Начисто Резник Юлия
– Не может быть. Я бы тебя запомнила. – Яськин взгляд тяжелеет, наливаясь недоверием. А я про себя улыбаюсь, потому что она сама даже не понимает, что ее слова вполне можно расценивать как комплимент.
– Не думаю, что ты меня видела. Ты вообще в то время никого, кроме Молотова, не замечала.
Отстраняется. Отползает к изголовью, не сводя с меня настороженного и… да-да, испуганного взгляда. Этого я и боялся. Черт! Усилием воли заставляю себя оставаться на месте, давая ей время подумать.
– Нет. Не сходится, – в конечном счете, замечает Ясмин.
– Что именно?
– В приложении невозможно было понять, что я – это я. На фото были только губы.
– Нижняя часть лица, – поправляю. – И имя. Конечно, поначалу я не был уверен, что это ты, на сто процентов, но написал я тебе поэтому.
– Бред какой-то. Таких совпадений не бывает. Да и где бы мы с тобой пересеклись?
– Ясь, я ж не всегда зэком был. Иди сюда. Какая разница, как мы познакомились?
– Большая! Я рассказывала тебе о себе как случайному попутчику, которого надеялась никогда больше не встретить! – кричит она. – А ты… ты вел какую-то свою игру.
– Ну, какую игру?
– Понятия не имею! В том-то и дело. Но знаешь что? Я бы в жизни с тобой так не откровенничала, если бы знала правду! – Яська вскакивает и начинает хаотично метаться по комнате. – Когда мы познакомились? Где? При каких обстоятельствах?
– Да на какой-то вечеринке. Думаешь, я помню? С тех пор лет десять прошло.
– Десять лет? – сощуривается Ясмин. – Ну да, – цинично кривит губы. – Я похожа на дуру, а? Вот скажи мне, я похожа на дуру?
– Нет. Совсем.
– Тогда дурак ты.
– Ясмин, – рявкаю, подрываясь вслед за ней.
– Дурак, если думаешь, что я поверю, будто ты десять лет по мне сох!
– Считаешь себя недостойной?
Мы замираем друг напротив друга, как боксеры – на дуэли взглядов. Кровь шумит в ушах. Эмоции прессуют. Страх сковывает затылок. И нет, конечно, я не был в нее влюблен все эти десять лет. Но, как я уже сказал, она меня действительно зацепила. Я даже строил планы, как ее уведу, дурак. Дурак, потому что в тот момент у меня не было ни единого шанса. Молотова Яська любила самозабвенно. Отчаянно и безусловно. Хотя, может, если бы я знал, как он с ней поступит, как перекроит, во что превратит, как сломает, может быть, и вмешался бы…
– И ведь рука не дрогнула, - недоверчиво качает Яська головой.
– Ты о чем?
– Я тебе вручила оружие, а ты из него по мне… Метко.
– Прости. – Ловлю ее за талию. Притягиваю, брыкающуюся, к себе. – Прости. Не буду больше стрелять. По тебе не буду. Но и ты по мне не лупи. Лучше было бы, если бы я умолчал?
Я же тебе, Ясь, и так не все рассказываю. Что бы ты мне сказала, если бы узнала, что это из-за твоего любовника я срок мотаю? Чего бы себе напридумывала?
– Я не знаю. Все это очень странно.
– Ну что странно, Ясь? Что я от тебя потерял голову?! Ты вообще себя в зеркало видела? Да и…
– Что?
– Хорошая ты, когда не пытаешься казаться хуже, чем есть.
– Постой. Так ты, значит, в курсе, кто я?
– Угу. Но, заметь, ты не сможешь обвинить меня в том, что я тебя развожу на бабки.
– И тебе ничего от меня не надо?
– Прямо сейчас мне нужна ты. Это считается?
Она молчит, видимо, по десятому разу обдумывая сказанное. И, кажется, я знаю, что там в ее голове происходит. Какие на весах за и против.
– Да ты не волнуйся. Я не стану просить меня дождаться, – замечаю сухо.
– Зачем же ты настоял на встрече?
– Не знаю! Тянуло сильно. Казалось, сдохну, если тебя не увижу. Да и не верил я в глубине души, что ты настолько отбитая, что решишься приехать. Вот чем ты думала, а? А если бы на моем месте урод какой-нибудь оказался?!
Знаю, что сам себе противоречу. Хорошо, хоть Ясмин этого никак не комментирует и лишь с намеком поводит бровью.
– А теперь увидел, и вот так отпустишь?
Стискиваю зубы. Не стоило и надеяться, что с ней будет легко. Главное Ясмин улавливает естественным образом, без напряга, как летучая мышь – ультразвуковые волны. Отхожу на шаг. Это самое сложное. Я ведь умный мужик и понимаю, что не могу ее просить ни о чем. Да что там, господи, я, даже если она сама захочет вернуться, не позволю ей это сделать. Такой женщине здесь абсолютно точно не место. Она тут как павлин в курятнике.
– Отпущу.
– А если я не хочу?
– А чего ты хочешь? Вот этого… – дергаю головой.
– Тебя.
– Ты достойна лучшего. Самого лучшего, Яся.
– Считаешь себя недостойным? – возвращает мой же вопрос. Ну, приплыли. Вот и что мне прикажете делать? Согласиться? А кто тогда ее достоин? Молотов?
– Ясмин…
– Я не утверждаю, что дождусь, Клим, – идет на попятный Яська. – Но в любом случае знай, что ты не будешь решать, как мне поступить со своей жизнью. Что захочу, то и буду делать.
Я страдальчески вздыхаю. Отворачиваюсь, чтобы выматериться. Самое худшее, что сейчас со мной может случиться – поверить в реальность своих перспектив рядом с ней.
– У тебя правда никого нет?
– Никого.
– А Молотов?
– С ним у меня ничего нет в первую очередь.
– Почему тогда ты не уволишься?
– Потому что он сделал предложение, от которого я не могу отказаться.
– Это какое же? – сиплю.
– Он предложил мне партнерство.
Резко киваю и отворачиваюсь, сунув руки в карманы. Пока я не могу ей ничего предложить взамен, настаивать на разрыве деловых отношений с Игорем я не имею права. Значит, мне нужно как-то это проглотить.
– У меня с ним ничего нет… – замечает Яська, мягко касаясь моей спины.
– К тебе у меня нет вопросов.
– Тогда чего бесишься?
– Еще несколько месяцев назад ты нанимала охрану, опасаясь за свою жизнь. Ты уверена, что сейчас тебе ничего не угрожает?
– Не знаю, но я большая девочка и со всем разберусь. Вот уж насчет чего вообще не нужно переживать.
Ага. Разберется она. Знаю я, как она разбирается.
Как же все зыбко. Я уже и забыл, как себя чувствуешь, когда контроль ускользает сквозь пальцы, хотя, казалось бы, что ты там контролируешь – в зоне? На самом деле достаточно. Деньги решают многое. Связи… А у меня и того, и другого хватает. Пусть не без сложностей, но что-то удается. Я и Молотова мог бы уронить при желании, только это невозможно сделать, не подставляя Яську. Она объявилась ровно в тот момент, когда у меня на руках оказались весомые козыри против Игоря. И я все откатил. Потому что в сравнении с ней месть ничего не стоила. Да и что-то мне подсказывает, что гораздо больше я ударю по Игорю, как раз таки, если ее заберу.
Нет. Не так… Если она по доброй воле моею станет.
Но когда еще это будет? И будет ли в принципе? Меня швыряет от одного решения к другому. Самое паршивое, что я не могу ей открыться полностью.
Может быть, у нас вообще есть только эти три дня. Если с УДО ничего не получится, это наиболее реальный вариант. Я так точно на нем буду настаивать. Месть – местью, но Яськины интересы превыше всего.
Всего три дня. Нет, уже даже меньше…
Наши взгляды встречаются, и мы синхронно дергаемся навстречу друг другу.
– Сейчас ты меня трахнешь, а потом все-все о себе расскажешь, – командует между поцелуями. Я рычу. Наматываю на кулак ее волосы и повторяю:
– Верни мне мою нежную девочку, быстро!
Ее губы становятся мягче. Углубляю поцелуй. Во-о-от. Так правильно. Я хочу ее настоящей. Открытой только для меня, беззащитной, восторженной... Целую ее самозабвенно. Скольжу пальцами по рукам. Касаясь невесомо, будто бабочка – крылышками. Впитываю ее отклик, запоминаю, прячу в сокровищницу памяти. Три дня – не так много. Но этих воспоминаний должно хватить, чтобы продержаться до следующей встречи.
Если она будет.
– Клим…
По шее вниз. Нежно-нежно. Завожу руки за спину, расстегиваю бюстик. И осторожно откладываю в сторону. Я все еще помню, где мы, и поэтому не рискую бросать одежду на пол. Может быть, когда-нибудь об этом можно будет не думать и расшвыривать барахло по сторонам.
Может быть, да. Когда-нибудь,
А пока все в стопочку. На продезинфицированную тумбочку. И презервативы… Я знаю, что чистый, но… все равно грязный. Не смею даже сунуться к ней без резинки.
ГЛАВА 15
– Верни мне мою нежную девочку, быстро!
А той девочки нет. Нет уже очень давно. Вот почему я цепенею от этих просьб. И даже все возрастающее желание ничего не может сделать с охватывающим мое тело онемением. Да, наверное, внешне я не сильно отличаюсь от своего образца десятилетней давности, но внутри я давно другая. Сломанная, покрытая шрамами, неправильно сросшаяся. Штопаная-перештопаная. И ни во что не верящая. Не знаю, кого мой зэк хочет, но точно не меня. И самое идиотское, что я ему не откажу. Дам все, что он пожелает. Стану той, кого он себе нафантазировал, чтобы почувствовать еще хоть разок эту по-мужски сдержанную интимную нежность, без которой я… а что я?
Больше не смогу?
– Где там твои презервативы?
Клим отодвигается с улыбкой, а я с трудом гашу в себе вздох облегчения. Он как знал, что мне нужна небольшая отсрочка, перед тем как мы продолжим.
Слезаю с кровати. Открываю молнию на сумке. Достаю коробочку. Чувствую на себе его неотрывный внимательный взгляд.
– Что случилось?
– Да ничего. Вертухаев позабавило, что я купила самый большой коробок, – усмехаюсь зло и бросаю упаковку Contex на кровать.
– Думаешь, мы используем все двенадцать?
– Мужики на КПП в тебя верят.
– Яся…
– Что?! – какого-то черта меня срывает, несмотря на все мои попытки быть паинькой. – Вернуть твою нежную девочку?!
Я практически никогда не плачу, а тут из глаз фонтаном брызжет. И я ничего, абсолютно ничего не могу с этим делать.
- Яся…
- Нет ее! Понял? Нет никакой девочки. Есть я. Вот такая. Стерва. Сука. Блядь. Выбирай определение по душе. Я кто угодно, но не трепетная фиалка, которой, очевидно, осталась в твоей памяти. Жизнь меняет людей, знаешь ли.
– Вот как. – Зэк резко садится. – И что же принципиального изменилось в тебе?
Вот как он умудряется каждый раз ставить меня в тупик?
– Все.
– Все – это не ответ.
– Я была восторженной мечтательницей, Клим. А стала самым большим циником на планете. Я просто ни во что больше не верю. И никому.
– А в нас?
– Клим… – в истерике прячу лицо в ладонях. – Ну, какие мы? Ты меня не знаешь совсем. Увидел красивую оболочку, а что там внутри – придумал.
– Нет, – качает головой. – Я просто неправильно выразился. Говорю же – разучился на человеческом.
Клим сжимает в ладонях мои ягодицы и дёргает вверх, заставляя обвить свои бедра ногами.
– Ты пойми, я не идеализирую тебя. Захотел бы – не смог. Вспомни нашу переписку, – зэк целует меня в висок. А я коротко и нервно смеюсь, потому что уж в чем-чем, а в переписке я действительно была очень откровенна. Зачастую я даже нарочно сгущала краски, выставляя себя в максимально неприглядном свете. Будто нащупывая тот предел, за которым Клим от меня отвернется, да так его и не обнаружив. – Своей неуклюжей просьбой вернуть мне нежную девочку я лишь хотел дать тебе понять, что я – последний человек, перед кем тебе стоит ершиться. Не надо со мной воевать, Яська. Я перед тобой безоружен, ну? Давай, соображай. Ты же у меня умница. Так какого хрена ты по мне шарашишь из всех орудий? – Клим ведет большим пальцем по моим губам.
– По привычке? – истерично всхлипываю я, сжимая его предплечья.
– Наверное. Но что бы тобой ни руководило, прекращай. Я не воюю с тобой и даже не готовлю диверсий.
– А что делаешь? – шепчу, слизывая с губ горячий рассол.
– Люблю.
И снова невесомый поцелуй в висок.
– Любовь – это просто красивое слово, – опять завожусь я, но Клим и тут меня без усилий осаживает:
– Да. Но ровно до тех пор, пока его не наполнишь смыслом.
– В чем же ты видишь смысл любви для себя?
– В познании тебя. В проявлении интереса и заботы, в наслаждении, которое я испытываю от этого. Ну, вот и почему ты опять напряглась м-м-м?
– Молотов тоже думает, будто заботится обо мне. Считает, что он знает, как лучше…
– Нет. Ты не понимаешь, Ясь. Это другое. Он заботится не о тебе. А о своей игрушке. Может, Игорь и думает, что испытывает к тебе какие-то искренние чувства, но любовь по принципу обладания означает лишь то, что он стремится лишить объект своей любви свободы и держать его под контролем. Такая любовь подавляет и губит, в конечном счете.
Я киваю, вдумчиво переваривая слова зэка. Все-таки он ужасно умный. Немудрено, что я им заинтересовалась.
– Ты поэтому не настаиваешь на моем увольнении? Считаешь, будто такая просьба ограничит мою свободу?
– В том числе.
Я пораженно качаю головой.
– Ты совершенно удивительный, знаешь?
– Может быть, я рассуждал бы иначе, будь мне что тебе предложить взамен.
– Удивительный, – стою на своем, ведь его последнее замечание это только подчеркивает.
– Ну, если ты так думаешь, не буду тебя переубеждать, мне твои заблуждения только на руку. – Улыбается. Я все так же сижу, обхватив его бедра ногами. А Климу хоть бы хны. Он очень выносливый и сильный. Надо прекращать этим пользоваться. Напоследок прохожусь ноготками по его бритому затылку и нехотя сползаю на пол.
– И если я захочу уйти, ты тоже меня отговаривать не станешь?
– Не стану, – Клим медленно моргает, словно подтверждая свои слова.
– А как же любовь? Разве за нее не нужно бороться?
– Нужно, но не против друг друга.
Его слова пробивают меня насквозь. Попадают в самое сердце, заставляя сердечную мышцу сжиматься в совершенно ином, незнакомом мне ритме. Я стою и ничего, кроме него, не вижу. Да и какая разница, что там вокруг, когда в эпицентре всего – понимание. Я влюбилась. В самом деле. В него. В того, кого знаю… Ну, сколько там, за вычетом двух месяцев молчания в переписке? Девяносто дней?
Наверное, Клим замечает ужас в моих глазах. Потому что наклоняется и, как ребенка, целует в нос. И ничего такого за тем поцелуем не последовало бы, если бы я не рванулась вперед, подставляя губы. Буквально напрашиваясь на большее.
И Клим целует… Я с готовностью впускаю его в рот, но он не спешит воспользоваться приглашением. Соскальзывает мне на шею, оставляя на ней мокрый след. Вынуждая меня хныкать, жаться к нему, выпрашивая большего. Ладонь на попе с силой сжимается. Это грубо и безумно приятно. Закидываю ногу Климу на бедро. Он проходится твердыми пальцами по бороздке между ягодиц. Надавливает на колечко и ныряет глубже – я даже не успеваю напрячься. А потом нервы все ж сдают. Когда он сжимает зубы у меня на соске и одновременно с этим ввинчивает внутрь два пальца. Откидываю голову, хнычу, шиплю.
– Вот так, хорошо, да? Кончишь еще разок?
– С тобой!
– Со мной обязательно, – улыбается хищно и в противовес собственным же словам быстро трахает меня пальцами. Это приятно просто невыносимо. С Климом вообще все приятно. Я захлебываюсь стонами, повиснув на нем без сил. Становлюсь на носочки, чтобы удобней было насаживаться. Мое бьющееся в новом ритме сердце разгоняется до каких-то сверхскоростей. Одной рукой он таранит меня изнутри, а второй ласкает колечко чуть выше. Такие ласки невозможны с одноразовым любовником. Они требуют абсолютного доверия. И мне так хочется доверять. Впервые в жизни так сильно хочется!
– Пожалуйста, я уже не могу…
Клим нажимает подушечками пальцев на какую-то точку внутри, и меня выгибает. Я гашу крик, вцепившись зубами в его предплечье, но совсем заглушить звук даже так не получается. Мое утробное рычание заполняет собой пустоту. Я сотрясаюсь, как припадочная.
– Моя нежная девочка… Вот так, да? Было хорошо?
Он точно не из тех мужчин, кому нужны словесные подтверждения.
– Улет. У тебя со всеми так?
Из сладкой послеоргазменной неги меня выдергивает резкая боль. Это Клим дернул меня за волосы, запрокидывая лицо.
– Я не помню, что до тебя было. Хочешь обсудить свой опыт?
– Н-нет…
Его взгляд заставляет меня поежиться и трусливо отвести глаза.
– Кажется, ты писала, что Молотов был хорош.
Серьезно? Я что, совсем спятила? Не поэтому ли Клим так старается меня ублажить, игнорируя собственные потребности?
– Мне не с кем было сравнивать, – сглатываю ставшую вязкой слюну.
– А как же те, с кем ты этого мудака наказывала? Не справлялись?
Черт. Ну, вот что я за дура такая? Как то прекрасное, что между нами происходило, скатилось к этому? Я должна все исправить. Знать бы, как. Обхватив щеки Клима, шепчу:
– Не любили, как ты.
Тлеющий огонь в его глазах вспыхивает. Перепачканные моими соками пальцы касаются лица. Они немного дрожат. Нас обоих здорово штормит на эмоциях. Мы будто оголенные провода – напряжение, искры, ток… Пробки выбило.
– Я вся запачкалась. Мне надо в душ.
– Мы еще ничего не делали.
– Я кончила уже три раза, Клим!
– Это облегчит мне задачу.
Хищно улыбаясь, Клим оттесняет меня к кровати. Ну, ладно. Сначала его удовольствие, потом душ. Я сажусь, нащупывая край постели ладонями. Тянусь к его штанам, которые за это время уже успели мне осточертеть, клянусь! Стягиваю вниз. Ну, хоть на этот раз Клим не мешает. Ра-а-аз. И я на миг замираю, комично приоткрыв рот. Где-то там усмехается зэк, явно довольный моей реакцией.
– И ты меня… пальцами, когда тут такое? – сиплю.
– После такого, – Клим с намеком стреляет глазами вниз, – палацев ты даже не почувствуешь. А тебе и с ними вроде бы было неплохо.
Я зачарованно киваю. Нащупываю коробку с презервативами. Открываю, не глядя, и, достав один конвертик, шепчу:
– Боюсь только – у нас проблема.
– Не тот размер? Да не парься. Впихнем, – со смехом заявляет Клим, забирая презерватив из моих рук. И нависая, опять меня жарко целует. В моей опустевшей вмиг голове чередой проносятся миллионы мыслей и растворяются, будто их и не было. Мне и ревниво, и сладко, и даже страшно немного. А достаточно ли я хороша? Вот ехала себе и не парилась. Думала как? Ему с голодухи все что угодно прокатит, а теперь… Так важно вернуть Климу хотя бы часть той нежности, что он мне подарил. А как? Я ведь ничего не умею. То есть вот чтобы так… На разрыв. Отдаваясь и отдавая всю себя подчистую, без какой-либо задней мысли. Просто потому что иначе нельзя, оно тебя разорвет, если не выпустить.
– Клим… Климушка…
Он целует, втягивает поочерёдно соски. Водит пальцами, поджигая каждую клетку в теле. Сжимает. И опять возвращается пальцами к истерзанной промежности. Его так много, что я теряюсь. И вместо каких-то ответных действий лишь бестолково скольжу ладонями по его спине и, захлебываясь, шепчу что-то совершенно бессмысленное.
– Нежный мой… Мой хороший… Еще. А вот так если… А позволь.
В какой-то момент все-таки удается извернуться и обхватить его поистине богатырский член ладонью. Но поласкать его не удается, Клим отбрасывает мою руку, а потом еще и прижимает своей к матрасу.
– Почему? – едва не плачу.
– Да я же уже еле держусь, Яська. Потом с ним поиграешься.
Меня затапливает облегчение. И чертово смущение! Которое рядом с ним я ощущаю с какой-то пугающей регулярностью. Может, все-таки во мне действительно сохранилось что-то от той трепетной девочки? Интересно будет, если мой зэк это понял раньше, чем я сама.
Пока мечусь в раздумьях, Клим отрывает зубами край конвертика. Без проблем натягивает резинку одной рукой, а другой фиксирует мою голову, не позволяя отвести глаз. Так и входит. Напряженно наблюдая за сменой эмоций у меня на лице. Хоть я и не преследую больше цели от него спрятаться, все равно не выдерживаю. Глаза закатываются от удовольствия. Дыхание рвется. Бедра подаются навстречу…
– Да-а-а, – смеется Клим. – Да, Яська. Умничка.
– Ну, отпускай уж меня, гипнотизер.
Клим кивает. Обхватывает ладонью затылок и, прижав мое лицо к шее, делает первый мощный толчок.
Ни один мой оргазм до этого не подготовил меня к происходящему. Я не ожидала, что все будет так. Нежность Клима, его успокаивающий шепот и на контрасте – сокрушительные толчки с ума сводят. Я кричу. Клим ловит мои стоны губами, понимая, что иначе меня не заткнешь. И толкается, толкается, толкается… Гораздо глубже, чем я привыкла. Болезненно. Осознав, что в моих стонах удовольствия столько же, сколько и боли, Клим замедляется. Делает несколько жадных надсадных вдохов и начинает двигаться мягче, погружаясь хорошо если наполовину. Но… Мне этого уже недостаточно.
– Нет! Хочу как раньше.
Даже если это меня убьет. Мне это нужно. Распахиваю глаза и сама на него насаживаюсь. Он подается навстречу. Просовывает между нами пальцы и проходится по клитору. Удовольствие возвращается. Я несусь в нирвану на бешеной скорости. Еще немного… Еще чуть-чуть.
– Да-а-а!
ГЛАВА 16
– Расскажи мне о себе! – требую, едва отдышавшись. В любой другой ситуации меня бы после такого изматывающего сексуального марафона вырубило, но сейчас я ни за что не усну. Сон – это тот минимум, которым я готова пожертвовать. Когда время настолько ограничено, каждая секунда на счету. Да и вообще я вся на взводе. Энергия льет через край, заставляя вибрировать пространство.
– Что ты хочешь узнать?
Клим ведет носом по волосам, принюхиваясь ко мне, как хищник. Хм… Вероятно, мне все-таки следовало потратить немного времени на душ. Я осторожно выбираюсь из его объятий.
– Куда?
– Пойду, ополоснусь. От меня уже пахнет, – морщу нос, будто действительно что-то плохое унюхала. – Дай мне две минуты, и продолжим допрос.
Взгляд Клима мрачнеет. Я зависаю, шаря по его лицу в судорожной попытке понять, что не так сказала.
– Слово «допрос» вызывает не лучшие ассоциации, – нехотя подсказывает Клим.
– Черт. – Расстраиваюсь. – Прости.
– Проехали. И, кстати, с чего ты взяла, что «пахнешь»?
– Ты ко мне принюхиваешься. Уже не в первый раз.
– Я просто кайфую. Ты представь, когда вокруг все время вонючие мужики, а тут ты… – Клим обхватывает мою шею, согнув руку в локте, и, уже вообще не скрывая своей жажды, ведет носом.
– Или еще кто-нибудь, – язвлю я, по-детски надув губы. Даже вспомнить не могу, когда позволяла себе что-то подобное. Клим определенно на меня плохо влияет.
– Господи, ты мне теперь этих баб будешь при каждом удобном случае припоминать? – фыркает в волосы.
– Я вообще не понимаю, как к тебе допускали шлюх! Разве это законно? – сощуриваюсь.
– Конечно, нет. Но за деньги никто не гнушается закон обойти.
– Странно, что ты сексу предпочитал встречи с родными. У тебя же наверняка кто-то есть.
– Я не предпочитал. И да, конечно, у меня, как и у всех, есть родители.
Конечно. Я так и думала. Не стал бы он при живой жене это все… Но постойте!
– Они от тебя отреклись?! – перебирая коленками, подбираюсь к Климу поближе. Сердце взволнованно трепыхается.
– С чего ты взяла? – удивляется он, разглядывая меня с нескрываемым интересом.
– Я читала, что отбывающих срок на воле ждут редко. И подумала, что раз тебя не навещают родители, то, вероятно, они от тебя… ну не знаю, вроде как отреклись.
– Страсти-то какие ты себе напридумывала, Яська. Если кто и ждет таких, как я, то это как раз родители.
– Так, а что мне остается? Ты же ничего не рассказываешь.
– Да я просто не успеваю. Что ты хочешь узнать?
– Все! – выпаливаю, ни секунды не раздумывая. – Вы близки? Ты один ребенок? Как они переживают то, что ты здесь? А ты, что они там и…
Читать бесплатно другие книги:
