как бред! — рассмеялась я. Правда, смех вышел каким-то неестественным.

— Да это понятно, — он вдохнул воздух очень громко, как будто хотел что-то еще добавить, но не стал.

— И еще я совершенно не помню, почему я оказалась в больнице. Словно я забыла, кусок моей жизни, — сказала это с какой-то горечью.

— Не помнишь, значит, и не нужно помнить, — не согласился Артур.

— Но в моей жизни что-то произошло… Она всегда была размеренна и без каких-либо происшествий. Что могло произойти такого, что у меня случился нервный срыв?..

— Мне пора, завтра вернусь. Земля окончательно подсохнет и можно будет начать реконструкцию сарая, — он поднялся и наклонился надо мной. Я вжалась в кресло, не понимая, что он хочет сделать.

— Я только соберу посуду, — опять вздохнул он. Я кивнула и поставила пустую миску из-под фруктов на стол.

Он же быстро сложил всю посуду и, не прощаясь, вышел. Словно бежал…

Глава 25

Встала и пошла в кабинет. Сев за письменный стол, я подвинула к себе листы бумаги и начала рисовать мягким грифельным карандашом, подтирая штрихи подушечками пальцев. Закончив, я поняла, что нарисовала Артура, смотрящего мне в душу, да, именно туда. Его взгляд говорил о внутренней боли, о каких-то мучениях его души.

Я погладила его лицо, словно пыталась стереть складку между бровей. Пошла на кухню, заодно покормила Прошку, нагрела и заварила себе чай, и снова вернулась в кабинет. Карандаш пришлось подточить, я его стерла, рисуя в первый раз. Положив чистый лист перед собой и карандаш, взяла чашку в руки и, отпивая чай, гипнотизировала бумагу, представляя себе, что я сейчас буду рисовать.

Поставив чашку, взяла грифель в руки и, потерев его пальцами, раскрошила на лист несколько осколков. Подушечкой начала размазывать серую крошку, уже явственно делая набросок волка Станислава. Животное с какой-то злостью смотрело на меня, обвиняя в чем-то.

— Вот так, — отшвырнула от себя лист, — и за что, хотелось бы знать? — спрашивала непонятно у кого.

За не прикрытым жалюзи окном была поздняя ночь. Хотя какая ночь, если край небосвода уже начал светлеть. Я потерла уставшие глаза тыльной стороной ладони, чтобы не испачкать, и ушла мыть руки.

Выйдя из ванной, стянула с себя носки и халат, ложась в кровать в штанах и футболке. Натянула на себя теплое одеяло и, свернувшись калачиком, уснула тяжелым сном.

«Я точно знаю, что лечу над морем, и что я очень устала. Воды было много, она была с пенными барашками и ей не было конца. У меня был свой путь, я стремилась куда-то, это было очень важно. Силы подходили к концу, и я начала снижаться, уже просто планируя на крыльях. Потоки воздуха были крайне слабы и едва держали меня. Когда я уже почти достигла воды, понимая, что все, это конец, меня подхватила большая ладонь буквально над самой водой. Мне оставалось только распластаться в полном бессилии.

— Ну, зачем ты так, — сказал человек, поймавший меня в свою ладонь, — я уже рядом».

«Вот что это за сны?..»

Первая мысль, что у меня возникла, когда я проснулась через несколько часов.

За домом явно шла стройка, слышны были треск дерева, перестук молотков. Прошка, как только понял, что я проснулась, промчался по одеялу и запищал. Со вздохом я поднялась и, подхватив котенка, пошла к входной двери.

Спустилась с крыльца и поставила малыша на землю, села на ступеньку и отчаянно зевнула.

— Доброе утро, — раздались голоса где-то рядом.

— Доброе… — взглянула на мужчин. Они же даже головы опустили, словно не хотели на меня смотреть.

Из-за дома вышел Артур, в его руках была какая-то зелень. Запахло мелиссой и ещё чем-то.

— Привет, — он подошёл и сел рядом, мне на плечи легла его рубашка.

— Привет, спасибо, — поежилась я, а затем принюхалась к аромату, исходящему от его одежды. Приятно пахнет…

— Я заварю чай, — он поднялся и пошел в дом.

— Хорошо, — кивнула скорее себе, чем ему, так как он уже ушел.

Поднялась и пошла следом, я ведь ещё не умывалась. Ополоснув лицо, уставилась на себя в зеркале. На скулах горел небольшой румянец и на носу высыпали веснушки. Да и в общем-то лицо перестало быть совсем худым. Смочила ладони и провела ими по растрёпанным прядям волос.

Резко накатило видение: я кричу что-то, в руках у меня ножницы и я несколькими резкими движениями обрезаю себе волосы. Затем резкая темнота…

Очнулась, вцепившись в раковину побелевшими пальцами. О белую керамику громко ударила первая капля крови, расплываясь по влажной раковине розовыми разводами.

Ещё одна и ещё… Я подняла мутный взгляд на зеркало, пытаясь сфокусироваться на своем отражении. Дверь за мной резко распахнулась, и в ней застыл Артур. Я отвела от него глаза и, оторвав одну руку от раковины, провела пальцами у себя под носом.

Артур подошёл ближе и, повернув ручку крана, открыл холодную воду. Сняв полотенце с крючка, он намочил конец его и протянул мне.

— Приложи, — одной рукой он внезапно прижал меня за плечи, облокачивая на себя.