Палач Эльденберт Марина

14

Москва, Россия. Март 2014 года.

Поездка в Цюрих за диском оказалась напрасной тратой времени. Среди имен в списке Вальтера-Лоуэлла Филиппа Ру не было. Ни его, ни Фелисии Лоранс, которую упомянула Ванесса. Он перебрал все дела, включая записи бесед с пленниками Острова, но не нашел ничего. Досье на Хилари он все-таки просмотрел, несмотря на обещание самому себе. В нем было все: начиная с нападения банды измененных на семью Эшли в загородном доме под Карлайлом и заканчивая их с Хилари свадьбой в Торонто.

Перелеты и ожидания рейсов — то свободное время, когда воспоминания навязываются, как гулящая девка на улице. Пошло, откровенно и неотвратимо.

Первое столкновение Джеймса с Орденом состоялось осенью две тысячи десятого года. В Ньюкасле произошло несколько загадочных убийств с одним почерком. Резвилась заезжая банда молодняка, поэтому Орден не успел перехватить три обескровленных тела — они оказались в широком доступе, в полиции и на столе патологоанатома.

До того, как все закрутилось, стрелки указывали на сатанистов или сумасшедших поклонников многочисленных вампирских саг. В эти дни младший детектив полиции, Джеймс Стивенс, познакомился с тем, кто разрушил привычный для него мир. Он прочувствовал на себе всю силу измененного, который изъял дела из оборота. Человек, попадающий под внушение, становится послушной марионеткой, не способной управлять своими действиями и выполняющий чужую волю.

Как только Орден опомнился, они прибрали к рукам все последствия недосмотра, включая Джеймса. Его заметил и завербовал один из ведущих агентов из Лондона. Специфический тип, обожающий командовать и фанатично отрицающий право измененных на жизнь. Его теория звучала так: хороший измененный — мертвый измененный. Он просветил его по всем вопросам теневого мира и вручил на первый взгляд обычные наручные часы с браслетом из металла Дюпона15 — сплава, который защищал человека от внушения измененных.

Его отправили под начало Корделии, официально Кармен. Тогда он знал сестру Хилари под легендой и наивно полагал, что она всего лишь возглавляет филиал Ордена в Ньюкасле. Подобным образом заблуждался не только он, но и агент, с которого началась карьера Джеймса. Её настоящее имя и сферу влияния он узнал позже, от Хилари.

Большинство идей и принципов Джеймс позаимствовал у своего первого учителя, а продолжил их развитие под огромным прессингом в тренировочном лагере в Подмосковье. Многие сотрудники Ордена потеряли близких и дорогих людей, и ежедневное общение с ними по крупицам взращивало ненависть к кровососам, возомнившим себя вершиной эволюции. Самого Джеймса потери миновали, но прелести марионеточного существования надолго впечатались в память. Тот факт, что для измененных люди были чем-то средним между первым блюдом и забавными игрушками, сначала повергло его в состояние ошеломления и неприятия, а затем — в неприкрытую ярость.

Его бросали исключительно на операции зачистки, и среди ликвидаторов он стал лучшим. Сорок семь измененных за восемь месяцев. Прозвище «Бостонский Палач» прицепилось к нему намертво.

Если бы Джеймсу кто-нибудь сказал, что ему придется расследовать смерть кровососа, он бы посмеялся от души. Туда ему и дорога, и всем им вместе взятым. То, что они стали людьми, не отменяло украденных столетий и загубленных человеческих жизней. Глядя на фотографии с места преступления, Джеймс не чувствовал ничего. Предстоящее расследование смутно напомнило ему начало карьеры в Ньюкасле, когда он только стал детективом.

Ньюкасл — столица ночной жизни Великобритании, по сравнению с тем же Брайтоном относительно спокойный город. И все же первое время ему было не по себе от вида убитых, от запаха крови и разлагающихся тел, от разговоров с безутешными родными и опроса свидетелей. Со временем привыкаешь ко всему.

Сведения, которые Орден черпал по своим каналам в полиции — зачастую это был пристроившийся на месте рядового сотрудника информатор, иногда оказывались на вес золота.

Джеймс первым делом прогулялся до дома, где произошло убийство. Ничем не выделяющаяся в ряду себе подобных высотка, построенная в двухтысячном году. Семнадцать этажей, рядом детская и спортивная площадки, неплохая парковка. Ни консьержа, ни камер — кто-то явно подсказал Филиппу вариант квартиры, на которой с ним будет легко расправиться. Вариантов, которые предстояло проработать, было несколько.

Филипп Ру приехал в Москву первого февраля, в тот же вечер отправился в ночной клуб неподалеку от дома, познакомился там с танцовщицей и на следующее утро его нашли убитым. Последней видела его живым случайная любовница, Оксана Миргородская. Она нашла тело, когда вернулась за мобильным телефоном. Фото прилагалось — крашеная светловолосая кукла, ничего выдающегося.

Вспоминался старый черный анекдот про убийство человека сосулькой. Орудия преступления нет, дыра в сердце есть. Здесь приблизительно то же самое. Никаких улик, зато есть блондинка. Он выделил имя Миргородской красным маркером, чтобы вернуться к ней позже.

Демьян Осипов. В этом случае имя — уже многое. Пятисотлетний кровосос, негласный лидер выживших измененных в России. Наверняка он сразу свернул дело и кислород полиции уже перекрыли. Сухарев обещал подкинуть новую информацию, но Джеймс на такую удачу не рассчитывал.

Ванесса. Она обеспечивала психопата и эксперименты на Острове, закрывала глаза на то, что творится в лабораториях Лоуэлла. Когда они встретились впервые, рыжая леди жаждала мести. Она горела желанием уничтожить каждого, кто имел отношение к печальной участи её отца, но несколько дней назад Джеймс беседовал с адекватной, хотя и отчаявшейся женщиной. Рэйвен здорово переполошился по поводу исчезновения списка и смерти Филиппа Ру, но все же недостаточно, чтобы самому идти на поклон к русскому — и тем самым сыграл Джеймсу на руку.

Явный мотив пока вырисовывался один, и достаточно яркий: список имен выживших. Со слов Ванессы, на ушах по этому поводу стояли бывшие измененные по обе стороны океана. Он хотел бы обнаружить имя Ру на диске Ванессы и копать в направлении утечки информации с Острова. Увы. Помимо основных мотивов существовало ещё множество скрытых. Прикрываться идеей списка мог кто угодно и зачем угодно, а объять необъятное невозможно.

Джеймс просматривал дело снова и снова. Чтобы заметить явное, прочитать достаточно один раз. Чтобы выловить нечто стоящее — иногда около сотни. До тех пор, пока не заметишь среди незначительных фактов нить, ведущую к разгадке. Только со стороны кажется, что работа детектива полна погонь, перестрелок и лихих сражений, на деле это скрупулёзное копание в показаниях свидетелей, намеках на улики и алиби. Снова и снова, до тошноты, на одном и том же месте, пока не выучишь данные наизусть и не заметишь что-то новое, что позволит тебе сделать шаг вперед.

Оксана Миргородская, двадцать четыре года. Обычная тусовщица, прожигательница жизни, коих в Москве пруд пруди. И все же именно она провела с Филиппом его последнюю ночь, и именно она была единственной нитью, за которую он собирался потянуть.

Собираясь в «Помпеи», где Оксана танцевала по выходным, Джеймс не представлял, как завязать знакомство. Ему нужна была информация и встречи с претензией на серьезность, а не секс на одну ночь. Образ для знакомства с Оксаной Джеймс подбирал тщательно — пришлось распрощаться с длинными волосами и привычной щетиной на подбородке. С одеждой вышло ещё сложнее: темно-синяя сатиновая рубашка и светлый костюм, дополненные дорогими наручными часами и стильной обувью.

Девки, подобные Миргородской, предпочитают богатых и в большинстве своем пустоголовых парней. Они падки на внешность и все, что их волнует — наряды, деньги и развлечения. Пока что он смутно представлял, о чем с ней разговаривать. Танцовщица гоу-гоу — не тот тип женщин, с который его привлекал. Нравиться ему и не должно, но для развития доверительных отношений нужны общие точки соприкосновения.

В том, что касалось оперативной работы или расследований, Джеймс чувствовал себя как рыба в воде. Когда речь заходила о женщинах, он терялся. Несмотря на привлекательную внешность, в школе Джеймс не пользовался популярностью. Его увлеченность будущей профессией, серьезность и робость нравились девчонкам гораздо меньше наглости и напора уверенных в себе парней. В выпускном классе Джеймс встречался с девушкой, но она переехала в Лондон. Он не поехал за ней, потому что не захотел оставлять семью. Первое время они ещё перезванивались, но спустя полгода все затихло.

После наступило долгое затишье, разрываемое лишь ни к чему не обязывающими трелями мимолетных знакомств, до встречи с Аллегрой. Они пересеклись во время работы над делом об убийствах с обескровливанием. Впервые за долгое время ему так сильно нравилась женщина, но до серьезных отношений не дошло. О Хилари Джеймс старался не вспоминать.

Ближе к полуночи Оксана появилась на пьедестале в ярком ультракоротком платье цвета спелой малины. Она сразу же переключила внимание публики с других танцовщиц на себя. Посмотреть действительно было на что: природная чувственность движений воистину завораживала. Длинные волосы разметались во время танца, делая её похожей на нимфу. В ход шли и яркий сценический макияж, и туфли на каблуках, и вызывающий наряд. Она была недоступна для людей на танцевальной площадке и в зале, но Джеймс то и дело замечал взгляды, устремленные на неё. Взгляды мужчин и женщин, полные вожделения.

Странно, но и он сам ощущал магнетическое притяжение к ней: несмотря на то, что блондинка была совершенно не в его вкусе. Джеймс забыл про виски, не в силах отвести от неё глаз. И мог поклясться, что в этом клубе нет человека, который бы ни разу — кто-то весьма откровенно, кто-то исподтишка, не посмотрел в её сторону. Он чувствовал себя странно, как в дурмане наваждения. Каждое её движение, каждый изгиб тела сводили его с ума. Блондинка напоминала то ли ртуть, то ли натянутую до предела струну. Сколько это продолжалось, он сказать не мог, но спустя какое-то время она покинула пьедестал, растворилась в темноте за сценой.

Джеймс пытался справиться с охватившим его желанием. Что, ко всем демонам, с ним творится? Он пришел сюда ради дела, а превратился в озабоченного подростка. Несколько глубоких вдохов проблему не сняли. Он бессознательно бросил взгляд в пеструю толпу танцпола, понимая, что ещё слишком рано. Миргородская вернется в зал через полчаса, но ему ни в коем случае нельзя её пропустить.

Обычно она подходила к барной стойке перед тем, как снова окунуться в танец уже в толпе, но сегодня сразу влилась в рваный ритм мельтешащих людей. Не заметить её было невозможно. Оказавшись в толпе, именно Миргородская задавала настроение. Она умылась, сменила платье, а волосы стянула в хвост, но тем не менее вокруг сразу образовалось плотное кольцо поклонников.

Джеймс поднялся и хотел подойти к ней, но его опередили. Невысокий темноволосый парень смотрелся комично: она была выше его на голову. Они тщетно пытались что-то говорить друг другу сквозь грохочущую музыку, потом Миргородская кивнула головой в сторону коридоров.

Джеймс быстро пошел следом, чтобы перехватить до того, как она скроется из вида. Продираясь сквозь беснующуюся толпу, он мысленно выругался. Его попыталась увлечь в танец пышногрудая брюнетка, и Джеймс с трудом вывернулся из её рук. Миргородской и её дружка и след простыл. Не успел.

Он шагнул в темноту и смазанную глухими басами тишину коридора из плещущего светом и музыкой зала, прислонился к стене. Несколько дверей частных кабинетов, неяркий свет бра, камеры слежения. Джеймс чувствовал себя на редкость нелепо. Стоило потерять целый вечер, чтобы позволить Карлику все испортить.

Джеймс расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, выдохнул и направился в сторону туалетов. Освежиться сейчас явно не помешает.

Отчаянный женский крик: «Помогите»! — оборвался хлесткой пощечиной. Джеймс действовал бессознательно. Он рывком распахнул дверь и увидел Миргородскую. Она извивалась на диване под Карликом, а его дружок держал её руки, чтобы девчонка не создавала лишних проблем. Третий стоял у двери и шагнул из угла ему наперерез, но Джеймс одним движением перехватил его руку, выворачивая под неестественным углом. Хруст ломающейся кости и вой парня слились воедино. Он сполз на пол, скуля, как побитый пес, но Джеймс даже не обернулся. Ему доводилось сталкиваться с жертвами насилия и это была одна из самых жестких и грязных тем в работе детектива.

Внутри раскручивалась невидимая пружина, шла цепная реакция. Бросившегося на него «помощника» он одним ударом под дых заставил согнуться пополам, а после с силой ударил лицом о стену.

— Мужик, ты охренел?! Мы развлекаемся… — перепуганный голос Карлика прорвался сквозь пелену звериной ярости. Мелкий попытался проскользнуть мимо, но отлетел в сторону, неудачно ударился о столик и рухнул. Джеймс шагнул к нему, схватил за грудки, вздергивая вверх. Первый резкий удар в лицо заставил парня взвыть. Второй, третий… Превратившееся в кровавую маску лицо твари стояло перед глазами даже когда его скрутили трое охранников и поволокли по коридору.

— … больной! — донеслось хлюпающее, с надрывом.

В кабинете службы безопасности его швырнули к стене. Пелена ярости таяла, и он вспомнил глаза Миргородской: расширенные, посветлевшие от страха, с растянутыми практически во всю радужку зрачками. Джеймс мрачно усмехнулся: их знакомство ей однозначно запомнится. Вот только образ богача развалился, не успев обрести очертания, и теперь она не подпустит его к себе на пушечный выстрел.

Кровь на светлой ткани смотрится гораздо интереснее, чем на темной. Джеймс подумал об этом, когда увидел заляпанную бурыми пятнами белоснежную рубашку Карлика. Безумие по-прежнему тлело под пластами саркофага выдержки. С каждым днем он все больше напоминал себе Бездну, смотреться в которую не стоит никому.

15

Она могла не возвращаться на работу, но танцы в «Помпеях» давно стал частью её жизни. Оксана танцевала по выходным, и лишь только появление на площадке придавало дорогому заведению изюминку. Она всегда чувствовал себя в безопасности, и такой промах случился впервые.

Оксана сама выбирала партнеров и никогда не связывалась с энергетическими наркоманами. Так она называла людей, которые подсаживались на чувствующих. Секс с ней выбивал из них мозги напрочь, и они вновь и вновь возвращались за дозой. Оксана чувствовала их за версту и сразу ставила точку.

Тимур стал исключением. Сынок богатого папочки, которому с детства все доставалось по щелчку пальцев. Они переспали всего раз, но у него снесло крышу. Он преследовал Оксану, словно ревнивый муж, названивал и требовал «дозу». Сегодня он появился в клубе, умолял и просил поговорить всего пять минут. Потом затащил в кабинет, где уже поджидали его дружки, чтобы как следует развлечься.

Оксана могла без труда справиться с ними, но Демьян оторвал бы ей голову за раскрытие способностей. Если обморок Тимура могли спустить на тормоза, то когда разом вырубаются трое здоровых мужчин — это выглядит странно.

Пришлось воспользоваться старым-добрым способом: истошным женским визгом. На крик о помощи явились не охранники, а совершенно неизвестный персонаж. Оксана назвала его Рыцарем, потому что он раскидал Тимура и его команду16 легко и походя. Н хватало только коня и меча, хотя он отлично справлялся кулаками, пока не появилась охрана.

Оксана была в восторге. Все поклонники и партнеры считали её переходящим призом, легкодоступной девицей. Никто из них не бросался спасать Оксану от навязчивости других мужчин, некоторые даже пасовали перед более настойчивыми и сбегали, стоило одному их них надавить.

Она с любопытством рассматривала незнакомца. Привлекательный и высокий, на его фоне Тимур смотрелся недоразвитым гномом. У Рыцаря была сильная, взрывная и нестабильная энергетика. Оксана ещё не встречала более необычной и занимательной ауры. Не единое целое, а спаянные части, словно побывавший в бою доспех. Всполохи в разрывах завораживали, привлекали, как пламя мотылька.

Рыцарь наблюдал за всеми настороженным, волчьим взглядом. По спине пробежал возбуждающий холодок, когда он посмотрел на неё. В кабинет службы безопасности — безликое серое помещение с кучей мониторов и длинным столом — привели всех участников драки. Тимур выглядел ужасно, но Оксана не испытывала к нему ни малейшего сочувствия. И уж тем более к его дружкам, которые согласились «поучить её уму-разуму». Им досталось по заслугам. Охрана застыла вдоль стен с угрюмым видом — за свой прокол они ещё получат втык от босса.

Андрей — владелец «Помпей» и старый знакомый Оксаны, подошел несколько минут спустя. Невысокий, подтянутый мужчина с коротко стриженными волосами. За счет телосложения он не смотрелся смазливым пигмеем, в отличие от Тимура. Одно время Андрей и Оксана были вместе, но потом решили не усложнять.

Андрей устроился в кресле и ободряюще кивнул ей. Изо всех присутствующих в кабинете сидели только они двое, хотя Тимур и его дружки чудом держались на ногах. Его лицо было залито кровью, а нос сломан. Злобный гном посмотрел на неё заискивающим взглядом побитой собаки, но Оксана брезгливо передернула плечами и отвернулась.

— Оксана, рассказывай.

Вместо неё встрял Тимур.

— Мы хотели поговорить, а этот, — он ткнул пальцем в Рыцаря, — явился и полез в драку.

Его дружки выглядели не лучше. Один белый, как мел, привалился к стене, сломанная рука висела вдоль тела, второй стоял, запрокинув голову и прижимая к носу платок.

— Помолчи, — скривился Андрей. — Мне рассказали, как ты с ней «разговаривал».

Оксана закинула ногу на ногу и взглянула на Рыцаря. В отличие от Тимура, он смело встретил ее взгляд. В другой день и в другом настроении Оксана попросила бы вызвать полицию, но разбирательств по смерти Филиппа ей хватило на всю жизнь вперед. Кроме того, не хотелось подставлять Андрея. Полицейские — не лучшая реклама для ночного клуба. Кроме того, она собиралась познакомиться со своим спасителем поближе.

— Тимур хотел меня изнасиловать, — заявила она. — А этот парень просто оказался шустрее, чем твои ребята. Прости, Андрюша.

— Она врет! — тоненько взвыл Тимур. — Я заявлю на него за нападение! Вызывайте полицию!

— Не стоит, — спокойно, но с нажимом произнес Андрей. — Если не хочешь, чтобы Оксана засадила вас за решетку. Записи с камер никуда не делись.

Тимур побледнел и снова умоляюще взглянул на Оксану. Она сделала вид, что её тошнит, а мысленно облегченно вздохнула. Про озабоченного гнома теперь можно забыть. Оксана ощутила бешеный всплеск чувств Рыцаря. Его ярость и жажда насилия переросли в отчаяние. Оксана чувствовала дикую боль. Она хотела знать, что с ним случилось, и одновременно не хотела. Иногда о прошлом лучше молчать.

Голос Андрея выдернул ее из мыслей, возвращая в реальность.

— Вышвырните их из клуба и проследите, чтобы никогда больше здесь не появлялись. А что касается вас…

— Мне нужно вымыть руки, — не позволив ему договорить, Рыцарь поднялся, проводил тяжелым взглядом Тимура сотоварищей и охранников.

Оксана выразительно посмотрела на Андрея, чтобы не задерживал, и он кивнул.

— Пусть идет.

Рыцарь скрылся в коридоре, и Оксана поднялась. Она размышляла, стоит ли продолжать знакомство. Её останавливала вовсе не сцена в кабинете, а хаос в его душе и свой чрезмерный интерес к столь необычной, но притягательной энергетике. На чувствующих легко «подсаживались», но случалось и наоборот. Привыкшие к ровной силе обычных людей, они слетались на экзотику, как бабочки. Не всегда это заканчивалось хорошо.

Оксана вспомнила о том, что не одна, и рассеянно улыбнулась.

— Спасибо, Андрюш. Я теперь твоя должница.

— Не за что, Оксана, — Андрей улыбнулся в ответ и кивнул в сторону двери. — Будь осторожна. У того парня не в порядке с головой.

«Можно подумать, я этого не знаю».

Оксана чмокнула Андрея в щеку и быстро зашагала в сторону туалетов. Она искренне надеялась, что её спаситель ещё не ушел. Пришлось подождать в коридоре, прежде чем Рыцарь появился из-за двери. В его глазах мелькнуло узнавание, а затем — удивление, и Оксана шагнула к нему. Обняла за плечи, приникла всем телом. Она не использовала силу чувствующей, просто хотела понять, почему он пришел на помощь. Может, он один из тех, кто месяцами висел у неё на хвосте, выжидая возможности познакомиться. Попадались ей и такие.

Рыцарь легко, но решительно отстранился, и Оксана вновь почувствовала боль. Нечто сродни застарелой раны, которая ноет в непогоду. У него она открылась сейчас. Из-за неё или?.. Оксана не хотела давить, но и отпустить его не могла. Пришлось слегка приоткрыться, как она всегда делала во время танца. Его сопротивление влечению было заведомо обречено, но пока Рыцарь держался. Запертый на множество замков. Закрытость и такая отчаянная, безбрежная сила — невероятно! Вопреки распространенному мнению, замкнутые люди слабее, чем открытые и раскрепощенные. Перед ней стоял тот, кто своим существованием опровергал эту теорию.

Блеск ночных развлечений клуба померк перед загадкой Рыцаря. Оксана коснулась его запястья, увлекая за собой. Его молчание пугало и забавляло одновременно. Обычно мужчины сыпали комплиментами, несли всякую чушь, отпускали пошлые шуточки или наоборот говорили так, будто выступали на конференции. Они распускали хвосты и петушились изо всех сил, стремясь показать себя в самом выгодном свете, а он просто шел рядом. Словно ему было наплевать, если она сейчас развернется и уйдет.

Прислушавшись к нему, Оксана поняла, что ему действительно все равно. Это раздражало и злило, и только благодаря спортивному интересу она не отступилась.

Они забрали верхнюю одежду в гардеробной и вышли из клуба.

— Поедем к тебе, — предложила она. На какой-то миг Оксане показалось, что он вообще не ответит.

— Я за рулем, — Рыцарь кивнул в сторону парковки.

Короткое платье и легкий шарф этой ночью казались непростительным пижонством. Оксана плотнее запахнула пальто и мечтала поскорее оказаться в сомнительном тепле непрогретого авто.

— Ты странный, — призналась она. — Другой бы давно залез ко мне под юбку, а ты где-то витаешь.

— Интересное у тебя представление о странностях, — отозвался Рыцарь. Они подошли к припаркованной «Мицубиси», пискнула отключенная сигнализация, и он открыл перед ней дверь. — Прошу.

Он невероятно отличался ото всех, с кем она обычно знакомилась. Оксане нравились мужчины, с которыми можно не только заняться сексом, но поговорить до и после. Наглые, насмешливые и самоуверенные. Рыцарь ей нравился тоже: его резкость, легкий акцент и аура. Оксана игриво опустилась на сиденье, бросила на него откровенный приглашающий взгляд и вздрогнула, когда он с силой захлопнул дверцу. С ним явно не соскучишься.

— Как тебя зовут? — она пристегнула ремень и откинулась на спинку сиденья.

— Семён.

— Оксана. У тебя любопытный акцент.

— Мои родители переехали в Брайтон в конце девяностых.

— Я всю жизнь прожила в Москве.

— Москва — город контрастов. А где бы ты хотела жить?

Оксана удивленно заморгала. Разговор принимал неожиданный поворот, в чем-то даже откровенный. Она не относилась к тем девушкам, которые путают Австрию с Австралией, хотя многие из её знакомых так и считали. Оксана не спешила их разочаровывать. Бабуля не позволила им с Сашей превратиться в тупых куриц, а благодаря отцу Оксана объездила всю Европу, побывала в Австралии, США и Юго-Восточной Азии. От долгих, насыщенных экскурсиями путешествий, она уставала и любила пляжный отдых, но его слова впервые заставили её задуматься.

В Москве жила семья, но на этом — всё. Она не испытывала к городу особой привязанности или нежных чувств.

— Пожалуй, в Сиднее, — призналась она. — Но здесь моя семья, поэтому Москва меня устраивает. А какой твой любимый город?

Оксана почувствовала, что задела его своим вопросом. По ауре Семена рябью прошло беспокойство. Он сильнее сжал руль.

— Для меня города — это камень и металл, в лучшем случае памятники архитектуры и история. Единственная ценность — воспоминания о людях, благодаря которым мне пришлось в них побывать.

Оксана кивнула. Она готова была согласиться со всем, что он скажет, только чтобы задержаться рядом с ним. В каком-то смысле они поменялись ролями. Большинство мужчин сражались за её внимание. Она же сидит в машине странного парня по имени Семен и думает только о том, чем бы его зацепить посильнее.

— Зачем ты спас меня? — она не собиралась лезть глубже, но поняла, что не сможет побороть любопытство.

Семен ответил не сразу. Он смотрел на дорогу. Молчание затянулось, но Оксана терпеливо ждала.

— Потому что не мог поступить иначе, — произнес он, наконец. Будто поставил точку. Она рассчитывала пробиться сквозь ледяную стену, которую Семен воздвиг вокруг себя, но поняла, что с ним этот номер не пройдет. Стоит надавить ещё чуть-чуть — и она его потеряет.

— Настоящий рыцарь, — довольно рассмеялась Оксана. — И как же мне тебя отблагодарить?

Семен снова промолчал.

Что не так с этим парнем? Семен хотел её, инстинкт чувствующей никогда не подводил. Но почему-то боролся со своим желанием, будто перед ним девственница на первом свидании. Может, он больше по мальчикам? Или случайно провалился в наши дни из пространственно-временной дыры, как в фильме «Кейт и Лео»17?

Оксана закусила губу, чтобы не рассмеяться. Представить себя Семена томно подкрашивающим губы у зеркала она не могла при всем желании. Машину времени пока тоже не изобрели, поэтому и второе предположение она отмела.

— Скажи, куда тебя отвезти.

Ах, так?! Оксана прищурилась, глядя на дорогу, а потом приоткрылась вновь. По салону прокатилась волна древнего, как мир, желания. Тягучая, сладкая патока.

Семен провел рукой по её волосам, притягивая к себе и целуя в губы, и Оксана подалась навстречу короткой ласке. Прикосновение теплых губ и цитрусовый привкус кружили голову. Она вся горела от возбуждения. Его аура переливалась всеми оттенками влечения, и остановить это он уже не мог.

— Туда, где мы сможем остаться наедине, — Оксана мягко отстранилась, облизнула губы и коснулась тыльной стороной ладони его щеки. Жар кожи сводил с ума.

— Ты всегда получаешь то, что хочешь? — Семен включил поворотник, перестроился и на перекрестке повернул налево.

— Всегда получаю того, кого хочу, — довольно улыбнулась Оксана.

Аура Семена напоминала спящий вулкан. Ей хотелось разбудить его, ощутить на себе всю его силу, попробовать ее на вкус. Наверняка Семен ещё не занимался сексом с чувствующей.

Остаток пути молчала и Оксана: в воздухе, пропитанном желанием неосторожное слово, движение или взгляд могли оказаться спичкой в пороховой бочке. Разбиться на полной скорости с парнем, у которого отказали тормоза, ей не улыбалось.

К счастью, до квартиры они доехали минут за двадцать. Они поднялись на шестой этаж девятиэтажного жилого дома старого фонда, расположенного возле станции метро Коломенская. Оксана вспоминала француза и понимала, что потеряла всякую осторожность. Надо было ехать в отель, но туда они уже явно не доберутся.

Стянув обувь, она прошла в большую комнату. Однокомнатная квартира оказалась ниже среднего: и по размеру комнаты, и по обстановке. Вариант десятилетней давности с косметическим ремонтом, но чистый. Интерьер в горчичных тонах, большой раскладной диван, письменный стол, стенка со встроенным телевизором.

Семен положил руки ей на плечи, помогая снять пальто, и реальность качнулась. Оксана всегда хотела узнать, что чувствует обычная женщина, занимаясь сексом. Ей нельзя было отключаться и раскрываться на полную, чтобы не упустить момент и не выпить партнера целиком.

Рядом с Семеном все менялось. Энергии смешивались в невероятный будоражащий коктейль, Оксана чувствовала его желание, как свое, и сходила с ума от каждого прикосновения.

Платье упало к ногам, Семен потянул вниз черное кружевное белье, лаская её рукой. Оксане не требовались прелюдии, она слишком хотела его, выгибалась в его руках, терлась как блудливая кошка и не сдерживала стонов. Он даже не успел раздеться, лишь расстегнул брюки. Семен толкался в ее тело, а Оксана кричала и подавалась навстречу. Она дрожала от восторга, чувствуя его силу, переплетала её со своей и снова терялась в наслаждении.

Он заснул ещё до того, как Оксана вышла из душа. Она не перешла грань, но секс с чувствующей отнимал много сил. В отличие от него, она ощущала легкость и бодрость.

Оксана посмотрела на спящего Рыцаря. Во сне его черты смягчились, разгладились морщины на лбу, исчезли складки в уголках опущенных губ. Она поддалась порыву: погладила его по волосам, — и стала одеваться.

В коридоре покрутилась перед зеркалом, дожидаясь звонка от оператора такси и отгоняя неприятные ассоциации с французом. Тогда она тоже оставила мужчину спящим и настолько измотанным, что он не проснулся, чтобы дать достойный отпор убийце.

Оксана захлопнула за собой дверь, подергала ручку, чтобы убедиться, что она плотно закрыта. А после сделала нечто совсем странное: вырвала листок из ежедневника, написала свой номер и протолкнула его в щель между стеной и дверью. Спускаясь по лестнице, Оксана прислушивалась к глухим гулким ударам напоенного чужой силой сердца и улыбалась. Ей хотелось, чтобы Семен позвонил.

16

Лежа на холодном кафеле, он смотрел на высокие больничные потолки. Лампы то приближались, то отдалялись, свет мерцал. Джеймс чувствовал струящуюся сквозь пальцы кровь, зажимал рану на животе и смотрел в лицо смерти. Тонкие, красивые черты: карие глаза, смуглая кожа, ухоженные темные волосы. Он не понимал, кто перед ним — Хилари или Корделия. Раньше Джеймс всегда их различал.

Боли не было, только смертельный холод, подбирающийся к сердцу, сковывающий тело. Она держала его на прицеле, и Джеймс не сомневался, что вскоре нажмет на спуск.

— Чувствуешь, как это было, Джеймс? — голос отразился от стен палаты, эхом звеня в сознании. — Конечно нет. Ведь я умирала в одиночестве.

Он слышал голос, но женщина, стоящая рядом с ним не раскрывала рта. На её лице будто застыла маска — слепок жизни на поразительно похожем на человека манекене. Какое-то время она равнодушно смотрела на него сверху вниз, потом повернулась и ушла. Он слышал затихающий стук её каблуков. Следом за холодом вновь пришла темнота.

— Мне было так страшно, Джеймс, — спокойный, насмешливый голос Хилари. Сначала издали, потом совсем рядом. — Ты не представляешь, насколько… — холодная рука касалась его запястья, ледяные пальцы скользили по теряющей тепло коже. Её волосы задевали его лицо, а дыхание было прерывающимся и сиплым.

Теперь, во тьме, он склонялся над ней, а Хилари цеплялась за его руку, судорожно выдыхая воздух. Между пальцев по-прежнему струилась кровь — не его, её.

— Помоги, помоги мне, пожалуйста! — голос Хилари дрожал. — Ты ведь не позволишь мне умереть… Я знала, что ты придешь за мной… Я знала…

Больно, как будто удар под дых или ножом между ребер. Ножом, который потом с силой провернули и выдернули из раны. Кровь выплескивалась, как вода в неисправном фонтане: рваными рывками.

Джеймс вынырнул из кошмара на несколько минут, и снова провалился в тяжелое полузабытье. Проснулся он далеко за полдень и чувствовал себя, как после ночного рейда. Зверски хотелось есть. И кофе.

Он вспомнил, что вчера днем купил в супермаркете полуфабрикаты и молотые зерна. И первое и второе пришлось кстати.

Кофеварки на кухне не было, и Джеймс взял с верхней полки металлический ковш, налил туда воды и от души насыпал кофе, не примериваясь. Достал из холодильника пакет с котлетами и запихнул в микроволновку, поставил таймер. События нынешней ночи ощущались как сон или бред.

Он помнил, как целовал Миргородскую в машине. Джеймс видел, что полосы свободны, а до ближайшего поворота навигатор предсказывал полтора километра, но знание того, что они находятся на дороге, не отрезвило. Доехали они быстро, и как только эссенция отрезвляющего ночного холода растворилась в тепле квартиры, Джеймса повело.

Ничего больше не существовало, кроме единственной женщины, сводящей его с ума, как если бы все до и после отступили, оставив только здесь и сейчас. Он ещё помнил, как раздевал её, как расстегивал брюки и входил в податливое тело, а дальше сознание резко обрывалось, как будто кто-то щелкнул выключателем.

Терпкий кисловатый запах кофе поплыл по кухне, будоража и возвращая в реальность, и он решительно сдернул ковш с огня, выливая содержимое в высокий бокал. Ни сливок, ни сахара не было, а горечь сейчас только подчеркивала острое ощущение пустоты. Звенящая тишина, воцарившаяся в квартире, резала слух. Прислонившись к стене, Джеймс большими глотками пил горячий напиток, обжигаясь и стараясь отрешиться от воспоминаний. Перед глазами стояла Хилари. Она смеялась, разливая кофе по чашкам. У неё он всегда получался потрясающе вкусным.

Пискнула микроволновка. Вкуса еды Джеймс почти не почувствовал, целиком погруженный в мысли.

На улице было на удивление тихо. Выходной. Дом стоял неподалеку от метро, но окна выходили во двор. От грязного снега остались разбросанные съёжившиеся островки. Джеймс отставил бокал и, схватив со спинки стула джинсы и свитер, наскоро оделся, вбил ноги в ботинки и вышел на улицу. Сил и без того было немного, но он бегал до тех пор, пока не почувствовал, что готов рухнуть на землю. Привалившись к лестнице на детской площадке, он оперся руками о колени, глядя вниз. Дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, как если бы затянувшаяся агония начинала набирать обороты.

В квартиру он возвращался неспешным шагом. Воспоминания остались за гранью настоящего. Далекие и неважные, как если бы это произошло не с ним. В прихожей на полу нашелся номер телефона Миргородской. Должно быть, случайно смахнул его, когда собирался на пробежку. Джеймс скомкал клочок бумаги в руке и долго стоял перед распахнутым настежь окном. Пришлось напомнить себе о том, как он с ней познакомился. Для чего.

В какой-то момент Джеймс утратил ощущение времени. Он смотрел, как в соседних домах зажигались и гасли окна, как по двору один за другим потянулись собачники. Стемнело быстро: вечерние сумерки ранней весны плавно перетекли в темноту ночи.

Джеймс заставил себя набрать номер Оксаны. Прислушиваясь к гудкам, он снова думал о том, что это его работа. В прошлом году Джеймс не испытывал никаких моральный терзаний о тех, кто стоял на пути. Только тогда дело касалось Хилари и её жизни, а сейчас ему нужно найти того, кто вскрыл глотку бывшему кровососу. Нет, не так.

Сейчас его цель — защитить Дженнифер и её семью от своего прошлого. Возможно, это всего лишь способ убежать от себя и от чувства вины, которое по-прежнему живо. Пусть оно похоронено под пластами отрешенности, но никуда не делось. Жить с ним невероятно трудно. Вот только Джеймс не собирался жить долго.

— Привет, — веселый голос порхающей по жизни стрекозы. — Я все думала, когда ты соскучишься по мне.

— Привет, — отозвался он, — я выдержал целых шесть часов после того, как проснулся. Это много или мало?

— В самый раз, — рассмеялась она. — Какие планы на вечер?

— Собираюсь увидеться с тобой, — Джеймс мысленно поморщился: лицемерие никогда не привлекало его, — искренне надеюсь, что наши планы совпадают.

— О, да, — Миргородская осталась довольна его ответом. — Ты любишь рыбу? Если да, то приглашаю тебя на ужин.

— Буду рад. Сколько же у тебя талантов?

— Много, — снова прозвучало весело. — До встречи. Адрес пришлю в смс.

Миргородская не переставала удивлять. Джеймс не ожидал, что она в самом деле подразумевает приглашение к себе домой и ждал получить адрес какого-нибудь ресторана паназиатской кухни. Такие, как она, предпочитают ходить по кафе и ресторанам, а плита у них на кухне для полноты дизайна.

Перед тем, как ехать к ней, он принял душ и решил побриться, но успел только намылить щеки и подбородок пеной. Стоя у зеркала, Джеймс смотрел на руки, с которых в воду капала кровь. Хилари. Остров. На ней была футболка, перепачканная кровью: неровный бурый штрих на светлой ткани.

Джеймс долго тер руки, будто надеясь содрать с них кожу. Вода давно уже стала прозрачной, но он продолжал держать их под водой, снова и снова терзая дозатор жидкого мыла. Когда он все же закрыл кран, из зеркала на него глянул человек, стоящий на грани. Голова казалась тяжелой, как если бы он через силу выбирался из наркотического дурмана.

Собирался Джеймс поспешно, будто опасаясь возвращения наваждения. Одеваться, как в клуб, не стал. Свитер, джинсы и спортивные зимние ботинки, поверх куртка — на случай, если ему взбредет в голову после встречи прогуляться по ночной Москве. Ровно в восемь он стоял у её подъезда, глядя на домофон. Развернуться и уйти было ещё не поздно, но он подумал о Дженнифер, набрал номер квартиры и нажал кнопку вызова.

— Поднимайся на последний этаж, — услышал в ответ.

Дверь в квартиру была гостеприимно приоткрыта.

Он оказался в ярком и просторном холле. Из прихожей было видно гостиную: диван бордового цвета со множеством белых и черных подушек, край стеклянного журнального столика, черный ламинат на полу. Джеймс подумал, что Миргородская сама занималась дизайном.

Она вышла ему навстречу из спальни. Её наряд выгодно отличался от вчерашней пошлой откровенности. Легкая серебристая кофта с длинным рукавом и небольшим вырезом, светлые бриджи и балетки. Волосы она собрала в высокий хвост и лишь слегка накрасила губы блеском. Светло-карие, ореховые глаза и веснушки — необычное сочетание со смуглой кожей.

В воспоминаниях она осталась насквозь фальшивой, и Джеймс рассматривал её с искренним интересом.

— Что со мной не так? — она улыбнулась.

— Все так.

— Замечательно, — Миргородская поцеловала его в щеку. — Разувайся и чувствуй себя как дома.

Он прошел следом за ней, на кухню. Стальной и белый цвета, но на удивление теплые настроения. Она открыла духовку, и Джеймс, сам не зная почему, перехватил из её рук прихватки.

— Я впечатлен, — честно признался он, поставил поднос на плиту.

Миргородская неожиданно смутилась, но все-таки подтолкнула Джеймса к столу.

— Теперь ты знаешь мой самый страшный секрет, — она достала тарелки и выложила на них запеченную с овощами рыбу. — Я люблю готовить.

Неожиданно для себя он улыбнулся. Вышло по-настоящему.

— Невероятно вкусно, — признался он, когда тарелка опустела, — где ты училась готовить?

— Семейная кулинария. Еще Интернет и кулинарные книги, но по сравнению с рецептами моей тёти всё это ерунда. Пойдем.

Они прошли в гостиную. Целую стену занимали фотообои с изображением ночного города. На противоположной разместился огромный плазменный экран. Не считая дивана, кресла и столика в комнате были только торшеры и стенка с дисками, книгами и сувенирами. Множество фотографий в дизайнерских рамках — Оксаны и её семьи. Изо всех однозначно выделялась яркая светловолосая особа, отдаленно похожая на Оксану. По всей видимости, сестра.

Джеймс не стал задерживать взгляд на фотографиях, Миргородская и так слишком быстро подпустила его к себе. Разглядеть её близких он всегда успеет, не хватало ещё спугнуть девчонку раньше времени.

Она выключила верхний свет, оставив только торшеры, и потянула Джеймса за собой на диван.

— Сама не ожидала, что приглашу тебя домой, — призналась она. — Обычно я так не делаю.

— Я тоже не ожидал.

— Ты мне понравился, а ещё мне не хотелось выходить из дома.

Откровенно и просто. Она ни капельки не покривила душой. Джеймс это понял или, скорее сказать почувствовал.

Он придвинулся ближе, проводя пальцами по её щеке и убирая волосы с лица.

— Кажется, сегодня моя очередь благодарить. За ужин.

Такое поведение было для него необычным, но рядом с ней с самого начала все получалось не так, как задумано. Принципы летели ко всем демонам, а сам он понятия не имел, что делать дальше. Джеймс всегда хотел знать, что за человек находится перед ним. Понять, определить, разложить образ по полочкам и сделать выводы, но Миргородскую он пока не прочел. Привлекательная молодая женщина, привыкшая получать все, что пожелает или неуверенная в себе девчонка, которая сама толком не понимает, чего хочет от жизни?

Наверняка и она задается подобными вопросами. Странный — так она вчера сказала. Сначала защищает незнакомую женщину, после даже не пытается забраться к ней под юбку за свои подвиги. Джеймс догадывался, что заметно отличается от мужчин, которые были в жизни Миргородской до него. Она получила новую игрушку, которую пока не разобрала на части. Её интерес — его пропуск в мир, откуда обзор на убийство открывается под совершенно иным углом.

Оксана прикрыла глаза, потерлась щекой о его ладонь, и Джеймс притянул её к себе, целуя в губы. Ему хотелось запомнить близость с ней, не переступая грань животных инстинктов. Она притянула его к себе и откровенно стонала, когда Джеймс целовал её шею и грудь. Миргородская была высокой, но в его руках казалась хрупкой и тонкой. Оксана тянулась к нему, выгибалась под поцелуями и прикосновениями, лаская и отдаваясь так исступленно, будто это был последний секс в её жизни. Он чувствовал её, как себя, и это было невероятно странно. Волнующе. Восхитительно.

Джеймс снова упустил мгновение, когда потерялся в разделенном на двоих наслаждении. Вбиваясь в неё, чувствуя, как она ногтями царапает его спину, как сжимается на нем, подаваясь навстречу, он забыл о реальности. Его хриплый стон и её вскрик слились воедино. Желание на грани помешательства.

Он не знал, сколько прошло времени после, и чувствовал себя полностью опустошенным. Ни одна, даже самая суровая тренировка так не выматывала. Не осталось ни единой связной мысли, одна лишь расслабленная отрешенность. В ней не было места ни чувству вины, ни сомнениям, ни прошлому, ни будущему. Джеймса клонило в сон, но засыпать рядом с Миргородской не хотелось.

Она же наоборот выглядела посвежевшей и по-прежнему невероятно обольстительной: легкий румянец на щеках, сияющие глаза, загадочная улыбка. Оксана задумчиво поглаживала его плечо. Прикосновения отзывались приятными, будоражащими ощущениями, но он прекрасно понимал, что на большее его сейчас не хватит.

— У тебя много шрамов, — неожиданно произнесла Миргородская, провела пальцами по шее к ключице. — Ты военный?

— Я несколько лет работал в полиции. В отделе расследования особо опасных преступлений.

Когда многое в твоем прошлом играет тебе на руку, даже лгать не приходится. Почти. В полиции Джеймс отделался разве что парой царапин и несколькими порезами. Исключительно по неосторожности в обращении с бумагой и столами в участке.

— Теперь понятно, почему ты так лихо раскидал друзей Тимура, — усмехнулась Миргородская. — Я бы не отказалась от такого защитника.

Настороженность Оксаны по поводу его шрамов благополучно прошло мимо. Джеймс прекрасно понимал, что до Тимура и его друзей Миргородской уже нет никакого дела. Именно убийство не дает ей спокойно спать по ночам. А это как раз то, что ему нужно.

— Тот парень к тебе долго не сунется. Но если ты переживаешь на этот счет, я всегда к твоим услугам.

Оксана задумчиво нахмурилась, закусила нижнюю губу.

Ему хватило беглого взгляда на фотографии, чтобы понять, что семья играла в её жизни важную роль. Наверняка родные по жизни помогали ей обходить все острые углы, но с убийством Филиппа Ру коса нашла на камень. Джеймс представлял, каково ей, привыкшей порхать по жизни, найти своего любовника с перерезанным горлом. Судя по вчерашней ночи, Миргородскую это ничему не научило.

Размышления не заняли много времени.