Разреженный воздух Морган Ричард

Глава сорок вторая

Это было всего лишь одно звено в цепочке плохих новостей, которые я получал с тех пор, как восстановился после операции в Шейдс-Эдж, но оно было большим.

А теперь, похоже, могло стоить жизни Ханну Хольмстрему.

Я проверил журнал входящих вызовов, как только очухался после операции, но мне никто не звонил. В то время я не придал этому особого значения. База маршалов была наглухо закрыта для связи, а до этого меня похоронили в полностью экранированной тайной базе Флота, которую Аллаука переделала под камеру пыток. Даже если Хольмстрем после всех усилий по взлому земных баз данных проснулся рано – что было маловероятно, – он бы не смог меня найти, даже попытавшись. Вдобавок к этому, на глубоком клеточном уровне мой разгоряченный режим враждовал с анестезией, которой потчевали тело медики Сакаряна, и в результате этой вражды у меня раскалывалась голова.

Позже в тот же день они сняли гипс с недавно зажившей ноги и дали мне немного обезболивающего, я уговорил их отпустить меня в город. Сакаряну это не понравилось, но наше непрочное перемирие продолжалось, и он не хотел ссориться по пустякам. Довольствовался тем, что отправил меня с эскортом.

– Надень служебный плащ, – сказал он, бросая мне одежду. – Держи воротник поднятым и не отходи от Таманга. В этом городе столько маршалов, что, скорее всего, никто не обратит на вас внимания. Но если по какой-то причине это произойдет, Таманг, тащи его сюда в ту же секунду.

Тот невозмутимо кивнул.

– Не беспокойтесь, босс. Стоит им заметить плащ и отсутствие гарнитуры – и в Шейдс-Эдж сделают только один вывод из увиденного. И не похоже, чтобы Черный люк остался знаменит. У него уже были десять минут.

Это правда. Смерть Ракель Аллауки по-прежнему оставалась главной темой местных новостей, но вот мой собственный момент славы уже прошел, как и у любого другого второсортного бандита из Долины, угодившего в переплет, который оказался ему не по зубам. Я был в центре общественного внимания лишь пару дней, оставшись невзрачным бесстрастным кадром с камеры наблюдения, а затем быстро отправился на задворки настоящего сюжета. И это речь шла о местном уровне – на общедолинных каналах вся история с Аллаукой уже отошла на второй план после последних репортажей о Земном аудите, кодовой сцене Брэдбери и заказном сюжете о том, как Сандри Чармс, бедняжка, пережарился после декантации и не смог провести концерт на Стене 101, как планировалось.

На меня было всем глубоко наплевать.

Мы проехали на маркированном краулере пять кварталов до центра Шейдс-Эдж и побродили по облупившимся полуразрушенным окрестностям торгового центра, якобы для того, чтобы испытать в полевых условиях мои восстановленные кости и внутренности.

– Не торопись, – предложил Таманг и побрел посмотреть на какую-то временную спонсируемую выставку арт-технологий, зажатую между двумя пустыми блоками. – Я буду там.

«Я так понимаю, мы все еще чисты», – обратился я к Рис после его ухода.

«Согласно рефлексивным процедурам самооценки в моей системе безопасности, да. И это глубоко внедренные протоколы. Если маршалы и поставили маячок, то сделали это на базовом системном уровне, а учитывая затраченное на операцию время, такое вмешательство маловероятно».

«Весьма неплохо. Проверь журнал вызовов еще раз».

«Три вызова за последние семьдесят два часа, каждый абонент оставил по сообщению. Соседка, некто по имени Тесса Аркейн и Себастьян Луппи».

Я нахмурился.

«От Хольмстрема ничего?»

«Ты слышал, чтобы я называла его имя в списке?»

«Хорошо, хорошо». – Может, он пытался связаться со мной, пока я был вне Сети в подземельях Аллауки или на станции маршала, не нашел никаких следов, и профессиональная осторожность удержала его от дальнейших контактов до тех пор, пока я не всплыву должным образом. – «Оставь сообщения, найди Хольмстрема, разбуди его. Похоже, в „Дюжине вверх“ выдалась пара напряженных вечеров».

Я привычно выждал пару тактов, но не дождался ничего, кроме мертвой тишины на линии. Хмурое выражение неторопливо сползло с моего лица, сменяясь бесстрастной боевой маской, маскирующей растущее беспокойство.

«Запрос отклонен. Абонент помечен как отсутствующий в Сети».

«Это невозможно. Проруби себе путь».

Это заняло меньше секунды. С той стороны канала донесся пронзительный вой, едва различимые пакеты передачи тонули в океане сирены такой интенсивности, что она могла посоперничать с ревом взломанной системы шламового сброса, под аккомпанемент которого я убивал Аллауку и ее людей. Громкость и тональность быстро увеличились до величин, способных разрушить барабанные перепонки, а затем оборвались, когда Осирис отключила звук.

«Это, – зачем-то пояснила она, – было предупреждением о заражении».

«Я понял».

Я уставился на торговый центр, взгляд расфокусировался, скользя по редкой россыпи посетителей. Призрачная патина инструментов приближения танцевала перед глазами, пока новые системы пытались понять, на что я смотрю и почему. Глаза болели от непривычки, а в животе медленно скапливался ужас. Мне вспомнились слова Хольмстрема: «Но стоило мне сунуться в файл твоей подружки Мадекве, как сигналы тревоги зазвенели отсюда до трона Пачамамы и обратно. И я говорю о серьезных контрмерах, Вейл. Я едва успел вырваться перед тем, как мне нанес удар ответный шип размером с член Супая в Судный день».

А затем он вернулся обратно.

Из-за меня.

«Нет, ты только посмотри на это, Тесс. Сам оверрайдер, во плоти».

Я резко сосредоточился.

«Тесс».

«Рис, проиграй мне запись от Тессы Аркейн».

В «Дюжине вверх» ее голос был мягким и вежливым. Здесь он шипел и потрескивал от гнева.

– Слушай, придурок, я не знаю, что именно ты просил Ханну сделать, но в результате он валяется сейчас наверху в коме. Сука, позвони мне, как только получишь сообщение.

Отправлено три дня назад. Я стиснул зубы и позвонил. И звонил довольно долго, прежде чем кто-то взял трубку. До меня донесся нерешительный и хриплый голос Тесс Аркейн. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что она много плакала.

– Ты? – прошептала она. – Но ты же мертв.

– Мне стало лучше. Расскажи о Ханну.

– Он… я, блин, я не знаю, лады? Я пришла во вторник утром и нашла его наверху, он лежал на полу. В коме. Системы обратились в ничто.

– Но он все еще жив?

– Да, но… – Она чуть не разрыдалась. Начала снова, уже спокойнее. – Я позвонила кое-кому, это бригада уборщиков, которой иногда пользуется Ханну, они влили в него какую-то жидкость и поставили капельницу. Но сказали, что его вычислительные мощности отключены и сбиты на каждом итеративном уровне. Сказали, это похоже на корабль с пробоиной в корпусе, будто системы заблокировали все переборки. И там есть что-то такое, что сжигает его изнутри.

– Тесс, это лихорадка противодействия вирусам. Они должны поддерживать его…

– Я знаю. Думаешь, это мой первый простой? У нас с Ханну давняя история. – Она тяжело шмыгнула носом, сдерживая слезы. – Мы обложили его льдом и упаковали в ту капсулу-гроб, которую он сохранил после крушения «Невесомого Экстатика». Но это не помогает. Его состояние стабилизировалось, но улучшений нет. Он просто лежит там, и… и… прошло уже три дня, а он все не возвращается.

Внезапно появившаяся жестокость в ее голосе достигла пика и оборвалась. Я услышал, как у нее перехватило дыхание.

– Что ты попросил его сделать, сука? – прохрипела она.

– Тесс, послушай…

– Нет, это ты меня послушай, мистер Земной мудила. – Голос ее все еще неровный, но уже приходил в норму. – Он оказывал тебе услугу, и мне приходится верить, что ты – его лучший шанс выбраться из этого живым. Когда я его нашла, на полу, он порезал себе скальп съемником схем, перевернул весь верстак, чтобы до него добраться. Он кровью написал на полу всего два слова. Для меня это полная бессмыслица, поэтому я полагаю, это либо сообщение для тебя, либо у него уже мозги поджарились, и тогда нам всем чертовски не повезло.

Я поджал губы. Разгоряченный режим бурлил и плескался внутри меня, жаждал цели, жаждал высвобождения.

– Что там было написано?

– Там было написано «флотский код», – решительно заявила она. – Для тебя это что-нибудь значит?

* * *

Я автоматически просмотрел два оставшихся сообщения, лишь краем уха прислушиваясь к словам. Все мое внимание было приковано к этим двум словам.

Флотский код.

«Эй, главный, это твоя соседка. Скучаю по тебе, знаешь ли. Если представится возможность, перезвони мне как-нибудь, где бы ты ни был. О да, чуть не забыла – тупые копы вернулись, заставили меня дать показания о том взрыве на улице. Какая-то баба-лейтенант из отдела по расследованию убийств что-то вынюхивала тут, настоящая твердолобая сука, совсем мне не понравилась. Говорю тебе, или она на тебя запала, или ты сделал что-то очень плохое и она тебя теперь выслеживает. В любом случае, я думаю, как вернешься в город, какое-то время тебе стоит быть паинькой, так, на всякий случай. Ну хорошо, это все. Как поется в песне – все мои сосущие мысли о тебе, оверрайдер. Возвращайся ко мне поскорее».

Флотский. Код.

«Вейл? Это Луппи – очевидно. Ты, блядь, где? Я всю ночь прождал тебя в баре. Знаю, мы договорились, никаких электронных контактов, но это не может ждать. Я был в «Седж Системс», и ты не поверишь, что я раскопал. Есть один парень-силовик, чьими услугами они пользуются, зовут его Чанд…»

Это меркнет перед всем, что я знаю теперь.

Флотский код.

А если кто-то и способен распознать флотский код, когда он явится и укусит его за жопу, то это Ханну Хольмстрем, пилот-наемник и опытный кодовый воин дальнего действия из далекого прошлого. Когда он управлял «Невесомым Экстатиком II», то плавал во флотском коде каждый час своего бодрствования. Он постоянно контролировал оружейные протоколы и их теневые контрмеры.

Поганый флотский код.

У кого хватит возможностей и знаний в кратчайшие сроки раздобыть флотскую боеголовку, чтобы наверняка убрать с доски всего лишь одну проблемную переменную?

У кого был хотя бы малейший шанс в общественном месте завалить группу сопровождения с платиновым рейтингом и выйти сухим из воды?

Кто мог годами работать под прикрытием где-то в Долине и ни разу не попасться? Получать финансирование из ниоткуда и перехватывать тайные источники дохода, действовать тихо, без шума так долго, как того требует миссия, и одновременно разработать стратегию отхода, которая закоротила лотерейную систему, чтобы высвободить место для экстренной поездки домой?

Командование спецопераций – тайная рука Флота.

Неудивительно, что Идальго нарезал круги вокруг Декейтера и его приятелей. Неудивительно, что он раскрыл их детскую аферу с фальшивыми исследованиями и ушел с прибылью. Неудивительно, что он безнаказанно вломился в частный тайник «Седж Системс». Флот вел войны и проводил полицейские акции по всей эклиптике, зарабатывая себе на жизнь свержением неуклюжих местных правительств. Спецоперации были его моноволоконным лезвием, которое наносило глубокие порезы и убивало так быстро, что вы даже кровь не успевали увидеть.

«Для всех сил НОАК в зоне Кратера действует временная директива, – всплыл в сознании сухой голос Постепенной. – Приказ о пресечении малейшей деятельности на черном рынке любыми необходимыми средствами, всем нарушителям светит немедленный военный трибунал и смертная казнь всех арестованных».

«Это же мера военного времени?»

«Это… управление на кризисном уровне как минимум. Не обязательно война, но что-то схожее по тяжести, да».

Эллада знала… может, не как свершившийся факт, но они видели форму грядущего в шпионских данных, а их технологии упреждающего анализа изложили суть, продиктовав соответствующую реакцию.

Не война, нет. Но для жителей Долины развлечение будет таким же веселым.

Флот, вот же твари. Судя по всему, они уже все продумали.

Прямо как в конспирологических фантазиях фрокеров. Словно путешествие во времени к дурацкому повторению всех когда-либо сделанных плохих решений.

Кошмар Кэтлин Окомби, снова восстающий из могилы во всем своем кровавом ухмыляющемся великолепии.

* * *

Сидя в затемненной комнате, Учарима уставилась на меня. Сейчас на ее лице отражалось больше шока, чем полчаса назад, когда я, оказавшись живым, беспрепятственно вошел в дверь и «палубной метлой» смахнул ее спутника в мир мертвых.

– Переворот?

– Похоже на то. Как я уже говорил, умеешь ты цеплять мужиков.

– Но… – Пока я говорил, она села за стол и повернулась к останкам Грега спиной. Теперь она оперлась локтями о столешницу и прижала ладони к глазам, словно пытаясь донести мысль до сознания. – Земной надзор. Они же проводят аудит, Вейл. Им не нужно вмешательство Флота, местные правоохранительные органы оказывают всяческое содействие. Об этом во всех новостях талдычат.

– Не думаю, что это имеет какое-либо отношение к КОЛИН или Земному надзору. Я вообще не уверен, что они об этом знают.

– В смысле, они об этом не знают? Они же… они всем владеют, всем управляют!

– Не все так просто, Нина. КОЛИН – коммерческая организация, они в значительной степени придерживаются того, что знают и любят: открывают межпланетные рынки, зарабатывают деньги и возглавляют дальнейшую экспансию человечества в космос. Они – не правительство, и по сути не пытаются им быть, так как знают, что не преуспеют в этом, что это не окупится. Они сотрудничают с правительством, чтобы поддерживать нужную им модель, а Земной надзор – мостик между ними, овчарка, которая удерживает все стадо вместе.

– Овчарка? – она моргнула. – Это же какая-то гибридная штуковина, которую выдумали в «Арес Анималия»?

Я вздохнул.

– Не важно. Я хочу сказать, что у земного правительства множество самых разных собак. И не все они хорошо ладят между собой или даже слушаются, когда их окликают. У Флота есть немало способов сорваться здесь с поводка, и власть имущие на Земле мало что смогут, мало что захотят сделать по этому поводу в краткосрочной перспективе. У таких событий есть инерция – я уже видел нечто подобное прежде.

– Значит, это конец? – в глазах Учаримы вспыхнул гнев. – Будем сидеть на жопе ровно и позволим Земле подмять нас?

– Надеюсь, что нет, – ответил я, старательно игнорируя это внезапное и нежелательное «мы». – Взятие Разлома под контроль Флота не принесет КОЛИН и корпорациям ничего, кроме головной боли. Нельзя выстроить долгосрочный рынок, когда улицы в огне, это отпугивает деньги. Вот почему, возможно, есть шанс спустить все на тормозах, прежде чем это произойдет. Но ты должна сдать мне Идальго, и ты должна сдать его сейчас. Где он?

Она фыркнула.

– А ты думаешь, я знаю? Думаешь, у меня к его члену кабель привязан, или что? Дерни за него, и он появится? С тех пор как умер Пабло, я видела Идальго ровно два раза, в обоих случаях меньше часа. С его командой я, наверное, разговаривала в пару раз больше. Последние восемнадцать месяцев я просто сижу на жопе ровно и надеюсь, что удача от него не отвернется, его не поймают и он не выложит все дознавателям Аллауки. – Она ткнула пальцем в сторону тела Бледного. – Тебе нужен Идальго? Отличная работа – ты только что пристрелил единственного человека в этой комнате, который мог знать, где он находится.

Я уставился на труп. Проблески идеи замерцали, подобно только что зажженной свече в слабо освещенной комнате.

– Ага. С другой стороны…

Глава сорок третья

– Откуда ты знаешь, что он придет? – не унимался Сакарян, когда мы все уже устроились и растворились в тени.

– Я не знаю, – терпеливо ответил я. Мы уже обсуждали этот вопрос. – У тебя есть идея получше?

Повисла тишина, он думал. Холодный, как нож, ветер пронесся по переулку перед домом Учаримы. Я поднял воротник плаща, передвинулся поближе к укрытию в углу балконной стены. Руки и лицо казались гладкими словно лед – из-за непогоды и антискан-маскировки, которой мы все намазались перед операцией. Над головой, в тонком срезе неба между зданиями, зеленым и золотым сиянием переливалась Мембрана – словно искры сыпались с темной массы экзотического сплава под воздействием абразивных инструментов. Она издавала слабое, всепроникающее шипение, уравновешивающее призрачный стон ветра. Сакарян откашлялся.

– Мне просто не хочется полагаться на эту шлюху, – пробормотал он.

– Сакарян, а мне бы не хотелось полагаться на тебя. Но вот мы здесь. Она сделала выбор, все с ней будет в порядке.

– Она так легко сдалась, да?

– У нее не было другого выбора. Или играть с нами в мяч, или я отдам ее Декейтеру и familias andinas. Что бы ты сделал на ее месте?

Он хмыкнул.

– Мне все еще кажется, что твой план чертовски притянут за уши.

Будь это всей правдой, Сакарян попал бы в самую точку. Но он делал выводы на основе неполной информации. Он не знал – так как я ничего ему не сказал, – что на самом деле перетянуло Нину Учариму на нашу сторону: связь Идальго с Земным флотом и его планы на готовящийся переворот. Из всех предательств, которые Учарима пережила за свою жизнь в Нагорье, это явно пошатнуло ее больше всех.

Иногда патриотизм скрывается в самых неожиданных местах.

И было много чего такого, чем я не собирался делиться с нашим достопочтенным комиссаром прямо сейчас.

– Скажи мне вот что, Сакарян, – начал я. – Раз уж мы ждем. Была ли у «Седж Системс» какая-то связь с этой фальшивой марстеховской аферой? Были у маршалов какие-нибудь открытые дела на них, когда ты еще работал здесь?

– Насколько мне известно, нет. А что?

Я вспомнил взволнованное сообщение от Луппи, разговор, который у нас с ним состоялся позже в тот же день. Каким-то образом журналисту удалось остаться в безопасности, когда гнев машины Колыбель-Сити обрушился на мою голову. Десять лет вне игры или нет, он все еще оставался на плаву и умел прятаться, а потому не время раскрывать мои источники. Я тщательно подбирал слова.

– Я просто интересуюсь Чандом, вот и все.

– Чем конкретно? – резко спросил Сакарян.

– Насколько хорошие у него были связи на самом деле, кого он знал. Видишь ли, «Седж» держали Чанда в качестве руководителя службы корпоративной безопасности, но он не был в штате. Он был независимым подрядчиком. И, по словам Декейтера, имел давние связи с Аллаукой и аппаратом Колыбель-Сити. Все шло тихо-мирно, и, вероятно, именно поэтому Аллаука смогла так быстро добраться до Чанда, когда узнала, что я иду по его следу. Она зовет старого знакомого, он думает, что предстоит разбор полетов, а оказывается, она просто заваривает переборки, пытаясь изолировать брешь на Чазме Корриенте. Ракель знала, что рано или поздно я до него доберусь. Знала, что я, скорее всего, вытяну из него всю информацию.

– Она могла бы просто убить тебя, а не его.

– Это труднее.

Он фыркнул.

– Ну да, конечно. «Не буди оверрайдера». Я совсем забыл, как ты в одиночку выбрался из того подземелья, а затем заскочил повидаться с нами в Шейдс-Эдж, когда у тебя выдался свободный часочек.

– Разница, – спокойно ответил я, – в том, что я был неизвестной переменной. Аллаука не могла дотянуться до меня так же легко, как до Чанда, не знала, возьму ли я взятку и во сколько она ей обернется, и, что важнее всего, не знала, какую поддержку я мог или не мог прихватить с собой из Брэдбери. Заткнуть утечку информации Чандом было проще всего, и она все разыграла так, что либо я становился соучастником его смерти, попав к ней на крючок, либо отправлялся следом за Чандом. Скорее всего, потом она бы в любом случае меня убила, просто чтобы перестраховаться. Как и любого, кто стоял бы слишком близко к процессу.

– Довольно экстремальная реакция для человека, который последние пять лет пытался очистить свою репутацию.

– Она запаниковала.

– А из-за тебя часто паникуют, да, Вейл?

Я проигнорировал подначку.

– Честно говоря, я ее не виню. Есть большая вероятность, что «Седж» пойдет ко дну, если это всплывет. Поддельный марстех плохо смотрится в отчетах перед инвесторами. Марсианские технологии – первоклассная наследственная структура, столп, на котором стоит вся планета. И мы говорим о продукте, на долю которого приходится двузначный процент всех марсианских доходов. Жутко даже думать, какие будут последствия. Доверие инвесторов из КОЛИН падает ниже плинтуса, марин терпит крах, вся экономика Долины входит в штопор. И это только начало. Никто не знает, на что могут пойти сильные мира сего, чтобы это утаить. Малхолланд…

– У нас гости, – в передатчике раздается лаконичный голос Таманга. – Краулер последней модели, подъезжает спереди. Похож на «Теслу» или «Гурунг-Митру». В двух кварталах отсюда.

– Хорошо, – рявкнул Сакарян. – Снайперы наизготовку. Остальным – тишина на связи, оставайтесь в укрытии, не дышите без лишней необходимости. Давайте провернем все чисто.

В его тоне слышалось облегчение от того, что разговор окончен и он теперь может заняться чем-то конкретным. Я почувствовал, что ухмыляюсь, но на самом деле не был удивлен. Текущая миссия – словно наркотик, уничтожает все остальное. Я слышал, как снайперы докладывают, что цель захвачена, и, несмотря на то что все разворачивалось с дальней стороны здания, мой пульс участился от предвкушения.

– Краулер остановился, – доложил Таманг. Он словно жвачку жевал. – Не у нашего дома, босс.

– Следите за ними.

– Две цели, – сообщил один из снайперов. – Мужчина и женщина. Цели захвачены.

Его коллеги эхом подтвердили захват целей.

– Они поддерживают друг друга в стоячем положении, – сказал Таманг и фыркнул от смеха. – Судя по всему, оба под завязку чем-то накачались.

Напряжение ощутимо пошло на спад. Я вспомнил свой первый визит в этот дом, когда мы с Учаримой шли, спотыкаясь, под действием зелья. Меньше двух недель прошло, а казалось, это было в другой жизни. Как будто что-то встряхнулось внутри меня, распалось на части и сложилось в новую конфигурацию.

– Они заходят внутрь, – снова Таманг. – Краулер дает задний ход. Уезжает.

«Добраться до Идальго, – напомнил я себе. – Заставить его отдать Мадекве. Привести ее к Гаскелл. Устранить помехи, сделать дело. Вернуться домой».

Внезапно Земля оказалась настолько близко, что я мог почувствовать ее вкус.

– Чисто, – подытожил Таманг. – Все, ребята, шоу окончено.

Ворчание по связи. Я не мог их винить – чувствовал, как мой собственный повышенный пульс замедляется, от разочарования медленно спадают боевые ожидания. Жалобы прекратились, когда Сакарян велел бойцам заткнуться. На пару минут все стихло. Лишь стон ветра да шипение светового шоу Мембраны над головой.

Я снова нажал на кнопку связи.

– Сакарян?

– На связи. Чего тебе?

– Я говорил о Чанде…

Он вздохнул.

– Я думал, мы говорили о Малхолланде.

– Фактор Малхолланда, да. Но наш уважаемый губернатор дает регионам достаточно свободы, ему все равно, чем они занимаются, пока поступает дань. Ты это знаешь. Но что-то настолько значимое? Я прямо вижу, как он проделывает весь путь по Долине, словно сам Супай пробудился. Я вижу, как головорезы из Партии Процветания сами устраняют пробоины в переборках, наводят порядок в доме, как они это делали после того, как КОЛИН отменил предыдущий аудит в 95-м, – аресты и исчезновения, показательные суды и неглубокие могилы, ну сам понимаешь.

– Эти обвинения так и не были доказаны, Вейл. Никто так и не нашел связи с официальным каналом Партии Процветания. Тогда здесь действовали только местные преступные группировки.

– Разумеется. И ты хочешь продать мне подлинную окаменелую печатную плату марсианской ур-культуры – и она стоит миллионы. Не грузи мне вакуум, Сакарян. Мы все знаем, что тогда произошло, и Аллаука, скорее всего, стояла к действу ближе большинства. Она знала, к чему может привести крах «Седж». Она думала, что с Торресом покончено, и тут вдруг появляюсь я, преследуя его призрак. Она, наверное, чуть не обделалась. И попыталась пресечь происходящее любым возможным способом.

Сакарян ответил не сразу.

– Ну, хорошо. Но я все еще не понимаю, почему тебе по-прежнему не дает покоя Чанд. Если ты прав, то он скорее всего был сопутствующим ущербом.

– Вероятно, но мне не дает покоя эта история с независимым подрядчиком. Что-то не стыкуется. Чанд работал по всему Разлому. Если он был хорош в своем деле, то завел целую сеть связей помимо «Седж» и Аллауки. И мне хочется выяснить, что это были за связи. – Я сделал паузу, а затем задал тщательно продуманный вопрос: – А может, мы что-то упустили? Какие-то нежелательные последствия, о которых мы понятия не имеем? Ты когда-нибудь видел какие-нибудь открытые материалы по его делу?

– Нет. Я же говорил тебе, что никогда не имел дела с «Седж».

Я мрачно кивнул сам себе.

– Я не говорю о «Седж». Я говорю о любых других делах. Какая-нибудь хрень на Чанда, но не связанная с этой конторой.

– Такого тоже не видел, насколько я помню. – Еще один вздох… стоящая за ним усталость отчетливо передалась по связи. – Я был маршалом восемь лет, Вейл. За это время я видел слишком много дел. Целую кучу отморозков, которых приходилось запоминать.

Я уставился на темный силуэт дома в противоположном конце переулка, высматривая движение. Никого из маршалов я не видел, но там находился такой же мощный отряд, как и группа Таманга впереди. Сакарян привел с собой столько людей, сколько смог собрать, не проинформировав местный департамент полиции о нашем вторжении на их территорию.

– Отморозков везде полно, – тихо сказал я.

«Я был в „Седж Системс“, и ты не поверишь, что я раскопал. Есть один парень-силовик, чьими услугами они пользуются, зовут его Чанд».

Я слегка поежился, проверил оружие.

– Ты уже сообщил о чем-нибудь Астрид Гаскелл? – поинтересовался я.

– Нет. Как ты мне столь настойчиво твердил на прошлой неделе, Земной надзор разыгрывает свою партию и держит карты при себе. Нет никакого смысла сообщать им о каждой мелкой находке, как только мы ее раскопаем.

– Как-то внезапно и очень по-фрокерски с твоей стороны. Посредничество идет не так гладко, как вы надеялись?

– Это Земля, Вейл. Мы все можем притворяться, что держимся за руки и ладим, но, в конечном итоге, они – лишь кучка невежественных титулованных придурков, точно таких же, как и все остальные, кто прилетает с Матушки-Земли.

Пара сдавленных смешков на линии. Я сердито уставился на другие балконы.

– Без обид, – добавил Сакарян.

– О, не волнуйся, я бы не…

Шипение на линии связи.

– Задний переулок. Приближается машина. Похожа на вездеход.

– Ну хорошо. Тогда эта – за мной. Верно, комиссар?

Пауза. Затем послышался его голос, несговорчивый, словно труп, который тащат по земле.