Разреженный воздух Морган Ричард
Я слегка улыбнулся:
– Выйти из лифта.
– Вот именно. Выйти из лифта, пока это еще сравнительно легко сделать.
– А второй?
– Риск выше. Но он может дать большую ясность.
– Ну, хорошо, давай попробуем. – Я слегка изменил наше положение, обхватил ладонью рожденную на Земле темную грудь, пока мне не обрубили доступ. – Давай попробуем получить ясность. Ты не хочешь сказать мне, где Идальго?
Еще одно пожатие плечами.
– Переезжает по округе.
– Ты хотела сказать, готовится к переезду. Вот почему он послал разобраться с Ниной тебя, а не пришел сам. Что это будет? Штурм особняка губернатора, как они это сделали с Окомби? Идальго приставит пистолет к лицу Малхолланда?
– А зачем? – тихо ответила она. – Малхолланд сам все спровоцировал. Как ты думаешь, почему он поручил ДПБ приставить ко мне надзирателя, как только я прибыла? Мы – его спасательная капсула. Если он не станет сотрудничать с нами, то утонет во всем том дерьме, которое есть на него у КОЛИН. Ему уже до конца месяца светят процедура импичмента, чрезвычайный судебный процесс, а затем, вероятно, остаток жизни он проведет за решеткой в одной из собственных ГТЗ.
Ирония была очевидна. Герметичное тюремное заключение лежало в основе администрации Малхолланда и его кампании по переизбранию. Слоган «Суровые условия для плохих парней» управлял всем маркетингом в то время. «Изъять – Изолировать – Содержать». «Очистить Долину – выгрести весь мусор». Ужесточение приговоров и новый пуританизм в политическом дискурсе дали толчок. МГ4 и небольшая ассоциация инвестиционных партнеров за считаные месяцы построили восемь наземных тюрем, расположенных в нескольких сотнях километров от Края, словно сыпь волдырей вокруг зараженного рта.
– Он заключил сделку, – бесцветным голосом сказал я. – Вздернуть «Седж Системс» просушиваться над «Каньоном Корриенте Девятнадцать», ускорить кризис марстеха и надвигающуюся катастрофу, ввести чрезвычайную ситуацию и вручить Флоту ключи от королевства. Это его план на случай непредвиденных обстоятельств? Над этим Идальго работал все свое время?
Она покачала головой:
– Все не так. Флот хочет бархатного перехода. Но вся эта операция осуществляется на лету, как и всегда.
– Полагаю, это объясняет, почему здесь царит такой бардак.
Она тяжело выдохнула, словно отпуская что-то. Молча уставилась в угол машины. Я ждал.
Наконец она повернулась в моих объятиях, слегка высвободилась и встретилась со мной взглядом. Наши ноги распутались, осталось воспоминание о ее груди в моей ладони. Серьезные темные глаза в полуметре от меня. Я почувствовал дыхание на своем лице.
– Слушай, Вейл, ты прав, это – полный бардак. Ситуация очень изменчивая и нестабильная. Но я пытаюсь все исправить. Я не спецназовец, а стратег. Я хочу кровавой бойни не больше, чем ты. Если мы сможем сцапать «Седж» без ведома КОЛИН, тогда они сдадутся и Флот сможет без шума захватить власть. – Она заколебалась на мгновение, а затем прыгнула в омут. – Вот над чем я работаю, и будет очень хорошо, если у меня за спиной появится хотя бы один надежный человек. Можем мы назвать это перемирием?
Я пожал плечами.
– Я бы назвал это приятным чувством после секса, но хорошо, пусть будет перемирие. – Во всяком случае до тех пор, пока я не придумаю, как вернуть тебя к Астрид Гаскелл целой и невредимой. – Не хочешь тогда рассказать мне все? Как мы здесь оказались? Причем в выражениях попроще.
Она на мгновение закрыла глаза. Затем широко распахнула их так, как бывает, когда, сильно устав, пытаешься не уснуть.
– Попроще, значит. Помнишь прерванный аудит КОЛИН в девяносто пятом?
– Здесь все его помнят.
Она кивнула.
– Ну да. Так вот, Идальго тогда одолжили КОЛИН вместе с Дайссом и восемью другими агентами. Две группы КСО откомандировали для тайного внедрения до начала аудита. Им было приказано затаиться и найти убедительные доказательства против режима. Затем кто-то на Земле слил весь план аудита Малхолланду, он припомнил несколько давних должков, и, прежде чем мы успели оглянуться, КОЛИН все свернул. Может, Малхолланд сыграл свою роль, Земной надзор решил сократить издержки и поставил все на паузу. В любом случае, Идальго и Дайсс за одну ночь потеряли половину команды, когда головорезы Малхолланда обрушились им на головы. Остальные залегли на дно, замолчали и отказались выйти даже тогда, когда Флот, наконец, получил разрешение на изъятие и отправился на их поиски.
– В их действиях есть логика.
– Действительно. Фатальное нарушение доверия. Идальго и остатки его команды отступили. Они направились на поиски более безопасного пути домой. Просмотрели свой список улик, нашли легкую добычу – какую-то исследовательскую аферу или что-то в этом роде, он мало что об этом рассказывал, и они разграбили ее, создав себе заначку на черный день. Затем Дайсс взял то, что ему было нужно, и внедрился в «Вектор Рэд». Он продал себя как ходячую смену парадигмы, как Новый кодекс, Новое лицо, которое возродит бренд «Полета домой». Такая работа стала для него отправной точкой, и он встроил в протоколы аварийный выход для всей команды, спрятал там коды, позволяющие вернуть оперативников на Землю: они выигрывали в лотерею, не нарушая своего прикрытия.
– И в процессе Дайсс сделал себе неплохую карьеру.
– Его к этому готовили. Проникновение на внешние рынки под глубоким прикрытием, паразитическое поглощение и подрыв протоколов. Изучай местную культуру, составляй карту социальной динамики, применяй шаблоны для максимального эффекта. Так КСО поступило на Титане. Мы опустошили трех из пяти основных инвесторов кейрэцу, а затем просто запустили переворот. Здесь операция была бы намного скромнее и проще.
– Не сомневаюсь. Что тут может быть сложного, если даже такой продажный кусок дерьма, как Малхолланд, может оседлать волну и заставить Рубеж плясать под свою дудку? Но поскольку Идальго и Дайсс еще здесь, смею предположить, что-то пошло не так.
Она улыбнулась.
– Нет, Вейл. Что-то, наконец, пошло по плану.
– «Седж Системс» и их грязное белье.
– Именно. Идальго взломал фасад марстеха, нашел рычаги воздействия и идеальный способ доставить улики домой. Однако он делал это не для КОЛИН. Они сожгли мосты, когда бросили его в девяносто пятом. Он хотел расплаты, и расплатой стала передача улик Флоту.
– Который затем воспользуется ими, чтобы шантажом заставить КОЛИН подчиниться и организовать плавный переход к мягкой военной диктатуре, – проворчал я. – Нормальная такая месть. Снесите храм, вышвырните торговцев, нахер их всех. Очень похоже на Конец всех дней Пачамамы. Если подумать, то и на сакранитские Ветры перемен. Мне кажется, все любят сейсмические сдвиги, разумеется, до того момента, когда твоих детей начинают убивать на улицах за нарушение комендантского часа.
Она моргнула и уставилась на меня.
– Что?
– Не имеет значения. Так, воспоминания о Рое. Итак, теперь, когда Идальго потерял живой рычаг давления на КОЛИН, что он планирует делать? Что ты собираешься делать?
Она уставилась в угол краулера, возможно, смотрела на мягкое свечение дисплеев приборной панели.
– Я не знаю, – просто призналась она. – В Идальго что-то сломалось. Я его больше не узнаю. Может, все дело в предательстве, может, он просто слишком долго провел под прикрытием с ценой за свою голову. Я наблюдала за ним последние несколько дней, я видела, во что он превратился. Он… сломлен. Он цепляется за оперативные вопросы, словно ребенок за одеялко, и то только кончиками пальцев. Эта проклятая Долина вонзила в него зубы.
– Пробудешь здесь достаточно времени, она и в тебя их вонзит.
– Шесть лет, Вейл. – Ее слова звучали словно мольба. – Шесть лет он прятался, увертывался и убегал, менял операции, просто чтобы остаться в живых. И искал, все время искал хоть что-нибудь, чем можно было свалить Малхолланда и КОЛИН. Я думаю, больше у него ничего не осталось.
– Попробуй прожить тут четырнадцать с лишним лет, – тихо произнес я.
– Я не… – Она покачала головой. – Я пыталась его уговорить. Он просто хочет, чтобы Долина сгорела, все равно как. Он говорит о полноценной флотской операции, о развертывании войск и крови на улицах. «Каньон Корриенте» – это именно тот детонатор, который он искал все это время, и теперь Идальго воспользуется им при любой возможности.
– Кожные системы, – я уныло кивнул. – Каждый седьмой марин, заработанный на Марсе. А «Седж Системс» – наследие старой школы, синоним блеска марсианских технологий, носители высоких идеалов Рубежа, они настолько выше подозрений, что вызывают слезы умиления у всех на глазах. Только оказывается, что все это херня. А они – обыкновенные мошенники и мудаки, и кто знает, как долго водили всех за нос. «Седж» пойдет ко дну, и, скорее всего, вместе с ней пойдет ко дну весь сектор кожтеха.
– Да. Не говоря уже о стоимости акций каждой компании, связанной с «Седж», и, вероятно, любой другой компании старой школы, что еще работает в Долине. Ты начинаешь понимать, каким серьезным козырем стало бы доказательство этой аферы.
– Я начинаю понимать, почему КОЛИН примчался сюда со вторым аудитом с такой скоростью, будто вся их коллективная задница объята пламенем. Они хотят прикрыть лавочку прежде, чем все начнется.
– Разумеется. Аудит – это просто антикризисная мера, не более того. Должно быть, пошли слухи, скорее всего, в «Седж» после взлома сработала какая-то тревожная сигнализация. КОЛИН пытается возбудить дело против режима, предъявить обвинения Малхолланду и чиновникам, представить все это как политическую проблему и скрыть экономическую подоплеку дела за завесой судебных преследований за коррупцию. Как только показательные процессы завершатся и вынесут приговоры, они назначат временного генерал-губернатора в ожидании новых выборов. Вероятно, именно поэтому всем заправляет Текеле – у него как раз подходящий профиль.
– И индустрия марстеха даже не споткнется.
– Правильно.
– Но Флот хочет другого.
Она заколебалась.
– Чего хочет Флот… мне довольно неуместно обсуждать подобные вещи с тобой, Вейл.
– Неуместно? – Я обвел рукой наши испачканные и вялые тела, наши ноги, все еще переплетенные в любовном клубке. – Ну да.
Она недовольно рассмеялась лающим смехом. И мгновенно снова посерьезнела, словно ребенок, которому указали на неподобающее поведение.
– Я не знаю, какой план игры, Вейл, поскольку прямо сейчас его нет. Я тебе уже говорила, в мою задачу входило тихо найти Идальго и изъять его. Я думала, у него будут доказательства против «Седж» и у нас появится возможность договориться с КОЛИН. Они отдали бы нам контроль, а мы бы не обрушили рынок. Никто бы не пострадал.
– Ой да, это было бы впервые.
Она уставилась на меня.
– Я уже говорила тебе, Вейл, я так же, как и ты, хочу, чтобы все это не обернулось кровавой баней. Это не в чьих-либо интересах. Ты же знаешь, мы не китайцы.
– Но они – ваши прямые конкуренты. Вот почему Флот так возбудился, да? Он выведет войска из гарнизона Уэллса, назначит военного губернатора и введет военное положение, а также укрепит барьеры между Элладой и Долиной. Усилит политику конфронтации, проведет кое-какие линии на песке.
– Это вне моей компетенции. Я просто не знаю, что предпримет Флот. Но знаешь, Вейл, это не мы наносим стратегические ядерные удары за пределами Пояса. Это не мы ведем себя словно строящаяся империя, это не мы говорим Горнодобывающему коллективу Цереры: «Мы – большая держава, а вы – маленькая». И когда я проверяла в последний раз, это не мы устроили полноценную военную операцию на Ио и назвали это внутренним конфликтом.
– После того, что ваши люди устроили в Рое, надеюсь, ты простишь меня за то, что я не вижу особой разницы в оперативном подходе.
Ее ноги резко высвободились из моих. Она сложила их под себя, и ее голени внезапно превратились в разделяющий нас барьер. Мадекве прищурилась, ее взгляд стал оценивающим. Я почувствовал, как последние остатки посткоитальной истомы съежились и умерли.
– Я думала, у нас перемирие, – холодно сказала она.
– У нас перемирие. Но это затухающая орбита, мисс Мадекве, и ты это знаешь. Рано или поздно обстоятельства вынудят нас, и перемирие сгорит при новом входе в атмосферу.
– Итак. Значит, ты все-таки планируешь вернуть меня Астрид Гаскелл?
Я проклял свой собственный распущенный язык, свою потерю хладнокровия в разговоре с Сакаряном.
– Таков был план, да. Если я это сделаю, я вернусь домой. Сейчас же? – Я развел руками. – Как ты и сказала, ситуация нестабильная. Если Флот захочет отправить меня в криокапсуле обратно на Землю, я без проблем переметнусь на вашу сторону.
Ее поза немного смягчилась.
– Думаю, об этом можно было бы договориться.
Если она и лгала, в ее гештальте это никак не проявилось.
– И ты уполномочена делать такие предложения?
– Я задействована. Это дает мне чрезвычайные полномочия на логистику. – Она пожала плечами. – В любом случае, у Флота есть дредноуты, которые постоянно пришвартованы на геосинхронной орбите над Уэллсом. У военных кораблей такого размера обязательно есть избыточный запас криокапсул на случай эвакуации. Нет ничего страшного в том, чтобы включить дополнительный морозильник, когда один из них отправится домой.
– Отрадно слышать. В таком случае, я думаю, у нас есть рабочая договоренность.
– Спасибо. – Это прозвучало на удивление торжественно. Но когда Мадекве повернулась ко мне лицом, она скрестила руки на груди, и все, что было у нас в этом узком пространстве, явно вернулось на круги своя. Она избегала моего взгляда, внимательно оглядываясь по сторонам.
– Тогда приступим к первым шагам. Как именно мы отсюда выберемся? Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть на уме какой-то более долгосрочный план эвакуации, чем этот.
Я потянулся за своим барахлом и начал одеваться.
– Эй, изменчивая ситуация, не забыла? Почему я должен знать о том, что делаю, больше, чем кто-либо другой здесь?
Глава сорок шестая
Это был не совсем тот вид, как из пентхауса Декейтера, но общий эффект оказался примерно таким же. Из окон во всю стену, от пола до потолка, открывалась великолепная панорама на ночной ковер огней. Вдали, едва видимая на фоне более бледной темноты, маячила далекая, задумчивая громада Стены, напоминающая надвигающийся грозовой фронт или грозящий опуститься на тебя дурной сон.
В окна были встроены высококачественные приложения: вы могли увеличивать наиболее заметные местные достопримечательности, в режиме реального времени накладывать на окрестности карту и вызывать сводку погоды. Остальная часть номера была под стать – немного броская, слегка преувеличенная роскошь и обстановка, которая постоянно напоминала, в каком элитном заведении вы забронировали номер и насколько вы, должно быть, важная шишка.
Это место настолько воплощало Колыбель-Сити, что просто обязано было получить какую-нибудь местную бизнес-премию «Гордость мэра».
– Номер для новобрачных, – сказал Декейтер с кислой усмешкой. Он довольно быстро оправился от шока из-за того, что слухи о моей смерти оказались несколько преувеличены. – С вами все в порядке, ребята?
Я не умывался, так что, возможно, он учуял на мне запах Мадекве.
А может, все дело было в том, что все в нашем внешнем виде просто кричало об этом.
* * *
Декейтер оставил нас одних, и я собрался как можно дольше отмокать в душе. Примерно пять минут спустя ко мне скользнула Мэдисон.
Ситуация и не думала становиться проще.
* * *
– Ты действительно доверяешь этому человеку? – спросила она позже, лежа рядом со мной на огромной кровати для новобрачных.
Я сел на постели и глянул на нее сверху вниз. Гладкие антрацитовые кусочки рожденной на земле плоти, обернутые в ярко-белое покрывало большого пушистого халата «Крокус Люкс». Я сильно потер лицо обеими руками.
– Я верю, что Декейтер будет держать Сакаряна и Службу маршалов подальше от нас. Полиция Колыбель-Сити у него с рук ест, и они все равно никогда особо не жаловали маршалов – их срач о границах юрисдикции длится уже лет сто. Даже если Сакарян выяснит, где мы находимся, полиция ни за что не сдаст нас без боя – а наш любимый безупречный комиссар сейчас не в том положении, чтобы поднимать столько шуму. Так что пока мы здесь в безопасности.
– Ты говорил, что Декейтер связан с familias andinas.
– Да, по правде говоря, он женат на одной из них. Ирени Декейтер, урожденная Аллаука, – младшая сестра мэра этого захолустного городка, которая также была неофициальным боссом Декейтера.
– Мэра, в бою с которой ты предположительно погиб.
Я криво усмехнулся ей.
– Она самая. Из того, что я слышал, Ирени сейчас представляет интересы семьи в мэрии. Где они также назначили цену за голову Идальго. На твоем месте я бы об этом не беспокоился. Нам сейчас не до второстепенных забот.
– Второстепенных забот? Вейл, эти люди – гангстеры! Мы говорим об организованной преступности!
– Не очень хорошо организованной преступности, судя по тому, что я видел. И тебе это может нравиться не больше, чем им, но прямо сейчас эти люди – наши естественные союзники. Familias andinas – самые большие поклонники демократии в Долине. Надлежащие процедуры и избранные должностные лица – все продаются тому, кто предложит самую высокую цену. В результате мы получаем свободные рыночные потоки капитала, легкое регулирование, корпоративное господство. Им нравится это дерьмо – они могут покупать его, продавать и подрывать на каждом шагу. А вот с жестким военным управлением и армией на улицах такое уже не получится. Им совсем не нужно, чтобы сюда сунулся Флот и попрал все своим сапогом.
– Ты же знаешь, я не могу гарантировать, как с этим будет разбираться Флот.
– Не волнуйся, я сделаю это за тебя. Говорю тебе, столкнувшись с прямым выбором между бархатным поглощением сверху вниз и кровавым захватом власти, familias сделают все возможное, чтобы гарантировать вариант А. Именно с этой точки зрения мы работаем с Декейтером. Так ты позволишь мне встретиться с Идальго или нет?
Раньше, в душе, мы обменялись настоящими соединительными кодами. Прижались друг к другу ниже пояса, вода стекает по ее и моей груди, собираясь в лужицы и стекая там, где наши животы прижимались друг к другу. Взгляды жестко сцепились в жарком воздухе – мы открыли друг другу свои внутренности и обменялись протоколами рукопожатия. На этот раз никакого внешнего механизма в качестве посредника, и в таком новом уровне открытости чувствовалось что-то глубокое и ужасающее. В этот момент наши руки обхватили друг друга, до странности крепко, словно для того, чтобы никто из нас не упал.
И все равно оставалось ощущение внезапного падения – падения в пристальный взгляд ее темных глаз, как будто это был ночной океан.
На мгновение я едва не поскользнулся и не упал на Мэдисон.
С тех самых пор Рис безостановочно костерила меня за это. На всякий случай она составила для меня аккуратный маленький список всех дополнительных мероприятий по борьбе с внешними вторжениями, которые сейчас проводила, и в течение двадцати следующих минут выводила его мне на левый глаз.
Теперь Мэдисон Мадекве слегка приподнялась на постели и снова встретилась со мной взглядом. В правом нижнем поле моего зрения вспыхнули буквенно-цифровые символы, переместились влево и погасли.
– Это он, – тихо произнесла она. – Лучше бы тебе не облажаться, Вейл. Если ты облажаешься, я ничем не смогу тебе помочь.
* * *
– Ты действительно доверяешь этой женщине?
Я откинулся на спинку роскошного кресла в номере Декейтера и уставился в бледно-золотые потусторонние глубины «Лафройга». По моему лицу медленно расползалась улыбка.
– Я сказал что-то смешное? – проворчал Милтон.
– Да. То же самое она спросила о тебе.
– А вот это охеренно невежливо, не находишь? – он беспокойно прошелся по комнате с бокалом в руке. Остановился у окна и уставился вниз так, словно пытался разглядеть прячущихся на улице врагов. – Учитывая, что я – единственное, что стоит между ней и поездкой в наручниках обратно в Брэдбери или неглубокой могилой за чертой города.
Я пожал плечами:
– Она – флотский офицер из КСО. Чего ты ожидал, букета цветов?
– Я понятия не имею, чего ожидать, Хак. Пока ты на прошлой неделе не ворвался в город, земные военные не копались в нашей песочнице.
– Вообще-то копались. Ты просто об этом не знал. Идальго – тоже флотский офицер из КСО. Вот почему последние пять лет он водил тебя за нос.
Вот теперь он отвернулся от окна и уставился на меня широко раскрытыми глазами.
– Эта сука – флотский?
– Теперь тот факт, что ты его так и не поймал, уже не слишком бьет по самооценке, да?
Декейтер вернулся в гостиную и встал надо мной, словно учитель над неуспевающим учеником.
– ы танцуешь с флотским разведчиком? Ты же знаешь, что случится, если все пойдет наперекосяк, верно?
Я отхлебнул «Лафройга».
– У меня и раньше случались флотские танцы.
– О, да вы только послушайте! У нас тут крутой оверрайдер. Хоть в одном из этих танцев был потенциальный военный переворот?
– Не то чтобы.
– Не то чтобы. – Он мрачно кивнул. – Хорошо, давай поговорим о другой незначительной проблеме. Ты хоть представляешь, как трудно будет помешать Ирени и ее друзьям из большого города закопать тебя на месте, едва они узнают, что ты все еще жив?
– Как насчет угрозы полномасштабного военного вторжения? Это сойдет? Потому что именно оно и произойдет, Милт, если мы с тобой не разберемся с этим делом.
– Ты собираешься разобраться с военным переворотом? Хак, ты вообще слышишь, о чем говоришь?
Я заметил, что его слегка потряхивает. Кожа вокруг глаз дергалась. Я понял, что ни смерть Ракель Аллауки, ни возвращение Ирени не облегчили ему сон по ночам.
– Как там дети? – тихо поинтересовался я.
Он отхлебнул виски.
– Она их не привезла. Они все еще в Брэдбери, за ними приглядывает какая-то херова няня-ниндзя из familia.
– Может, это и к лучшему, если она ожидает, что здесь станет горячо.
– Что, еще горячее, чем после того как ее сестру вместе со всей свитой неизвестные положили на бывшем секретном объекте Флота? – Он сердито уставился на меня сверху вниз. – Что там на самом деле произошло, Хак? Что ты сделал?
Я пристально взглянул на него в ответ.
– Ты не хочешь этого знать.
– Я, сука, тебя об этом спрашиваю, разве не так?
– Да. И если я тебе расскажу, то это у тебя на лице будет написано во время разговора с бывшей женой. Которая, несомненно, теперь носит гарнитуру всякий раз, как вы встречаетесь. Ты всегда был дерьмовым обманщиком, Милт. Сомневаюсь, что с возрастом ты стал лгать лучше.
На долгую долю секунды им овладела ярость. Верхняя губа приподнялась в зверском оскале, челюсти плотно сжались. Затем, внезапно, все исчезло. Он сник.
– Какой же ты засранец, – устало произнес он.
Я развел руками.
– Это встроенная опция. Что собираешься делать?
Он фыркнул – это вполне могло быть подобие смешка, – допил остатки виски и обхватил пустой бокал ладонью так, словно собирался меня им ударить. Вместо этого тяжело опустился в кресло напротив. Приземлился, словно сброшенный с орбиты груз, который никто не потрудился должным образом закрепить.
– Ладно, хорошо, – произнес он.
– А своей бывшей можешь сказать следующее: твоя бизнес-модель довольно серьезно пострадает, если Флот начнет действовать жестко. Не говоря уже о ее семейных связях в Брэдбери. Правила игры поменяются, Милт. Никто из нас не устоит на таком ветру, едва он начнет дуть.
– И ты можешь его остановить?
– Я ничего не обещаю. Но да, думаю, что смогу.
– Значит, у тебя есть хотя бы отдаленное подобие плана? Потому что я не хочу еще одного сломанного ребра, как в Сьюдад-Хайеке.
– Ты никогда об этом не забудешь, да?
– У тебя есть план, Хак?
Я поморщился.
– Прямо сейчас у меня есть окно возможностей и список звонков, которые я должен сделать. Часть с планом придется отложить на потом.
– Я это уже слышал. А теперь скажи мне правду – насколько ты можешь доверять этой флотской девчушке?
Я пожал плечами.
– Вероятно, не очень сильно. Но пока что она поедет с нами.
– Да, у меня сложилось впечатление, что она недавно немного прокатилась верхом. Пожалуйста, скажи мне, что это не влияет на твое суждение. Ты и женщины, Хак, вы никогда не были…
– Эй! Из нас двоих не я в разводе.
Он глубокомысленно кивнул.
– Значит, позволяешь. Ты же знаешь, их так тренируют.
– Кого, женщин? Всех и каждую?
Он сделал вид, что собирается запустить в меня бокалом.
– Оперативников под прикрытием, тупой ты придурок. Ты же знаешь, что любой гештальт-скан, который ты получишь от своей флотской подружки с помощью своих новых встроенных штучек, будет до неузнаваемости искажен сексуальной химией, которую она излучает. Пре- и посткоитальной. Общая возбужденность – классический маскировочный прием, Хак, каждая работящая девушка и наемный жеребец в Нагорье это знают.
– Да. Как и оверрайдеры.
Это его проняло.
– Ты…
– Мы оба это делаем, – резко ответил я. – Мы играем в одну и ту же игру, используем один и тот же базовый ресурс влечения, создаем одинаковые помехи в системах друг друга, потому что такие люди, как мы, именно этим и занимаются, ясно? И мы оба это знаем. Вопрос только в том, как далеко мы сможем на этом проехать до того, как сгорим при обратном входе в атмосферу.
Он хмыкнул.
– Напоминает мой развод.
– Как скажешь. Я надеюсь на немного лучший результат.
Он посмотрел на меня так, словно только что заметил какую-то черту моего лица, которую никогда прежде не замечал. Я буквально на секунду натянуто и как-то отталкивающе улыбнулся.
– Не буди оверрайдера, да? – тихо произнес он.
Я допил остатки «Лафройга».
– Чертовски верно.
Он кивнул на пустой бокал.
– Хочешь еще?
«Ты не хочешь».
– Вообще, сейчас мне пить не стоит, – признался я и протянул бокал. – Однако плесни еще порцию. Затем я поднимусь на крышу и сделаю пару звонков.
* * *
Виски и разгоряченный режим какое-то время боролись в моем животе и голове, но в конце концов установили едва не вызвавшее тошноту перемирие. Оно настало вместе с убийственно медленным стуком пульса, который, за неимением альтернативы, я задействовал вместо убеждения. Дисплей сетчатки слегка подрагивал ему в такт, отчего в звуке исходящего вызова чувствовалась крошечная нота мигрени.
– Хорошо выглядишь, – сардонически заметила Мартина Сакран, когда я, наконец, дозвонился. Я прикинул, что она, скорее всего, проверяла линию, хотела удостовериться, что звонок подлинный, а не какая-то имитационная подпрограмма, призванная заманить ее в ловушку маршалов или кого похуже. – Ты далеко не так мертв, как хотят нам внушить жадные до истины СМИ.
– Ты могла хотя бы попытаться изобразить счастье по этому поводу.
– А ты мог бы сэкономить наше время и рассказать, какого хера тут творится.
– У меня к тебе предложение.
Она колебалась всего мгновение.
– Вейл, у тебя появилась дурная привычка. Я тебе не фея-крестная.
Я ждал. Вокруг меня, в саду на крыше «Крокус Люкса», неподвижно, словно ожидающие команды часовые, стояли арктические кактусы. Жесткие зимние цветы поднимали крошечные светящиеся лепестки к треску и сиянию мембранного неба, словно в хроматическом эхе. С запада дул холодный ветер, такой же, как всегда.
Мартина Сакран прочистила горло.
– Ну, хорошо. За это я прошу прощения, – извинилась она. – Я сейчас почти не сплю. Но, по правде говоря, мне начинает казаться, что мой долг выплачен.
– За последние четырнадцать лет я связывался с тобой всего дважды, – спокойно заметил я.
– Да, а теперь звонишь дважды за пару недель. Чего хочешь на этот раз?
– На самом деле я хочу обсудить схему взаимной выгоды. Не хочешь ли обрести более значимое место в политике? Для разнообразия обзавестись рычагом давления на КОЛИН? Заставить папочку гордиться тобой?
Она уставилась на меня:
– Немного поздновато для этого, ты не находишь? Мой отец давно умер. Или последние семь лет настолько вскипятили тебе мозг, что ты превратился во фрика, верящего в Пачамаму?
– Всего лишь фигура речи. Так ты хочешь этого или нет?
Долгая пауза. Ее рука потянулась к коротко остриженным волосам, старая привычка, но на этот раз нерешительная. Я ждал ответа, на который рассчитывал.
И увидел его в пустых, но таких жадных глазах задолго до того, как он слетел с ее губ.
* * *
«Эта модель нестабильна».
«О, ты так думаешь?»
«Слишком много подвижных частей, которые мы не можем контролировать. В критически важный момент мы, скорее всего, окажемся в меньшинстве».
«Я работаю над этим».
* * *
Чакана ответила почти мгновенно – примем за факт, что у ДПБ системы связи были защищены куда надежнее, чем у сакранитов. Однако вид у нее был совсем не дружелюбный.
– Предполагается, что ты мертв, Вейл.
– Пустила слезу, да?
Читать бесплатно другие книги:
