Когнитивные войны в соцмедиа, массовой культуре и массовых коммуникациях Почепцов Георгий
• реклама продается на 2 миллиарда пользователей, а их нет;
• это обман рекламодателей, но прибыль для Facebook, поэтому он не ищет фальшивые аккаунты;
• фальшивые аккаунты обманывают других пользователей, создавая обманные коммуникации с ними.
Ускоренное строительство мира Facebook, как мы видим, демонстрирует множество неучтенных конструктивных ошибок. Технологически и бизнесово идеальная модель в то же время вошла в несвойственную ей функцию быть средством медиа.
Кстати, Гринспен напоминает известный факт финансового присутствия России в Facebook в объеме 200 миллионов долларов. Это вроде не так и много – 1,96 %. И это инвестиции компании Ю. Мильнера, за которым стоит Алишер Усманов. Однако в 2017 году проект исследовательской журналистики вскрыл, что реально это деньги российского государственного банка ВТБ, который власти используют для политических сделок. Он, к тому же, получил американские санкции в 2014-м.
Работавшая в «Гугле» К. Франсуаза, а сейчас в «Графике», анализируя работу троллей, подчеркивает, что они не только из России, но и из Индии, Эквадора, Мексики [16]. Вспомним, что до этого называлась и Македония как центр по порождению фейковых сообщений. Но там это было чисто коммерческим проектом – зарабатыванием денег на рекламе со своего раскрученного фейковыми новостями сайта [17–22]. Причем здесь люди зарабатывают и после выборов. В небольшом городке в этой индустрии фейков работает 300 человек.
Тролли политических проектов изучают американскую жизнь по телесериалам, например, по «Карточному домику». Эта информация сразу напомнила и совет В. Путина С. Шойгу – смотреть «Карточный домик», чтобы понимать американскую политику.
К. Франсуаза говорит, что операции фермы троллей не похожи на жестко контролируемые сверху, они скорее стараются походить на разнообразие, свойственное толпе людей, сидящих в соцмедиа. Они получают инструкции, о чем писать сегодня, что опровергать. При этом некоторые аккаунты были открыты еще в 2009 году и закрыты лишь в 2018-м. То есть у части аккаунтов есть даже своя история. Они достаточно долго учились поляризовать пользователей своими постами.
Важным в анализе является понимание того, достигают ли тролли успеха или разговаривают сами с собой. Исследователи сравнили российское влияние в случае американских президентских выборов и французском движении желтых жилетов. Первая кампания была явно успешнее. Здесь российские комментаторы были в центре обсуждений, практически управляя ими. В случае Франции этого не происходило.
Однако протесты «желтых жилетов» все еще не имеют окончательного понимания. Кто-то продолжает искать там русский след, а кто-то отрицает его [23–25]. Выдвинута и гипотеза, что это является результатом изменения алгоритма Facebook [26]. Он дает теперь новости от друзей и знакомых, а также наполовину частных групп. И именно эта структура стала организационной для «желтых жилетов».
Серьезной проблемой остаются боты, поскольку именно они являются источником вирусных сообщений, а человек выступает чаще в роли простого ретранслятора. Анализ показывает, что большой объем трафика дезинформации порождает малое число аккаунтов. Выделены следующие манипуляционные стратегии ботов [27–28]:
• боты наиболее активны в усилении фейков на ранних моментах, когда они еще не вышли на вирусный уровень;
• боты нацелены на влиятельных пользователей с помощью ответов и упоминаний;
• боты прячут свое реальное географическое местоположение.
Сегодняшний человек, потерявший способность распознавать фейки в эпоху постправды, стал хорошим объектом для манипуляций. Он перестает быть проблемой и для государств, и для корпораций. Первые легко могут контролировать его политическое поведение, вторые – потребительское.
Исследователи увидели цель создания поляризации избирателей в российских информационных интервенциях в американские выборы, что реализовалось по следующим направлениям [29]:
• призывать афро-американских избирателей бойкотировать выборы;
• подталкивать праворадикальных избирателей к более конфронтационной риторике;
• распространять сенсационные, конспирологические и другие формы мусорных политических новостей.
Более конкретные цели для консервативных избирателей включали следующее:
• повтор патриотических и антииммигрантских слоганов;
• возмущение по поводу либерального отношения к «другим» за счет американских граждан;
• призывы голосовать за Трампа.
Часто возникала направленность на увеличение поляризации между консерваторами и либералами, например, по поводу мигрантов, ЛГБТ-сообщества или владения оружием. «Изменения картины мира» являются плохим маркером для избирателей Трампа, которые хотят сохранить старую Америку.
Результирующие после американских выборов подсчеты дали цифру в 70 % автоматических аккаунтов среди наиболее частотно перепечатываемых другими [30]. Другие исследования также подтверждают, что экосистема фейковых новостей носит концентрированный характер. В этом плане интересна инициатива Twitter – маркировать специальным знаком оригинальный твит, с которого начинается вирусное распространение [31].
Для описания действий России сегодня предложена новая модель, где Россия использует обстоятельства по мере их возникновения для достижения своих стратегических целей. Эту модель обозначили термином мягкая стратегия [32]. Она отличается от нашего обычного понимания стратегии, когда есть промежуточные цели и ожидания от конкретных действий. Поскольку от подобного рода действий не ожидается четких результатов, Россия запускает множество таких действий на разных направлениях. Они не столько несут какой-то конкретный планируемый результат, как создают варианты для следующих возможных шагов.
И еще несколько интересных замечаний из этой попытки РЭНД увидеть определенный инструментарий за тем, что на поверхности выглядит как хаос. Они таковы:
• конкретная деятельность России необязательно указывает на конкретную стратегию, например, поддержка национального фронта во Франции не означает того, что это реализуется путь получить влияние на НАТО, хотя логически он может и казаться таким;
• не следует конкретные действия связывать только с одной возможной целью, например, воздействие на Болгарию это одновременно и экономическое влияние в качестве цели, и влияние на поведение Болгарии в рамках ЕС и НАТО для подрыва там консенсуса.
Поскольку цели и инструментарий имеют много интерпретаций, чтобы не сказать, что они достаточно расплывчаты, предлагается также анализ с точки зрения степени управляемости со стороны России задействованных в этих операциях акторов. Их три:
• контроль актора как степень следования приказам или выраженным желаниям. Например, есть организации типа французского Национального фронта, получающие финансирование, но реально их никто не контролирует. Умеренный контроль возникает и в случае получающих финансирование групп, или которые можно принудить повиноваться другими способами, например, шантажом;
• совпадение интересов – при таком совпадении нет нужды осуществлять серьезный контроль;
• степень влияния как способность индивида или группы реально влиять на политику в своей стране в пользу России, например, финансируемый Россией западный think tank имеет мало возможностей, но у ставшего во главе Венгрии Виктора Орбана много таких возможностей.
Наш мир позволяет усиливать все – скорость, высоту, мощность… Соответственно усиление получили и фейки, которые в виде, например, слухов могли реализоваться и в прошлом. В использовании слухов обвиняли, например, Андропова, когда он двигался на вершину власти и отодвигал своих конкурентов (Гришина из Москвы и Романова из Ленинграда [33–35]).
Теперь фейки стали и сильнее, и убедительнее. Но параллельно с этим не выросла критичность населения, которое, наоборот, еще и потеряло то немногое из такого инструментария, что имело, поскольку перестало читать печатную книгу, а перешло на экранную. Эта замена глубинного чтения на поверхностное отражается на способности критически относиться к получаемой информации.
Литература
1. Matz S.C. a.o. Psychological targeting as an effective approach to digital mass persuasion // www.pnas.org/content/114/48/12714.
2. Supplementary Information Appendix // www.pnas.org/content/pnas/suppl/2017/11/07/1710966114.DCSupplemental/
pnas.1710966114.sapp.pdf.
3. Cadwallandr C. a.o. How Cambridge Analytica turned Facebook ‘likes’ into a lucrative political tool // www.theguardian.com/technology/2018/mar/17/facebook-cambridge-analytica-kogan-data-algorithm.
4. Cambridge Analytica Scandal Casts Spotlight on Psychographics // www.psychologicalscience.org/publications/observer/obsonline/cambridge-analytica-story-casts-spotlight-on-psychographics.html.
5. Hitlin P. a.o. Facebook Algorithms and Personal Data // www.pewinternet.org/2019/01/16/facebook-algorithms-and-personal-data/.
6. Kelly J. a.o. This is what filter bubbles actually look like // www.technologyreview.com/s/611807/this-is-what-filter-bubbles-actually-look-like/.
7. Источники новостной информации // bd.fom.ru/pdf/d03ini2019.pdf.
8. СМИ: востребованность и оценки работы // fom.ru/SMI-i-internet/ 14028.
9. Рубин М. Повелитель кукол. Портрет Алексея Громова, руководителя российской государственной пропаганды // www.proekt.media/portrait/alexey-gromov/?fbclid=IwAR3GWSAdVvB84zyGP3xblhoVCHG8Mq70wUPz4pgT53hgoKIkUl
UsgbSLz0c.
10. Bay M. Quitting the internet won’t solve its problems, because they’re reflections of the problems with humans // www.nbcnews.com/think/ opinion/quitting-internet-won-t-solve-its-problems-because-they-re-ncna963261.
11. Marshall M. Who founded Facebook? Aaron Greenspan says he came up with the idea first // venturebeat.com/2007/09/02/who-founded-facebook-aaron-greenspan/.
12. Danzig C. Facebook Litigation Continues: A Closer Look at Aaron Greenspan // abovethelaw.com/2012/06/facebook-litigation-continues-a-closer-look-at-aaron-greenspan/.
13. Greenspan A. Reality check. Facebook, Inc. // www.plainsite.org/realitycheck/fb.pdf.
14. Palmer A. Facebook denies bombshell report from former classmate of Mark Zuckerberg that says the site hosts over a BILLION fake accounts // www.dailymail.co.uk/sciencetech/article-6632871/Former-classmate-Mark-Zuckerberg-claims-site-hosts-1-billion-fake-accounts.html.
15. Носков А. «Половина активных пользователей Facebook – боты» // hightech.plus/2019/01/25/polovina-aktivnih-polzovatelei-facebook-boti.
16. Fazzini K. This former Google exec talked to the social media trolls the Russians paid to influence elections – here’s what she learned// www.cnbc.com/2019/01/27/ex-google-exec-camille-francois-russian-trolls.html?fbclid=IwAR1nHd02jSDGgPbcYmHYgGbN69rFpgOX-vddeSx8ww688hr74 ROGc0lfqqk.
17. Subramanian S. Inside the Macedonian fake-news complex // www.wired.com/2017/02/veles-macedonia-fake-news/.
18. The fake news machine // money.cnn.com/interactive/media/the-macedonia-story/.
19. Kirby E.J. The city getting rich from fake news // www.bbc.com/news/magazine-38168281.
20. Fake news websites // en.wikipedia.org/wiki/Fake_news_website.
21. Read M. Can Facebook Solve Its Macedonian Fake-News Problem? // nymag.com/intelligencer/2016/11/can-facebook-solve-its-macedonian-fake-news-problem.html.
22. Smith A. a.o. Fake News: How a Partying Macedonian Teen Earns Thousands Publishing Lies // www.nbcnews.com/news/world/fake-news-how-partying-macedonian-teen-earns-thousands-publishing-lies-n692451.
23. Matlack C. a.o. France to Probe Possible Russian Influence on Yellow Vest Riots // www.bloomberg.com/news/articles/2018-12-08/pro-russia-social-media-takes-aim-at-macron-as-yellow-vests-rage.
24. Newton C. Facebook’s role in the French protests has polarized observers // www.theverge.com/2018/12/11/18135273/yellow-vest-facebook-france-protests.
25. Berlinski C. How Putin and the Far Right Played the Paris Yellow Vests Protests // www.haaretz.com/world-news/.premium-how-putin-and-the-far-right-played-the-paris-yellow-vests-protests-1.6743555.
26. Read M. Did Facebook Cause Riots in France? // nymag.com/intelligencer/2018/12/did-facebook-cause-the-yellow-vest-riots-in-france.html.
27. Shao C. a.o. The spread of fake news by social bots // www.researchgate.net/publication/318671211_The_spread_of_fake_news_
by_social_bots.
28. First Evidence That Social Bots Play a Major Role in Spreading Fake News // www.technologyreview.com/s/608561/first-evidence-that-social-bots-play-a-major-role-in-spreading-fake-news/?fbclid=IwAR2GEHDUl8OUMtEhPjfOctwk3Xozja_QbHLpcWLkGq6P5JGS1464DjLr-RQ.
29. Howard P.N. a.o. The IRA, Social Media and Political Polarization in the United States, 2012–2018 // comprop.oii.ox.ac.uk/wp-content/uploads/sites/93/2018/12/The-IRA-Social-Media-and-Political-Polarization.pdf.
30. Disinformation, ‘Fake News’ and Influence Campaigns on Twitter // kf-site-production.s3.amazonaws.com/media_elements/files/000/000/238/original/KF-DisinformationReport-final2.pdf.
31. Newcomb A. Twitter is testing a new way to determine where a tweet started // www.nbcnews.com/business/business-news/twitter-testing-new-way-determine-where-tweet-started-n962426.
32. Cohen R.S. a.o. Russia’s Hostile Measures in Europe Understanding the Threat. – Santa Monica, 2019 / RAND.
33. Швед В. Византийские интриги в Кремле // www.stoletie.ru/versia/vizantijskije_intrigi_v_sovetskom_kremle_909.htm.
34. Колобродов А. Парадоксы Андропова // vz.ru/opinions/ 2017/9/11/886633.html.
35. Шевелев Э. Подвижник социализма // www.sovross.ru/articles/ 1657/37939/comments.
6.5. Пропаганда и нарратив
Политтехнологии акцентируют на месседже и потребителе, создавая индивидуализированное сообщение под конкретную группу лиц. Телесериал акцентирует медиа. На коммуникаторе сакрального порядка держатся идеология, религия и их пропаганда. В целом используются все четыре компонента, но акцент тоже присутствует.
Человек живет в трех мирах: физическом, информационном и виртуальном. Средняя цифра для всего мира говорит о восьми часах у экрана ежедневно.
Телесериалы могут уводить нас в альтернативную историю. «1983» и «Двойник» раскрывают ситуацию, когда холодная война продлевается до сегодня. Есть сериал, где Япония оккупировала часть Америки. Все это работа для мозга зрителя. Яркие персонажи и события завораживают. Это как бытовой вариант тех же сакральных героев прошлого.
Военные анализируют фантастику, чтобы увидеть сложную вариативность мира. Один из них процитировал послесловие Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», где писатель говорит, что можно будет не сжигать книги, если наступит время, когда просто перестанут читать.
Весь этот инструментарий направлен на удержание и коррекцию, когда это нужно, модели мира. Мир прошлого менялся не так часто и не так быстро, поэтому там скорее было нужно удерживать, чем корректировать. Отсюда опора сакрального в религии и даже идеологии, поскольку сакральное – вечно.
Современный мир продолжает пользоваться старой технологией управления с помощью образа врага. Холодная война сегодня смотрится как достаточно стабильный период, хотя бы потому, что породила период застоя в СССР.
Пропаганда времен холодной войны порождала внешнюю картинку того, чего не было в реальности. Советский рабочий сидел за столом в пиджаке и галстуке, а за спиной была видна его персональная машина. А США демонстрировали интеллектуальный уровень населения. Кстати, эта пропагандистская картинка демонстрирует, что даже если и был этот конкретный рабочий, то демонстрация его на экране делала эту картинку стопроцентной действительностью, хотя, допустим, так жили только 10 %. Но пропаганда своей демонстрацией превращала это в правило, в закон природы. Соответственно и контрпропаганда – анекдот НЕХАЙ КЛЕВЕЩУТЬ…
Кино как коммерческая область должна учитывать интересы зрителя. Памятник Ленину, как провозглашающий «правильной дорогой идете товарищи», учитывает эти интересы намного меньше, он скорее учитывает интересы власти. Пропаганда усиливает доказательность доминирующей модели мира.
Пропаганда-2 спрятана внутри сообщения. На нее можно было выйти только через несколько шагов, а то и просто она заходила в голову без осознавания. Например, телесериал «Элементарно» – вода перед обедом. В телесериале «Шериф» герой, чистя зубы, выходит даже на улицу и идет к колонке, поскольку продолжает разговаривать с дочерью.
Пропаганда-1 была «спрятанной». Это было на закате СССР, поскольку никто не обращал на нее внимания, поскольку она ритуализировалась, перестав быть коммуникативной – «Слава КПСС» на крыше дома или плакат «Летайте самолетами аэрофлота». Это была часть городского пейзажа, мимо которого все проходили, не обращая внимания.
Пропаганда-2 креативна и инновационная. Она спрятана внутри символического продукта. «Мир Дикого Запада», по сути, готовит нас к миру без людей, когда человеку будут выделять минимальный доход, а все будут делать роботы. Когда робот будет неотличим от человека, но выгоднее для владельца предприятия.
Советская пропаганда была «нагрузкой». Ты ее не хотел, но тебе ее обязательно давали, как, например, новостные журналы перед художественным фильмом в кинотеатре. И перед каким-нибудь западным фильмом все равно была подборка правильных новостей.
Мир взрывает неожиданное, а стабилизирует ожидаемое. Полет Гагарина поменял американскую систему образования. В наше время советники президента Обамы писали, что если школьники США не поменяют своего отношения к фундаментальным наукам, Америка вылетит через десять лет из списка передовых стран мира.
Последнее время мы постоянно говорим об информационных вмешательствах в политические проекты типа выборов или референдума. Но исходно микротаргетинг родился в коммерческой среде. Кстати, военные тоже заговорили об инжиниринге внимания [1–3]. Так что проблемы всюду одни и те же – одна из них это и концентрация информационной власти в руках техгигантов.
Причем власть эта оказалась еще и притягательной для пользователей в том плане, что создается зависимость, сходная наркотической, заставляющая нас все время проверять, например, телефон или электронную почту. Мы и гаджеты сливаемся воедино.
Дж. Розенстейн вместе с группой сотрудников Facebook в 2007 году придумали «лайк», что позволяет посылать «бит позитивности» по платформе [4]. Это оказалось очень удачным изобретением, люди радовались получению и отправке такого кванта социального признания. В результате выиграл и Facebook, поскольку к нему рекой потекла информация о предпочтениях пользователей, которую можно продавать рекламодателям. Потом эту идею подхватил Twitter, Instagram и другие приложения.
Современное образование тоже оказалось в тупиковой ситуации: поколение Z (от 10 до 24) и Alpha (от 0 до 9) родились в мире, где их заставляют кликать с безумной скоростью [5]. Образование не знает, как адаптировать традиционное образование к учащимся, выросшим в такой новой технологии. Профессор Дж. Тейлор говорит: «Есть огромный объем доказательной базы, который не полностью еще проверен и возможны возражения против, но четко видно то, что технология, социальные медиа, непосредственный доступ к интернету и смартфонам разрушают способность детей фокусироваться. Мы фундаментально изменили то, как дети думают и как их мозг развивается».
Образование также заволновалось и по другой причине, поскольку алгоритмы дают новости и информацию, подобранную под пользователя [6]. Люди слышат только мнения, которые им близки, их изолируют от противоположных взглядов. Возникает вопрос: как школам и университетам создавать более открытые подходы к идеям?
Среди коммерческих проектов (точнее это можно трактовать как в определенной степени mix коммерческого и политического проектов) – работа с алгоритмами, которую ведет «Нетфликс». Будущее спрятано именно в алгоритмах «Нетфликса» [7–10]. В результате такой работы создаются нарративы, которые на ура воспринимает зритель.
Нарратив – это понятие из литературоведения. Военные очень восхищались, когда взяли его на вооружение ([11–14], см. также более общий взгляд на распространение понятия нарратива в разных сферах [15]). И тогда на сцену вышла война нарративов, поскольку возник нарратив в роли оружия, нацеленного на разум. Военные хотели найти ответ на вопрос, почему их нарратив не так популярен, как нарратив радикального ислама.
Нарратив приходит из развлекательного модуса. Первые нарративы такого вида – это «Красная Шапочка» возникли у человечества 6–8 тысяч лет назад. Сказки несли правила поведения, поэтому они живы и сегодня.
Нарратив может нести в общество стабилизацию или дестабилизацию. С последней нарративами ведется активная борьба. Часто циркуляцию таких нарративов ограничивают.
Как разрушать чужой нарратив? Заложить контрнарратив, несущий опровержение или сомнение. Часто мы можем увидеть такой контрнарратив в мемах: Зеленского помещают в нарратив бизнесмена, Тимошенко – в нарратив России, когда с ними борются.
Опровержение очень опасно, поскольку (а) к нему будет сопротивление, (б) опровержение расширяет аудиторию для негативной информации, (в) негатив будет выскакивать в поиске, поскольку опровержение состоит из тех же слов.
Поэтому более качественным вариантом ответа является другой нарратив, выстроенный рядом. Самый яркий пример был при избрании Обамы, когда наиболее частотным в поиске был вопрос «Обама – мусульманин?» Если бы они тиражировали ответ в виде «Обама не мусульманин», все равно распространялась бы та же точка зрения. Но по совету специалисты по поведенческой экономике стали просто показывать в новостях Обаму, посещающего христианские церкви. Тем самым опровержение вводилось лишь фоново и не привлекало внимания.
Новая пропаганда – это пропаганда 2.0, где в качестве составляющей присутствует развлекательность. По сути, началось с мексиканских сериалов М. Сабидо, часть которых шла и у нас в конце существования СССР. Кстати, Сабидо интересен и тем, что он сразу привязал все это к теории.
А уровень воздействия был таков, что – фирма «Зингер» подарила серебряную швейную машинку актрисе, сыгравшей главную героиню, которая научилась шить. Одновременно пошла волна обучения взрослых грамотности, что также связано с путем главной героини.
Потом массово такого рода «влияющие» радиопьесы были запущены в кампаниях по борьбе со СПИДом в Африке. Это дешево и доступно многим. Только в ряде случаев приходилось снабжать население и радиоприемниками.
Пропаганда 2.0 прячет свое сообщение в развлекательном и эмоциональном контекстах. Российские информационные интервенции в американские президентские выборы работали на внесение хаоса/сомнения, в результате какой-нибудь тролль из Санкт-Петербурга выводил на улицу две демонстрации друг против друга, например, за и против мигрантов.
Технологии побеждают не потому, что они нашли новые типы уязвимостей. Победа приходит к ним потому, что они используют старые типы при помощи новых методов.
Литература
1. Braganza R. Attention Engineering: How Technology is Used to Manipulate Consumers // theedgeleaders.com/attention-engineering-technology-is-used-to-manipulate-consumers/.
2. Attention engineering and the addictive power of social media // www.linewize.com/blog/attention-engineering-and-the-addictive-power-of-social-media.
3. Florance C.L. 5 Steps to Engineering Attention for Highly Visual Thinkers // brainworldmagazine.com/5-steps-engineering-attention-highly-visual-thinkers/.
4. Lewis P. ‘Our minds can be hijacked’: the tech insiders who fear a smartphone dystopia // www.theguardian.com/technology/2017/oct/05/smartphone-addiction-silicon-valley-dystopia.
5. Mancall-Bitel B. How can a distracted generation lean anything? // www.bbc.com/capital/story/20190220-how-can-a-distracted-generation-learn-anything?fbclid=IwAR0xxXzz5G9Ktr3_1tJSy8LWljV_D4bG7p6Nh1Yh SP1-16I1LvriP6q9b7U.
6. Schleicher A. 10 global megatrends facing education // www.bbc.com/news/business-47030362.
7. Heisler Y. How Netflix uses analytics to help develop hit TV shows // bgr.com/2018/05/17/netflix-tv-big-data-develop-popular-hit-shows/.
8. Patel N. How Netflix Uses Analytics To Select Movies, Create Content, and Make Multimillion Dollar Decisions // neilpatel.com/blog/how-netflix-uses-analytics/.
9. Amatriain X. a.o. Netflix Recommendations: Beyond the 5 stars (Part 1) // medium.com/netflix-techblog/netflix-recommendations-beyond-the-5-stars-part-1-55838468f429.
10. Amatriain X. a.o. Netflix Recommendations: Beyond the 5 stars (Part 2) https://medium.com/netflix-techblog/netflix-recommendations-beyond-the-5-stars-part-2-d9b96aa399f5.
11. Payne R.D. The military application of narrative: solving army warfighting challenge // apps.dtic.mil/dtic/tr/fulltext/u2/1020344.pdf.
12. Gordon. Winning The Narrative – An Army Officer’s Perspective // www.wavellroom.com/2018/07/05/how-do-you-win-the-narrative/.
13. Maan A. Narrative warfare // www.realcleardefense.com/articles/ 2018/02/27/narrative_warfare_113118.html.
14. Paruchabutr G. Understanding and communicating through narratives // apps.dtic.mil/dtic/tr/fulltext/u2/a566587.pdf.
15. Meretoja H. Philosophical underpinnings of the narrative turn // www.uta.fi/ltl/yhteystiedot/henkilokunta/meretoja/Philosophical%20Underpinnings%20of%20the%20Narrative%20Turn%20(Meretoja). pdf.
Глава седьмая
Коммуникации и завтрашний день 7.1. Страна должна ориентироваться на человека, а не на свершения
Мы живем во времена, когда история борется сама с собой. Прошлые великие герои никому не нужны, правда, вместе с ними мы расправились и с теми, кого следовало сохранить. Из недавно забытых это ученые Амосов, Антонов, Глушков или писатели Гончар, Стельмах, Загребельный. Вчерашняя пропаганда замалчивания работает и сегодня. Мы сами легко отказываемся от своего прошлого.
В начале СССР круг Ленина оказался хорошим мечтателем, но плохим строителем. Сталин и его круг оказались этими строителями. Правда, им удалось достичь своих результатов, исключив из системы разного рода демократические механизмы, заменив их механизмами управления, основанными на подавлении свободных коммуникаций и поведения. Все становились пионерами и комсомольцами и шагали вперед в едином строю, а громкая музыка из репродукторов даже мешала разговаривать друг с другом. Политизировано было все: от учебников до песен.
Отсечение отклонений от официально признанной нормы (поведения и коммуникаций) и позволило двигаться вперед семимильными шагами. Это оказывалось возможным, поскольку в системе считалось важной только жизнь страны, а не жизнь отдельного человека. Без подавления воли этого отдельного человека система бы никогда не смогла сделать ни шага, ни рывка вперед. Это можно было делать, лишив человека принципиальных человеческих качеств, без права на простую человеческую жизнь.
Сталинская система стопроцентно контролировала публичное пространство, добиваясь успешности и в приватном пространстве, где информацию получали не только с помощью сексотов и прослушки, но и потому, что родители не могли откровенно говорить с детьми, чтобы не подвергнуть их опасности, поскольку ребенок мог где-то и что-то сказать не так.
Чистки и репрессии касались всех, включая тех, кто сам это делал. Берия не повторил судьбу своих уничтоженных предшественников только потому, что вовремя подключился к атомному проекту, архиважному для Сталина. В принципе в СССР ни один большой проект не был возможен без определенной роли спецслужб. Техническая разведка поставляла информацию извне, предоставляя из-под полы чертежи украденных секретов, а внутренняя контрразведка громила врагов народа, которые могли внести сомнение в правильность избранного пути – технического или политического.
Слушали всех, кого нужно, следили за всеми, кто представлял интерес – сильные информационные и виртуальные потоки заглушали любые вопросительные интонации. Пропаганда показывала мир, которого не было, но который всегда оставался желанным.
Был такой советский анекдот на тему пропаганды:
Воспитательница в детском саду говорит детям:
– В Советском Союзе каждый сытно ест и красиво одевается. В Советском Союзе люди живут в прекрасных квартирах. У всех детей в Советском Союзе много красивых игрушек…
Вовочка расплакался:
– Хочу… хочу… я тоже хочу жить в Советском Союзе!
Сегодня мы видим, как много «провисших» подвигов и героев, которые были в пропаганде, а в реальности – нет. Им нет числа: от Зои Космодемьянской до генерала Карбышева, от 28 панфиловцев до Павлика Морозова. В результате – вся советская мифология не имела никакого отношения к реальности. Эти рассказы сочиняли для нас, чтобы закрыть рот тем, кто говорил о преступлениях.
Мифология и пропаганда – сестры. Мифология рассказывает о том, чего не было вчера, а пропаганда – о том, чего нет в действительности сегодня. Но они нужны, чтобы колесики государственной машины вертелись быстрее и еще быстрее. Чтобы каждый сверчок знал свой шесток и не задавал ненужных вопросов. Потому что на эти вопросы в тоталитарном случае есть только один ответ – изъять человека, лишив его остатка человеческих прав.
От Советского Союза до дня сегодняшнего нельзя было пройти, не запустив несколько оттепелей. Хрущев открещивался от перестройки и возмущался самим этим словом, говоря, что его придумал Булат Окуджава, отец которого был троцкистом. Но Хрущеву нужна была поддержка населения, поэтому он создавал эти временные искусственные послабления режима. И когда в 1968 году после чехословацких событий началось закручивание гаек, они уже не были так страшны. Закручивание отражалось на усилении цензуры информационных и виртуальных потоков, но человеческие репрессии перестали быть массовыми.
Сегодня не нужны старые варианты репрессий или цензуры, поскольку нет тех массовых коммуникаций в виде читаемых всеми газет. Параллельно газетам исчезают и книги, тиражи которых теперь исчисляются несколькими сотнями экземпляров. Сегодня есть соцмедиа, но они выдают на гора так много информации, что избыток ее стал лучшим цензором – никто не станет искать иголку в стоге сена.
Сегодня есть несомненная свобода: ты можешь заниматься, чем хочешь, но твой труд никому не нужен. И это просто является скрытым вариантом запрета советского времени. Исчезла востребованность интеллектуального труда, что наглядно заметно по процессу умирания академии наук, как и той упрощающей все и вся трансформации высшей школы. Тем более мы идем ко времени, когда диплом становится ненужным вовсе, требуется только нормальная голова. Но и ее кто-то должен помогать создавать.
Прошлая пропаганда ушла, но на ее место пришла современная. Нам сегодня удалось политизировать многое: и музыку, и язык, и людей, часть из них сделав правильными, а часть – неправильными, с которыми следует бороться. Но когда страна начинает бороться сама с собой, это может приводить к непредсказуемым последствиям.
СССР ориентировался на свершения, забыв о человеке. Этот путь оказался неправильным. Его нельзя повторить снова.
7.2. Завтра будет не таким, каким мы его представляем сегодня
Мир счастья оказывается совсем не там, куда ведут человека государства и корпорации. Создается четкое ощущение, что они разочаровались в современном человеке, как неспособном оценить их великие замыслы. Обманным путем они пытаются вытеснить его из позиций, где он хоть как-то мог влиять на принятие решений.
Обычный человек обращен скорее в прошлое, чем в будущее. Андрей Фетисов подчеркивает: «Сегодня выигрывает тот политик, который делает ставку на месcедж, узнаваемый для электорального (что в условиях развитой демократии, что в условиях авторитарных форм власти) сознания. А это знакомое содержание усвоено из недавнего прошлого – понятного и относительно благополучного. Кроме этого, прошлое запечатлено в сознании активного (скорее не политического, а экономического) большинства через образы и установки массовой культуры. К примеру, если в русском секторе Youtube посмотреть комментарии к советским песням, роликам из фильмов, то горестные интонации об ушедшей юности сопровождаются знаменитым вопрошанием «Какую страну просрали?».
Вероятно, одной из сильных сторон либеральной демократии следовало бы считать ставку на ценность развития, в том числе развития большой свободы и автономности личности. Но в результате удачно сложившихся факторов экономического, политического и технологического (возможно, это и есть самое главное) характера общественное развитие в самом конце прошлого века опередило человеческое сознание. Будущее наступило раньше, если так можно сказать. Раньше как для обывателей, так и для политиков. Национальное государство, особенно в лице профессиональных бюрократов, не успевает за технологическими новациями и социальными изменениями. У бюрократии «плывет» объект управления. Политики же даже в авторитарных государствах ловко примеривают медийные маски, обращаясь к гражданам, повышая градус популизма в обществе спектакля» [1].
Человек теряет свой статус интеллектуальной вершины цивилизации. Сегодня его место занимают алгоритмы. Справедливо говорит П. Сафронов: «Алгоритмическое знание собирает и пересобирает человечество как статистический артефакт. Тонкая калибровка достаточно (не)совершенных дистанций, настройка диапазонов уступает место аналитике трендов. Большинство и меньшинство, так сказать, объективируются. Сознавая сложность идеи „объективности”, я позволю себе не вдаваться здесь в ее обсуждение. Для цели настоящей реплики существенно, что большинство и меньшинство, будучи квантифицированы, утрачивают статус субъектных позиций. Как показывают исследования в сфере поведенческой экономики, способность человека принимать осознанные решения вообще сильно переоценивается. Оказывается, что лелеемое некими философами достоинство субъекта держалось на слабых вычислительных мощностях и неразвитости сервисной структуры» [2].
Все это связано с тем, что усложнение мира, в котором мы живем, ускоренные процессы его трансформации выдвигают на поверхность иные методы управления. Управление одной страной не может не отличаться от управления миром.
Ф. Закариа написал статью о закате экономики [3]. В эпоху холодной войны интеллектуальными вершинами считались специалисты по идеологии и геополитике типа Киссинджера. Потом настала эра экономики. Однако после кризиса 2008 года стало понятно, что экономика не понимает современного человека, ничего не может предсказать из-за этого. Ф. Закариа говорит об уходе экономики с пьедестала: «Социальные науки отличаются от естественных, поскольку, как сказал Г. Саймон, „субъекты нашего исследования могут думать”, а он был одним из немногих, кто был первым и в том, и другом типе науки. Когда мы захотим понять мир следующих трех десятилетий, мы будем отчаянно нуждаться и в экономике, и в политологии, социологии, психологии, а также вероятно, даже в литературе и философии».
Сегодня мы находимся в точке, когда технологическое развитие стало обгонять человека. Конечно, каждая индустриальная революция в результате порождала нового человека. Так делали и большие проекты внутри индустриальной революции, например, атомный проект в СССР и США нуждался в новом типаже рабочего, чем приходилось заниматься дополнительно, «окультуривая» его до уровня поставленных задач. Правда, и индустриальные революции делали то же самое, когда из сельского труженика создавали рабочего. Тогда менялась даже «физиология» человека. В Англии, например, чай стал массовым продуктом, поскольку надо было удерживать у станка сельского человека в течение долгих часов, к чему он был неприспособлен. А еще выросло потребление джина, чтобы снять напряжение после рабочего дня.
Вероятной отличительной особенностью дня сегодняшнего является то, что технологии перестают нуждаться в человеке как элементе системы, а человек-потребитель не особо способен эволюционировать вне новых моделей потребления. Он может перейти, к примеру, на новые компьютерные игры, но это креативность потребления, а не созидания.
Статус отдельного человека все время падает. Будущее уже видится таким, где вообще отпадает нужда в рабочей силе, поскольку автоматизация и роботизация ее вытолкнут. У государств образуется большой объем «лишних» людей, и это печально.
Литература
1. Фетисов А. Глобализация и либеральная демократия // www.liberal.ru/articles/7311?fbclid=IwAR0ASnwFqW3HBUlgbyJXOViFMENiiplX5U3EaD2fVkLTqSwNSWv
JEDkSzy4.
2. Сафронов П. Контуры климатической демократии? // www.liberal.ru/ articles/7308?fbclid=IwAR10T3PxBbD-xxlTwiAciGKpFJUDY1cD44P_FaUc_ SdoNy1jb2vfA9BY24E.
3. Zakaria F. The end of economics // foreignpolicy.com/gt-essay/the-end-of-economics-fareed-zakaria/.
7.3. Постправда и новое поколение войны
Война забирает не только ресурсы, но и интеллект. Все новые методы и инструментарий, который можно использовать для боевых действий, сразу же попадают в руки военных, приходя из сферы бизнеса, политики или медиа. Мюнхенская конференция по безопасности 2017 года также заговорила о феномене постправды. Несомненно и то, что постправда уже стала сегодня инструментарием войны. Новая парадигма войны активно на нее опирается.
Концепцию периодизации поколений войны Уильям Линд предложил в 1989 году. [1]. Война первого поколения – время гладкоствольного мушкета – опиралась на линейную тактику и тактику колонн, что позволяло максимизировать огневую мощь. В войне второго поколения массированная огневая мощь заменила роль войсковой массы. До самого последнего времени именно она была базовой для армии США. Война третьего поколения, которая реализовывалась в виде немецкого блицкрига, базировалась на маневре.
Четвертое поколение войны Линд характеризует такими чертами: децентрализация, потеря государственной монополии на войну, инициатива, возврат к войне культур, кризис легитимности, предсказывая, что многие страны получат войну на своей территории (здесь в качестве угроз звучат иммиграция и мультикультурализм) [2]. Он не упоминает феномен постправды, который также следует обязательно внести в этот список.
Можем построить такую таблицу:
Постправда оказалась хорошим военным инструментарием, поскольку позволяет не увидеть то, что нужно увидеть, и не заметить то, что не хочется знать. Постправда оказалась идеальным инструментарием информационно-психологической войны, приведя к возрождению пропаганды в новых условиях, когда, казалось, все о ней уже давно забыли.
Дж. Скаминачи выводит победу Трампа из этой новой ситуации войны четвертого поколения, которую он характеризует следующим способом: «Четвертое поколение войны является конфликтом между государственным и негосударственным акторами. Актор четвертого поколения может быть ведом идеями, религией или защитой „чистоты расы”. Главной целью является подрыв и разрушение государственного актора, отрицание монополии государственного актора на легитимность использования силы, манипулятивное использование движущихся изображений и других техник психологической войны для того, чтобы лишить государственного актора эмоциональной поддержки. Психологическая война будет более важной, чем военные операции» [3].
А по поводу Дональда Трампа он говорит: «Основы политики Трампа соответствуют текстам Линда с 2005 года. Линд призывал к стене типа берлинской на границе с Мексикой, поддерживал гражданскую милицию на границе, приравнивал латиноамериканских и мусульманских иммигрантов к захватчикам, которых следует остановить».
Дональд Трамп, кстати, реально встречался с Уильямом Линдом лицом к лицу, и действительно можно протянуть ниточку от Линда к Трампу [4–5]. Линд говорит о политической корректности как о марксизме в культуре. Он восклицает: «Большинство американских военных ненавидят политическую корректность, но они не знают, как с ней бороться. Путь борьбы лежит в том, чтобы понять, что это реально такое, и быть уверенным в том, что все ваши друзья нашли это также. Политическая корректность это марксизм в культуре […]. Здесь, как нигде более, знание является оружием!»[6].
Со своим соавтором они также выпустили статью «Новый консерватизм», а потом и книгу под таким названием. Они заявляют: «Если консерватизм должен быть восстановлен как интеллектуальная сила, а не только как ярлык того, что истеблишмент делает в свою пользу, его надо перезапустить интеллектуально. Нам нужен новый консервативный порядок дня» [7]. Пятидесятые годы они трактуют как последние нормальные для Америки.
Все это в сильной степени соответствует тому повороту, который наблюдается сейчас в мире. Его можно увидеть в переходе от глобализации к национализму, от левой идеологии к правой, в отказе от мультикультурализма и т. д. Так что не только Бэннон стоит за фигурой Д. Трампа, но и У. Линд. Считается, что он также написал под псевдонимом фантастический роман, демонстрирующий, к какому плохому будущему идет Америка [8]. Линд трактует негативную реакцию на избрание Трампа как войну четвертого поколения на американской земле [9]. Как и многие, Линд также считает, что победить ИГИЛ исключительно военными методами невозможно.
Он исключительно жестко формулирует и американскую ситуацию: «В результате мы имеем страну с двумя несовместимыми культурами. Одна – это наша традиционная, западная, христианская культура. Другая – это контркультура шестидесятых, которая была и остается в основном культурой мгновенного удовольствия. Культурный марксизм Франкфуртской школы создал эту контркультуру и все предоставляет ей идеологическое обоснование. В соответствии с современным структурированием наша политическая система не может создать ситуацию, где эти две враждебные структуры могут жить вместе. Это означает, что мы движемся в сторону широкомасштабной войны четвертого поколения на нашей собственной земле и возможному провалу американского государства» [9].
Кстати, тут можно вспомнить и наших шестидесятников, даже не столько их, как само жесткое отношение к ним собственного государства. Реально шестидесятники были «задавлены», а СССР продолжал двигаться по старой траектории. Влияние их, конечно, осталось, но сами шестидесятники получили одобрение государства и общества только в своем пенсионном возрасте. Но если посмотреть шире, то и перестройка и другие глобальные трансформации являются результатом именно этого сдвига в сознании, инициированного шестидесятыми годами.
Американская система, как более мягкая, смогла удержать и основные, и контртенденции под одной крышей. Например, ноутбуки были придуманы командой, прошедшей ЛСД-тренинги в шестидесятые. Стив Джобс утверждал, что ЛСД изменил всю его жизнь, подтверждал прием ЛСД и Билл Гейтс. Но это не самая главная черта контркультуры, породившей новый взгляд на многое. Правда, Линд не хочет признать позитив в контркультурном повороте шестидесятых, видя в таком будущем столкновении трансформационный взрыв американской системы.
Демократы раскладывают по полочкам модель мира современных республиканцев, например, отталкиваясь от выступления Стивена Бэннона [10]. Эта статья построена на комментариях Д. Крейсса (его сайт – danielkreiss.com), который находит как бы асистемность в представлениях консерваторов [11–12]. Кстати, в свое время об этом много писал Дж. Лакофф в своих книгах, анализируя прогрессивные и консервативные представления (см. его последнее интервью 2017 года. [13]). Интересно, как сходное противопоставление либералов и консерваторов прозвучало в программе Владимира Познера с Михаилом Хазиным [14].
Лакофф увидел следующие особенности использования Twitter в президентской кампании: «Твиты Трампа имели, по крайней мере, три функции. Первая функция – это то, что я называю предварительным фреймингом. Сделав это до журналистов, можно задать фрейминг по-своему. Например, о российских хакерах он писал, что доказательства демонстрируют отсутствие влияния на выборы. Это неправда, они не говорили об этом ничего. Но идеей было донести до 31 миллиона людей, следящих за его твитами, легитимность выборов. Он поступал так часто, постоянно действуя наперед. Вторым использованием было отвлечение внимания. Когда что-то важное приближалось, как вопрос о том, будет ли он использовать слепой траст, конфликты интересов. Что тогда он делал вместо этого? Он атаковал Мэрил Стрип. Потом они говорили о Мэрил Стрип несколько дней. Это и есть отвлечение. Третий вариант – проверка реакции. Например, вопрос о ядерном оружии, когда он говорил, что следует уделить больше внимания этому. Если нет большого шума и реакции, он может двигаться дальше. Всегда есть пути разрыва новостного цикла, получать реальные результаты из новостного цикла и обращать их на свою пользу».
Избежать проблемы гражданской войны в США, как считает Линд, можно за счет возрождения федерализма в США, которое позволит избежать внутренней войны. Например, Массачусетс и Калифорния могут находиться в контркультуре, в Огайо и Алабаме будет старая культура. Индивидуальные американцы могут двигаться в те штаты, которые соответствуют их представлениям о правильности. Но все останутся в единой стране, в рамках общей внешней политики, обороны и торговли.
Сегодня заговорили о пятом поколении войны, куда отнесли и аннексию Крыма [15]. Сам Линд говорит о возможном пятом поколении войны так, что еще до конца не осмыслен переход к четвертому поколению войны, непонимание тех изменений, которые он принес. Он замечает: «Потеря государственной монополии, и не только на войну, но также на социальную организацию и лояльность, меняет абсолютно все. Мы находимся только на ранних стадиях понимания того, что четвертое поколение означает в полной мере и как оно изменит, или во многих случаях завершит, наши жизни» [16].
Кстати, если признать правильной трактовку войны четвертого поколения как войны культурного порядка, работающей над массовым сознанием, то центром этой войны становится изменение идентичности индивидуального и массового сознания. Тогда становится понятными действия Украины, отключающей российские телеканалы и вводящей запреты на ввоз литературы.
В целом следует признать, что поменялась не война, а поменялся мир, который, в свою очередь, трансформировал войну. Террорист-одиночка выступает против могущества армий, наводя страх на высокотехнологичные страны, которые ничем не могут защитить себя. Техника может успешно противостоять технике, но любые технологии против человека всегда будут иметь «зазор» в виде того, что невозможно отследить и что не будет поддаваться контролю. Четвертое поколение войны, по сути, эксплуатирует как раз различные форматы использования человека, которые до этого невозможно было задействовать в массовом применении.
Пришло время взглянуть и на российско-украинскую войну сквозь призму смены поколений войны. Это не техника нового типа, это новый тип опоры на человеческий фактор.
Филипп Карбер подчеркивает: принципиальное отличие понимания гибридной войны на Западе в том, что здесь есть комбинация скрытого участия государства с прямым, граничащим с бахвальством. Он акцентирует пять компонентов такой войны [17]:
• политический подрыв (политическая пропаганда, информационные операции, коррупция, компрометация);
• квазисвятилища (захват локальных центров власти, полицейских участков, аэропортов, военных складов; вооружение и тренировка повстанцев; разрушение транспортной инфраструктуры; псевдореферендум; кибератаки);
• интервенция (размещение российских сил на границе; передача тяжелого вооружения повстанцам; создание тренировочных лагерей возле границы);
• принудительное сдерживание (внезапные проверки своих вооруженных сил, маневры, агрессивное патрулирование соседних регионов);
• переговорные манипуляции (использование инициированного Западом перемирия для достижения своих целей).
Как видим, Запад смотрит даже шире, чем мы привыкли, например, добавляет в список инструментарий и переговоры типа Минских.
Интересный набор характеристик этой войны нового поколения видит Янис Берзинс. С его точки зрения есть следующие десять отличий от обычной войны [18]:
• переход от прямого разрушения к прямому влиянию;
• переход от уничтожения противника к его внутреннему разложению;
• переход от войны с оружием и технологиями к культурной войне;
• переход от войны обычными силами к силам специального назначения и коммерческим военным группировкам;
• переход от традиционного поля боя к информационно-психологической войне и войне представлений;
• переход от прямых столкновений к бесконтактной войне;
• переход от войны секционной к тотальной войне, включая внутренний фронт;
• переход от войны в физической среде к войне в человеческом сознании и киберпространстве;
• переход от симметричной к асимметричной войне путем комбинации политических, экономических, информационных, технологических и экологических кампаний;
• переход к войне в ограниченный период времени к постоянной войне как естественного условия жизни нации.
И его вывод: «Российский взгляд на современную войну базируется на идее, что основным полем боя является разум. Как следствие, в войнах нового поколения будет доминирование информационной и психологической войны».
Берзинс также предложил вполне конкретные восемь фаз разворачивания такой войны нового поколения:
• первая фаза: невоенная асимметричная война (информационные, моральные, психологические, идеологические, дипломатические, экономические средства);
• вторая фаза: специальные операции для введения в заблуждение политических и военных лидеров;
Читать бесплатно другие книги:
