(Не) пара для альф Романова Ирина

Глава 35

Артур

— Что с ней? — Вернувшийся с офиса Стас был бледным, а всегда безупречно завязанный галстук отсутствовал.

— Под успокоительным, — я сидел за барной стойкой у нас в доме, буквально вцепившись в стакан с виски.

— Наказал виновных? — брат плеснул себе алкоголя и сыпанул горсть льда в стакан.

— Человечка…

— Слабак! — рыкнул Стас, ставя с грохотом стакан на стойку.

— Она женщина! По глупости, — не согласился с ним.

Перед глазами стоит сцена, когда меня буквально сшибла с ног ее боль и ужас, заставляя покачнуться так, что я едва успел схватиться за машину, чтобы не упасть. А затем бегом мчаться в поликлинику, да мне и дорогу знать не нужно было. Ее боль огнем выжигала мне сейчас сердце и душу.

Вперед меня в кабинет ворвался огромный оборотень-медведь. Он, схватив Ангелию в охапку, не дал ей себе навредить. Она была в ужасном состоянии, пыталась рвать на себе волосы, и ее лицо было перекошено от ужаса. Взгляд был полностью ушедший в себя, она сейчас была где-то там.

Врач, отброшенная медведем в угол, с ужасом смотрела на все происходящее. И только мой крик заставил ее пошевелиться.

— Успокоительное!

Спасла положение медсестра. Она где-то взяла лекарство, и сейчас стягивала руку Ангелии жгутом и вводила препарат, сразу же убегая за каталкой. Врач же вышла из угла и попыталась принять невозмутимый вид.

Я несколькими резкими словами поставил ее на место, и она начала рыдать. Ангелию увезли в неврологическое отделение, следом ушел оборотень. Потом разберусь, кто он.

Оказалось, он дед… Вот это да, у крошки Ангелии — дед оборотень.

— Тебе какое дело? — посмотрел на него, почему-то хотелось ему врезать.

— Волк чувствует, что ей плохо, — Стас смотрел на меня со злостью. Мне даже показалось, что он тоже не прочь со мной подраться.

— Ты отказался от нее! Она моя! Сколько бы времени у меня не ушло на то, чтобы она меня приняла. Ясно? — стукнул по стойке кулаком.

— Яснее некуда! Эта малахольная даже детей тебе не родит! — у Стаса наливались глаза кровью

— Переживу! Можно подумать, тебе кто-то родит! У меня хоть мизерный шанс есть, у тебя его ноль!

— Цыц, оба! — входная дверь хлопнула, и в кухню вошел дед. Давно его не было тут, не любил он выезжать из своего домика в лесу.

— Дракой не поможешь! Ты, Станислав, сам уступил брату дорогу, так что теперь занимайся своими делами. А ты, Артур, не провоцируй! — он встал так, чтобы мы оба могли видеть его.

— Да пожалуйста! — фыркнул брат и, вскочив, ушел в свою комнату.

— Ты надолго? Комнату показать? — буркнул я деду и полез в холодильник, хотелось есть.

— Склерозом не страдаю, сам найду! И мне чего-нибудь сваргань, я пойду ополоснусь, — глянул на меня дед и собрался идти внутрь дома.

— Хорошо, — я начал доставать из холодильника приготовленную прислугой еду, мысленно успокаивая себя и собираясь плеснуть себе еще виски.

— Нет, на это, — поставил он бутылку на стол и передумывая идти садясь рядом.

— Твой семидесятиградусный самогон? — мои брови взлетели на лбу.

— Да, как знал, что пригодится, берег, — сел он напротив меня и начал есть.

— Спасибо, — плеснул я себе в стакан дедовского пойла. Ох оно и ядреное, пацанами тырили его, за что были нещадно пороты не раз, но оно того стоило.

Выпив одним глотком, замер, чувствуя, как жидкость, движется по пищеводу.

— Хороша зараза, — передернул я плечами, закусывая.

Одной рюмки хватит, чтобы успокоить нервы и попытаться понять, что делать дальше.

— Рассказывай, — кивнул мне дед.

— Она заболела, слабость, кровь носом и по-женски что-то. Привез врача из поселка, она записала к женскому доктору… а та, по бабской глупости сболтнула не то.

— Не то что? — оторвался дед от куска мяса и посмотрел на меня.

— Ангелия пострадала от рук насильника, спасала жизни детей Альфы московской стаи, — раздался звон сломанного предмета. Я с удивлением смотрел на обломки ложки в своих руках.

— Бедная девочка…, а тут еще вы, нервы ей трепете. Когда придет в себя, скажи, чай ей буду специальный заваривать, соберу особый сбор. Было у меня где-то записано, очень помог он, когда война была.

— От чего? — насторожился я.

— От насилия и женских хворей после этого! — буркнул дед и умолк.

Дед никогда не рассказывал, что ему пришлось увидеть в военные годы. Но я своими глазами видел землянки в лесу, в которых жили сотни беженцев. А также знаю поляну. ставшей могилой тем, кто не выжил.

— Спасибо…

— Не за что, хочу увидеть правнука и правнучку. А ты наберись терпения, она придет в себя, обязательно… тут надо много ласки, понимания… и доверие заслужить.

Когда через день Ангелию сняли с капельницы сильного успокоительного, и она пришла в себя, ее слова заставили больно дернуться сердцу, и комок застрял в горле.

— Я только знаю, что все мои беды от оборотней. Если бы вас не встретила, жила бы дальше своей обычной жизнью. Поэтому прошу не приближаться ко мне…, — меня буквально обожгло жгучей ненавистью, прозвучавших в ее словах.

Терпение и только терпение…

Глава 36

Я едва нашла силы выйти из воды, было желание просто лечь на берег моря и не вставать. Села на корягу, а затем сползла вниз, облокотившись на нее, и смотрела на море. Сил на возвращение домой не осталось, поэтому я, вздохнув и откинув голову на дерево, закрыла глаза.

— Можно я тебя отнесу? — раздался над головой голос Артура. Сердце в испуге бешено забилось, горло перехватило спазмом. Хотела было отказаться, но поняла, что сил действительно нет, и просто кивнула.

Мужчина обошел корягу и, наклонившись, обдал меня запахом одеколона. Аккуратно поднял на руки, прижал к себе, а мне было настолько неловко, что щеки горели огнем.

Мы оба молчали, хотя не отрицаю, что в его руках мне было очень спокойно. Неожиданно для себя я устало прислонила голову на его плечо. Глаза сами начали закрываться.

— Не спи, тебе ещё поесть надо и принять лекарства, — негромко произнес Артур.

— Угу, — потерла глаза, борясь со сном.

Он сразу отнес меня в ванную. Закрыв за ним дверь, я встала под душ, смывая остатки сна и больничный запах. Завернувшись в халат, пошла в спальню, одела чистое белье. Всю грязную и больничную одежду, включая халат, понесла в кухню, чтобы запустить стиральную машину. Мне казалось, что от вещей сильно пахло больницей, лекарствами и антисептиками.

На кухне орудовал Урга, Прошка сидел на стуле и громко муркал. Как будто что-то говорил деду, а тот согласно кивал или даже отвечал.

— И о чём идёт речь? — заинтересовалась я, укладывая белье в машинку и запуская стирку.

— Прошка говорит, что баня — это хорошо, но надо позвать банника. Тогда баня не только мыть будет, но и лечить.

— Что? — я села за стол в кухне и передо мной становились тарелки.

Дальше пошла порция еды для котенка и только потом для деда. Он сел напротив меня и посмотрел, словно изучал мое состояние.

— Кот — это домовой, дух его живёт в Прошке, — вроде пояснил, но ясно не стало.

— Домовые и банные — это сказки! — покачала в отрицании головой.

— Ну не скажи, сказки это то, какими их описывают. Они редки, я-то вон, сколько живу, второй раз вижу духа домового, а уж банника и не видел, — пожал плечами дед.

— Ну и в чем разница? — я начала есть, разглядывая котенка.

— Ты подобрала котенка, спящий дух дома — домовой, теперь может вселяться в него. Будет нам помогать, дом беречь.

— А с Прошкой все будет в порядке?

— Это добровольный союз, не беспокойся. Как только кот вырастет, у домового сил станет больше.

— А банник? У меня же нет бани…

— Будет, позовем духа, может и откликнется. Домовой нам обряд подскажет, — дед все съел и с неодобрением смотрел на мои ковыряния в остатках второго.

Вздохнув, забрал тарелки и сунул мне кружку с травяным настоем.

— Таблетки все в спальне, вода там тоже есть.

— Хорошо, спасибо, — допила настой и зевнув, пошла к себе. Закинув таблетки в рот, запила водой и, упав на кровать, моментально уснула.

Разбудил меня мерный перестук молотков на улице. Нахмурилась, думая, что так и не оплатила услуги и расходы Артура. Надо не забыть спросить… Ещё сегодня надо с дедом посмотреть поляну для пчел.

Натянув на себя теплую кофту, я пошла во двор. Пока помню, надо спросить, сколько я должна, а то уже как-то неудобно даже.

Пройдя по дому и не обнаружив в нем даже кота, вышла через открытую дверь и замерла на крыльце.

Старого сарая не было. Он был полностью переделан под полноценный гараж. Облупившийся кирпич был спрятан под облицовочным камнем, огромные ворота, дверь отдельно от них. Несколько окошек под самой крышей, которая теперь была покрыта мягкой черепицей. Я прошла сбоку и остановилась возле бокового навеса возле гаража. В нем было полно дров, а ещё неожиданно обнаружилась крепкая железная лестница с деревянными ступеньками и перилами. Лестница вела к двери, проделанной в крыше гаража. Из нее торчала труба, значит, внутри даже есть печь, сделала выводы я. Да и навес был чисто символический, над ним была тоже выстроена надстройка. Она продолжала крышу гаража.

Недолго думая, я поднялась по лестнице. Открыв дверь, попала в небольшой коридорчик. В нем лежал соломенный коврик, на котором стояла обувь деда. По стенам висели крючки, на них уже была развешана уличная одежда.

Из этой символической прихожей вели две двери, одна в комнату над гаражом, а другая — в надстройку под навесом. Потянув на себя первую дверь и скидывая тапочки с ног, я вошла в комнату, заставленную старой и простой мебелью. Её пол был застелен домоткаными половиками, а стены увешаны рисунками карандашом и старыми фотографиями. Я так увлеклась осмотром, что не заметила деда, сидящего за столом, который сейчас рассматривал меня.

— Я тебя не заметила, — я растерялась и нерешительно замерла.

— Ты зачем тапки сняла? — Урга встал и, пошуршав в шкафу, достал оттуда нечто цветное.

Нагнувшись, быстро натянул мне на босые ноги теплые носки.

— Почему ты тут? А как же комната в доме? — присела на небольшую софу.

— Встаю рано, ложусь рано, топаю, тут же я тебе не помешаю, — спокойно отреагировал дед.

— Мне как-то неловко…

— Не придумывай, мне тут будет хорошо! Артур как начал крышу переделывать, так я и спросил, а можно ли сделать надстройку. Вот он и сделал, — дед сел обратно за стол.

— Поедем смотреть поляну? — решила я хоть как-то переключить неловкий для меня разговор в другое русло.

— До ужина успеем, да и врача Артур должен привезти, укол же у тебя, — согласился он.

— Да, ещё четыре, — поежилась я и автоматически потерла попу.

— Болит? Мазь дам, мажь на ночь, как рукой снимет, — засуетился дед.

— Я пойду, переоденусь, кроссовки обую, — поднялась я и пошла к выходу.

Глава 37

Пахло тут хорошо, свежесрубленным деревом и травами. Не удержалась и заглянула в другую половину крыши. Там обнаружила печь, от нее шли трубы по стенам. Тут было много облицовки плиткой и кирпичом, но это правильно, печка все же. Это была кухня, по стенам висели шкафчики, пучки сухих трав, небольшой диванчик, стол, стулья. Посудный шкаф был заставлен простой посудой.

Закрыла дверь и спустилась вниз, шлепая тапочками по ступенькам. Переодевшись в джинсы, худи и кроссовки, я вышла на крыльцо. Урга уже цеплял к своей машине прицеп, полный пчелиных домиков. Они там обиженно гудели, притом в разных тональностях.

— Ругаются?

— Скорее, обижаются, открывать завтра буду на рассвете, пока спят, — улыбнулся мне дед.

— Покусают?

— Не сильно, но могут, — он подсадил меня в машину и захлопнул дверцу.

Мы выехали за ворота и свернули на дорогу, ведущую не в поселок, а в лес. Я сосредоточенно смотрела на просветы между деревьев, пытаясь найти тот, который видела во сне.

— Кажется, тут, — смотрела на большую поляну и небольшой овраг прямо за ней.

Мы остановились, Урга вышел из машины, помог мне слезть. Мы пошли на поляну, я встала на середину и закрыла глаза, вспоминая сон. Сравнивая свой сон и то место, где была сейчас

— Это она, — повернулась к деду.

— Хорошее место, ручей рядом, травы море, — он вернулся к машине, достал лопату и пошел копать. Я села на порожек машины и смотрела за ним, а затем мой взгляд упал на придорожную траву. Там росла земляника, недолго думая, я быстро присела и начала собирать первые красные ягодки. Рот заполнился слюной, я быстро закинула первую партию в рот. Даже зажмурилась от вкуса, первые ягодки, конечно же, были с кислинкой, но это вовсе не испортило ощущений.

— Я все, поехали, завтра наберу тебе свежих, — гулкий бас деда отвлек меня от собирания ягод.

Спину от долгого сидения на корточках ломило, ноги тряслись, видимо, я слишком долго собирала ягоды.

— Ох, ты как младенец, дорвалась… — хмыкнул дед и посадил меня в машину.

— Вкусно же… Да и не ела я ее никогда, — пожала я плечами.

— Поправим! Грибы, ягоды, орехи — все, что даёт лес, все будет в доме. Огородом я тоже занялся, немного поздновато, но ничего, все успеет вырасти.

— Когда ты все успел? — удивилась я.

— Так помощники были, — усмехнулся дед.

— Я-яс-но-о, — протянула я, догадываясь кого, он эксплуатировал.

— Картошка, все овощи, зелень! Все будет свое, а осенью съездим на старый дом, наберу саженцев и отростков для деревьев. Сад старый, надо бы обновить, заодно посмотришь, где родился отец.

— Осталось корову и поросят завести, — рассеялась.

— Корову нет, а вот коз, кур — это да. Сена можно заготовить, запастись кормом, — дед это произнес как-то мечтательно.

— Стоп, стоп, на кур согласна, коз нет… — вот как-то не очень я желаю видеть этих животных в моем дворе.

— Ну, это и правильно, молоко можно будет покупать, — согласился он.

— Да я как-то особо и не пью молоко, иногда кашу варю, и Прошке нужно.

Едва выехав на дорогу, мы увидели припаркованный у ворот автомобиль Артура, возле которого стоял он и какая-то женщина. Присмотревшись, я поняла, что это Катерина, и она нервничала, притоптывала ногой, держа в руках медицинский чемоданчик.

— Дед… — начала было я.

— Нет, нечего обсуждать и думать об этом! — оборвал меня Урга.

Я замолчала, решив потом выяснить, что происходит между этими двоими. Дед заехал во двор, высадил меня, и я на негнущихся ногах пошла в дом. Просто отлично пособирала и поела ягоды.

— Что с тобой? — подхватил меня под руку Артур.

— Ягоды ела, — буркнула и выдернула свой локоть.

— Так у нее все губы в землянике, — неожиданно за спиной хихикнула Катерина.

— Точно… — в голосе Артура зазвучала улыбка.

Они что, смеются надо мной? Я оглянулась. И точно, даже дед, оставшийся возле машины, смотрел мне вслед с улыбкой. Хотела было обидеться, но невольно сама заулыбалась им в ответ. Ушла в спальню вместе с Катериной и с трудом легла на кровать. Женщина быстро прошуршала упаковкой шприца, разломила ампулу и, сдернув с меня верх штанов и протерев ягодицу спиртовой салфеткой, резким движением вколола лекарство. Я едва успела пискнуть, было все равно больно.

— Ешь больше, вообще на попе ничего нет, одна кожа, — прокомментировала Катерина мой писк.

— Ем…

— Значит, ешь чаще!

— Скажи, что происходит между тобой и дедом? — вернув штаны на попу, я перевернулась на спину.

— Ничего такого, о чем тебе стоит знать, — отрезала женщина и, быстро собрав чемоданчик, покинула комнату.

Задумчиво смотрела ей вслед, а затем с кряхтением поднялась с кровати и пошла в душ. Спать хотелось сильно, но, когда я вышла из ванной и намеревалась идти спать, меня уже ждал дед.

— Есть! Мазь! Таблетки!

— Хорошо, — не стала спорить.

Найдя в себе силы поужинать, я выпила таблетки, намазала места уколов выданной Ургой мазью и рухнула в кровать.

Глава 38

В моих волосах и так похожих на воронье гнездо… спит Прошка. И ему, кажется, там хорошо и комфортно.

Просыпаясь утром, я поняла, что котенок почему-то выбрал себе такое странное место для сна. На тумбочке стояла чашка с травяным чаем, пахло очень приятно. Выковырнув Прошку из волос, подняла его к лицу.

— Другого места не нашлось? — котенок недовольно задергался, — домовой он, видите ли…

— Сейчас просто котенок. Домовой ночью приходил, тебе кошмар приснился, он поэтому и лег на голову. Оградил тебя от тьмы… — дверь в комнату приоткрылась, и в ней стоял дед.

— Не помню, — положила котенка на одеяло и погладила, — спасибо.

— Вставай, соня, уж скоро обед, — он развернулся и ушел.

Я встала, выпила настой и ушла в ванную. На кухне меня уже ждал не завтрак, а полноценный обед. Котенок тоже ел, видимо, утром не ходил есть, охранял мои сны. Потому что едва я села за стол, он примчался со стороны уличной двери.

— Приятного аппетита, — следом вошёл Артур, едва я поднесла ложку ко рту.

— Спасибо, — буркнула я и уткнулась в тарелку. Вроде просила не появляться тут… Пусть бы рабочие доделывали без него, или хотя бы не показывался мне на глаза.

— Гараж и склад для дизельного топлива готов, баня и сарай в процессе, — его голос был напряжен.

— Сумма? — буркнула я, не отрывая внимательного взгляда от супа.

— Урга все оплатил, — сказал мужчина и вышел.

— Дед? — я наконец-то оторвалась от тарелки и посмотрела на Ургу.

— У меня денег тьма тьмущая, куда мне их тратить? Да и мне не нравится, что у тебя перед входной дверью нет веранды. Зимы, конечно же, тут не такие холодные как там, в Сибири, но это сквозняк!

— Надо, значит, делай… — а что я ещё скажу? Я все равно ничего в этом не смыслю.

— Через два дня ярмарка с живностью, поедешь? Прогуляешься? — дед поменял мою пустую тарелку на полную со вторым.

— Не знаю, — мне очень хотелось рисовать, закончить картину.

Нужно было принять таблетки и созвониться с врачом, мы же договорились общаться каждый день. Закинув горсть лекарств в рот, я запила их водой и ушла в кабинет. Включила ноутбук и нажала на видео вызов. Зинаида Петровна, видимо, была занята, не ответила, я же взяла карандаш.

Подтянув папку с рисунками, я взяла тот, где я нарисовала деда без лица. Мелкими штрихами я перерисовывала лицо деда, вспоминая каждую чёрточку. Едва я закончила, как раздался звонок, врач вернулась, и перезванивала мне.

— Добрый день, Ангелия, выглядишь лучше. Как спалось? Что-то снилось?

— Добрый… я не помню, снилось ли мне что-то. Чувствую я себя действительно лучше…

— То есть воспоминания тебя не беспокоят?

— Не то чтобы они меня не беспокоили… я о них просто не вспоминаю. Вот и сейчас у меня странное чувство, будто это было не со мной, — я потерла переносицу, недоумевая, что происходит.

— Но что-то же тебя напрягает? Я же вижу.

— Артур… он оборотень, это из-за них тогда все это случилось! Я попросила не приближаться ко мне, так нет, он топчется поблизости под предлогом стройки, — занервничала я, пытаясь объяснить.

— Ты не права, он-то тут причем? Тот, кто это сделал, хотел отомстить твоей нанимательнице, он думал, что ты её дочь. Артур же пытается помочь, не имея каких-то злых умыслов!

— Если бы меня тогда не наняли, возможно, и ничего бы не случилось!

— Если бы ничего не случилось, то деда и сестру бы ты не нашла! Ты бы и знать бы ничего о них не знала, — доказывала мне Зинаида Петровна.

— Ну, пока я нашла только деда, — я отвернулась от экрана и уставилась на солнце. Тут крыть нечем, я нашла родного человека, хотя считала, что у меня никого нет.

— Мне прислали ответ из города, где ты родилась. Вернее, где тебя нашли.

— Что? — у меня перехватило дыхание.

— Твоя сестра ищет тебя. Девушка из ЗАГСа, ответила на мое письмо, не поленилась, и, проверив основную базу, пошла дальше. Она смогла найти записи, искала по отдаленным деревням, по приискам, охотничьим базам…

— И? — сглотнула комок в горле.

— Твоей сестре сейчас двадцать девять лет, она тоже была в детском доме. В другом, ее сняли с товарного поезда, зимой, она потеряла тогда память. Была сильно обморожена и истощена.

— А сейчас? — я была напряжена, а если она меня не помнит…

— Девушка, что узнавала все, заинтересовалась этой историей. Одним днём она доехала до этой деревни, она оказалась брошенной, там была лесозаготовительная база когда-то. Всех, кто остался, переселили в ближайший поселок, в том числе и твою сестру, когда она вернулась из детского дома. Вернее, из дома инвалидов… — Зинаида Петровна замолчала.

— Что с ней? — меня сейчас буквально трясло.

— Сейчас в принципе все хорошо, она адаптирована, в попечении не нуждается. Память к ней вернулась, поэтому она и пришла туда, где жила, ей выделили квартиру в поселке. Она работает нянечкой в детском саду.

— Что с ней? — не выдержала я.

— После обморожения ей удалили часть кисти — несколько пальцев. Она частично оглохла и слышит через аппарат, и у нее затруднена речь. Девушка из ЗАГСа пообщалась с ней. Лида помнит тебя, но боится показываться тебе на глаза.

— Почему?

— Из-за отца… взяла его вину на себя.

— Он жив?

— Нет, когда нашли вашу мать мертвой, а детей пропавшими, его объявили в розыск. Посадили, обвинив в неоказании помощи роженице и убийстве вас. Вы ведь тогда пропали, посчитали, что он вас убил. В тюрьме он и закончил свои дни.

— Я хочу ее видеть, — я всхлипнула, не сдержав эмоций.

— Нам удалось убедить ее приехать и пообщаться с тобой. Я сама ей позвонила и объясняла, что ты очень нуждаешься в любви и заботе близких. Ведь у нее хотя бы была могила матери и воспоминания о тебе.

— А у меня никого… — на плечи мне легли две большие ладони деда.