Искупление Болдаччи Дэвид

Глава 17

— Постойте! А где та девчушка из ФБР? Она мне приглянулась.

Агата Бэйтс упрямо взирала на Декера через толстые стекла очков, не давая гостям переступить порог своей малюсенькой гостиной.

Стоящая рядом с Декером Мэри Ланкастер пришла на выручку:

— Сейчас с агентом Декером работаю я. А та девчушка находится на задании в другом штате.

Старушка кивнула.

— Ну ладно. Главное, чтобы за ним кто-нибудь посматривал. Он у вас странный, — добавила она таким тоном, словно Декер был глухой или неодушевленный. — А то он какой-то слишком для себя большой, ну вы понимаете.

Ланкастер повернулась к Декеру:

— Я подъехала к дому Ричардс, думала ее еще раз опросить. Машины там не оказалось, и дверь никто не открыл. Миссис Бэйтс была у себя во дворе. Она подозвала меня и рассказала то, что видела вчера вечером.

Декер в окно посмотрел через улицу, на дом Сьюзан Ричардс.

— Что вы можете нам сообщить? — спросил он.

— То, что я сказала этой леди. Дело было вечером, примерно полдесятого. Я слышала, как заводится тот драндулет.

— Вы имеете в виду машину Ричардс с неисправным глушителем? — уточнил Декер.

Агата Бэйтс нахмурилась:

— Я вроде только что это сказала.

— Рассказывайте, что было дальше, — поторопила Ланкастер от греха подальше.

Старушка отвела укоризненный взгляд от Декера и сказала:

— Я видела, как Сьюзан вылезла из заведенной машины и пошла в дом. Обратно появилась с большущим старым чемоданом — такой, на колесиках. Открыла багажник, кое-как упихала его внутрь. Затем багажник с грехом пополам захлопнула и села за руль.

— Что на ней было? — спросил Декер.

— Во что одета? Длинный плащ и шляпа. Это все, что мне удалось разглядеть.

— А вы уверены, что это была она? — задал вопрос Декер.

— Ну а как же! Я Сьюзан знаю. Высокая такая, худая, светловолосая.

Ланкастер кивнула.

— А потом она уехала?

— Совершенно верно, уехала. О своем отъезде или куда собирается, мне не сказала. Но, должно быть, уехала не на день-два. Чемодан-то был большущий.

Ланкастер посмотрела на Декера, который снова прищурился в окно.

— Ричардс, должно быть, очень торопилась уехать. Даже не вынула почту. Я проверял.

— Так, значит, она в бегах? — спросила заинтригованно Бэйтс. — Как у нас это называлось, смазала лыжи. Прямо как в «Беглеце»[14]. Мне этот сериал очень нравился. Теперь таких не снимают. — Ее сморщенное личико мечтательно погрустнело. — Больше всего я там была влюблена в Дэвида Дженсена. Уж такой был красавчик, такой сердцеед! А теперь вот мертв. Всех, решительно всех, кого я любила на экране, больше нет среди живых.

Ланкастер посмотрела на Декера, который снова с прищуром глядел в окно.

— Ричардс, должно быть, уезжала в спешке. Не отменила доставку почты и газет. Я проверял.

— Ну, причины ее отъезда нам точно неизвестны, — сказала Ланкастер.

— Если б того человека убила Сьюзан, она бы наверняка дала деру, — рассудила Бэйтс. — Я б на ее месте обязательно так поступила.

— Вы там еще кого-нибудь видели прошлым вечером?

Выцветшие глазки за стеклами очков снова уперлись в него.

— Нет. Знала б, так, наверное, сказала б.

— Вообще ничего подозрительного, необычного? — допытывался Декер.

— Да что он ко мне привязался! Нет, если не знать, что кто-то затем усвистит в бега.

От старушки Декер с Ланкастер через улицу двинулись к дому Сьюзан Ричардс, где уже осматривались прибывшие криминалисты.

Декер поднял глаза и посмотрел на небо в бурых неподвижных тучах.

Ланкастер проследила за его взглядом.

— Странная погода для этого времени года. Было тепло и влажно, прошлой ночью на небе ни облачка. А сейчас собирается гроза, и температура падает на десять градусов.

Декер рассеянно кивнул.

— В розыск объявили?

— Само собой. Пока ничего. Пробили также ее кредитные карты и телефон. Правонарушений нет, а она, должно быть, отключила свой мобильный.

— Кто-нибудь наверняка засечет ее машину. Или услышит.

— По-твоему, все это подтверждает ее виновность по Мерилу Хокинсу?

— Ты проверила заднюю дверь «Резиденс Инн»?

— Не менялась со времени твоего обитания. Все так же на соплях. И никакого видеонаблюдения. Итак, Ричардс отомстила Хокинсу?

— Не знаю.

— Если она невиновна, зачем убегать?

— Ответ такой же.

— Тогда как мы их получим?

— Нам нужно больше разузнать о Хокинсе.

— Что, например?

— Все.

— То, что было после его убийства?

— Нет, до.

— Чем это нам поможет?

— Если Ричардсов и Дэвида Каца убивал не он, то должна была быть какая-то причина, по которой истинный убийца выбрал его, чтобы подвести под обвинение. Эти причины могли бы открыться при взгляде на то, чем он занимался до тех убийств.

Они направились к своим машинам. На подходе к ним Декер повернулся к своей старой напарнице.

— В «Американ Гриле» я видел Эрла.

Вид у Мэри был удивленный. Машинальным движением она сунула в рот жвачку.

— Да? Он был один?

— Нет.

Она молча кивнула.

— Ты с ним разговаривал?

— Он подошел. Мы… поговорили о разном.

— Тонкости никогда не были твоей сильной стороной, Декер. И хотя у тебя каменное лицо, когда речь идет о полицейских делах, но, когда речь заходит о личном, у тебя на морде все написано. Он рассказывал тебе о нас.

Декер смущенно посмотрел, и в эту секунду поднялся ветер.

— Может, по пивку? — спросила она.

Он кивнул.

* * *

Следом за ней он зашел в бар под названием «Пена». После смерти своей семьи Декер бывал здесь так часто, что хозяин заведения маркером написал его имя на барном стуле, где он всегда сидел.

В заведении было довольно людно, так как здесь можно было и выпить, и поесть. На заднем плане играла музыка, а выстроенные вдоль одной из стен игровые автоматы вторили ей своим звоном и морганием огоньков. Из смежного зальца доносился стук бильярда; здесь посетители со смаком гоняли шары, попутно заказывая напитки и закусон.

Наши детективы сидели за высоким пристенным столиком. Декер заказал себе пиво, а Ланкастер — джин-тоник.

— Ты вообще доволен своим решением служить в Бюро? — спросила Ланкастер.

— Бюро как бюро, — нехотя ответил Декер. — Я не думал, что мы пришли сюда ради разговора обо мне.

Ланкастер сделала глоток и захватила из миски орешков.

— Жизнь сложная штука. По крайней мере моя.

— Каким боком она выходит к разводу? Я думал, вы с Эрлом друг другу дороги.

— Дороги, Декер. Суть реально не в этом.

— А в чем тогда?

— Ну, во-первых, чего люди хотят от жизни.

— Что ты хочешь такого, что в пику тому, чего хочет Эрл?

— Я хочу продолжать работать в органах правопорядка.

— А Эрл что, против?

— Это тяжело для него, Декер. Тяжело и для Сэнди. Я понимаю это. Но все, чего я когда-либо хотела от жизни, это быть копом. Я всю свою взрослую жизнь положила, чтобы этого добиться и держаться за это. Не могу я вот так взять и бросить это, при всей своей любви к кому бы то ни было.

— То есть вопрос стоит «или — или»?

— Для Эрла, очевидно, да. Но я его не виню. Ты же помнишь, когда те выродки оставили в нашем доме манекены, одетые так, будто их убили два года назад? Это тогда напугало нас всех до чертиков, но Эрл переживал особенно тяжело. Он неудержимо говорил об этом, повторял из раза в раз: «А что, если б это было на самом деле?» После этого между нами все изменилось. И ничего уже не было так, как прежде.

— А Сэнди? Эрл сказал, что ему отводится опеки больше, чем тебе.

— Ну а как иначе, при моей работе? И для Сэнди это было бы слишком тяжело. Я не могу подвергнуть ее такому испытанию.

— Она твоя дочь.

— Эрла тоже. И у нее есть особые потребности. Его работа гораздо более гибкая, чем моя. Я не могу вот так внезапно слинять со следственных действий или не появиться в суде, чтобы забрать ее из школы, потому что ей нужна та или иная процедура. Я знаю. Я ведь пыталась. Но не выходит. Ты сам это все знаешь и видел.

— Знаю, видел и прошу простить.

Ее губы тронула слабая улыбка.

— Ты просишь прощения? С каких это пор у тебя ко мне старческая мягкотелость?

— Да нет. — Он сделал большой глоток. — Мне очень жаль, что мои проблемы вторглись в твою жизнь. То, что случилось с вашей семьей, произошло из-за меня.

Она протянула руку и сжала его ладонь.

— Всех проблем в мире не решить. Я знаю, плечи у тебя широченные, но никто не может взваливать на себя такую ответственность. И вина эта была не твоя. А двух очень больных людей. Ты знаешь, что это так.

— В самом деле? — поднял он глаза. — А ощущение почему-то иное.

— Амос, так жить нельзя. Основа шаткая.

— Я и не ожидал, что проживу так долго.

Она отдернула руку; глаза вспыхнули холодными искрами:

— Нельзя желать себе укороченной жизни. Никому.

— Я и не желаю. Просто я реалист.

— Ты здорово похудел. Ты сейчас в гораздо лучшей форме, чем когда мы виделись в прошлый раз.

— Беспокоит меня не вес.

Мэри Ланкастер, сдвинув брови, поглядела на его голову:

— Проблемы здесь?

— Да какая разница. Я все равно буду продолжать идти, пока… пока не перестану.

— Думаю, мы можем ходить кругами всю ночь.

— Давай лучше двинемся дальше по этому делу.

— Хорошо. Ты вот упомянул прошлое Хокинса. Где у тебя точка отсчета?

— До того момента, как он предположительно стал убийцей.

— Ты хочешь сказать…

— Именно.

Глава 18

Траммел, штат Огайо.

Декер здесь никогда не бывал, хотя городок находился всего в двух часах езды к юго-западу от Берлингтона. Недалеко в плане автопробега, только путь сюда неудобный, кружной, по федеральным трассам и сельским проселкам.

Центр Траммела выглядел ни дать ни взять как на фотографии его родного городишки — та же тусклота захолустья с вкраплением надежд в виде открытия нового бизнеса или свежего фундамента здания. Те же молодые лица на тротуарах и автомобили последних моделей на улицах.

Створка ворот по звонку с тихим жужжанием отъехала, и Декер неторопливо прошел к парадной двери, подмечая аккуратные клумбы, цветы на которых уже отцвели и завяли с приближением зимы. Окна дома сверкали чистотой; кирпичная облицовка, казалось, была недавно с тщанием промыта, а двойные двери на входе смотрелись так, словно их только что покрыли свежей краской.

Аккуратно, красиво, зажиточно. Совсем не соответствует тому, как выглядела Митци Гардинер тогда, при первом знакомстве. Неприкаянная наркоманка и воришка, готовая воровать и давать без разбора на потребу своему пристрастию. Декеру она помнилась бледным долговязым чучелом с руками в синяках и носом, заметно искривленным от вынюханного кокса. Зрачки расширены, движения нескладны и угловаты. Опустошенная человеческая развалина.

Декер постучал в дверь и сразу услышал приближающиеся шаги. Он позвонил заранее, и она знала о визите. Когда дверь открылась, Декер с трудом поверил собственным глазам. Или, что еще более невероятно, своей непогрешимой памяти.

Смотревшая на него женщина была лет сорока, высокая, стройная, с пышной гривой светлых шелковистых волос. На ней было голубоватое, облегающее бедра платье с ложбинкой декольте, нехитрое ожерелье с изумрудом; на левой руке обручальное кольцо с крупным бриллиантом. Макияж и цвет лица безупречны. Некогда порушенная носовая перегородка полностью восстановлена. В зрачках ни намека на расширенность. Зубы безупречно белые и ровные (без сомнения, виниры: «родные» в свое время были щербатыми и серыми от курева и наркоты).

Его изумление, похоже, не осталось незамеченным.

— Это было так давно, детектив Декер, — сказала она, и ее полные губы тронула чуточку самодовольная улыбка.

— Да, иного и не скажешь. Рад видеть, что вы…

— Изменила свою жизнь? Да, это так. Годы падения и кретинизма, за которыми следуют решения поразумней. Вы заходить будете?

Она провела его в дом, а оттуда в зимний сад с видом на бассейн и ухоженный задний двор. Вошла горничная в форменном платье и с подносом кофе. После ее ухода Митци разлила кофе по изысканным сервизным чашечкам.

— Я полагаю, вы уже слышали о вашем отце, до того, как я связался с вами? — спросил Декер, неловко держа в своей ручище хрупкий фарфор.

— Да, видела в новостях, — ответила она сдержанно.

— Как ближайшего родственника, вас, вероятно, попросят дать кое-какие показания. Так, для проформы. Мы ведь знаем, что это он.

— Я бы предпочла этого не делать. На самом деле мне лучше бы вообще дистанцироваться от всего этого.

— Но ведь он же ваш отец?

— Ну да. Убивший четверых.

— Вы единственная из близких родственников. А на повестке еще вопрос похорон.

— Государством он должен как-то решаться. Я о тех, чьи похороны оплатить некому. Его нельзя просто кремировать?

Взгляд Декера кочевал по помпезному интерьеру зимнего сада, где преобладали мотивы ретро.

— Думаю, что да — для тех, кому расходы на похороны не по карману.

— Я знаю, вы, должно быть, считаете меня страшным человеком. Но дело в том, что я своего отца не видела с тех самых пор, как он сел в тюрьму за убийство тех людей.

— Вы никогда его там не навещали?

— С какой стати? — Она подалась ближе и с жаром заговорила: — Поймите: у меня новая жизнь, над которой я очень много работала. Брэд, мой муж, о моем прошлом ничего не знает. Из Берлингтона я переехала, долго приводила себя в порядок, официально сменила фамилию, окончила колледж, начала работать в финансовой сфере и встретила своего будущего мужа. Мы поженились, теперь я полноценная мама, и мне это нравится.

Декер огляделся по сторонам.

— Чем, если не секрет, занимается ваш муж? Он, видимо, хорошо зарабатывает.

— В самом деле. У него своя элитная платформа по трудоустройству.

— Элитная?

— Охватывает руководителей корпораций, юриспруденцию, финансы, производство. Кремниевую долину со всеми ее хайтековскими позициями. Лоббизм, оборонная промышленность, даже правительственные должности. Очень успешный бизнес.

— Н-да. Мне до этого не допрыгнуть.

Митци сделала паузу для глоточка кофе.

— Так что, как видите, я совершенно не желаю возвращаться к моей прошлой жизни. Нет и желания, чтобы о моей… борьбе знала родня. Моему мужу, в сущности, известно только то, что я сирота. Сейчас я себя таковой и сама считаю.

— Ваша мать, насколько помнится, умерла еще до того, как ваш отец предстал перед судом.

— И слава богу. Это бы ее доконало.

— Ваш отец не пытался с вами связаться, когда был в тюрьме, или после того, как оттуда вышел?

— Он мне писал оттуда письма. Но я на них не отвечала. А при переезде не оставила адреса для пересылки.

— Ну а после того, как он вышел из тюрьмы?

— Я об этом и понятия не имела. Думала, что он сидит пожизненно.

— Ну да, как и все остальные. Включая его самого.

— А почему его, кстати, выпустили? В новостях об этом ничего не сказано.

— Он был смертельно болен. Очевидно, штат не хотел оплачивать за него счета.

Она кивнула, но ничего не сказала.

— Вы уверены, что он не пытался на вас выйти?

— Где я нахожусь, он никак не мог знать. Говорят, его кто-то застрелил? Вы уверены, что это не самоубийство? Вы же сказали, он умирал.

— Нет, самоубийством это быть не могло. Не могу сказать почему, но просто поверьте на слово.

Она откинулась назад.

— Странно как-то. Кто хотел причинить ему боль? Ведь столько лет прошло.

— Некоторым людям свойственно таить в себе давние обиды. Буквально жить ими.

— Вы имеете в виду вдов? Как их, еще раз, зовут?

— Сьюзан Ричардс и Рэйчел Кац.

— Полагаю, вы с ними уже связывались.

— Было дело.

— И что?

— И ничего. Продолжаем расследование.

— Так чего вам нужно от меня? По телефону вы сказали, что просто хотите поговорить. И я вам говорю: об убийстве моего отца я ничего не знаю.

— А я хочу поговорить об убийствах, за которые он был осужден.

— В чем смысл такого разговора?

— Что, если ваш отец их не совершал?

Ее лицо слегка осунулось.

— Это безумие. Что значит «не совершал», когда он их совершил?

— Откуда вы знаете?

— Вы же сказали, что он был за них осужден. Вы сами помогли его разоблачить. В доме были найдены его отпечатки пальцев и ДНК.

— А вас не удивило бы, что он вернулся в Берлингтон, заявляя о своей невиновности? И хотел, чтобы я ее доказал?

— Удивило бы это меня? Нет. Но меня бы удивило, если б вы отнеслись к этому серьезно.

— Может, и так. Но он вернулся и заявил, что невиновен, а его затем кто-то убил, причем в тот же день. Как вам такое?

— Как я уже сказала, у вас есть двое потенциальных подозреваемых.

— Вдовы. Вы, кстати, знаете, что они до сих пор живут в Берлингтоне?

— Зачем это мне? — быстро спросила она.

— Вы сказали, что они были бы в вашем списке подозреваемых. И им надо было жить в Берлингтоне, чтобы осуществить все так быстро.

— Это так, предположения.

— Митци, я вас попрошу: давайте еще раз пройдемся по материалам дела?

— Неужели это настолько обязательно? Я столько сил положила, чтобы от всего этого отрешиться.

— Это в самом деле важно. И не займет много времени.

Она взглянула на часы.

— Точно, не займет. Мы с мужем собираемся сегодня на ужин. Мне бы очень хотелось, чтобы к его приезду вас здесь уже не было. Иначе от меня потребуется слишком много объяснений.

— Я постараюсь не затягивать.

Она вздохнула, налила еще одну чашечку кофе и откинулась на спинку стула, выжидательно глядя на настырного детектива.

— Итак, вы говорили, что ваш отец в тот день ушел около трех.

— Ну, может быть. Давно это было.

— Так указано в ваших показаниях.

— Ну ладно, указано так указано, — вяло отмахнулась она.

— Обнаружили его ближе к утру. Он гулял в той части города, которую по тем временам можно было назвать небезопасной.

— И что с того?