Палач Эльденберт Марина

17

К концу недели американец прислал новую информацию по Фелисии. Она появлялась на Суматре в начале февраля и чуть позже в Бангкоке. Там следы потерялась. Измененные умели прятаться, особенно если были напуганы. Сантоцци подтвердил первое впечатление Демьяна: она будто бежала от кого-то и запутывала следы. Вместе с ней потерялся и список выживших Элизабет. Нынче выходило, что только его список в целости и сохранности. Кто-то сыграл на его имени, чтобы выманить Вальтера. В таких обстоятельствах все они становились мишенями.

Любая борьба за власть казалась Демьяну смешной — они стали людьми. Что им делить, кроме памяти о прожитых годах? А вот личные мотивы всегда в ходу, и у Михаила они, несомненно, были. В прошлом Демьян выставил его из своей жизни. Стрельников, всегда сдержанный и скрытный, вполне мог затаить злобу. Измененные умели ждать и бить в самый подходящий момент. Если бы не слова Эльзы о том, что Вальтер собирался к нему, круг подозреваемых стал бы значительно шире. Подсознательно Демьян продолжал надеяться на то, что ошибся, поэтому попросил Михаила проверить Эльзу. Существовала одна возможность на миллион, что немка все же предала своего благодетеля по той или иной причине, и Демьян не хотел упустить этот момент. Но ещё больше он хотел услышать, как Миша отзовется о ней.

Настроение было настолько дурным, что даже Анжела вела себя тише воды ниже травы и ни разу не заикалась об откровенном разговоре. Отчеты от руководителей подразделений сыпались на его почтовый ящик за пару часов до срока и в кои-то времена совершенно чистые. Рэйвену пришлось выложить все, что он знал про проект Лоуэлла. Данные были утеряны — часть на Острове самим ученым, а часть — спустя месяц, когда украли наработки Сантоцци. Разговор вышел не из приятных, но нынче Демьян не сомневался в правдивости слов американца. Ему крепко прищемило хвост, а в таком положении играть одновременно в двух спектаклях не выйдет.

Ванесса позвонила в пятницу ближе к вечеру — признаться честно, он уже забыл о том, что дал ей визитку. Демьян недавно отпустил Ольгу, вызвал Виктора, и собирался домой. Говорить с рыжей интриганкой ему не хотелось. Он и ответил-то лишь потому, что никогда не отказывался от взятых на себя обязательств.

— Добрый вечер, Дэмиан. Не отвлекаю?

Голос, не менее запоминающийся, чем её внешность, сейчас прошел мимо, как фальшивый аккорд. Она назвала его по имени, и Демьяна весьма ощутимо передернуло. Что за фамильярность, право-слово!

— Добрый вечер, мисс Нортон. Пока нет.

— Понимаю. Я прошу у вас прощения. За то, что произошло в ресторане.

Демьян отложил очки, непроизвольно приподнял брови, но промолчал. Ей почти удалось его удивить.

— Могу я рассчитывать ещё на одну встречу?

— Сегодня в десять вас устроит? — раздражение в разговоре с ней сменилось легким интересом. Женщины, подобные Ванессе, ценили время и никогда не отступали. У них ко всему был деловой подход, даже к близости, на которой они обожали играть. Что ж, она получит то, что хочет.

Без лишнего жеманства Ванесса уточнила:

— Где мы встретимся?

Тихие гудки телефона заставили Демьяна бросить быстрый взгляд на дисплей. Звонила Анжела.

— Я приглашаю вас к себе. Спускайтесь в холл к десяти.

Договориться о встрече, которой он предпочел бы хорошую книгу и выдержанный коньяк, вышло на удивление легко. Демьян улыбнулся своим мыслям. Похоже, это старость, или как там говорят у людей. Он давно не чувствовал себя молодым. Ощущение полета живет внутри. Последний раз он испытывал нечто подобное в начале прошлого века, но это больше напоминало сон и закончилось слишком быстро.

— Во сколько ты вернешься сегодня? Чтобы я распорядилась насчет ужина, — требовательные нотки, перебивающие хрустальное звучание, раздражали. Поначалу он находил милым то, что его записали в идолы, но нынче ревность выводила из себя.

— Ужинай без меня, Анжела. Приятного аппетита.

— У тебя новое увлечение? — снова тонкий всплеск раздражения. — Желаю хорошо развлечься.

— Благодарю, — он нажал отбой раньше, чем поток претензий захлестнет его с головой. Для Анжелы добром это не кончится.

Ванессу нельзя было назвать новым увлечением. Досье на неё Звоновский принес вчера, Демьян бегло просмотрел его и не нашел ничего особо интересного. Кроме разве что родственных связей. Дочь Альберта Нортона, исполнительного директора «Бенкитт Хелфлайн», одного из первых лиц компании, попавших под раздачу. Эта контора всегда была достаточно мутной. Вальтер отзывался о ней как о современной вотчине Дариана. А к тому, что касалось Дариана, не стоило приближаться.

Хотя он и считался мертвым тысячу лет, его внезапное воскрешение слишком напоминало библейский сюжет, чтобы оказаться правдой. Проникшемуся своей божественной сутью Древнему дорогу лучше не переходить, равно как и не посягать на его тайны.

В остальном жизнь Ванессы была предельно прозаична. Она закончила Колумбийский университет, после чего решила стать деловой женщиной. Открытию сети частных клиник в Штатах поспособствовало наследство деда. Постоянно жила в Сиэтле, но облюбовала Гонконг, бывала там довольно часто, а после исчезновения отца переехала насовсем. Регулярно переводила большие суммы на разные счета по всему миру.

Виктор поймал его настроение и молчал всю дорогу. Лина — приходящая домработница в городской квартире, которую он вызвал без предупреждения, не начала рассказывать ему о сроках. Обычно она любила это делать, несмотря на щедрые сверхурочные, но сегодня даже не пикнула. Прибежала с пакетами, полными еды и принялась за дело. Будто чувствовала, что не стоит нарываться.

Ему понравилось, как Ванесса выглядела сегодня. Платье насыщенного синего оттенка выгодно подчеркивало рыжие пряди и украшенную веснушками, кожу. Ярко, но изысканно.

Она подошла к нему и светло улыбнулась. Демьяну и хотелось бы верить в её искренность, но наивность осталась в далеком прошлом. Лисица была заинтересована в нём лично, и не собиралась отступать.

— Рада снова видеть вас, Дэмиан.

— Взаимно, — он улыбнулся в ответ и предложил ей руку, которую Ванесса с радостью приняла. В машине Демьян не стал включать музыку, хотя по дороге до «Ритц-Карлтона» слушал подборку классических мелодий. Такое он себе позволял нечасто. Кого-то классика умиротворяет, его же она напротив приводила в смятение. Все чувства обострялись до предела.

— Освоились в Москве?

— Мне не хватало компании. Бродить по незнакомому городу в одиночку, особенно не зная языка, то ещё удовольствие.

— Москва не нуждается в представлении и словах, — Демьян быстро улыбнулся, — но я понимаю, о чем вы.

Расцвеченная яркими огнями фар дорога раскинулась вдоль набережной. В наши дни Москва превратилась в современный мегаполис, переливающийся огнями, забитый машинами в час-пик и разрастающийся год от года. Свой город Демьян знал разным, и всякий раз будто заново влюблялся в него, хотя по сути, любовь была одна. В дорогом сердцу перемены открывать не менее приятно, чем любоваться родными чертами.

— Вы счастливец. Я много где побывала, но не нашла свой дом, — Ванесса смотрела на Демьяна, не обращая внимания на красоту ночного города. — Некоторые города хранят теплые воспоминания. Рано или поздно приходишь к тому, что люди куда важнее небоскребов и водопадов, но…

Она не закончила.

Демьян молчал и думал о том, что последние слова не вяжутся с её образом. Современным деловым женщинам не хватает времени, чтобы поговорить с тем, с кем они просыпаются по утрам. Ванесса, да и он сам постоянно в движении, как будто промедление подобно смерти, а остановка приведет к неизбежной катастрофе. В её словах звучала зыбкая тоска по ускользающей жизни. Красота мира заключена в мгновении. Звенящем, как натянутая струна. Только здесь и сейчас. Тот, та или те, что разделят с тобой этот миг, чувства к ним, трепещущие в ладонях минуты настоящего — единственное, что на самом деле важно.

— Для вас, наверное, все по-другому, — произнесла Ванесса с долей любопытства. — Вы помните города, а не людей.

— Есть люди, которых забыть невозможно, — отозвался он, — но глубоко в душе, в сердце и памяти отзываются единицы. С городами та же картина, как бы бесчувственно это ни звучало.

— Да, есть люди, которые всегда остаются с нами.

Молчание растянулось во времени, скользнуло мимо едва уловимой тенью. Ванесса задумалась и притихла, а он вспомнил Полину.

— Надеюсь, вы не попросите меня помогать с готовкой, — она всё же решилась нарушить тишину. — Я истинная американка и бесполезна на кухне.

— Вопреки распространенному мнению о русских, я не считаю, что место женщины на кухне.

— Такое мнение до сих пор существует? — она пригладила волосы.

— Многие из моих соотечественниц до сих пор рождаются и умирают с долгом борща и пельменей.

— Какой ужас! Просто Средневековье.

— Дело не во временах, а в сознании, Ванесса.

Демьяну нравился их наигранно серьезный разговор. Легкий ненавязчивый флирт, никакого расчета.

— Мужчина и женщина могут найти другие занятия, а пельмени лучше оставить профессионалам.

— Согласен, — рассмеялся Демьян.

Напряжение прошедшей недели постепенно сходило на нет. Дорога пролетела незаметно, и Демьян был рад, что отпустил Виктора и сам сел за руль. Вряд ли их разговор вышел бы таким легким в присутствии водителя.

Он открыл дверь, пропуская Ванессу в квартиру, помог снять пальто и проводил в комнату. Лина оставила в гостиной приглушенный свет. У окна, из которого открывался вид на ночную Москву, накрыла стол. Хрусталь и серебро, легкий салат, фрукты, бутылка французского вина. Ничего лишнего.

— Вы умеете удивлять, — искренне произнесла Ванесса, когда он отодвинул для неё стул.

Демьян комплимент принял, легко поцеловав ей руку. Она умело играла свою роль, но, надо отдать ей должное, делала это проникновенно. Он чувствовал, что Ванесса расслабилась и наслаждается вечером, равно как и он.

— Я представляла вас другим, — она задумчиво покрутила в руках бокал, подбирая слова. — Высокомерным и безразличным…

— Чудовищем, — подсказал он, и Ванесса не стала отрицать. Она не хотела повторять ошибку прошлой встречи и переигрывать.

Рэйвен наверняка приложил руку к завершающим штрихам его образа. Репутация и возраст Демьяна говорили сами за себя, но дело было в другом. Хитрющий американец наверняка предвидел, что она попытается с ним сблизиться. Достаточно пары намеков, чтобы у Ванессы сложилось впечатление, что она идет в клетку с тигром.

Судя по тому, что Демьян узнал про проект Лоуэлла, Рэйвен — тот ещё интриган. Увешан скрытыми мотивами, как обезьяна гранатами. Наверняка он сильно переполошился не только из-за смерти Элизабет и пропажи списка. Что-то ещё осталось за кадром провальных опытов над бывшими измененными. Он щедро делился сведениями, но это были маневры шакала. Мысли о проекте, который свел вместе Рэйвена и Ванессу, мешали расслабиться.

— Первое впечатление, — Демьян поднял бокал, — но мне приятна ваша откровенность. Давайте оставим прошлое в прошлом. За знакомство!

Он принял её извинения, и она последовала его примеру и пригубила вино, понимая, что получила второй шанс.

— Расскажите о себе, Дэмиан, — попросила Ванесса. — Что-нибудь ещё способно вас удивить? Что-то кажется интересным?

Демьян невольно улыбнулся. У людей странное восприятие мира. Измененные для них были чем-то средним между притягательными чудищами из сказок и монстрами, наслаждающимися своей вседозволенностью. А ежели прожил больше пятисот лет, то для них ты диво дивное, невидаль, ископаемое. Считается, что века крадут интерес ко всему, чем наполнена жизнь человека. Увы, не годы, а сами люди лишают себя радости. Некоторые измененные от многолетней скуки сходили с ума, но вечность — она не для каждого. Равно как и все в этом мире.

— Искрометность. Искренность. Честность, — он ответил, не задумываясь. Демьян не рассчитывал, что их беседа станет столь откровенной, но ему это нравилось. — Люблю театр и симфоническую музыку. Одаренных людей, новые знакомства. Жизнь, — он помолчал и добавил. — Что насчет вас, Ванесса? Что интересно вам?

Она ненадолго задумалась.

— Искренность и честность в отношениях — их мало в наше время. Люблю загадки и сложные задачи. Не успокоюсь, пока не получу ответ.

— Полезное качество, — отозвался он, — особенно нынче, когда многие сдаются или ломаются.

— Временами я готова сдаться.

— Вам это только кажется.

Общаться с ней было занимательно. Ванесса больше не стремилась понравиться или подстроиться под него, хотя не отрицала заинтересованности в тесном знакомстве. За вечер он узнал о ней гораздо больше, чем из сводного досье о её жизни. Вовсе не потому, что она вывалила на него всё, стараясь убедить в искренности. Напротив, она была собой: сдержанной, умной и соблазнительной женщиной. Ванесса умело огибала личности, не возвращаясь к делам, по вине которых случился их разлад.

Она напоминала ему тростник: гибкий, но прочный. Согнется, но не сломается, переждет порыв ветра, распрямится и вновь потянется к небу. Ванесса приехала сюда не из-за страха перед Рэйвеном. Не потому что надеялась извлечь выгоду из убийства Филиппа. Ей нужен тот, кто поможет найти отца. Ради этого она действительно готова на многое, если не сказать на всё.

Сегодня она совсем не похожа на женщину, которая беседовала с ним в ресторане — неприятную и фальшивую, как расстроенная скрипка. С той ему не хотелось встречаться, про неё можно было забыть. Но не про ту, что нынче сидела напротив. Чистое звучание.

Будто уловив что-то в его взгляде, она неуверенно покачала головой.

— Мне нужно вести себя сдержаннее.

— Оставайтесь такой, какая вы сейчас, пожалуйста, — в тон ей ответил Демьян, накрывая её руку своей, — а сдержанность оставим другим. Как и пельмени.

— Договорились, — она рассмеялась, но в глазах её он прочел благодарность. Светло-серые, выразительные, красивые. Маска актрисы сошла, и лицо её было живым, настоящим, а взгляд — немного усталым.

— Какую музыку вы предпочитаете?

— Джаз, — не задумываясь ответила Ванесса. — Импровизацию в любых ее проявлениях. Страсть и откровенность.

Она повторила жест, свободной рукой легко касаясь его пальцев. Осторожно, словно боясь спугнуть очарование. Джаз ей подходил. Такой же непредсказуемый и пылкий, как и она сама. Демьян слегка сжал её пальцы, а потом отпустил и поднялся.

— Музыка никогда не лжет, Ванесса. Как и любой порыв, который идет от души.

Остановившись у дисков со стереосистемой, Демьян выбрал сборник композиций Донато Раччиати18, немного убавил громкость — последний раз он слушал виолончель на пронзительном погружении — и вернулся к столу.

— Окажите мне честь, Ванесса?

— С удовольствием.

Двигалась она также свободно, как и вела беседу. Чувственность взяла верх над хладнокровием. Ее волосы взметнулись подобно языкам пламени цыганского костра, а глаза сияли. Грань, разделяющая их, в танце истончилась и рассыпалась осколками. Несмотря на разницу в росте, они были изумительной парой.

Искрометность начиналась в движениях, продолжаясь в прикосновениях и мимолетных взглядах. Она шла за ним, не подчиняясь, но будучи его продолжением. Абсолютное единение. Музыка перестала вести, превратилась в сопровождение, тонкий чувственный фон, и оборвалась за несколько мгновений до того, как они остановились.

Ванесса замерла в его объятиях — свободная, раскрасневшаяся и неистовая. Сейчас, когда его рука лежала на её талии, когда под его пальцами бился пульс на её запястье, мир сжался до точки, в которой они сошлись. Жизнь продолжалась в ином измерении, лишенном жесткой рассудительности. Как же давно он не испытывал ничего подобного!

Ванесса расслабилась в его руках, полностью доверяя. Близость без намёка на пошлость.

— Впервые за долгое время я хочу остановить мгновение, чтобы им насладиться.

Она улыбнулась, а он понял, что не готов закончить вечер банальностью вроде секса. Взгляд замер на её губах — красиво очерченный, совершенный контур. Ему хотелось сорвать с неё платье и насладиться близостью до полного изнеможения, но ещё больше хотелось сохранить волшебство влечения к Ванессе. Поэтому он убрал прядь волос с её лица, поцеловал кончики пальцев и произнес:

— Вы невероятная женщина, Ванесса.

— Все потому, что рядом со мной невероятный мужчина.

Демьян притянул её к себе, целуя в губы, чтобы спустя мгновение отпустить. Это было нелегко, особенно чувствуя её ответ. И все же ему хотелось закончить вечер откровенной недосказанностью.

— Продолжим завтра? — он улыбнулся. — Вы говорили, что заскучали, но я покажу вам Москву с совершенно другой стороны.

— Буду рада, — голос у неё сорвался на хриплый, умопомрачительно чувственный шепот. Демьян с трудом удержался от искушения снова почувствовать вкус её губ, потому что знал, что уже не остановится.

Он отвез Ванессу в отель, и дорога показалась непростительно короткой. Проблемы на время отступили. Несмотря на то, что новый день не отменял ни убийств, ни их последствий, ни подозрений по поводу Михаила, благодаря предстоящей встрече с Ванессой он казался немногим светлее.

18

Ванесса летела в Москву, как на Голгофу. Знала, что продаст душу дьяволу только чтобы все получилось. Вспоминая ненавязчивый намек Рэйвена и слова Ронни, она сосредоточилась на том, что перед ней пугающий «не человек», и совсем забыла о своих изначальных планах. Рядом с Демьяном Ванесса поняла, что потеряет всё, если продолжит игру. Ему было безразлично, что она чувствует и трагедии прошлого, которые привели её в Москву. Каким ты видишь человека, таким он для тебя и становится. Монстр или привлекательный мужчина — выбор только за ней. Как шпионка Рэйвена, пешка, Ванесса никогда бы не заинтересовала Демьяна.

Искушенный, умный и опытный он разгадывал роли ещё до того, как она успевала примерить маску. И она решила полностью отказаться от игры. На один вечер забыла об убийстве, списках, интригах Рэйвена, о Палаче и своем отчаянии, о том, кто на самом деле Демьян Осипов. Сразу стало легче дышать и проще действовать. Она расслабилась и получила невероятное удовольствие от общения с Демьяном. Не думая о до, после и зачем, она наслаждалась настоящим. Ей открылся властный, умный и таинственный мужчина. Не укрощенный лев, а опасный хищник. Но от этого ещё более притягательный.

Страх стал её постоянным спутником со дня, когда она впервые перешагнула порог его кабинета, но в тот вечер он исчез. Рассеялся, как дым, будто и не было никогда. Ванесса встречала на своем пути множество опасных мужчин, но с таким, как Демьян, столкнулась впервые. Она не могла его понять, но это больше не пугало. Завораживало, манило, будоражило.

Приятный ужин и танцы. Ощущение искры, близости с ним возникло внезапно, и Ванесса отдалась на волю импровизации, которой была наполнена звучащая мелодия. Она обожала танго, но не помнила, когда последний раз танцевала настолько свободно. Пьяные выходки не в счет.

Ванесса сама не заметила, как растворилась в продолжении вечера и забыла обо всем. Все закончилось, едва начавшись. Она хотела остаться с ним, но Демьян решил иначе. Для неё это было в новинку: обычно ритм и настроение задавала она. Мужчины, что оказывались рядом, принимали правила её игры, или уходили. Ванесса не считала нужным подчиняться кому-либо даже в мелочах.

Поднявшись в номер, она напомнила самой себе, зачем приехала в Москву, но стоило ей мысленно вернуться к танцу, по телу шёл жар. Ожидание новой встречи отзывалось пьянящим предвкушением. Притяжение к Осипову обрушилось на неё подобно откровению, и Ванесса не сопротивлялась. Она не видела в этом проблемы. Сентиментальные привязанности и долгие романы — не для таких людей, как она или Демьян, но сегодня удалось сделать ощутимый шаг к своей цели. Впервые за последнюю неделю Ванесса спала спокойно и крепко.

Утром она получила огромный букет красных роз с благодарностью за вчерашний вечер и приглашение пообедать перед прогулкой. Халишер ближе к полудню заглянул в номер, заметил цветы, ухмыльнулся и присвистнул. Ванессе было наплевать. Она шла на свидание, а не предавать Америку в лице Рэйвена. Сложнее всего оказалось выбрать одежду, чтобы совместить ресторан и экскурсии по Москве.

Она остановилась на темно-желтой блузке и светло-сером брючном костюме, дополнила наряд удобными полуботинками на невысоком каблуке. Не меньше сомнений и времени ушло на образ. Макияж, уход и постоянные визиты к косметологу стали неотъемлемой частью жизни. Она привыкла выглядеть безупречно в любое время дня и ночи. Сегодня ей хотелось быть не совершенством, а привлекательной женщиной для интересного мужчины.

Ванесса не стала выпрямлять волосы, слегка подвела глаза и оттенила скулы румянцем. Вместо яркой помады нанесла персиковый блеск для губ. Видеть себя свободной от привычной маски было странно, но ей нравилось. Ванесса вглядывалась в отражение, пытаясь разгадать незнакомку по ту сторону зеркала. Моложе, проще, светлее. На миг ей показалось, что она и та другая — совсем разные люди. В каком-то смысле так и было.

Проще. Ванесса начала сомневаться по поводу своего вида, но было уже поздно: времени переодеваться и сменить макияж не осталось. Спускаясь в лифте, она старалась не думать о его реакции на свои чудачества. Осипов привык к тому, что его окружают женщины-картинки. Как ей вообще могло прийти в голову вырядиться таким образом?!

Он дожидался её в холле, и Ванесса с трудом подавила желание развернуться и сбежать. Она даже попятилась назад, но тут Демьян обернулся. Ванесса глубоко вздохнула и шагнула вперед. Их взгляды встретились, и её будто обожгло. Ответ на свои переживания она прочла в его восхищении.

— Как вам удается с каждым днем выглядеть все более обворожительной? — Демьян поцеловал ей руку, легко сжал пальцы — немногим внимательнее, чем просто в знак приветствия. Ванессе сразу стало жарко. Посыльные, гости, персонал, декорации холла слились в размытый фон. Она видела только его.

— Все благодаря вам, — весело отозвалась она. В ней проснулась та вторая, которая не пасовала ни перед чем. Именно она довольно улыбалась Демьяну и приняла предложенную руку, она же благодарила за букет и шутила. Сама Ванесса замерла внутри, наслаждаясь радостью встречи в молчаливом созерцании.

Они пообедали в чудесном ресторане, а потом отправились гулять. В городе потеплело, солнечные лучи отбивались от крыш и мостовой, в воздухе ощущался запах весны — пронзительная, ни с чем не сравнимая свежесть. Сквозь шелуху современного мегаполиса, холодных исторических слепков, безликих стеклянных высоток и бешеного движения, устами Демьяна прорезались старые дома и улицы, обнажая душу Москвы.

Узкие улочки в центре напомнили ей Европу. Жесткий и резкий город, до краев наполненный грубостью и суетой, преобразился. Демьян оказался потрясающим рассказчиком. Она будто видела стекающиеся на площадь полки, слышала шуршание длинных юбок по мостовой, ржание лошадей и крики извозчиков, звонкий смех гимназисток и перешептывания молодых офицеров. Века и времена года сменялись одно за другим, звеня первой капелью по мостовым и грохоча вскрывшимся льдом, студеное звучание ручьев сменялось жаркими солнечными днями. Восстания и смуты, расцвет и крах. Треск пожарища, пожирающего Москву изнутри, отчаяние и радость, победные возгласы и стоны мешались воедино, замкнутые в стенах русской столицы.

Демьян безумно любил свой город, хранящий воспоминания в каждом камне. Они побывали во многих местах, и ни на одно из них Ванесса теперь не смотрела, как на безликий исторический ансамбль. Ей казалось, что она знала людей, которые жили здесь несколько столетий или же десятков лет назад. Такой Москвой хотелось любоваться.

Ближе к вечеру они вернулись в центр, бродили по улицам, как старые знакомые, потерявшиеся во временах. Похолодало, но Ванесса не спешила возвращаться в машину. Она не знала, как закончится их встреча — возможно, он просто отвезет её в отель, поцелует руку и попрощается. Ванесса всегда считала себя интересной собеседницей, но книги, знания других людей — совсем не то же самое, что чувства. Только пережив эпоху можно её понять. Только тогда можно рассказать о ней проникновенно.

Что она могла предложить такому мужчине?

— Улицу совсем недавно привели в божеский вид, — произнес Демьян, когда они повернули на Никольскую, — и сделали пешеходной. За современными декорациями сложно разглядеть историю. Этому дому больше ста пятидесяти лет.

Ванесса кивнула, соглашаясь. Главным украшением здания были девушки, стоящие на колонах и держащие в руках змей. Она невольно задумалась о том, сколько еще простоят такие памятники, сколько сменится поколений, сколько раз Земля обернется вокруг Солнца. Кто пойдет по этой улице через пять столетий? Будет ли она ещё существовать? От подобных мыслей мороз шел по коже. Демьян рассказывал не только о том, что сохранилось, но и о том, чего уже не вернуть.

— Ты сожалеешь о том, что утратил вечность? — личный вопрос, но стена неприятия между ними рухнула. Вместе с ней ушел и деловой тон, навязчивый до зубной боли. Ванесса поняла, что может спрашивать почти обо всем. Демьян отвечал прямо или обходил тему стороной, но она не чувствовала неловкости или напряженности.

— Скорее о том, что многого не увижу. Сама по себе вечность — не то, о чем стоит жалеть.

Он ответил не только на вопрос, но и на её мысли. Как знать, может быть и он думал о том же? Что он чувствовал, обращаясь к прошлому? Сожаления, горечь, ностальгию? Ванесса не знала. Демьян по-прежнему оставался для неё загадкой.

Она провела рядом с ним больше десяти часов и понимала, что не хочет расставаться. Ей невероятно повезло: встречей и общением с таким человеком может похвастаться далеко не каждый. С каждой минутой он становился все более притягательным. Ее влекло к нему, любое невинное прикосновение искрило желанием, как надорванный провод.

На город медленно опускалась ночь, холод забирался под пальто, но она совсем не замерзла. Когда Демьян предложил вернуться, Ванесса согласилась. Они молчали, но тишина не казалась неловкой. Единственное, что заставляло её волноваться — ночь в отеле наедине с собой. Ни словом, ни жестом он не выдавал своих чувств. Внимательный кавалер, не более того.

Ванесса держала его под руку, прижимаясь настолько откровенно, насколько допускали приличия. Она хотела его, но её обольстительность, смелость и откровенность сейчас не могли помочь. Демьян не позволит вести. Либо она ему подчинится, либо простится с ним.

Когда он повернул на дорогу к «Ритц-Карлтон», Ванесса испытала странное отчаяние. Прощаться с мужчинами для неё всегда было легко и просто. Ни один из них не сводил с ума. Никого из своих любовников она не хотела так, как его, но что с этим делать, не знала.

Ванесса смотрела на его руки и забывалась в призрачном наваждении, ловила быстрый взгляд и терялась в нем. Он был совсем рядом, но спустя пять минут она поднимется к себе в номер и все закончится. До завтра или до следующих выходных. Делал ли он это нарочно или же ему просто было все равно? Господи, она же взрослая женщина, а не девчонка-подросток! Как она вообще могла это допустить.

Черный «БМВ» остановилась на светофоре, и Ванесса замерла. Москва — город ярких огней, но все они блекли перед её пылающими щеками. Она надеялась, что Демьян слишком увлечен собой, чтобы это заметить. Не хотелось показывать ему свою слабость. Она справится с ней, непременно. Наваждение, просто наваждение, и ничего больше. Измененные всегда странно влияли на людей. Вот только он больше не измененный. Или это уже не имеет значения?

Мысли путались, сбивались и она пришла в себя от мягкого движения вперед. Огни «Ритц-Карлтона» были уже совсем близко.

— Как собираешься провести вечер, Ванесса? — голос Демьяна искрился весельем.

Он что, издевается? Хочет, чтобы она его умоляла?!

Ванесса с трудом справилась с охватившими её чувствами. Прижала ладони к пылающим щекам и выдохнула:

— С тобой.

В квартире, едва переступив порог, она оказалась лицом к лицу с ним. Вся выдержка растворилась без следа. Ванесса всегда отличалась пылким темпераментом, а жесткая властность Демьяна только подстегнула её пыл. Он продолжил свою пытку в постели, доводя её до исступления ласками на грани. Жар охватывал все тело, и Ванесса отчаянно хотела почувствовать его в себе, как бы пошло это ни звучало. Она готова была кончить от одних лишь мыслей о его сильных движениях внутри. Искры превратились в бушующий пожар, томление — ненасытной жаждой мужчины.

Ванесса долго приходила в себя. Наслаждение теплом пульсировало между ног, сладкой истомой растекалось по телу. Не хотелось шевелиться, даже дышать. Только чувствовать и запоминать каждое мгновение.

— Невероятно, — выдохнула она и не сразу поняла, что сказала это вслух. Ванесса не была сторонницей нежностей после секса, но сейчас не удержалась. Повернулась к Демьяну и легко провела пальцами по щеке. Знакомый образ рассыпался в прах. Взлохмаченные волосы, глаза дьявольски сияют — при всем желании их сейчас нельзя назвать холодными. Видеть Его Безукоризненность таким было одно удовольствие. Близким и бесконечно довольным. Он хотел её не меньше, чем она его, и Ванесса не сдержала улыбки. Секс с ним был восхитителен, и она бы не отказалась повторить.

Словно прочитав её мысли, Демьян притянул Ванессу к себе, впился в губы жестким поцелуем. Она ответила мягко, довольно прикрыла глаза и потерлась о его ладонь, покорная и готовая на все. Рядом с ним ей нравилось оставаться такой.

Продолжение было долгим и упоительным, они никак не могли насытиться друг другом. После оргазма она с трудом нашла в себе силы дойти до ванной и принять душ. Демьян не просил её уехать, не вызвал такси и даже не предложил отвезти в отель, но Ванесса слишком устала, чтобы праздновать победу и торжествовать. Едва упав на подушки, она мгновенно провалилась в сон.

Разбудила её настойчивая трель звонка. Ванесса открыла глаза, с наслаждением потянулась и оглядела комнату. Белые и синие тона, двухуровневые потолки. На полу мягкий ковер, широкие панно над изголовьем, дизайнерская мебель. Большое окно занавешено легкими светлыми и темно-синими плотными шторами, а невероятные размеры кровати она оценила ещё вчера. Она спала одна, потому что у Демьяна была своя спальня.

Часы на прикроватной тумбочке показывали без четверти двенадцать, и Ванесса подумала, что нуждается в контрастном душе. Нужно окончательно проснуться и привести в порядок мысли.

Из другой комнаты донеслись голоса: визгливый женский и спокойный, но более громкий, чем обычно — Демьяна. Ванесса поморщилась: только ревнивой любовницы ей не хватало для полного счастья. Она считала, что у измененных свободный стиль жизни. У неё самой редко случались продолжительные романы, но Ванесса знала эту кухню. Удержать мужчину можно только на интересе, но никак не на истериках, упреках и мольбах. К чему ограничивать себя одним человеком? Тебе или нравится, или не нравится, никто ничего никому не должен.

Путь в ванную лежал через холл, а становиться свидетельницей сцены Ванессе не хотелось. Она устроилась возле зеркала и любовалась своим отражением. Сегодня она выглядела бесстыдно привлекательно, даже отсутствие макияжа ничего не портило. Волшебная пилюля отличного секса в действии. Ванесса улыбнулась отражению и пригладила волосы. Да она даст фору любой молодой красавице!

Женщина голосила громко, но недолго. К счастью, на русском — Ванесса не поняла ни единого слова. Звучно хлопнула входная дверь, и спустя пару минут Демьян появился на пороге спальни, хмурый и задумчивый.

— Доброе утро, Дэмиан, — она поднялась и шагнула к нему. Нужно было срочно отвлечь его внимание от ссоры и другой женщины, переключить на себя. Не хватало ещё, чтобы всякие истерички вмешивались в её планы.

— Доброе утро, — Демьян поцеловал её, провел рукой по волосам, и Ванесса неосознанно потянулась за лаской. Да, утро действительно было приятным.

— Надеюсь, я не помешала, — тихо спросила она, целуя его подбородок и шею.

Демьян отстранился и поморщился, словно само упоминание о произошедшем было ему неприятно.

— Те, кто мне мешает, рядом не задерживаются, — жестко произнес он, но потом смягчился, — для нас держат столик в ресторане. Устроим себе поздний завтрак.

— Чудесно, — согласилась Ванесса, пропустив мимо ушей его резкость. Если обращать внимание на все выпады Демьяна, никакой гордости не хватит. Она направилась в душ, по дороге бросила на него взгляд через плечо и невинно спросила. — Насколько поздний?

Она знала, что провоцирует слишком откровенно, но не могла удержаться. Они задержались в душе, а после отправились уже на обед — сложно назвать завтраком трапезу около четырех вечера.

Потом они снова гуляли по городу, и в отель Ванесса вернулась поздно вечером. С Демьяном она провела один из лучших уикендов за всю свою жизнь. Если Ванесса и вспоминала о том, зачем приехала в Москву, то отмахивалась от этого. Как ни странно, стыдно ей почему-то не было.

19

Имя Осипова светилось в основном в строительном бизнесе и благотворительных проектах. Интервью, встречи, пресс-конференции, фотографии и видео. Со страниц глянцевых журналов обычный современный бизнесмен рассказывал об истории своего успеха, давал советы и делился вкусами и предпочтениями. Рядом с ним постоянно мелькала миловидная блондинка, как выяснилось, жена. Анжела Осипова. Джеймс предположил, что она в прошлом тоже была измененной. За фасадом ослепительной улыбки и искорок в глазах он прочел смертельную усталость. Тех, кто живет на этом свете не один век, выдает именно взгляд.

Осипова вела дела мужа в благотворительных фондах, помимо прочего, ей принадлежал бутик коллекционных кукол ручной работы. Дорогих и уникальных. Она приезжала туда каждый день, и Джеймсу все-таки удалось перехватить её пару раз. Чтобы понять, с кем имеешь дело, фотографий недостаточно.

В первый раз Осипова вышла из машины, раздраженно отбросив прядь волос, которой ветер хлестнул её по лицу — и тут же скрылась за дверями. Нервные, резкие движения и настороженный взгляд, как у дикого, отчаявшегося зверька — все, что Джеймс успел уловить. Он прождал несколько часов, но Анжела появилась только после закрытия, и сразу поехала домой.

Во второй раз ему повезло больше. Осипова забежала в магазин утром, буквально на пару часов, а потом поехала в торговый центр. Она выбирала дорогие отделы и пропадала в них не меньше получаса, а Джеймсу приходилось разглядывать одежду в магазинах напротив и отбиваться от продавцов, которые жаждали помочь.

В одном из бутиков Осипова вышла из себя. Она вылетела из примерочной и швырнула платье в лицо девушке-консультанту. Её визгливый голос перекрывал музыку в просторном коридоре торгового центра.

— Я просила принести мой размер, а не эту бесформенную тряпку! Я что, бегать за тобой должна по всему магазину?!

Неизвестно, с чем это было связано: с распущенностью и вседозволенностью измененных, или с расшатанной психикой, но Осиповой явно сорвало планку. Для женщины её положения, чьи действия и лицо на виду окружающих, это было из ряда вон. У девчонки лицо покрылось красными пятнами, остальные забавлялись и перешептывались.

Джеймс прошел в отдел, перехватив взгляд Осиповой — полный безумной ярости, и скрылся за стеллажами с обувью. Мимо него поспешно пробежала администратор, у касс раздавались приглушенные голоса.

Того, что он увидел, узнал из журналов и всемирной паутины, Джеймсу хватило, чтобы набросать образ. Неуравновешенная, скандальная, привыкшая к тому, чтобы все её прихоти исполнялись. Анжела была превосходной актрисой: имидж светлого ангела милосердия шлейфом протянулся за ней. Своё истинное лицо она показала сегодня.

В случае Осипова приходилось довольствоваться публичной маской, скроенной из обрывков бесед со СМИ и предположениями. Подобраться к нему было невозможно, один раз Джеймс видел бывшего измененного у офисного здания его компании. Сильная поступь уверенного в себе лидера и тяжелый взгляд. Рисковать, как с его благоверной и светиться рядом второй раз Джеймс не стал.

Вынужденное бездействие всегда здорово раздражало, ещё со времен учебы. Когда приходилось терять время попусту или заниматься чем-то, имеющим к цели отдаленное отношение. Джеймс всегда требовал от себя многого, но со временем пришло понимание, что некоторые проекты могут тянуться годами. Он не представлял, сколько придется заниматься делом Ру, но рассчитывал найти зацепку поскорее. А сейчас оставалось только выжидать.

Джеймс понимал, что не продвинется дальше, пока не сблизится с Оксаной. Раньше он и представить не мог, что станет низко использовать женщину. Все «когда-то» остались в далеком прошлом, а в настоящем осталось всего лишь незакрытое дело. Возможно, обстоятельства её знакомства с Филиппом Ру смогут что-то прояснить. Быть может, есть что-то интересное в прошлом Оксаны или её семьи.

Впервые он связал убийство Ру с Миргородской после того, как вышел за порог её квартиры после откровенного продолжения знакомства. С ним творилось что-то неладное: воспоминания о близости с Оксаной преследовали, даже когда он оставался один.

Она рассказала ему о Тимуре, о том, что он давно докучал ей, хотя расстались они несколько месяцев назад. Все это время парень плавал кругами, как голодная акула, выжидая удачного момента. Джеймс предположил, что у Тимура просто поехала крыша. Мерзавцев, не гнушающихся насилия, пруд пруди.

Оксана была привлекательной молодой женщиной, но мало ли таких?.. Только в клубе, где она танцевала, длинноногих привлекательных танцовщиц было, по меньшей мере, семеро, но все они ей проигрывали. Не внешне, а на уровне подсознания. Там, где кончается разум и начинаются инстинкты.

Он не понимал, что с ним происходит: страсть к Оксане захлестнула с головой. Сдержанность в отношениях и принципы, в которых сексу с незнакомками не было места, полетели ко всем демонам. Такие, как Оксана, были не в его вкусе, однако после пары недель, проведенных рядом с ней, Джеймс уже сомневался, что это можно назвать случайной связью. Дело было даже не в расследовании, а в том, что работа перестала быть для него просто работой. Его постоянно влекло к Миргородской, а секс с ней всякий раз доводил до исступления.

Признаться честно, у него никогда и ни с кем такого не было. Чтобы постоянно сходить с ума от желания, и отнюдь не в поэтическом смысле. Поначалу Джеймс списывал свой неуемный пыл на то, что безвылазно сидел под Тюменью. Потом — на чувственность и женственность Оксаны. Она была одной из тех женщин, мимо которых сложно пройти и остаться равнодушным. И все же чутьё не давало ему покоя. Что-то на уровне интуиции, не поддающееся разумному объяснению.

Может статься, убийство Филиппа Ру к интригам измененных и списку не имеет никакого отношения. Горло ему мог перерезать один из отчаявшихся поклонников Миргородской. У Тимура было алиби — в ту ночь он развлекался с дружками и девицами в одном из известных московских ресторанов от заката и до рассвета.

За Оксаной постоянно следили. Он заметил хвост почти сразу, и первые дни просто присматривался. Эскорт следовал за ними, когда они были вместе, и когда Миргородская оставалась одна. Попрощавшись с ней, Джеймс несколько раз возвращался, чтобы проверить свое предположение. Похоже, она не подозревала о том, что у неё уже есть телохранители. Кому она обязана постоянным сопровождением, можно было только гадать. Оксана вполне могла закрутить роман с серьезным человеком, который считал её своей. Либо же просто приставил к ней охрану после того, что произошло с Филиппом Ру.

Сегодня она попросила его забрать её около пяти и отвезти в торговый центр. День у Оксаны начинался часа в три. По выходным она танцевала в клубе, в будни нередко отправлялась туда, как посетительница, а после спала всю первую половину дня. Джеймс никогда не оставался ночевать. По негласной договоренности они не переходили черту, и Джеймс искренне радовался, что каждую ночь получает передышку от необъяснимого наваждения.

Дожидаясь её в машине, он постукивал пальцами по рулю, рассматривая снежинки, садящиеся на лобовое стекло. Говорят, что нет ни одной, в точности повторяющей другую. Совсем как отпечатки пальцев. Середина марта в Москве решила отметиться снегопадом и минусами, и он был этому рад. Когда внутри холода, тепло кажется извращенной насмешкой.

Оксана вышла из подъезда. В обтягивающих джинсах, короткой зеленой куртке и с оранжевой сумкой, она смотрелась ярким штрихом жизни на картине вернувшейся зимы. Снег и угольные изломы веток деревьев под низким угрюмым небом рядом с ней выглядели ошибкой.

Додумать он не успел: счастливая Оксана запрыгнула на соседнее сиденье, потянулась к Джеймсу и коротко поцеловала в губы.

От легкого поцелуя его повело.

— Соскучился? — весело спросила она.

— По тебе нельзя не скучать, — он сам не знал, сколько правды в его словах. Каждая встреча с Оксаной оборачивалась сексом, полным животной страсти, но внутри по-прежнему царил мертвый холод. Слишком часто в последнее время бросало в озноб. Не тот, что мешает согреться. В таких случаях говорят: «Кто-то прошел по твоей могиле», — у Джеймса же ощущал, что давно стоит на краю могилы и сжимает в руке горсть земли.

— Не надоело меня беречь?

— Нет. Думаешь, Тимур снова попытается наладить ваши отношения?

— С ним покончено, — отмахнулась Оксана. Тем не менее, поерзала на сиденье, не зная куда деть руки, посмотрела в окно. Она не умела скрывать чувства, хотя сейчас всеми силами старалась не выдать волнения. На его вопросительный взгляд Оксана просто сменила тему, и Джеймс не настаивал.

По магазинам пробежались быстро. Она купила черный пиджак, пару ярких платков и туфли на весну. Джеймс вспомнил шутку о том, что стресс мужчины, сопровождающего подругу во время покупок, сравним со стрессом спецназовца, влезающего в окно здания, полного террористов. Оксана порвала шаблон о женщине в торговом центре: она точно знала, что нужно и не торчала часами в рядах одежды, терзаясь нелегким выбором.

Они поднялись в кафе на верхнем этаже, взяли по чашке кофе и один карамельно-яблочный чизкейк — для неё. Оксана не упускала возможности взять его за руку, и каждое прикосновение током шло по оголенным нервам. Словно ещё пару недель назад он был девственником, который дорвался до женщины. Что она чувствовала рядом с ним, для Джеймса оставалось тайной.

Чтобы отвлечься от наваждения, он вернулся к мыслям о деле. Нужно узнать, кто снабдил Оксану круглосуточным сопровождением. Нельзя упускать ни единой детали, особенно сейчас. Она была такой веселой и светлой, что Джеймсу не хотелось разрушать очарование момента. Но он сделал выбор, когда отправился в клуб, чтобы познакомиться с ней. Можно ходить кругами до бесконечности, но его цели и причины встречи с ней время не отменит.

— Оксана, за тобой постоянно следят, — произнес он, — они больше похожи на телохранителей, но я решил уточнить.

Она перестала улыбаться и побледнела. Поверила сразу и, кажется, даже не удивилась, но испугалась не на шутку. Оксана с силой сжала его руку, и на мгновение Джеймсу стало по-настоящему стыдно. За то, что использует её доверие в опасной игре. За то, что все это время откровенно наслаждался её обществом. За её отчаяние и страх.

Оксана кусала губы, не решаясь заговорить, и Джеймс молчал тоже. Её пальцы сейчас казались ледяными и слегка дрожали. Опомнившись, она разжала руку, отпила кофе и поморщилась, будто обожглась.

— Нужно было сразу тебе рассказать, — Оксана замолчала, подцепила ложкой кусочек чизкейка, но передумала и отодвинула тарелку подальше. — Я боюсь, что меня хотят убить. Теперь ты передумаешь ходить со мной повсюду.

Она попыталась улыбнуться, но вышло невесело.

— Вот как, — произнес Джеймс, не меняясь в лице, — пожалуй, не передумаю. Но мне хотелось бы знать подробности.

Он говорил так, будто не до конца поверил в её слова. Взбалмошная красотка решила, что ревнивый ухажер собирается свести с ней счеты. Первое, о чем подумал бы любой на его месте.

— Речь не о Тимуре и прочих, — Оксана сжала губы. Она глубоко вздохнула и добавила, будто в пропасть шагнула. — Мне могут здорово наподдать только за то, что я тебе расскажу. Чуть больше месяца назад я нашла своего любовника мертвым.

Джеймс посмотрел на неё уже совершенно иначе. Ему было интересно, чем она с ним поделится.

— Хорошо, что ты решила об этом сказать, — негромко произнес он, — потому что мне нужно знать, с чем я могу столкнуться. Точнее, с кем.

По сути, она не сказала ничего нового. По ее словам Филипп Ру оказался связанным с влиятельным человеком, после чего Оксане приказали не покидать Москву и не светиться. Она предположила, что за ней следят его люди, потому что он подозревал её во всех грехах, в том числе и убийстве. Впервые Джеймс видел Оксану настолько серьезной и встревоженной, от безрассудства привыкшей порхать по жизни стрекозы не осталось и тени.

Хвост от Осипова?.. Очаровательно. Есть в этом и очевидный плюс: отпадает загадочный любовник, который мог устроить кровавый фонтан имени Ру из ревности.

Знакома ли Оксана с миром измененных?.. Знала ли она, кто такой Филипп, когда залезла к нему в постель? Джеймс отшвырнул от себя эту мысль, как дохлую крысу — брезгливо и с желанием помыть руки. Он не мог понять, как ей удалось миновать краеугольный камень знакомства с Осиповым, но теперь все стало на свои места. Проблемы с полицией обошли её стороной благодаря связи с Осиповым.

Знала она о его прошлом или нет — уже другой вопрос. Пять столетий — это не шутка. Чем Оксана его заинтересовала? Были ли они любовниками? Маловероятно, даже несмотря на её почти мистическое обаяние. Тем не менее, Джеймс уточнил:

— Ты встречалась с ним? С тем влиятельным парнем?

— Чур меня! — фыркнула Оксана. — Я познакомилась с мужчиной в «Помпеях», и мы просто хорошо провели время. Его убили, меня допрашивали, угрожали, но потом отпустили. Я пряталась у бабули почти месяц, но все-таки решила вернуться к нормальной жизни, — она повертела в руках салфетку, а потом со смешком добавила. — Надеюсь, ты не тот, кого прислали меня убить.

— Если так, я получу премию за самое необычное убийство с романтическим знакомством и последующим наймом в телохранители.