Сам себе плацебо: как использовать силу подсознания для здоровья и процветания Диспенза Джо

Как гласит поговорка, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Когда выпускник Гарварда американский хирург Генри Бичер служил на фронтах Второй мировой войны, у него закончился морфий для обезболивания. Ближе к концу войны во всех полевых госпиталях ощущалась серьезная нехватка морфия, так что такая ситуация не была необычной. В тот момент Бичеру предстояло оперировать тяжелораненого солдата. Он опасался, что без введения обезболивающего солдат может впасть в смертельно опасный сердечно-сосудистый болевой шок. То, что затем произошло, изумило его до глубины души.

Медсестра наполнила шприц физиологическим раствором и сделала солдату укол, словно это была инъекция морфия. Солдат тут же успокоился.

Он вел себя так, будто действительно получил дозу лекарства.

Бичер приступил к операции. Он врезался в тело раненого бойца, удалял осколки, обрабатывал раны, а потом накладывал швы – и все это без какой бы то ни было анестезии.

Солдат чувствовал незначительную боль, но в шок впадать не собирался. Как же могло так получиться, удивлялся Бичер, что физраствор заменил морфий?

После этого ошеломительного успеха всякий раз, когда в полевом госпитале кончался морфий, Бичер повторял тот же прием: вводил пациенту физиологический раствор, имитируя инъекцию морфия. Фронтовой опыт убедил его в силе плацебо, и, когда после войны он вернулся в Соединенные Штаты, то приступил к изучению этого феномена.

В 1955 году Бичер вошел в историю, сделав клинический обзор 15 исследований, опубликованный «Журналом американской медицинской ассоциации». Его работа не только свидетельствовала об огромном значении плацебо, но впервые предлагала новую модель медицинского исследования: испытуемых в случайном порядке делят на две группы – получающих активный препарат или плацебо (то, что теперь называется плацебо-контролируемыми испытаниями), чтобы эффект плацебо не искажал картину лечения.

Идея о том, что мы можем изменять физическую реальность с помощью одной только мысли (не важно, полностью ли мы понимаем, что делаем, или нет), конечно же, впервые зародилась не в том полевом госпитале времен Второй мировой войны. В Библии полно историй чудесного исцеления, и даже в наше время толпы людей постоянно стекаются в такие места, как Лурд в южной Франции (где 14-летняя крестьянка по имени Бернадетта в 1858 году удостоилась видения Девы Марии), оставляя там свои костыли, бандажи и инвалидные коляски в доказательство своего полного выздоровления. Похожие чудеса отмечались в португальской Фатиме (где трем пастушкам в 1917 году явилась Дева Мария), а также в связи с путешествующей статуей Марии, которую изваяли к тридцатой годовщине этого явления. Эскиз статуи был нарисован со слов самой старшей из трех детей, к тому времени постригшейся в монахини. Прежде чем статую отправили путешествовать по свету, ее благословил Папа Римский Пий XII.

Исцеление верой, конечно же, не ограничивается только христианской традицией. Покойный индийский гуру Сатья Саи Баба, которого многочисленные последователи считают аватаром – воплощением божества, – прославился тем, что испускал из ладоней священный пепел, известный как вибхути. Утверждают, что этот мелкий серый пепел обладал силой излечивать множество физических, психических и духовных недугов, стоило его съесть или размазать по коже. Говорят, что тибетские ламы тоже имеют способности к исцелению, им бывает достаточно дунуть на больного, чтобы тот выздоровел.

Даже французские и английские короли, правившие между IV и IX веками, использовали наложение рук для лечения своих подданных. Король Карл II Английский особенно прославился этим методом лечения, выполнив подобную практику около 100 000 раз.

Почему происходят такие чудеса (здесь не важно, что выступает инструментом исцеления, – вера в божество или вера в исключительную силу конкретной личности, объекта или даже места, считающегося духовным или священным)? Что собой представляет процесс, с помощью которого вера вызывает такие сильные последствия? Может быть, в феномене плацебо играет роль особое значение, которые мы приписываем ритуалу: будь то произнесение заклинания, втирание щепотки священного пепла в кожу или прием нового чудодейственного лекарства, назначенного врачом, которому доверяешь? Похоже, внутреннее состояние тех исцелившихся находилось под влиянием соответствующих обстоятельств (личность, место или некий предмет в нужное время) до такой степени, что новое состояние их ума смогло произвести настоящие физические изменения?

От магнетизма до гипнотизма

В 1770-х годах венский врач Франц Антон Месмер прославился тем, что развивал и демонстрировал то, что в те времена считалось медицинской моделью чудесного исцеления. Взяв идею сэра Исаака Ньютона о воздействии земной гравитации на человеческое тело, Месмер пришел к убеждению, что тело содержит невидимый флюид, которым можно умело управлять, чтобы лечить людей, используя силу, которую он назвал «животный магнетизм».

Его методика состояла в том, что он просил пациентов пристально смотреть ему в глаза, после чего начинал водить магнитами вокруг их тела, направляя и приводя в равновесие этот магнетический флюид. Позже Месмер обнаружил, что может с тем же успехом размахивать пустыми руками без магнитов. Вскоре после начала сеанса его пациенты начинали дрожать и дергаться, а потом впадали в конвульсии, которые Месмер считал лечебными. Месмер продолжал уравновешивать флюид, пока пациент снова не успокаивался. Он использовал этот метод для исцеления множества заболеваний: от серьезных нарушений, вроде паралича и судорог, до менее тяжелых недомоганий, вроде менструальных проблем и геморроя.

В своем самом знаменитом случае Месмер чуть было не вылечил концертную пианистку Марию-Терезию фон Парадиз от «истерической слепоты» – психосоматического заболевания, которым она страдала примерно с трехлетнего возраста. Девочка-подросток неделями жила в доме Месмера, пока он занимался ее лечением и в результате помог ей воспринимать движение и даже различать цвета. Однако ее родителей вовсе не радовал такой прогресс, потому что они боялись лишиться королевской пенсии, если их дочь поправится. Вдобавок с возвращением зрения ухудшалась ее игра на фортепиано, потому что ее отвлекал вид пальцев на клавиатуре. Кроме того, как всегда, поползли бездоказательные слухи о том, что Месмер вступал в интимные отношения со своей пациенткой-пианисткой. Родители силком забрали девушку из дома Месмера, после чего к ней вернулась слепота, а репутация Месмера серьезно пострадала.

Арман-Мари-Жак де Шастене, французский аристократ, более известный как маркиз де Пюисегюр, последовал за идеями Месмера и вывел их на дальнейший уровень. Пюисегюр вызывал глубокое состояние, которое именовал «магнетический сомнамбулизм» (сродни лунатизму), пребывая в котором его подопечные получали доступ к глубоким мыслям, а то и интуитивным прозрениям о своем здоровье и о здоровье других. В этом состоянии они были в высшей степени внушаемыми и выполняли приказы, при этом не помнили ничего произошедшего после выхода из гипноза. В отличие от Месмера, который считал, что доктор имеет власть над пациентом, Пюисегюр полагал, что мысли самого пациента (направляемые доктором) имеют власть над его собственным телом. Наверное, это была первая терапевтическая попытка исследовать взаимосвязь разума и тела.

В 1800-х годах шотландский хирург Джеймс Брейд развил идею месмеризма еще дальше, разработав концепцию, которую назвал «нейрипнотизм» (то, что сегодня мы знаем как гипнотизм). Брейд заинтересовался этой идеей, когда однажды он с опозданием прибыл на вызов и увидел, что пациент, не отрываясь, спокойно смотрит на мерцающее пламя масляного светильника. Брейд обнаружил, что тот пребывает в особом, крайне внушаемом состоянии, пока его внимание остается настолько прикованным к пламени, таким образом «угнетая» определенные отделы его мозга.

После множества экспериментов Брейд научил своих пациентов сосредоточиваться на отдельной идее, пристально глядя на некий объект, что приводило их в похожий транс. И Брейд предполагал использовать этот метод для лечения недугов своих подопечных, включая хронический ревматоидный артрит, заболевания органов чувств, а также разнообразные осложнения спинномозговых травм и инсульта. Книга Брейда «Нейрипнология» подробно описывает многие из его удачных исцелений, в том числе рассказ о том, как он вылечил 33-летнюю женщину с параличом ног и 54-летнюю даму, страдавшую кожной болезнью и сильными головными болями.

Позже прославленный французский невролог Жан-Мартен Шарко утверждал, что способностью входить в такой транс обладают только страдающие истерией, которую он считал наследственным и необратимым неврологическим расстройством. Шарко использовал гипноз не для лечения пациентов, а для изучения симптомов их заболеваний. Наконец, соперник Шарко, доктор по имени Ипполит Бернхейм из Университета Нанси, настаивал, что способность к внушаемости, столь важная для гипнотизма, не ограничивается больными истерией, но в той или иной степени свойственна всем людям. Он внушал своим пациентам определенные идеи, говоря им, что когда они выйдут из транса, то будут чувствовать себя лучше, а их симптомы исчезнут, – таким образом он использовал силу внушения как лекарственное средство. Работа Бернхейма продолжалась до начала 1900-х.

Несмотря на то, что каждый из этих ранних исследователей внушаемости имел собственную направленность и методику, все они сумели помочь сотням и тысячам людей избавиться от множества самых разных соматических и психических проблем, изменяя их представление о своем недуге и о том, как этот недуг выражается в их теле.

Во время первых двух мировых войн военные врачи, и прежде всего армейский психиатр Бенджамин Саймон, применяли концепцию гипнотической внушаемости (которую я рассмотрю ниже), чтобы помочь восстановлению солдат, страдавших от психологической травмы, которую поначалу называли «военным неврозом», а теперь именуют посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Участники боевых действий проходят на войне через такие жуткие испытания и видят такие жуткие сцены, что многие из них эмоционально как бы застывают, что является формой самосохранения, причем у некоторых развивается амнезия в отношении ужасных событий, а другие, что еще хуже, продолжают заново переживать трагические события в воспоминаниях. Все это нередко приводит вдобавок к соматическим заболеваниям.

Так вот Саймон и его коллеги обнаружили, что

гипноз помогает ветеранам осознать свои травмы и справиться с ними, и тогда исчезают симптомы тревожного состояния и физические расстройства – включая тошноту, высокое кровяное давление, сердечно-сосудистые нарушения, а также подавленный иммунитет.

Столетием раньше врачи, практикующие гипноз, помогали своим пациентам изменять свои ментальные модели, чтобы поправиться и вернуть себе психическое и физическое здоровье.

Эти техники гипноза были столь успешными, что гражданские врачи тоже стали использовать внушаемость. Они не обязательно вводили своих пациентов в транс, а, например, давали им сахарные пилюли или другие плацебо, убеждая, что эти «чудо-лекарства» поставят больных на ноги. И часто пациенты действительно поправлялись, подобно раненым солдатам Бичера, верившим в то, что получили инъекцию морфия.

И тут мы снова вернулись к эпохе Бичера, который в 1955 году написал свой новаторский обзор, призывающий к использованию случайного выбора пациентов для испытания лекарственных препаратов с плацебо. Этот метод стал признанной процедурой медицинских исследований.

Точка зрения Бичера была принята хорошо. Вначале большинство ученых предполагали, что показатели контрольной группы в таких испытаниях (группы принимавших плацебо) должны оставаться без изменений, и таким образом, сравнение между контрольной группой и группой, получавшей активное лечение, будет показывать, насколько эффективно работает исследуемое лечение. Однако оказалось, что во многих экспериментах показатели контрольной группы становились лучше, чем показатели основной группы (получавшей лечение). Это происходило благодаря ожиданию и вере пациентов в то, что они принимают лекарство или получают лечение, которое непременно им поможет. Само по себе плацебо инертно, но его воздействие никак не назовешь таковым, оно оказалось невероятно сильнодействующим! Так или иначе, это воздействие нужно было убрать из данных, чтобы вернуть им истинное значение.

С этой целью и учитывая ходатайство Бичера, исследователи начали проводить испытания на основе двойной слепой случайной выборки, произвольно распределяя испытуемых либо в активную группу, либо в группу плацебо, гарантируя, что ни один из испытуемых и исследователей не знает, кто из участников эксперимента принимает настоящее лекарство, а кто плацебо. Таким образом, эффект плацебо в каждой группе мог проявляться одинаково, а любая возможность того, что экспериментаторы будут по-разному обращаться с испытуемыми в зависимости от того, к какой группе они принадлежат, исключалась. (В наши дни исследования проводятся иногда по принципу тройной слепой нормализованной выборки, когда не только участники и ученые, проводящие испытание, до самого его окончания пребывают в полном неведении относительного того, кто и что принимает, но и статистики, обрабатывающие данные, тоже ничего не ведают до конца их расчетов.)

Эффект ноцебо

Разумеется, что у всякого явления есть оборотная сторона. Когда внушаемость привлекала всеобщее внимание в силу своей способности исцелять, стало очевидно, что этот же феномен можно использовать для нанесения вреда. Такие магические практики, как сглаз, колдовство и проклятия вуду, иллюстрируют отрицательную сторону внушаемости.

В 1940-х годах гарвардский физиолог Уолтер Брэдфорд Кеннон (тот самый, что в 1932 году описал реакцию «бей или беги») изучал предельную реакцию ноцебо – феномен, который он назвал «вуду-смерть». Кеннон исследовал множество сообщений о том, как люди, убежденные в могуществе знахарей или колдунов вуду, внезапно заболевали и умирали после того как становились объектами колдовства или проклятия (несмотря на отсутствие видимых следов насилия, воздействия яда или заражения). Его исследование заложило основу наших сегодняшних знаний о том, как системы физиологических реакций организма позволяют эмоциям (особенно страху) создать заболевание. Кеннон утверждал, что вера человека в способность проклятия убить его – лишь часть физиологического варева, приводящего жертву к гибели. Еще один значимый фактор – воздействие на жертву общественного мнения и отверженности, особенно со стороны собственной семьи жертвы. Такие люди легко становятся ходячими мертвецами.

Губительные воздействия безвредных причин, конечно, не ограничиваются одним только вуду. В 1960-х годах ученые ввели понятие ноцебо (в переводе с латыни «поврежу», в противоположность плацебо – «угожу») применительно к инертному веществу, которое вызывает губительное воздействие лишь потому, что человек верит или ожидает от него вреда. Эффект ноцебо, как правило, проявляется во время испытания лекарственных препаратов, когда принимающие плацебо испытуемые ожидают побочных эффектов на тестируемое лекарство (или когда их специально предупреждают о возможности побочных эффектов). Тогда они переживают те самые побочные эффекты, связывая мысль о лекарстве со всеми потенциальными последствиями.

В силу понятных этических причин экспериментов, специально разработанных для изучения этого феномена, не так уж много, хотя они все же проводятся. Знаменитый пример – эксперимент 1962 года, проведенный в Японии с группой детей, у которых была сильнейшая аллергия на ядовитый плющ. Исследователи натирали одну руку каждого ребенка листьями ядовитого плюща, но говорили им, что это безобидные листья сакуры, не причиняющие никакого вреда. Для контроля они натирали листьями сакуры другую руку ребенка, утверждая, что это ядовитый плющ. У всех детей появилась сыпь на той руке, которая была натерта листьями сакуры, выдаваемой за ядовитый плющ. Причем у 11 из 13 детей не было никакой сыпи там, где их кожи действительно коснулся яд.

Это было невероятное открытие! Как могли дети с тяжелейшей аллергией к ядовитому плющу не отреагировать сыпью на натертой им коже? И как они смогли отреагировать сыпью на прикосновение совершенно безвредных листьев? Новая мысль о том, что листья не причинят им вреда, вытеснила их память и веру в их аллергию, делая настоящий ядовитый плющ безобидным. И, наоборот, во второй части эксперимента безвредные листья стали ядовитыми всего лишь велением мысли. Получается, организм ребенка мгновенно реагирует на новое представление. Дети были освобождены от ожидания реакции на ядовитые листья. С помощью некого неведомого механизма они стали выше факторов среды (воздействие листьев ядовитого плюща). Значит, физиология их организма менялась за счет простого изменения мыслей. Это удивительное свидетельство того, что мысль (в форме ожидания и представления) может оказать большее воздействие на тело, чем реальный физический фактор, положило начало новому направлению научных исследований под названием психонейроиммунология. Оно изучает влияние мыслей и эмоций на иммунную систему – важный участок взаимосвязи ума и тела.

В другом известном исследовании 1960-х годов изучали эффект ноцебо у пациентов с бронхиальной астмой. Исследователи дали 40 пациентам ингаляторы, в которых не было ничего, кроме водяного пара, но сообщили им, что ингаляторы содержат раздражитель. В результате 19 испытуемых (48 %) пережили астматические симптомы в виде спазмов дыхательный путей, а 12 членов группы (30 %) – полноценные острые астматические приступы. Затем исследователи дали испытуемым ингаляторы, сказав, что там содержится препарат, который облегчит их симптомы, и в каждом случае проходимость дыхательных путей восстанавливалась, хотя в ингаляторах был только все тот же водяной пар.

В обеих ситуациях (появление симптомов астмы, а затем их исчезновение) пациенты реагировали на одно лишь внушение – мысль, внедренную в их ум, которая сыграла именно так, как они себе представляли. Им становилось хуже, когда они «знали», что вдыхают нечто вредоносное, и наоборот – лучше, когда они думали, что получают лекарство.

Эти мысли были сильнее, чем реальность.

Можно сказать, что мысли создавали совершенно новую реальность.

Что это говорит о тех убеждениях, которых мы придерживаемся, и о тех мыслях, которые роятся в нашей голове? Насколько повышается наша готовность подхватить грипп, когда всю зиму напролет, куда ни глянь, нам твердят о начале сезона заболеваний гриппом и необходимости сделать прививку? Может быть, мы вовсе не заражаемся от какого-нибудь больного гриппом, а заболеваем оттого только, что готовы к этому, как те астматики, которые пережили острый приступ бронхиальной астмы, вдохнув безобидный водяной пар?

Не потому ли мы с возрастом страдаем от артрита, тугоподвижности суставов, плохой памяти, упадка сил и снижения сексуального влечения, что нас с утра до вечера пичкают этой картиной возрастных изменений? Ведь нас нещадно бомбят всевозможные статьи, объявления, реклама, телевизионные шоу и информационные сообщения. Какие еще самореализующиеся пророчества создаем мы в своем уме, сами не ведая, что творим? И какие «прописные истины» мы можем успешно обратить вспять, попросту отметая их и избирая новые убеждения?

Первые большие прорывы

Новаторские исследования в конце 1970-х впервые показали, что плацебо может запускать выработку эндорфинов (естественные анальгетики человеческого тела – не хуже лекарственных препаратов). В своем исследовании Джон Ливайн, доктор медицины и философии из Калифорнийского университета в Сан-Франциско, давал плацебо вместо обезболивающего препарата 40 пациентам стоматолога, которым только что удалили зуб мудрости. Ничего удивительного: поскольку пациенты думали, что получили лекарство, снимающее боль, большинство из них испытали облегчение. Затем пациентам давали антидот к морфинам (налоксон), который химически блокирует клеточные рецепторы, восприимчивые к морфинам и естественным эндорфинам. Стоило исследователям ввести налоксон, как к пациентам снова вернулась боль!

Было доказано, что благодаря эффекту плацебо у пациентов вырабатывались собственные эндорфины – наше природное обезболивающее.

Это стало вехой в исследовании плацебо, ибо означало, что облегчение, которое испытывали пациенты, присутствует не только в голове, но и в теле, в их состоянии бытия.

Если человеческое тело может быть само себе аптекой, производящей собственные анальгетики, то почему бы ему так же не обладать способностью вырабатывать по мере необходимости и другие натуральные лекарства, – с его-то несметными запасами химических элементов и целительных компонентов? И эти природные лекарства, наверное, могут действовать не хуже, а то и лучше тех, что прописывает врач?

Еще одно исследование проводил в 1970-х психолог Роберт Адер, доктор философии Рочестерского университета, добавивший восхитительное новое измерение в изучение плацебо – элемент обусловливания, выработку условного рефлекса. Условный рефлекс, впервые описанный русским физиологом Иваном Павловым, подразумевает связывание естественной функции с условным обстоятельством. Например, собаки Павлова связывали звук колокольчика с пищей после того, поскольку Павлов звонил в колокольчик всякий раз перед тем, как их покормить. Со временем у собак выработался условный рефлекс – стоило им услышать колокольчик, как у них тут же непроизвольно выделялась слюна в предвкушении кормежки. В результате этого типа обусловливания их организм стал физиологически реагировать на новый раздражитель в окружающей обстановке (в данном случае, колокольчик) даже в отсутствие естественного стимула (пищи), вызывающего эту реакцию.

Следовательно, в случае приобретенного (условного) рефлекса можно сказать, что подсознательная программа в теле (я больше расскажу об этом в следующих главах), по-видимому, доминирует над сознательным умом и берет управление на себя. Таким образом, у тела вырабатывается рефлекс, заменяя разум. Поэтому в опытах Павлова собакам было достаточно только услышать звук колокольчика, и их психическое и химическое состояние непроизвольно и автоматически менялось. Их вегетативная нервная система, которая действует вне осознания, автоматически брала управление на себя. Итак, обусловливание приводит к подсознательным внутренним изменениям в организме, связывая прошлый опыт с ожиданием результатов в данной ситуации (это называется ассоциативной памятью), пока эти ожидаемые или предвкушаемые конечные результаты не произойдут автоматически. Чем сильнее условный рефлекс, тем меньше наш сознательный контроль над этими процессами и тем машинальней становится подсознательное программирование.

Адер начал с того, что попытался исследовать, как долго такие приобретенные (условные) рефлексы могут сохраняться. Он поил лабораторных крыс подслащенной водой, в которую добавлял циклофосфамид, вызывающий желудочную боль. После выработки у крыс условного рефлекса, связывающего сладкий вкус воды с болью в брюхе, он предположил, что вскоре они откажутся пить такую воду. Он намеревался выяснить, как долго они будут избегать пить сладкую воду – измерить время, в течение которого будет сохраняться их приобретенный рефлекс.

Однако поначалу Адер не знал, что циклофосфамид также подавляет иммунную систему, а поэтому был весьма удивлен, когда его крысы вдруг начали неожиданно дохнуть от бактериальных и вирусных инфекций. Внеся коррективы в свои эксперименты, он продолжал давать крысам сахарную воду (насильно кормя их через пипетку), но уже без циклофосфамида. Несмотря на то что крысы уже не получали иммунодепрессант, они все так же погибали от инфекций (в то время как контрольная группа, которых поили только сладкой водой без препарата, продолжала здравствовать). Объединившись с иммунологом Рочестерского университета, доктором философии Николасом Коэном, Адер обнаружил, что условный рефлекс, связывающий вкус подслащенной воды с действием лекарства, подавляющего иммунитет, был настолько сильным, что употребление простой подслащенной воды вызывало у крыс тот же физиологический эффект, что и лекарство – передавало нервной системе сигнал подавлять иммунную систему.

Подобно Сэму Лонду из главы 1, крысы Адера дохли из-за одной только «мысли». Исследователи начинали догадываться, что психика явно способна подсознательно влиять на тело за счет каких-то пока неисследованных механизмов.

Запад встречается с Востоком

Тем временем в Соединенных Штатах распространилась древняя восточная практика трансцендентальной медитации (ТМ), которую преподавал индийский гуру Махариши Махеш Йоги. Она быстро завоевала популярность, подогреваемую восторженным участием некоторых знаменитостей (начиная с «Битлз» в 1960-х). Эта техника сопровождается повторением мантры в течение 20-минутного сеанса медитации, выполняемого дважды в день. Она приводит к полному успокоению. Ее цель – духовное пробуждение.

Практика привлекла внимание гарвардского кардиолога Герберта Бенсона. Он заинтересовался, не может ли она помочь уменьшить стресс и сократить факторы риска сердечных заболеваний. Бенсон разработал похожую методику, которую назвал «реакция релаксации», а в 1975 году описал в своей книге с одноименным названием. Бенсон обнаружил, что простым изменением своей умозрительной модели люди могут снять стрессовую реакцию, таким образом снижая кровяное давление, нормализуя частоту сердечных сокращений и достигая состояний глубокой релаксации.

Кроме того, что медитация успокаивает, многие заметили, что она влияет на рост положительных эмоций. Так, бывший министр Норман Винсент Пил в 1952 году опубликовал книгу «Сила позитивного мышления», где популяризировал идею о том, что наши мысли могут оказывать на нашу жизнь значимое влияние, как положительное, так и отрицательное. Эта идея захватила внимание медицинского сообщества в 1976 году, когда политический обозреватель и редактор журнала Норман Казинс опубликовал в «Медицинском журнале Новой Англии» данные о том, что с помощью смеха можно победить потенциально смертельную болезнь. Несколько лет спустя Казинс изложил эту идею в своем бестселлере «Анатомия болезни».

Лечащий врач Казинса диагностировал у него дегенеративное расстройство под названием анкилозирующий спондилит, или болезнь Бехтерева, – разновидность артрита, вызывающая недостаток фибриллярного белка, который удерживает вместе клетки нашего тела, – и оценил его шансы на выздоровление как 1:500. Казинс страдал от невыносимой боли и с таким трудом двигал конечностями, что едва мог поворачиваться в постели. Под кожей у него появились зернистые желваки, а нижнюю челюсть почти заклинило.

Уверенный в том, что его заболеванию в значительной степени способствовало постоянное плохое настроение, он пришел к выводу, что более положительный эмоциональный настрой с той же вероятностью сможет обратить болезнь вспять. Продолжая советоваться со своим доктором, Казинс начал с ударных доз витамина С и фильмов братьев Маркс (а также других комедийных фильмов и передач). Он обнаружил, что 10 минут искреннего смеха давали ему 2 часа сна без боли. В конечном счете он полностью поправился. Проще говоря, Казинс досмеялся до выздоровления.

Как? В тот момент ученые не могли объяснить это веселое исцеление, но нынешние исследования говорят о том, что все дело в эпигенетических процессах. Смена настроя Казинса изменила химию его тела и его внутреннее состояние, посылая новые сигналы его генам. Благодаря этому те гены, что поддерживали его заболевание, попросту выключились, и включились гены, ответственные за выздоровление. (Я подробнее расскажу о включении и выключении генов в следующих главах.)

Много лет спустя Кейко Хаяси, доктор философии из Университета Цукуба в Японии, провела исследование, которое показало тот же результат. В исследовании Хаяси пациенты-диабетики смотрели часовую комедийную программу и включили целых 39 генов. Некоторые из этих генов были напрямую связаны с регуляцией уровня глюкозы, и уровень сахара в крови пациентов был сбалансирован лучше, чем после того, как они же слушали скучную лекцию о здоровье диабетиков на следующий день. Исследователи предположили, что смех влияет на множество генов, связанных с иммунитетом, что, в свою очередь, внесло свой вклад в улучшение контроля глюкозы. Приподнятое настроение включило генетические вариации, которые активировали естественные защитные механизмы и каким-то образом улучшало их глюкозную реакцию – возможно, в дополнение ко многим другим целительным эффектам.

Как сказал Казинс по поводу плацебо в 1979 году: «Процесс работает не под воздействием какой-то там магии в таблетке, а из-за того, что человеческое тело – лучший аптекарь, и оно выписывает себе самые действенные рецепты».

Вдохновленный опытом Казинса и бурным развитием альтернативной медицины и понимания взаимосвязи ума и тела, хирург Йельского университета Берни Сиджел стал анализировать, почему некоторые из его онкологических пациентов с низкими шансами на выздоровление выживали, а другие с высокими шансами – умирали. Сиджел охарактеризовал победивших рак пациентов как людей, по большей части обладавших непокорным бойцовским духом, а затем сделал вывод, что не бывает неизлечимых болезней, бывают лишь неизлечимые пациенты. Сиджел написал, что надежда – это могучая движущая сила выздоровления, а бескорыстная любовь, предоставляющая природную аптеку с лекарствами от всех болезней, – это самый мощный стимулятор иммунной системы.

Плацебо превосходит антидепрессанты

Новая волна антидепрессантов, появлявшихся с конца 1980-х и все 1990-е годы как грибы после дождя, вызвала в медицинских кругах очередные дебаты, которые в конце концов (но не сразу) повысили интерес и уважение к силе плацебо. Проделав в 1998 году метаанализ опубликованных исследований лекарственных антидепрессантов, психолог Ирвинг Кирш, доктор философии, работавший тогда в Университете Коннектикута, был потрясен. Он обнаружил, что в 19 рандомизированных клинических испытаниях по дважды слепому методу с участием более 2300 пациентов большинство улучшений было связано не с антидепрессантами, а с плацебо.

Затем Кирш воспользовался Законом о свободе информации, чтобы получить доступ к неопубликованным данным клинических испытаний (которые, согласно законодательству, каждый производитель лекарственных препаратов должен передавать в Управление по продовольствию и медикаментам). Кирш и его коллеги провели еще один метаанализ. На сей раз анализ охватил 5000 пациентов в 35 клинических испытаниях, касавшихся 4 из 6 наиболее распространенных препаратов, которые были одобрены в период между 1987-м и 1999 гг. И ученые снова выявили, что плацебо в 81 % случаев работает не хуже популярных антидепрессантов (прозака, эффексора, серзона и паксила). В остальных случаях, когда лекарство все-таки лучше справилось с задачей, его преимущество оказалось статистически не значимым[5]. Патентованные препараты значимо превзошли плацебо только при лечении пациентов с тяжелой формой депрессии.

Неудивительно, что исследование Кирша вызвало настоящий переполох в медицинском мире. Однако вместо того чтобы расценивать работу Кирша как доказательство провала антидепрессантов, некоторые исследователи предпочли видеть стакан наполовину полным и обращали внимание на успех плацебо.

В конечном счете, эти испытания неопровержимо доказали – представление о том, что депрессия может отступить, способно излечить депрессию не хуже лекарства. Те пациенты, которым становилось лучше от плацебо, фактически производили свои собственные, природные антидепрессанты – точно так же, как пациенты Ливайна в 1970-х, которым удаляли зуб мудрости, вырабатывали собственные природные анальгетики. Так Кирш показал, что

человеческое тело обладает неким врожденным разумом, который позволяет ему снабжать организм набором химических веществ для естественного исцеления.

Примечательно, что на дальнейших испытаниях антидепрессантов доля поправлявшихся от плацебо со временем возрастала, но возрастала и реакция на активный лекарственный препарат. Некоторые исследователи объясняют это так: общественность возлагает все больше надежд на антидепрессантные препараты, что, в свою очередь, увеличивает эффект плацебо во время слепых исследований.

Нейробиология плацебо

Прошло не так уж много времени с той поры, как в арсенале нейробиологов появились передовые методы сканирования мозга, позволяющие заглянуть вглубь мозговых процессов и узнать, что происходит при назначении плацебо на нейрохимическом уровне. Примером служит исследование болезни Паркинсона в 2001 году, когда у пациентов восстановились двигательные навыки после единственной инъекции физиологического раствора, который они считали лекарством (см. главу 1). Итальянский исследователь Фабрицио Бенедетти, доктор медицины и философии, пионер изучения плацебо, вместе с коллегами проделал похожее исследование болезни Паркинсона несколькими годами позже (2004). Тогда впервые удалось показать воздействие плацебо на отдельные нейроны.

Бенедетти и соавторы исследовали не только нейробиологию ожидания, но и механизм плацебо на уровне классического условного рефлекса (то, что Адер годами ранее пытался исследовать на своих лабораторных крысах). В одном эксперименте Бенедетти давал испытуемым суматриптан, стимулирующий гормон роста и подавляющий секрецию кортизола, а затем без ведома пациентов заменял препарат на плацебо. Он обнаружил, что сканы мозга пациентов продолжали «светиться» в тех же самых местах, что и при получении суматриптана. Значит, мозг производил то же самое вещество – в данном случае гормон роста – самостоятельно.

Эта картина повторилась и в других сочетаниях препарата и плацебо: химические вещества, которые вырабатывал мозг, были близки по составу с теми, что испытуемые прежде получали в качестве лекарства для лечения заболеваний иммунной системы, двигательных расстройств и депрессии. Более того, Бенедетти продемонстрировал, что плацебо вызывало те же самые побочные эффекты, что и лекарства. Например, в одном исследовании с использованием наркотиков испытуемые из группы плацебо страдали от побочного эффекта в виде замедленного и поверхностного дыхания – плацебо с точностью воспроизводило воздействие лекарства.

Человеческое тело действительно способно вырабатывать множество различных биологических веществ, которые могут исцелять, защищать от боли, способствовать крепкому сну, укреплять иммунную систему, доставлять нам удовольствие и порой даже помогают нам влюбляться. Ведь если в определенный момент нашей жизни работа некоего гена выражалась в том, что организм вырабатывал эти особые химические вещества, но затем перестал вырабатывать их из-за какого-нибудь стресса или заболевания, мы должны иметь возможность снова включить этот ген, ведь наше тело уже знает из предыдущего опыта, как это сделать.

Итак, рассмотрим, как это происходит. Неврологическое исследование показывает нечто поистине замечательное. Если пациент продолжает принимать определенное вещество, то его мозг продолжает возбуждать одни и те же нейронные пути одним и тем же способом – фактически запоминая, что именно делает это вещество. У испытуемого может легко выработаться условный рефлекс на воздействие отдельных пилюль или инъекций благодаря ассоциированию с опытом привычного внутреннего изменения. В силу этого типа обусловливания, когда пациент затем принимает плацебо, те же самые нейронные пути будут возбуждаться так же, как когда он принимал лекарство. Ассоциативная память вызывает подсознательную программу, которая устанавливает связь между пилюлей или инъекцией и гормональным изменением в теле, а затем эта программа автоматически сигнализирует телу выработать соответствующие химические вещества, ассоциируемые с лекарством… Ну разве не удивительно?

Исследование Бенедетти четко проясняет еще один вопрос: для разных задач нужны разные типы стратегии плацебо. Например, в испытании суматриптана первоначальное словесное внушение о том, что плацебо будет работать, никак не способствовало выработке гормона роста. Дабы плацебо воздействовал на бессознательные психические реакции через ассоциативную память (например, способствуя выделению гормонов или изменениям в работе иммунной системы), необходимо сформировать условный рефлекс, а вот чтобы использовать плацебо для изменения более сознательных реакций (например, для ослабления боли или уменьшения депрессии), достаточно простого внушения или ожидания. Вот почему Бенедетти утверждал, что реакция плацебо не одна – их несколько.

Взять в свои руки превосходство сознания над материей

Новый удивительный поворот в изучении плацебо произошел в пилотном исследовании 2010 года, которое проводил гарвардский профессор медицины Тед Капчук. Этот эксперимент показал, что плацебо работает, даже если люди знают, что принимают пустышку. Капчук и его коллеги давали плацебо 40 пациентам с синдромом раздраженной толстой кишки (СРТК). Каждому пациенту вручали банку с недвусмысленной наклейкой «Пилюли плацебо» и сообщали, что в ней содержатся «пустые пилюли, изготовленные из инертного вещества, например сахара, которые хорошо зарекомендовали себя в клинических исследованиях, приводя к заметному улучшению симптомов СРТК за счет психосоматических процессов самоисцеления». Еще 40 пациентов с СРТК, не получавших никаких пилюль, выступали в качестве контрольной группы.

По прошествии трех недель группа принимавших плацебо показала вдвое большее облегчение симптомов в сравнении с контрольной. Такая ощутимая разница, по мнению Капчука, вполне сравнима с воздействием лучших настоящих медикаментов для лечения СРТК. Никто обманным путем не приводил этих пациентов к исцелению самих себя. Они знали наверняка, что не получают никаких лекарств – и все же они поддались тому внушению, что плацебо может облегчить их симптомы. Вера в независимый от причины результат так повлияла на их тело, что оно отреагировало улучшением симптомов.

Тем временем параллельный курс исследований, изучающих воздействие настроя, представлений и веры, прокладывает себе путь в текущие исследования взаимосвязи ума и тела, показывая, что с помощью веры можно повлиять даже на нечто вполне конкретное, например на пользу физических упражнений. Прекрасным примером этого служит исследование 84 горничных отеля, которое в 2007 году провели в Гарварде психологи и доктора философии Алия Крам и Элен Лангер.

В начале исследования некоторые из горничных знали, что рутинная работа, которую они выполняют в гостинице, превышает рекомендации Главврача США о полезной для здоровья ежедневной физической нагрузке (30 минут). На опросе 67 % женщин сообщили исследователям, что они тренируются нерегулярно, а 37 % заявили, что не занимаются фитнесом вообще. После этой первичной оценки Крам и Лангер разделили испытуемых на две группы. Горничным первой группы они рассказали, как их двигательная активность влияет на количество сжигаемых калорий, а также объяснили, что, просто выполняя свою работу, они уже получают тренировочной нагрузки более чем достаточно. Во второй группе исследователи ничего подобного не говорили. Поскольку горничные обеих групп работали в разных гостиницах, то обмена мнениями и информацией можно было не опасаться.

Через месяц исследователи обнаружили, что участники первой группы потеряли в среднем по два фунта веса[6], у них снизилось процентное содержание жира в организме, а также систолическое кровяное давление в среднем на 10 пунктов – хотя они не выполняли никаких дополнительных упражнений вне работы и не меняли свои пищевые привычки. Показатели второй группы, выполнявшей ту же самую работу, что и первая, остались практически неизменными.

Этот эксперимент перекликается с похожим исследованием, проведенным ранее в Квебеке, где 48 молодых людей участвовали в 10-недельной программе упражнений по аэробике, посещая три полуторачасовых занятия в неделю. Испытуемых разделили на две группы. Экспериментаторы сообщили первой, собственно испытательной, группе, что это исследование было специально разработано, чтобы улучшить не только их аэробную функцию[7], но и психическое здоровье. Во второй же группе, которая выступала в роли контрольной, они упомянули только о физической пользе занятий аэробикой. В конце 10-й недели исследователи обнаружили, что показатели аэробной функции выросли в обеих группах, а вот значительное повышение самооценки (как показателя здоровья) отмечалось только во второй.

Эти данные свидетельствуют, что осознание уже само по себе может оказывать значимое физическое воздействие на тело и здоровье. То, что мы знаем, и язык, который используется для определения того, что мы будем переживать, и то, какое значение мы придаем предлагаемым объяснениям, – все это воздействует на наше стремление. И когда в основе того, что мы делаем, лежит ясное намерение, мы, естественно, получаем лучшие результаты.

Короче, чем больше узнаешь про «что» и «почему», тем легче и эффективней становится «как». (Надеюсь, моя книга сыграет ту же роль для тебя.)

Как показало давнее, но ставшее классическим исследование в Университете Цинциннати, мы придаем значение и таким деталям, как цвет лекарства и количество пилюль, которые глотаем. В этом эксперименте исследователи давали 57 студентам-медикам одну или две розовые или голубые капсулы. И те и другие были пустышками, хотя студентам сообщили, что розовые капсулы содержат стимулятор, а голубые – седативное средство. Исследователи выявили: «Две капсулы вызывали более заметные изменения, чем одна, а успокаивающее воздействие голубых капсул оказалось сильнее, чем стимулирующее у розовых». Фактически студенты усвоили, что голубые пилюли в два с половиной раза эффективнее как седативное, чем розовые пилюли как стимулятор, хотя все пилюли были плацебо.

Более поздние исследования свидетельствуют, что убежденность и представления могут влиять также на показатели умственной деятельности и на оценки при выполнении стандартных экзаменационных тестов. В канадском эксперименте 2006 года участвовали 220 студенток. Им дали прочесть поддельные исследовательские отчеты, где утверждалось, что способности мужчин к математике на 5 % выше, чем у женщин. Испытуемых разделили на две группы, одна из которых прочла, что интеллектуальное превосходство мужчин объясняется недавно выявленными генетическими факторами, а вторая, что это превосходство – лишь результат известного стереотипа, проявляющегося в различном отношении учителей к способностям девочек и мальчиков в начальной школе. Затем студентки получили математическое задание. Те, что читали текст о генетическом превосходстве мужского пола, получили более низкие оценки в сравнении с теми, которые прочли объяснение о стереотипном происхождении мужского преимущества. Другими словами, когда девушек заранее настроили, что их умственная отсталость непреодолима, то они и действовали, подтверждая это представление.

Похожий эффект был отмечен в эксперименте с чернокожими студентами, которые исторически уступают белым в словарном запасе, умении читать и решать математические задачи, а также хуже проходят тест на обучаемость, причем независимо от социально-экономического фактора. По статистике, в большинстве стандартных тестов средний чернокожий студент набирает где-то от 70 до 80 % баллов по сравнению с белыми студентами того же возраста. Социальный психолог Стэнфордского университета, доктор философии Клод Стил объясняет, что во всем виноват «эффект стереотипа». Его исследование показывает, что студенты, принадлежащие к группам, стереотипное отношение к которым носит явный негативный характер, справляются с заданиями хуже, когда полагают, что их результаты будут оцениваться в свете этого культурного стереотипа, чем когда не чувствуют такого давления.

В знаковом исследовании Стила, проведенном вместе с доктором философии Джошуа Аронсоном, исследователи давали второкурсникам Стэнфорда серию тестов на вербальное мышление. Некоторые студенты получили инструкции, поддерживающие стереотипный настрой превосходства белых над черными: в них говорилось, что предстоящий тест был разработан для сравнения их познавательных способностей. Остальным же было сказано, что это малозначимый инструмент исследования. В той группе, где был активирован стереотип, черные студенты набрали меньший средний балл, чем белые. Там же, где стереотип не был задан, результаты черных и белых второкурсников по тесту были одинаковыми. Это доказывает, что именно исходный настрой играет критическую роль.

Такая предварительная установка называется «прайминг».

Прайминг – это когда кто-то, где-то или что-то в нашем окружении (например, при прохождении теста) приводит в действие определенные ассоциации и стереотипы, которые укоренились в нашем мозге и тем самым заставляют нас неосознанно действовать так или иначе.

Например – представление о том, что люди, оценивающие результаты данного теста, уверены, что черные студенты наберут меньше баллов, чем белые, заставляет первых неосознанно набирать меньше баллов. Выработку настроя называют праймингом[8], потому что она работает как насос. Нужно, чтобы вода уже была в насосной системе, чтобы выкачать из нее больше воды. Так и в этом примере представление или вера в то, что другие ожидают от черных студентов худших результатов, подобна той воде, которая заведомо залита в систему. Когда вы делаете нечто, чтобы запустить систему (беретесь за ручку насоса или сдаете экзамен), то возбуждаете все эти связанные мысли, модели поведения и эмоции и производите именно то, что с самого начала только и ожидало своего часа, чтобы появиться из системы, – будь то заранее налитая вода или недобор баллов за тест.

Задумайтесь вот о чем.

Большинство непроизвольных поступков, которые вызваны праймингом, порождено бессознательным или подсознательным программированием, по большей части происходящим за кулисами нашего осознания.

Получается, что нас программируют на неосознанное поведение с утра до вечера – а мы даже не догадываемся об этом?

Стил экспериментально подтвердил этот эффект и с другими группами стереотипного отношения. Когда Стил давал математическое задание группе белых и азиатов (которые традиционно сильны в математике), то те белые студенты, которым сообщили, что азиаты превосходят белых, действительно решили задачи хуже, чем белые из контрольной группы, которым этого не сказали. Эксперименты Стила с сильными студентками-математиками показали похожие результаты. И в этом случае, когда студенты бессознательно ожидали, что наберут меньше баллов, они действительно набирали меньше баллов.

Высший смысл, лежащий в исследовании Стила, оказывается еще и весьма глубоким: то, что мы приучены думать о самих себе так или иначе, а также то, что мы заведомо запрограммированы своим представлением о том, что думают о нас другие люди, влияет на наше поведение и успех действий. Это все то же плацебо – установка, что произойдет, когда мы примем пилюлю. А тем более когда определенный результат ожидается всеми вокруг нас. Неужели многие лекарства или даже хирургические операции в действительности работают лучше из-за того, что нас неоднократно подвергали праймингу, убеждали и приучили верить в их воздействие? Что же получается, не будь эффекта плацебо, все эти лекарственные средства не работали бы вообще?

Можно ли быть самому себе плацебо?

Два недавних исследования в Университете Толедо, возможно, лучше других пролили свет на то, как разум может без посторонней помощи решать, что пациент воспринимает и переживает. Для каждого эксперимента исследователи разделили группу физически здоровых добровольцев на две категории – оптимистов и пессимистов (в соответствии с тем, как они ответили на вопросы диагностической анкеты). В первом эксперименте они давали испытуемым плацебо, но говорили им, что это препарат, который ухудшит их самочувствие. Отрицательная реакция на пилюлю у пессимистов была сильней, чем у оптимистов. Во втором эксперименте исследователи тоже давали испытуемым плацебо, но на сей раз сказали, что лекарство поможет им крепче спать. В результате оптимисты спали намного лучше пессимистов.

Итак, оптимисты более склонны положительно реагировать на то внушение, что прием пилюль улучшит их самочувствие, потому что изначально настроены на лучшее будущее. А пессимисты, наоборот, склонны воспринимать то внушение, что лекарство вызовет ухудшение их состояния, потому что всегда осознанно или неосознанно ожидают негативного развития событий. Создается впечатление, что оптимисты подсознательно вырабатывают особые химические вещества, которые помогают им уснуть, а пессимисты так же подсознательно создают аптеку с препаратами, которые ухудшают их самочувствие.

Другими словами, при одних и тех же внешних условиях люди с позитивным складом ума имеют склонность порождать положительные ситуации, а обладатели негативного склада ума фактически сами создают негативные ситуации. Такое вот чудо нашей собственной, имеющей свободную волю биоинженерии.

Хотя мы не знаем точно, какова доля пациентов, обязанных своим исцелением эффекту плацебо (статья Бичера 1955 года, упомянутая выше в этой главе, приводит цифру 35 %, но современные исследования показывают, что она может колебаться в диапазоне от 10 до 100 %), однако общее их число, несомненно, огромно. С учетом этого следует задаться вопросом, какой процент болезней и недомоганий возникает под влиянием негативной установки – ноцебо? Учитывая, что самое последнее научное исследование в психологии установило, что около 70 % наших мыслей, образов и представлений имеют негативный и избыточный характер, число неосознанно вызванных эффектом ноцебо заболеваний может оказаться весьма впечатляющим – и, уж конечно, намного большим, чем мы предполагаем. Это звучит вполне логично, учитывая, множество психических, физических и эмоциональных проблем со здоровьем, которые нередко появляются словно бы ниоткуда.

На первый взгляд может показаться неправдоподобным, что психика обладает такой мощью, однако исследования последних десятилетий ясно подтверждают это. То, что ты думаешь, есть то, что ты переживаешь, и когда дело доходит до твоего здоровья, то это реализуется благодаря той удивительной фармакопее, которая установилась в твоем теле – она автоматически и тонко действует заодно с твоими мыслями. Рецептурный отдел нашей внутренней аптеки активирует определенные природные молекулы организма, вызывая соответствующие эффекты. В последующих главах мы рассмотрим, как все это разворачивается на биологическом уровне. И главное: как применить эту врожденную способность, чтобы сознательно и намеренно создать себе такое здоровье, которое каждому хочется иметь, и такую жизнь, которую каждому хотелось бы прожить.

Если ты уже знаком с моей книгой «Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели», можешь пропустить эту главу или просто выборочно просмотреть ее, чтобы освежить в памяти прочитанное. Сомневающимся я все же рекомендую прочесть эту главу, потому что для полного понимания следующих глав совершенно необходимо хорошо разбираться в том, что здесь изложено.

Как показывают истории, приведенные в последних двух главах, перемены в нашей жизни начинаются с изменения наших мыслей. Благодаря громадным размерам нашего переднего мозга – лобных долей – мы способны сделать мысль более реальной, чем что бы то ни было, – именно так работает плацебо. Чтобы увидеть, как разворачивается этот процесс, необходимо рассмотреть три ключевых элемента: обусловливание, ожидание и смысл. Как мы далее увидим, все эти три концепции, похоже, работают сообща в формировании реакции плацебо.

Я уже немного объяснял первый элемент этого трио – процесс обусловливания, формирования условного рефлекса, когда рассказывал о работах Павлова в предыдущей главе. Если вкратце, то обусловливание вырабатывается, когда мы связываем прошлый опыт (например, прием аспирина) с возникающими ощущениями (избавление от головной боли), потому что многократно это переживали. Это выглядит примерно так. Когда ты замечаешь, что у тебя болит голова, то, по сути, осознаешь психологическую перемену в своем внутреннем пространстве (чувствуешь боль). Следующий шаг – это поиск в своем внешнем мире чего-то такого (в данном случае аспирина), что поможет изменить твое внутреннее состояние. Можно сказать, что именно внутреннее состояние (ощущение боли) заставляет тебя подумать о каком-то прошлом выборе, о предпринятом в прошлом действии или пережитом опыте, которые некогда помогли в этой ситуации (принять аспирин и избавиться от боли).

Таким образом, полученный из внешнего окружения толчок или стимул, например тот же аспирин, изменяет твою внутреннюю среду и приводит к особому позитивному переживанию, которое воспринимается как награда. Ты замечаешь перемену в своей внутренней среде и запоминаешь, что именно вызвало эту перемену. Это называется ассоциативной памятью.

Если повторять этот процесс снова и снова, то благодаря закреплению ассоциации внешний стимул может стать таким сильным, что можно будет заменить аспирин сахарной пилюлей, которая выглядит как таблетка аспирина, и она вызовет автоматическую внутреннюю реакцию (уменьшение головной боли). Это один из способов работы плацебо.

Рисунки 3-1A, 3-1B и 3-1C иллюстрируют процесс выработки условного рефлекса.

На рисунке 3-1A: стимул вызывает психологическое изменение, называемое ответной реакцией, сопровождаемой вознаграждением.

Рисунок 3-1B демонстрирует, что если сочетать естественный стимул с условным достаточное количество раз, то последний сам начнет вызывать реакцию.

Рисунок 3-1C показывает, что если теперь удалить природный стимул и заменить его условным – вроде плацебо, – то он будет приводить к такой же психологической реакции.

Второй элемент, ожидание, вступает в игру, когда у нас есть причина предвкушать другой исход. Например, если мы страдаем от хронической боли при артрите и получаем новый медицинский препарат от доктора, который восторженно объясняет нам, что теперь нашу боль как рукой снимет, то мы поддаемся на его внушение и ожидаем, что когда мы примем это новое лекарство, то произойдет нечто иное (мы перестанем испытывать боль). В этом случае наш доктор фактически повлиял на уровень нашей внушаемости.

Когда мы становимся более внушаемыми, то, естественно, связываем нечто снаружи нас (новый лекарственный препарат) с выбором другой возможности (быть свободным от боли). Мысленно мы выбираем другую потенциальную возможность и предвкушаем, что получим другой результат. Если мы эмоционально допускаем, а затем и принимаем тот новый результат, который выбрали, наш мозг и наше тело перейдут к свободному от боли состоянию. Представление о состояния нашего бытия и реальное событие – для мозга и тела это одно и то же.

Следовательно, мозг возбуждает те же самые нейронные сети, которые возбудил бы в случае внешнего изменения нашего самочувствия (когда лекарство ослабляет боль). При этом в организме вырабатываются те же химические соединения. Наши ожидания (избавиться от боли) воплощаются, потому что мозг и тело обладают идеальной аптекой, позволяющей изменить наше внутреннее состояние. Теперь разум и тело работают как единое целое. Вот какие мы могущественные!

Приписывание плацебо смысла, значения – третий элемент нашего трио. Ибо, когда мы придаем действию значение, то добавляем в его основание сознательное намерение. Другими словами, когда мы усваиваем и понимаем нечто для себя, то вкладываем в это больше своей сознательной, целенаправленной энергии. Вспомним, например, эксперимент с горничными отеля из предыдущей главы. Стоило горничным уяснить для себя, как много физической нагрузки они получают ежедневно, всего лишь выполняя свою работу, а также узнать о пользе таких упражнений, как они стали вкладывать больше смысла в свои действия. Теперь они не просто пылесосили, скребли и махали шваброй – теперь они сознательно тренировали мышцы, увеличивали подвижность суставов и сжигали калории. Поскольку все эти рутинные занятия стали более осмысленными, намерение горничных и цель их работы отныне не ограничивались выполнением производственных задач – теперь они воспринимали физическую нагрузку как возможность стать сильней и здоровей.

А произошло вот что. Участники контрольной группы не придавали особого значения своей деятельности, ибо не осознавали в полной мере, что выполняемая ими физическая работа может быть полезна для их здоровья, а потому и не получили особой пользы – хотя ежедневно совершали абсолютно такие же действия.

Плацебо работает аналогично.

Чем сильнее твоя вера в то, что конкретное вещество, процедура или хирургическая операция окажутся полезными, тем выше твои шансы на улучшение самочувствия и выздоровление.

Другими словами, если ты вкладываешь больше смысла в опыт некого взаимодействия с окружением (с человеком, местом или вещью), то ты добьешься большего успеха в намеренном изменении своего внутреннего состояния одной только мыслью. Чем сильнее ты веришь, тем лучше результат.

Плацебо: анатомия мысли

Если эффект плацебо – результат того, как мысль может менять физиологию (можно назвать это превосходством разума над материей), то, возможно, нам следует исследовать свои мысли и то, как они взаимодействуют с мозгом и телом. Предлагаю начать с повседневных мыслей.

Нас всех создает привычка. Человеку приходит в голову где-то от 60 000 до 70 000 мыслей в день, причем 90 % из них – это те же самые мысли, что посещали нас накануне. Мы поднимаемся с одной и той же стороны кровати, проделываем одни и те же процедуры в ванной, причесываем волосы на тот же манер, присаживаемся на один и тот же стул, чтобы съесть все тот же завтрак, во время которого держим привычную кружку привычной рукой, потом едем давно заученным путем на ту же самую работу, где исполняем одни и те же обязанности, в окружении примерно тех же людей, которые жмут на одни и те же эмоциональные кнопки – и так каждый день. А затем мы вскакиваем и бежим, чтобы до часа пик успеть домой, чтобы успеть проверить свою электронную почту перед тем, как успеть поужинать и потом посмотреть свое любимое телешоу, а затем успеть почистить зубы, выполняя одни и те же процедуры в ванной, стараясь вовремя лечь в постель, чтобы успеть выспаться, ведь завтра надо успеть проделать все то же самое.

Если тебе показалось, что большую часть жизни мы проживаем на автопилоте, это на самом деле так. Стереотипные мысли заставляют нас делать стереотипный выбор. А такой выбор приводит к совершению тех же самых поступков. Эти неизменные поступки приводят к тому же самому опыту и эмоциям. И эти эмоции снова способствуют тем же стереотипным мыслям. Взгляни на рисунок 3–2, где изображена очередность, как наши однообразные мысли создают однообразную реальность.

Рисунок 3–2. Как мы создаем однообразную реальность шаблонным образом мыслей

В результате этого сознательного или бессознательного процесса твоя биология остается неизменной. Ни твой мозг, ни твое тело не изменяются вообще, потому что ты исходишь из одних и тех же представлений и мысленных шаблонов, выполняешь одни и те же действия и живешь одними и теми же эмоциями – хотя где-то в глубине души надеешься на перемены в своей жизни. Ты воспроизводишь одну и ту же деятельность мозга, которая активирует привычные нейронные цепи и стандартный набор химии мозга, которая одним и тем же способом воздействует на функции тела. И этот набор химикатов привычными способами стимулирует те же самые гены. И эти гены создают те же самые протеины, в результате чего тело остается как бы застывшим (о протеинах я подробнее расскажу ниже). А поскольку экспрессия протеинов – выражение жизни или здоровья, то твоя жизнь и здоровье остаются в лучшем случае прежними.

Задумайся на мгновение о своей жизни. Разве тебя это не касается? Если ты пережевываешь те же самые мысли, что и вчера, то, скорее всего, сделаешь привычный выбор и сегодня. Неизменный выбор сегодня приведет к шаблонным поступкам завтра. Те же самые привычные поступки завтра приведут к повторению прежнего опыта в будущем. А повторяющиеся события и ситуации в твоей жизни будут все время вызывать у тебя все те же предсказуемые эмоции. И в результате ты каждый день испытываешь одно и то же. Твое «вчера» становится твоим «завтра» – и поистине, твое прошлое есть твое будущее.

Если ты пока со мной согласен, тогда мы можем сказать, что то привычное чувство, которое я только что описал, есть «ты» – твоя индивидуальность, твоя личность. Это твое состояние бытия. Состояние это удобно и непроизвольно, оно не требует усилий. Это известный тебе «ты», который живет в прошлом. Если поддерживать этот рутинный процесс, со временем привычное тебе состояние бытия будет питать одни и те же мысли, которые будут заставлять тебя стремиться к привычному машинальному круговороту выборов, поступков и переживаний, чтобы раз за разом возвращаться к этому до боли знакомому ощущению, которое ты считаешь «собой». И поэтому с твоей личностью не происходит ничего нового, все остается прежним.

Если это и есть твоя личность, то именно твоя личность создает твою персональную реальность. Все проще простого. А личность твоя состоит из того, как ты воспринимаешь, представляешь и думаешь, как ты действуешь и что ты чувствуешь. Таким образом, твоя личность, прямо сейчас читающая эти строки, создает свою нынешнюю персональную реальность, которая называется твоей жизнью. Но если ты хочешь создать новую персональную реальность – надо начать обращать внимание на мысли, роящиеся в твоей голове, и изменять их. Следует понять те бессознательные поступки, которые ты предпочитаешь совершать и которые приводят к одним и тем же последствиям в опыте, а затем научиться делать новый выбор, совершать иные действия и получать иной опыт.

Следует обращать пристальное внимание на те эмоции, которые стали привычными, и решить, по сердцу ли тебе переживать их снова и снова.

Большинство людей безуспешно пытаются создать новую персональную реальность, оставаясь прежней личностью. Чтобы изменить свою жизнь, придется буквально стать другим человеком.

Продолжай читать, ибо правильно организовать этот процесс – целая наука. Рисунок 3–3 показывает, как личность человека влияет на его личностную реальность.

Итак, если ты понимаешь эту модель, то согласишься, что новые мысли должны привести тебя к новому выбору. Этот выбор приведет к новым поступкам, а те – к неиспытанному прежде опыту. Это называется «эволюцией». А твоя персональная реальность и твоя биология (нейронные сети мозга, внутренняя химия, генная экспрессия и, в конечном счете, твое здоровье) должны измениться благодаря появлению этой новой личности. И, похоже, все начинается с мысли. На рисунке 3–4 изображена эта последовательность.

Рисунок 3–3. Твоя личность состоит из того, что ты думаешь, делаешь и чувствуешь. Это твое состояние бытия. Следовательно, одни и те же мысли, действия и чувства будут держать тебя в оковах прошлой личностной реальности. Однако если ты примешь новые мысли, действия и чувства, то неминуемо создашь в своем будущем новую персональную реальность

Рисунок 3–4. Как мы создаем новую реальность своими мыслями

Коротко о том, как работает мозг

До сих пор я только кратко упоминал такие термины, как мозговые цепи, нейронные сети, химия мозга и генетическая экспрессия, не давая им подробного объяснения. В завершение этой главы я хочу в общих чертах объяснить некоторые научные представления о том, как мозг и тело работают вместе, чтобы полнее тебе представить модель, как можно стать своим собственным плацебо.

Человеческий мозг как минимум на 75 % состоит из воды, а по консистенции напоминает яйцо, сваренное всмятку. Он состоит примерно из 100 миллиардов нервных клеток, нейронов, которые словно развешаны в этой водянистой среде. Каждая нервная клетка напоминает ветвистое дерево, вроде дуба без листьев, с плавно раскачивающимися ветвями и корневой системой, которая то соединяется, то разъединяется с другими нервными клетками. Число связей одной нервной клетки колеблется от 1000 до 100 000 и более – в зависимости от того, где именно в мозге она располагается. Например, в неокортексе (передние отделы коры больших полушарий) на каждый нейрон приходится от 10 000 до 40 000 связей.

Раньше мы относились к мозгу как к простому компьютеру (хотя некоторое сходство действительно есть), теперь мы знаем о нем намного больше. Каждый нейрон – это собственный уникальный биокомпьютер с более чем 60 мегабайтами оперативной памяти. Он способен обрабатывать огромные объемы данных со скоростью несколько сотен тысяч операций в секунду. Когда мы изучаем что-то новое или испытываем новый опыт, наши нейроны образуют новые связи, обмениваясь электрохимической информацией друг с другом. Две соседние клетки обмениваются информацией через синапс. Это – промежуток, или щель, между ветвью (аксоном) одного нейрона и корнем (дендритом) другого. Вот почему соединения между нейронами еще называют синаптическими связями.

Освоение нового сопровождается установлением новых синаптических связей, а запоминание – это удерживание таких связей. Иначе говоря, память – это долгосрочные взаимоотношения или стабильные связи между нервными клетками. А образование этих связей и то, как они меняются со временем, перестраивает физическую структуру мозга.

Когда в мозге совершаются какие-нибудь изменения, в нем вырабатываются различные химические соединения под названием нейротрансмиттеры (к которым относятся, например: серотонин, дофамин и ацетилхолин). Нейротрансмиттеры на ветви одного нейронного дерева пересекают синаптическую щель, чтобы достичь корня другого нейронного дерева. Как только они пересекают этот зазор, нейрон производит электрический разряд информации. Если мы продолжаем думать одни и те же мысли, нейрон продолжает срабатывать по прежней схеме, укрепляя взаимосвязь между соответствующими клетками и повышая их готовность повторить сигнал в следующий раз. Этот процесс избирательного усиления носит название синаптическая потенциация.

Когда заросли нейронов согласованно срабатывают, обеспечивая новый опыт, то внутри нервной клетки образуется дополнительный протеин, который прокладывает себе путь в клеточное ядро, где стыкуется с ДНК и включает отдельные гены. Поскольку работа генов состоит в производстве протеинов, которые поддерживают структуру и функции тела, то нервная клетка быстро вырабатывает новый протеин, чтобы создать новые ветви между нервными клетками. Таким образом, когда мы многократно повторяем мысль или переживаем некий опыт снова, клетки нашего мозга не только усиливают связи друг с другом (что влияет на наши физиологические функции), но и увеличивают общее число связей. И мозг становится богаче.

Итак, стоит человеку пережить новый опыт, по-новому воспринять что-то или понять, как он тут же изменяется на нейронном уровне, а также на биохимическом и генетическом. На самом деле можно обрести тысячи новых связей за считаные секунды благодаря чтению нетривиального романа, необычному опыту и иному восприятию. Это означает, что одной только мыслью ты можешь активировать новые гены прямо сейчас. Простым изменением сознания. Это и есть преобладание разума над материей.

Нобелевский лауреат Эрик Кандел, доктор медицинских наук, показал, что когда нечто запечатлевается в памяти, то число синаптических связей в тех сенсорных нейронах, которые стимулируются, удваивается с 1300 до 2600. Однако если первоначальный новый опыт не повторяется снова и снова, то количество новых связей скатывается к первоначальному значению в 1300 за каких-то три недели.

Следовательно, если мы многократно повторяем то, что узнаем или учим, то этим усиливаем нейронные группы, которые помогут нам вспомнить это в следующий раз. Иначе синаптические связи вскоре исчезают, а память стирается. Вот почему следует непрерывно обновлять, пересматривать и перебирать в памяти новые представления, знания, выборы, приемы, привычки, убеждения и ситуации, – если мы хотим, чтобы они утвердились в нашем мозге. Рисунок 3–5 поможет поближе познакомиться с нейронами и нейронными сетями.

Рисунок 3–5. Это простое графическое изображение нейронов в нейронной сети. Крошечное пространство между ветвями отдельных нейронов, которое обеспечивает связь между ними, называется синаптической щелью. Около 100 000 нейронов с более чем миллиардом связей между ними могут уместиться в одной песчинке

Чтобы получить представление о том, насколько на самом деле огромна эта система, вообрази, что нервная клетка связана с 40 000 других нервных клеток. Предположим, она обрабатывает 100 000 бит информации в секунду и делится этой информацией с другими нейронами, которые тоже совершают 100 000 операций в секунду. Эта совокупность, образованная из кластеров совместно работающих нейронов, называется нейронной сетью. Нейронные сети образуют группы синаптических связей. Мы можем также назвать их нейросхемой.

Итак, поскольку физические изменения происходят в нервных клетках, из которых состоит серое вещество мозга, и поскольку избранные нейроны получили приказ самоорганизоваться в эти огромные сети, способные обработать сотни миллионов бит информации, физическое устройство мозга, подобное аппаратному обеспечению компьютера, тоже изменяется, адаптируясь к информации, которую он получает от внешней среды. Со временем, поскольку эти сети неоднократно включаются (пульсирующее распространение электрической активности, подобное вспышкам молнии во время страшной грозы среди густых туч), мозг будет не только продолжать использовать те же самые нейронные сети, но и создаст программу для этого компьютера (автоматическую нейронную сеть). Именно так программы инсталлируются в компьютер мозга. Аппаратура компьютера создает программное обеспечение, а система программного обеспечения загружается в аппаратуру – и каждый раз, когда программное обеспечение используется, это усиливает аппаратуру.

Таким образом, когда ты застываешь в плену шаблонных мыслей и испытываешь те же самые чувства, ибо не изучаешь и не делаешь ничего нового, твой мозг возбуждает свои нейроны и активирует нейронные сети в точно такой же последовательности, с той же структурой и с теми же сочетаниями. Они становятся автоматическими программами, которые ты неосознанно используешь каждый день. У тебя складывается автоматическая нейронная сеть, чтобы разговаривать, бриться или наносить макияж, стучать по клавишам ноутбука, судачить о коллегах и все такое, потому что ты выполнял все эти действия так много раз, что они стали практически бессознательными. Тебе уже не нужно сознательно обдумывать их. Теперь это не требует никаких усилий.

Рисунок 3–6. Если твои мысли, выбор, поступки, опыт и эмоциональные состояния остаются одинаковыми в течение многих лет подряд – а одинаковые мысли приводят к одинаковым чувствам, усиливая все тот же бесконечный круговорот, – тогда твой мозг становится жестко связанным в ограниченную сигнатуру. Это происходит потому, что ты воссоздаешь один и тот же шаблон мышления всякий раз, заставляя свой мозг срабатывать в тех же самых паттернах. Со временем это биологически укрепляет специфический ограниченный набор нейронных сетей, физически увеличивая склонность твоего мозга к созданию ментального шаблона – теперь ты мыслишь в этой «коробочке». Совокупность этих жестко связанных дуг становится твоей личностью

Ты так часто укрепляешь эти нейронные сети, что они стали жестко связанными. Связи между нейронами склеиваются все сильнее и прочнее, формируются дополнительные дуги, а ветви расправляются и становятся физически толще – мы будто бы усиливаем и укрепляем мост, строим новые дороги или расширяем магистраль, чтобы увеличить ее пропускную способность.

Один из основных принципов нейробиологии гласит: «Нервные клетки, которые неоднократно срабатывают вместе, сплетаются воедино». Если твой мозг срабатывает то и дело одним и тем же способом, ты воспроизводишь ту же модель поведения и мировосприятия. Таким образом, если ты ежедневно напоминаешь себе, кем ты являешься, воспроизводя тот же самый шаблон, то заставляешь свой мозг срабатывать шаблонно, а значит, будешь активировать те же самые нейронные сети в течение многих лет подряд. К моменту достижения примерно 35-летнего возраста твой мозг самоорганизуется в некую весьма ограниченную сигнатуру автоматических программ – и вот эта застывшая структура называется личностью.

Представляй ее в виде коробочки внутри своего мозга. (Конечно же, в буквальном смысле у тебя в голове нет ничего подобного.) Мышление внутри «коробочки» означает, что ты физически жестко связал свой мозг в ограниченный шаблон, как показано на рисунке 3–6. В результате многократного воспроизведения одного и того же мировосприятия сложившаяся нервная сеть предопределяет, кем ты стал и являешься.

Нейропластичность

Таким образом получается, что нашей целью должно стать мышление вне «коробочки», которое заставляет мозг срабатывать по-новому, как показано на рисунке 3–7. Вот что значит иметь открытый ум, ибо всякий раз, когда ты изменяешь свой разум, ты заставляешь свой мозг работать по-другому.

Исследования показывают, что по мере того как мы используем свой мозг, он способен расти и изменяться благодаря нейропластичности. Это – способность мозга гибко адаптироваться и меняться, сообразно новому опыту и новой информации. Например, у математика в той области мозга, которая причастна к математике, нейронные разветвления развиты гораздо лучше. А профессиональные музыканты после многих лет исполнения симфоний и выступлений с концертами развивают области мозга, связанные с языковыми и музыкальными способностями.

Механизмы нейропластичности – сокращение и выращивание, то есть избавление от старых нейронных связей, структур и дуг и создание новых. В хорошо отлаженном мозге этот процесс совершается за считаные секунды. Исследователи Калифорнийского университета в Беркли показали это в своем эксперименте с лабораторными крысами. Они обнаружили, что у крыс, живущих полноценной жизнью (в одной клетке с крысами одного помета, а также своими потомками, с множеством разных игрушек), размер мозга больше и выше число нейронов и связей между ними, чем у крыс, живущих в однообразной среде. Это лишний раз доказывает, что когда мы изучаем и переживаем что-то новое, мы буквально изменяем свой мозг.

Рисунок 3–7. Когда ты изучаешь что-то новое и начинаешь мыслить по-новому, ты заставляешь свой мозг срабатывать в иных последовательностях, конфигурациях и сочетаниях. То есть ты различными способами активируешь множество разнообразных нейронных сетей. А всякий раз, когда ты заставляешь свой мозг работать по-другому, ты изменяешь свой разум. Поскольку ты выходишь за пределы «коробочки», то новый образ мыслей должен привести к новым выборам, поступкам, новому опыту и новым эмоциям. И тогда твоя личность тоже изменяется

Вырваться из кандалов жестко связанного программирования и условных рефлексов, которые заставляют тебя оставаться тем же самым, очень непросто – это требует значительных усилий. Это требует еще и знаний, ибо, когда человек изучает важную информацию о себе или своей жизни, то вышивает совсем новый узор на трехмерной ткани своего серого вещества. Вот и у тебя прибавилось информации к размышлению, чтобы заставить мозг работать по-новому, не так, как прежде. Ты начинаешь размышлять об этом и по-иному воспринимать реальность, потому что смотришь теперь на свою жизнь через призму нового разума.

Пересекаем реку перемен

Сейчас тебе уже ясно – чтобы измениться, нужно осознать свое шаблонное полубессознательное «я» (которое, как ты теперь знаешь, есть всего лишь набор жестко связанных программ).

Самое трудное в изменении себя – не повторять тот же самый выбор, который делал накануне. Это сложно, потому что нам становится не по себе, когда мы отказываемся от привычных мыслей, решений, автоматических действий и прежнего опыта, порождающего привычные эмоции.

Ведь новое состояние бытия нам не знакомо. Оно не кажется «нормальным». Мы больше не чувствуем себя самими собой, потому что мы – уже не мы. И поскольку все становится неопределенным, мы утрачиваем знакомое чувство «я» и привычное восприятие жизни.

Лиха беда начало! Тебе неуютно, зато ты точно знаешь, что шагнул в реку перемен. Ты вступил в неизвестность. Ты перестаешь быть прежним «я», но тебе предстоит преодолеть разрыв между прежним «я» и новым «я», это иллюстрирует рисунок 3–8. Другими словами, тебе не удастся мгновенно впорхнуть в новую личность в ритме вальса. Это требует времени.

Рисунок 3–8. Чтобы пересечь реку перемен, нужно оставить свое прежнее предсказуемое «я» – соединенное с одними и теми же мыслями, решениями, поступками и чувствами – и шагнуть в пустоту, в неизвестность. Разрыв между прежним «я» и новым «я» – биологическая смерть твоей бывшей личности. Прежнее «я» должно умереть, и тебе придется создать новое «я» с новыми мыслями, новыми решениями, поступками и эмоциями. Войти в эту реку – значит шагнуть навстречу новому, непредсказуемому, незнакомому «я». Неизвестность – это единственное место, где ты можешь созидать: нельзя создать ничего принципиально нового из известного

Обычно когда люди вступают в реку перемен, то в пустоте между прежним «я» и новым «я» им становится настолько неуютно, что они как ошпаренные отскакивают назад в свое прежнее бытие. Они чувствуют: «Что-то здесь не так, слишком уж неуютно» или «Мне как-то нехорошо». Стоит человеку принять это представление, как он тут же неосознанно снова делает прежний выбор, который приведет к череде привычных поступков, которые создадут опыт тех же самых ситуаций, автоматически вызывающих прежние привычные эмоции. И тут он скажет себе: «Вот теперь все в порядке!», поскольку будет чувствовать себя привычно.

Как только ты поймешь, что переход через реку перемен и это ощущение растерянности – фактически есть биологическая, нейронная, химическая и даже генетическая смерть твоего прежнего «я», ты сразу обретешь власть над переменой и сможешь обратить свой взор на другой берег этой реки. Если человек сможет принять тот факт, что перемена есть демонтаж жестко связанной схемы – порождения долгих лет неосознанного шаблонного мышления, он сумеет с ней совладать.

Если мы поймем, что потерянность, которую мы чувствуем, есть разрушение старых привычек, убеждений и ощущений, которые по многу-многу раз впечатывались в нашу мозговую конструкцию, то мы сможем вытерпеть все. Если мы сможем постичь, что следствием наших подсознательных привычек и поступков становятся реальные биологические вариации, пагубно изменяющие наш организм на клеточном уровне, то мы сможем прорваться вперед. И если мы будем помнить, что модифицируем те самые гены, которые достались нам в этой жизни от бесчисленных поколений предков, то сможем до конца сохранить собранность и вдохновение.

Некоторые называют опыт такого переживания черной ночью души. Душа-феникс поджигает саму себя и сгорает дотла. Прежнее «я» должно умереть, чтобы дать жизнь новому «я». Конечно же, тут будет не по себе!

Однако отчаиваться рано, ибо неизвестность – идеальное место для созидания. Именно тут обитают возможности. Что может быть лучше этого? У большинства из нас выработан условный рефлекс – убегать от неизвестности, однако теперь придется освоиться в пустоте и неопределенности.

Если ты пожалуешься, что тебе не по душе находиться в этой пустоте, потому что ты в ней заблудился, и тебе не видно, что там впереди, и ты не можешь предвидеть свое будущее… я отвечу, что на самом деле это прекрасно, потому что лучший способ предсказать будущее – это создать его, причем не из привычного, но из неизвестного.

Когда рождается новое «я», то и биологически ты становишься другим. Но чтобы взрастить и закрепить новые нейронные связи, следует сделать сознательный выбор мыслить и действовать по-новому каждый день. Надо укрепить эти связи, неоднократно повторяя этот опыт, пока он не станет привычкой. Необходимо привыкнуть к новым химическим состояниям, испытывая эмоции от нового опыта. А новые гены должны получить сигнал и заставить новые протеины изменить состояния нашего бытия. И если, как мы видели, экспрессия протеинов – это экспрессия жизни, а экспрессия жизни эквивалентна здоровью тела, тогда за этим последует новый уровень структурного и функционального здоровья и самой жизни. Должны возникнуть обновленный ум и обновленное тело.

И вот теперь, когда после мрака долгой ночи рассветает день и возрожденный феникс восстает из пепла, ты создал новое «я». Это «я» совсем иначе выражает себя физически и биологически, ты буквально становишься кем-то другим. Происходит полное преображение.

Победить внешнее окружение

Теперь ты понимаешь, что всякий раз, когда ты взаимодействуешь с внешним миром, эти события формируют того тебя, которым ты являешься сегодня. Сложные сети нейронов, которые срабатывали и сплетались вместе на всем протяжении твоего земного пути, сформировали триллионы и триллионы связей, когда ты переживал новый опыт, обучался и запоминал. И поскольку каждое место, где один нейрон соединяется с другим, можно назвать памятью, то твой мозг – живой архив прошлого. Обширные переживания, связанные с каждым человеком и каждым событием, произошедшим в разное время и в разных местах твоего внешнего окружения, отпечатаны в тайниках твоего серого вещества.

Получается, что по природе большинство из нас мыслят в прошлом, потому что мы используем ту же самую аппаратуру и то же самое программное обеспечение мозга на основе нашего прошлого опыта. И если мы каждый день проживаем ту же самую жизнь, делая одно и то же в определенное время, встречаясь с теми же людьми в том же месте и воспроизводя прежний опыт день за днем, тогда мы обречены на то, что наш внешний мир будет и дальше влиять на внутренний. При таких обстоятельствах именно наше внешнее окружение управляет тем, как мы думаем, действуем и что чувствуем. Мы остаемся жертвами своей персональной реальности, потому что она создает нашу личность, и это становится бессознательным процессом. Затем это, конечно же, вновь подтверждает те же самые мысли и чувства, и вот уже между нашим внешним и внутренним мирами царит гармония. Они, сливаясь, становятся одним целым – и мы тоже.

Раз наше окружение контролирует наш образ мыслей и чувств, значит, чтобы измениться – чтобы превзойти нынешние внешние обстоятельства, – нечто в нас самих должно стать чем-то большим.