Боги и чудовища Махёрин Шелби

Последняя битва

Лу

Сила наполнила мои руки, ноги и легкие. Я горела не огнем, но светом. Он просвечивал сквозь мою окровавленную сорочку, сквозь раны на теле, вырываясь наружу ослепительными лучами магии. Дождь Коко все еще лил, но он не промочил меня, как других, – нет, моя кожа и волосы впитали каждую каплю, и эта влага исцелила меня, укрепила, успокоила мое ноющее сердце. В них ощущался привкус надежды. Любви.

Увидев заплаканное лицо Коко среди обломков, я улыбнулась и мягко опустилась рядом с ней.

У Коко получилось. Да, город все еще дымился, клубы смога мягко колыхались над нами – да, она всегда будет скорбеть по Анселю, – но черное пламя погасло. Коко победила его. Она победила себя.

Улыбнувшись мне в ответ, Коко сжала руку Бо и кивнула.

– Лу. – Все еще сидя на корточках с доской в руке, Рид посмотрел на меня.

Его глаза были полны слез. В них светилась любовь, облегчение и… и прозрение. Понимание. Оно вспыхнуло между нами, живое, сияющее и яркое, как узор. Рид медленно поднялся на ноги. Долгую минуту мы смотрели друг на друга.

– Ты нашел меня, – прошептала я.

– Я же обещал.

Пошатываясь, мы шагнули навстречу друг другу одновременно. Наши руки и ноги сплелись почти что воедино. Задыхаясь, смеясь, Рид поднял меня в воздух, и мы закружились, не в силах остановиться. Я не могла перестать целовать его улыбку. Его щеки. Нос. Рид не возражал и лишь смеялся все громче, запрокинув лицо к небу. Пока Коко смотрела на нас, дым и тучи рассеялись, и осталась лишь ясная зимняя ночь. Впервые за несколько недель над головой засияли звезды. В небе царила убывающая луна.

Начало конца.

Когда Рид все же поставил меня на ноги, я толкнула его в плечо.

– Какой же ты болван. Как ты мог? – Я обхватила его лицо руками, чуть не задыхаясь от смеха. – Почему ты не отдал мне ту сладкую булочку?

Щеки у Рида пылали, он широко улыбался.

– Потому что она была не твоя.

Позади раздался крик, и мы одновременно обернулись. Наше веселье омрачилось – мы вновь вернулись к действительности. Шассеры и лу-гару по-прежнему сражались – промокшие до нитки, истекающие кровью, – а простые жители убегали или дрались. Некоторые рыдали и цеплялись за упавших в грязь близких. Другие безжалостно колотили в двери лавок, ища убежища для раненых. Для себя.

По обе стороны улицы все пути отхода перекрыли ведьмы.

Я узнала некоторых из них – кто-то был из замка, кто-то из лагеря крови. Ведьм оказалось намного больше, чем я предполагала. Они, должно быть, пришли со всех концов королевства – возможно, со всех уголков света. Кожа у меня потускнела, по ней побежали мурашки.

Но хуже всего – на другой стороне улицы поднялась на ноги Моргана.

– Возьмите. – Селия сняла с плеча сумку и перевернула ее. Плечевой ремень Рида выпал на землю. Его ножи и семена. И шприц Селии. Коко и Бо кинулись за своими кинжалами, и я последовала их примеру. Моя магия пульсировала от нетерпения. Она чувствовала опасность, жаждала напасть, защитить. Моргана расправила плечи. Вскинула подбородок и встретилась со мной взглядом.

Звуки лязгающей стали и щелкающих зубов должны были приглушить ее голос, но я все равно услышала его кристально ясно. Как будто она стояла прямо рядом со мной.

– Здравствуй, дочь.

– Здравствуй, мама, – спокойно сказала я.

Я посмотрела на босые ноги Рида. На его мокрую грудь. На свою жалкую сорочку. Остальные были одеты в шерстяную одежду, а Селия – в платье. В таких нарядах они были очень уязвимы. Магия, возможно, не причинила им вреда, но сталь могла ранить сильно. Я сделала глубокий вдох. В таком виде биться мы не могли. Пока нет.

Взмахнув рукой, я осмотрела белую паутину узоров в поисках чего-то более подходящего, чего-то защитного, чего-то вроде… чего-то вроде паутины. Я ухмыльнулась, когда эта идея пришла мне в голову. Николина говорила о Чаровнице, обитающей в чаще Ля-Форе-де-Ю. О паучихе, пожирающей других пауков. Ее шелк – один из самых легких и прочных материалов в природе.

Я стала искать пауков, посылая свое сознание на север, восток, к древним деревьям вокруг города. К паучьим жилищам. Но узоры не последовали туда, а вместо этого погрузились прямо под улицу. Я замешкалась. Внизу деревьев явно не было. Возможно… возможно, пауки зарылись под землю на зиму. Но времени на размышления у меня не было. Моргана стояла по ту сторону дороги, а рядом с ней – Жозефина и Николина. Другие ведьмы приближались.

Сделав еще один глубокий вдох, я потянула за шесть одинаковых нитей. Узоры растянулись вширь, и мириады волокон – тонких, как паутина, – возникли на их месте и плотно сплелись в броню.

Темные и облегающие, легкие и гибкие, доспехи из паутины заменили нашу одежду в облаке сверкающей пыли.

Где-то внизу засохли шесть пауков.

Моргана одобрительно захлопала в ладоши.

– Какая ты умница, дорогая. Моя магия очень тебе идет. Наконец-то твоя компания воров тебе под стать.

– Я ничего у тебя не крала, мама.

– Ты украла все. – Изумрудные глаза Морганы сверкали, как осколки стекла. Острые и тонкие. Злоба в ее взгляде превратилась в настоящую, неподдельную ненависть. – Но на разговоры времени нет. Я пришла вернуть то, что принадлежит мне, и я убью каждого, кто попытается мне помешать, будь то мужчина, женщина или ребенок. – Она дернула подбородком, и ведьмы тут же подошли ближе. – Убить их всех.

В ответ могучий рев сотряс город, и темное крыло заслонило луну.

Рядом со мной опустилась Зенна. Булыжники затрещали под ее весом. Она насмешливо фыркнула, и наружу вырвалось пламя. Ведьмы, оборотни и охотники тут же отпрыгнули с ее пути. Облаченная в доспехи Серафина на спине Зенны вынула древний длинный меч.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась от восторга.

Коко рассказала мне о пытках Тулуза и Тьерри. Сказала она и об обещании Зенны сожрать мою мать. Выглянув из-за Зенны, я спросила Моргану:

– А если это будет дракон?

Зенна изрыгнула пламя, подчеркивая мои слова.

Рыча от ярости, Моргана отпрянула, а шассеры и ведьмы бросились в атаку. Засверкали балисарды. Вспыхнула магия. Зенна снова фыркнула, взмыла в воздух, стала хватать врагов одного за другим и…

Пожирать.

– Ох, ну и гадость, – сказал Бо, скривившись. – Одно только несварение…

Но он не успел договорить. Моргана свела ладони вместе. В нос мне ударил острый запах магии.

Земля задрожала в ответ.

Все еще сражаясь, люди попытались удержаться на ногах. Даже Филипп, слегка пошатываясь, остановился. Он держал свою балисарду в дюйме от волчьего горла Терранса. Рид напрягся. Прищурился. Затем…

– Ложись!

Он столкнул меня с помоста. Мы тяжело упали и покатились, а из земли вырвались ветви, расколов церковные ступени. Но это было лишь начало. Еще десятки ветвей вылезли на поверхность. Они были огромны, из них тянулись корни и стволы. Красивые витражные окна разлетелись на осколки, когда деревья проросли сквозь них. Сверху на нас посыпались камни, и мы тут же бросились в разные стороны. Я сразу потеряла из виду Коко и Бо, Селию и Жан-Люка. Я была невысокой и слишком худенькой, и в толпе мне пришлось туго. Я не могла отличить друга от врага.

Рид держал меня за руку, и лишь благодаря нему я не упала, когда на меня налетел лу-гару.

Деревья росли все выше. Они рушили шпили и покореженные арки, пока в конце концов собор Сан-Сесиль де Цезарин не превратился в руины. Лес вернул его себе.

Теперь стало ясно, что произошло с пауками.

Но это какой-то бред. Лес был вотчиной Клода, а не Морганы. Как ей удалось…

«Деревья уже двинулись в путь. Мы последуем за ними и нанесем мощный удар».

Деревья у Шато ле Блан. В желудке у меня скрутило. Моргана привела собственное войско.

Однако деревья на этом не остановились. Они уже перекрывали улицу, их ветви тянулись к небу, цепляясь за волосы и плащи людей. Женщина рядом со мной закричала, когда ветка зацепила ее юбку. Она поднимала ее все выше и выше, пока ткань не порвалась. Ветка хрустнула.

Женщина стремительно полетела вниз.

Моя магия бешено метнулась вперед. Охваченная паникой, я пыталась успокоиться, сосредоточиться, но женщина падала слишком быстро…

За считаные секунды до того, как женщина ударилась о землю, дерево, казалось, содрогнулось. Я изумленно уставилась на Клода Деверо, который показался неподалеку, насвистывая веселую мелодию. Дерево согнулось – со скрипом и стоном, – его ветви искривились и поймали женщину в воздухе, баюкая ее в своих жутких объятиях.

Клод подмигнул мне.

– Рад встрече, малышка. Тебе понравилась моя сестра?

Я захлебнулась смехом, а женщина завизжала, извиваясь в попытках спастись от дерева. Дерево застыло на месте.

– Я думала… я думала, вы не можете вмешиваться в происходящее?

А если можете…

– Где вы были все это время?

Клод весело прищелкнул языком. Казалось, рядом с ним нас окружил щит; народ перестал толкаться вокруг нас, расступился, как будто все подсознательно поняли, что подходить не стоит.

– Ай-ай-ай, не стоит, Луиза, – цокнул языком Клод, – не то я могу заподозрить, что ты думаешь только о себе. Хотя мне больно это признавать, но ты и твои друзья прекрасно справляетесь без меня, а мне ведь нужно управлять целым царством природы.

– Черта с два мы тут справляемся. – Ошеломленная, я помогла Риду снять женщину с дерева. О себе только думаю. Ну да, конечно. – Но вы же не можете…

– Все верно, тыковка.

Клод все так же улыбался, но воздух неожиданно наполнился запахом тлена и разложения. У его ног появились ядовитые поганки. Неподалеку от нас лу-гару взревел от ярости, зарычал, словно одержимый, и бросился в бой с еще большей свирепостью.

– Я и не вмешиваюсь. Именно своим царством я сейчас и управляю. – Теперь Клод улыбался уже мрачно. Он повернулся и осмотрел улицу. Его глаза по-кошачьи сверкнули. – И защищаю его от посягательств.

Даже не спрашивая, я поняла, кого ищет Клод.

А Моргана еще меня воровкой назвала.

– Как она командует ими? – Рид отступил на шаг, когда женщина оттолкнула его и побежала вверх по улице, продолжая истерически кричать. – Деревьями?

– Когда-то они тоже любили ее, – мрачно ответил Клод.

Внезапно он стал больше почти вдвое и полностью преобразился: огромные оленьи рога вырвались из его головы, раздвоенные копыта разорвали сапоги. А деревья… стали кланяться Клоду, когда он двинулся по улице, как Водвос.

Их царь.

Их бог.

– Подождите!

Клод остановился, услышав мой крик, и вопросительно посмотрел на меня через плечо. Его взгляд казался слишком человеческим на звериной морде.

– Моя мать, – продолжила я с предвкушением и страхом. – Что вы с ней сделаете?

Клод моргнул желтыми глазами. Его голос был низким, похожим на рев медведя:

– Она вторглась в мое царство. В мое бытие. Я накажу ее.

«Накажу ее».

Клод повернулся и исчез за деревьями, не сказав больше ни слова. Слишком поздно я поняла, что должна пойти за ним. Я почти наверняка знала, что Клод будет делать – он ведь был богом, а Моргана использовала его. Он предупреждал ее – сама Триединая богиня лишила ее силы, – но Моргана не послушала. Она не отступила. Моя битва стала их битвой. Клод приведет меня к Моргане, и вместе мы сможем…

Рид потянул меня в другую сторону, где столпилось много людей.

– Нам нужно увести всех отсюда.

– Что? Нет! – Я замотала головой.

Без Клода, который мог бы нас защитить, давка возобновилась.

– Нет, нам нужно найти Моргану…

– Лу, оглянись!

Рид не осмелился выпустить мою руку, даже когда люди неподалеку кинулись прочь от Алой дамы, вырвавшей бьющееся сердце из груди мужчины. Они стучались в витрины лавок, умоляя впустить их, но торговцы запирали двери. По обе стороны улицы кровавые ведьмы резали себе руки. Там, где пролилась их кровь, черные виноградные лозы вились ввысь, вырастая в густую живую изгородь. Баррикаду.

– Людям некуда бежать. Они невиновны. Ты слышала Моргану. Она не остановится, пока все не погибнут.

– Но я…

– Клод – бог. Если он намерен убить Моргану, он убьет ее. Нам нужно помочь людям и не дать им пострадать.

Моя магия пульсировала под кожей, призывая меня прислушаться. Пойти с Ридом. Он был прав. Да. Разумеется, он был прав.

Бросив последний тревожный взгляд вслед Клоду, я кивнула, и мы побежали к отцу Ашилю и Габриэль, сестре Этьена, которые оказались в ловушке в кольце виноградных лоз. Кровавая ведьма стягивала шипастые лозы вокруг них. Позади них Селия вела Виолетту и Викторию в ближайшую лавку – кондитерскую, которой владел не кто иной, как Иоганн Пан.

Он выскочил на крик Габриэль на улицу со скалкой, крича и дико размахивая ею. Он ударил кровавую ведьму по голове, и раздался мерзкий хруст. Ведьма рухнула, ее лозы сморщились, а отец Ашиль и Габи оказались свободны.

– Быстрей, быстрей! – Пан поманил Габи к себе. Рид, Жан-Люк и отец Ашиль подтянулись следом. Как и другие ведьмы, не сводившие взглядов с трех маленьких девочек. Казалось, они все еще хотели уничтожить отпрысков Лиона, пусть даже Огюст был уже мертв.

Сделав глубокий вдох, я потянула за узор. Он замерцал и накрыл кондитерскую куполом. Такая же защита висела над Шато ле Блан, над дверью в сокровищницу замка. Это была частичка моей магии – частичка каждой Госпожи Ведьм из тех, что были до меня. Она покинула мое тело, и белые узоры потускнели. Совсем чуть-чуть. Моя связь с ними ослабла. Но жертва того стоила.

Никто больше не войдет в кондитерскую, кроме тех, кому я разрешу. Я поймала Габи за руку, когда она проходила мимо, и крепко сжала ее.

– Оставайся в лавке, – сказала я ей. Затем посмотрела на Виолетту и Викторию. Сестер Бо. Единокровных сестер Рида. – И вы тоже.

Габи и Виолетта горячо закивали, но мне не понравился упрямо вздернутый подбородок Виктории. Селия втолкнула всех троих в лавку, а затем пропустила следом какую-то истеричную парочку.

– Все, у кого есть клинки, – уничтожайте баррикады! – Отец Ашиль указал на колючую изгородь. Горстка шассеров сражалась с ведьмами, пытаясь оттеснить их назад.

– У нас нет клинков, – сказал испуганный мужчина, проталкиваясь вперед.

В ответ Рид сунул ему свою балисарду.

– Теперь есть. Вперед.

Еще несколько человек подошли, протягивая руки. Рид вытащил еще один нож из своего плечевого ремня. Еще и еще, пока не осталось ни одного.

– Что ты делаешь? – тревожно спросила я.

– Я сам себе оружие, – мрачно сказал Рид и вскинул руки.

Мужчины развернулись и побежали к виноградным лозам, изо всех сил рубя шипы.

Рид указал на соседние лавки.

– Выломай двери, – сказал он Жан-Люку. – Вели людям укрыться в домах. Мы с Лу последуем за ними и зачаруем двери, чтобы запереть их…

Рид замолчал, когда Филипп с двумя десятками охотников прорвались сквозь строй ведьм, ловко и жестоко расправившись с ними. Раны от укусов обильно кровоточили на ноге капитана шассеров.

– Убить их, – прорычал Филипп, указав на нас с Ридом балисардой.

Я вскинула нож и встала перед Ридом. Да, мы сами и есть оружие – наша магия острее любого клинка, – но все же это крайняя мера. Если Рид и научил меня чему-то, так это как не порезаться. Он не порезался бы и сам. Но я не успела ударить Филиппа – вперед вышел Жан-Люк. К моему удивлению, несколько его шассеров тоже.

– Не дури, Филипп. Они нам не враги.

– Они ведьмы. – Филипп выпучил глаза.

– Они помогают нам, – бросил один из шассеров. Я его не узнала. Это было неважно. – Раскрой уже глаза, пока всех нас не погубил. Выполняй свой долг.

– Защищай королевство, – добавил охотник, стоявший рядом с ним.

– Дети. – Ашиль грубо протиснулся между ними. – У нас нет ни времени, ни сил на споры. Нужно объединиться. Те, у кого есть балисарды, бейте врагов.

– Отец Ашиль прав. – Рид кивнул, осматривая улицу за окном. Охотники сражались с ведьмами, оборотнями и друг с другом. Царил полный хаос. – Шассеры, если не можете убить, цельтесь по рукам. Белым дамам нужны руки, чтобы пользоваться магией – отсеките их, но ни в коем случае не раньте Алых дам. Если они будут живы, то изувечат вас своей кровью.

– Как нам отличить их? – спросил первый шассер.

– У Алых дам по всему телу шрамы. Бейте быстро и точно. Не трогайте оборотней и деревья.

– Не трогать? – Лицо Филиппа покраснело. Он замотал головой. – Ну уж нет. Шассеры, ко мне. Не слушайте этих еретиков. Я ваш капитан, и мы нанесем быстрый и точный удар.

И он вонзил балисарду в сердцевину ближайшего дерева. Из-за собора раздался рев Клода. Филипп в восторге вонзил клинок еще глубже.

– Рубите деревья! Рубите всех! Деревья, оборотней и ведьм!

– Нет!

Я протиснулась мимо Жан-Люка, когда охотники Филиппа повиновались, жестоко изрезав деревья. Корни взметнулись вверх, словно кнут, чтобы поймать их в ловушку.

– Нет, прекратите…

Из-за живой изгороди донеслись мучительные крики. Я обернулась. Ведьмы насаживали людей на шипы. Черт!

Рид без колебаний бросился к ним. Он махал руками, ища и притягивая узоры, а вокруг нас вспыхнула новая магия. Три ведьмы закричали, а руки Рида покрылись свежими ожогами. Но он не мог спасти людей. Без балисарды каждый человек здесь был уязвим – включая Рида.

Четвертая ведьма сжала кулак, и Рид споткнулся, схватившись за грудь.

Черт, черт, черт.

Не задумываясь, я ринулась вперед. Выхватив балисарду у попавшего в ловушку охотника, я бросилась к Риду. Вены вздулись у него на шее, на лице. Он инстинктивно потянулся к плечевому ремню за ножом. Но внутри оказались лишь семена. Отбросив их в сторону, Рид рухнул на четвереньки.

Я метнула балисарду прямо ведьме в лоб.

Об остальном позаботилась Зенна. Злобно щелкнув челюстями, она спустилась к нам, испепелив и ведьму, и шипы. Когда пламя утихло, я вырвала балисарду из черепа ведьмы и кинула ее Риду.

– Я сама себе оружие, – передразнила я его и расхохоталась, тяжело дыша. Я не стала сдерживаться, несмотря на происходящий ужас. Несмотря на обугленные тела ведьм, что лежали у наших ног. Больше я никогда не стану сдерживать смех. Не ради них. – Мир будет трепетать в страхе предо мною…

– Да замолчи… – Рид тоже зашелся смехом, – …ты.

Я рывком подняла его на ноги.

– Мои враги пожалеют о том дне, когда осмелились бросить мне вызов…

– Я цел. – Рид потряс головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. – Иди помоги остальным.

– Я уже помогаю. – Крепко поцеловав Рида в губы, я подтолкнула его обратно к кондитерской. – Я помогаю им, помогая тебе, самоотверженный ты придурок. Если опять кому-нибудь отдашь эту балисарду, я ее тебе скормлю. Считай, что рыцарству конец.

Рид рассмеялся, и мы снова присоединились к битве.

Следующие мгновения прошли в тумане магии и крови. Следуя указаниям Рида, охотники рубили руки ведьм, а те, кто был пойман в ловушку деревьями Клода, рубили корни. Отец Ашиль повел группу здоровых мужчин и женщин в ближайшую кузницу за оружием. Те, кто не мог сражаться, следовали за Селией в мясные и кондитерские лавки, в любую лавку, где им открывали двери. Жан-Люк и Рид разбирались с остальными. Я шла позади, вплетая магию в каждый замок.

Ведьмы были неустрашимы. Я чувствовала, как они осаждают каждую дверь, каждое окно, как их узоры шипят и бьются, словно змеи, сражаясь с моей магией. Ведьмы насмехались над теми, кто спрятался внутри – насмехались надо мной, – шептали, как убьют их. Рид и Жан-Люк с боем пробивались через ряды ведьм, оставляя за собой след из трупов.

Рид заметил мое бледное лицо и нахмурил брови. Я лишь пожала плечами и продолжила. Это не имело значения. Убитых союзников было меньше, чем убитых врагов. Зенна не могла свободно дышать огнем – иначе она бы поджарила и нас – и потому просто хватала одну ведьму за другой. Когда они загнали Коко и Тулуза в угол, она вырвала обоих на свободу. Когда ведьмы стали преследовать Тьерри и Бо, который истошно звал Коко, Серафина нанесла удар сверху. Именно к этому мы готовились. Блез и его стая, труппа «Фортуна», даже Жан-Люк и его шассеры – все вокруг жаждали мести. Лиана и Терранс отгрызали руки Белым дамам, а Тулуз и Тьерри ввели трем ведьмам болиголов.

И все же странное беспокойство охватило меня, почти обездвижив. Моргана исчезла без следа.

Когда битва захлестнула всю улицу, я стала искать ее. И Клода. Но так и не увидела ни рогов, ни серебристых волос. Клод мог уже давно убить ее, но по некой причине я не верила в это. Город пропитался зловонием магии и гнили. Там, где балисарды пронзили деревья, темный сок сочился, как кровь. Грибы расползлись по стенам домов. Замка. Казалось, даже воздух дрожит от напряжения – от злобы, – и обстановка продолжала накаляться.

Снова и снова слышался смех Морганы – я готова была поклясться, что мне не чудится. Беспокойство переросло в ужас.

Рид раздобыл еще три балисарды – где, я не знала, – для Габи, Виолетты и Виктории, которые лезли на рожон каждые несколько минут, шипя, плюясь и истекая кровью, преследуя тех, кто преследовал их. На третий раз Рид и Бо вспылили.

– Они хотят убить вас! – Бо распахнул дверь Солей-и-Лун и втолкнул девочек внутрь. – Клянусь богом, я привяжу вас к этим стульям…

– Они и вас пытаются убить, – прорычала Виктория, когда Рид захлопнул дверь, и заколотилась наружу. – Выпустите нас! Дайте нам сражаться!

Еще один приступ смеха разнесся по ветру, и я завертелась на месте, пытаясь понять, откуда он доносится. Волосы на шее у меня встали дыбом. Нет, мне вовсе не почудилось. Казалось, Моргана совсем рядом. Рид нахмурился, глядя на дверь театра.

– Что это было?

– Запри их внутри.

– Что? – Он пристально на меня посмотрел.

Рид понял, что я хочу сделать, и шагнул вперед, но Виктория снова распахнула дверь. Он замешкался.

– Лу, что ты… куда ты?

Я не ответила, уже мчась по улице и не обращая внимания на его крики. Сколько бы Бо ни помогал людям, сколько бы Рид ни доводил их до укрытия, опасность грозила всем. Ведь Моргана все еще дергала за ниточки. Каждое ее движение было просчитано. Сегодняшний вечер не был исключением. Она знала, что Клод и Зенна присоединятся к нам, – знала и о лу-гару – и наверняка предприняла меры заранее. Ведьмы будут появляться и дальше. Они не остановятся, пока не покончат со всем, не уничтожат Корону, Церковь и всех своих гонителей. Но ведьмы в одиночку не могли победить дракона. Они не могли убить бога.

Нет, эти ведьмы были защитой, а не нападением.

И это, несомненно, была ловушка.

– Где же ты?

Я скользнула в переулок, следуя за сверкнувшими серебристыми волосами. Голос Рида затих позади.

– Я думала, ты больше не хочешь играть. Выходи. Выйди и сразись со мной, мама. Ты же этого хотела? Чтобы мы сразились один на один?

Еще одна улица. Другая. Я сжала кинжал, белые узоры извивались и кружились на булыжниках, мусорных корзинах, деревянных дверях, разбитых окнах и садах с овощами и травами. Моргана снова рассмеялась. Я бросилась на ее смех, врываясь в Бриндельский парк, и вдруг кто-то схватил меня за руку.

Я чуть не вонзила нож прямо в глаз Манон.

– Ее здесь нет, Луиза, – тихо произнесла она. Манон не смотрела мне в глаза, ее взгляд метался. Две глубокие раны рассекали щеки. Одна – свежая – обильно кровоточила, а другая уже подсохла и начала покрываться коркой. Ма-нон попятилась, выдергивая липкую руку из моей и растворяясь в тени. – Ступай назад.

– Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть с нашими сестрами?

Манон заколебалась, услышав горькие нотки в моем голосе.