Искупление Болдаччи Дэвид

Глава 81

Декер протянул очередную салфетку, а сам оперся на спинку стула.

Сидя на больничной койке, Митци Гардинер промокнула глаза. Она наконец пришла в себя; при этом врачи сказали, что можно рассчитывать на полную поправку.

Декер частично рассказал ей о том, что произошло. Не стал умалчивать и о смерти ее мужа наряду с его участием в шпионской деятельности.

— Я всегда недоумевала, почему такой парень, как Брэд, клюнул на такую, как я, — шмыгнув носом, призналась она.

— Не надо себя недооценивать.

— Мне просто не верится, что этот Билл Пейтон был русским шпионом… как там его?

— Егоршин. Такие вот дела на поверку.

Раскрывать тайну отцовства Декер не стал, считая в душе, что Мерил Хокинс заслуживает зваться отцом. К тому же не было уверенности, что Митци в ее хрупком состоянии сумеет справиться с такой правдой.

— Да. — Скомкав салфетку, она бросила ее в ведерко рядом с кроватью и робко посмотрела на Декера. — Но это, наверное, еще не все?

— Да, не все.

— Ты здесь… для чего-то другого?

— Да.

— Как Рэйчел? Что с ней?

— Ей предъявлено обвинение, но она, вероятно, сможет заключить сделку со следствием. Поскольку Егоршин до сих пор не пойман, ее жизнь в опасности. Она может получить статус свидетеля под защитой, когда расскажет ФБР все, что знает.

— Так ведь он может прийти и за мной?

— Не думаю. У него к тебе, похоже, симпатия.

— Он действительно нам помогал. Помню, добывал обезболивающее для мамы. Хотя я его знала как Билла Пейтона. До сих пор не могу поверить, что он был… иностранным агентом.

— Да. Но к твоему отцу он не был так добр.

— Он мне о нем кое-что рассказывал. Не очень лицеприятное.

— Все это было выдумкой. Он сам мне в этом признался. Ему просто хотелось перетянуть тебя на свою сторону. Вот и все.

— А я ему верила. И помогла упечь своего отца в тюрьму.

— Ты знала, что ему грозят обвинения в убийстве?

Она покачала головой.

— Даже близко. Понятия не имела. Вообще не знала, что происходит на самом деле. Была все время в прострации.

— Тебя, вероятно, предпочитали держать в неведении, так как не полагались на твою благонадежность. Но после того, как ему предъявили обвинение? А вслед за тем осудили?

— Я не знала, что и думать. В душе я все же чувствовала вину.

— Видимо, он догадывался о твоем частичном соучастии. Но не стал делать ничего, что могло бы бросить на тебя тень. Поэтому просто молчал и безропотно отправился в тюрьму. Лишь после встречи с Карлом Стивенсом его мнение изменилось. Ведь он уже фактически умирал, и тут вдруг Стивенс рассказал ему о твоем соучастии и о людях, что за этим стояли. Вероятно, в Мериле взыграла обида. И он вернулся сюда, чтобы обелить свое имя.

— Вряд ли можно его в этом винить. — Митци легла на спину и закрыла глаза. — Я так устала. — Внезапно она рывком села. — Боже! Мой сын! Что с ним? Где…

— С ним все в порядке. Сейчас он в интернате. И о происшедшем он ничего не знает.

— Я… Поверить не могу, что только сейчас о нем вспомнила!

Вид у нее был действительно ошеломленный собственным легкомыслием.

— Ты же только что вышла из наркотической комы. Мысли еще не вполне прояснились.

— Ты слишком ко мне добр. — Она о чем-то крепко задумалась. — Хотя у меня такое чувство, что скоро все изменится.

Он встал и посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты знаешь, сколько людей влачится по жизни без шанса что-либо исправить?

— Я… Что ты хочешь этим сказать?

— Ты много чего понаделала, Митци. Помогла засудить своего отца. Он от этого очень страдал. Попал в тюрьму, где с ним творились ужасные вещи.

— Я все это знаю. Я была… все равно что не в своем уме от наркоты.

— А теперь нет. Ты чиста, трезва и, надеюсь, мыслишь ясно.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила она осторожно.

— Как насчет одного праведного поступка?

— Какого именно?

— Ты идешь в суд и делаешь заявление, которое оправдает твоего отца, возвратив ему доброе имя. А ты приняла бы на себя ответственность за содеянное.

— А оттуда в тюрьму? Ты это просишь меня сделать?

— Мне кажется, я имею право на такую просьбу, учитывая твою усердную попытку снести мне башку в твоем доме.

— Я… В тюрьму я не могу. Мне сына не на кого оставить.

— Возможно, тебе этого удастся избежать.

— Как? — умоляюще произнесла она.

— Твой случай нетипичный. Пожалуй, мне удастся убедить власти заключить с тобой сделку. Ты расскажешь, как все было на самом деле, и тогда репутация твоего отца будет восстановлена, а ты продолжишь жить своей жизнью.

— Ты действительно думаешь, что такое возможно?

— Возможно все. Но помимо очевидных преимуществ, я полагаю, что в этом раскладе для тебя может быть и еще один существенный плюс.

— Какой же?

— Все эти годы, Митци, ты жила с чувством вины. Догадываясь об этом или нет. И это на тебя определенным образом воздействует. Меняет тебя. Заставляет становиться кем-то, кем ты, возможно, быть не хочешь, но неотступно к этому идешь. Пусть даже со всеми деньгами на свете. И это мало-помалу раздирает тебя на части.

Она вцепилась в простыню и взирала на него с глубокой, тоскливой беспомощностью.

— Ты… говоришь так, будто это происходило с тобой.

— Никаких «будто». Меня не было рядом, когда моя семья так во мне нуждалась. Из-за этого они погибли. Мне никогда больше не увидеть ни жены моей, ни дочери. И для меня это теперь неизбывное покаяние. — Декер глубоко вздохнул. — Однако жить так нельзя, Митци. Поверь мне.

По ее щекам катились слезы. Она протянула руку и схватила его ладонь — ощущение, от которого не так давно он бы вздрогнул.

Вместе с тем, когда его в минуту упадка обнял своей лапищей Мелвин Марс, а потом в машине его руку сжала Мэри Ланкастер, просто желая в момент испуга утешительной близости другого человека, с Амосом Декером что-то произошло.

Что-то очень хорошее. Потому что, несмотря на тревоги и переживания, все эти дни не покидавшие его ум, возможность ощутить объятие или пожатие чужой руки, не дрогнув и не напрягшись — простое, в сущности, действие, всеми другими воспринимаемое почти как должное, — немного приближало Декера к себе прежнему, кем он когда-то был. До того, как умер на футбольном поле и очнулся совсем другим человеком.

Поэтому Декер протянул другую руку и накрыл ею ладонь Митци.

— Митци, ты сделаешь это? Совершишь этот шаг? Исправишь то, что тебе посильно? Освободишься ли наконец от чувства вины?

И по прошествии нескольких неуютно долгих секунд он услышал ее тихий голос:

— Да. Я это сделаю.

Глава 82

— Похоже, помимо вмешательства в нашу демократию, Москва пытается еще и вербовать наших маргиналов, делая их своими солдатами на нашей территории в надежде породить еще больше раскола и беспорядков, — повествовал Богарт за ужином в «Пене» с Марсом, Джеймисон и Декером.

— Значит, Эрик Тайсон и Карл Стивенс были частью этой сети? — спросила Джеймисон.

— Несоменно.

Декер доел свою жареную картошку, шпионски поглядывая на неодобрительно следящую за ним Джеймисон. Неожиданно она расцвела улыбкой и сказала:

— Вот молодец. Свою норму вредной пищи ты сегодня заработал. Но уж завтра я тобой займусь.

— Чилдресса нашли в камере мертвым, — сообщил Богарт. — Отравленная пища. Какой-то промышленный химический яд. Русские в этом большие специалисты. Должно быть, в полицейском управлении у них контактов больше, чем один только Чилдресс. Капитан Миллер сейчас этим занимается.

— О Егоршине что-нибудь слышно? — поинтересовался Марс.

Богарт покачал головой:

— Наверное, он покинул страну в ту же ночь, как бежал из дома Ричардсов. Возможно, он уже в Москве. Двое его людей, взятых под стражу, ничего не говорят. Удивительно, что у них в зубных пломбах не оказалось цианида. Пробовали применять к ним меры воздействия — бесполезно. Зато мы нашли дополнительные записи о «стажерах», что работали в «Гриле». Приобщили их к другим сведениям, для выслеживания по стране агентуры Егоршина.

— Надеюсь, их всех когда-нибудь переловят, — беспечно сказал Марс.

— А что будет с Рэйчел Кац? — спросил Декер.

— Скорее всего, подпадает под свидетельскую защиту. То же самое и Митци Гардинер со своим сыном. Гардинер предоставила суду полное оправдание, сняв со своего отца ответственность за убийства. Его уголовное дело прекращено. Теперь он совершенно невинный человек.

— Ну да, на том свете, — мрачно усмехнулся Декер. — И ничего об этом не знает.

— А ты верь, парнище, — подбодрил друга Марс. — Лично мне моя вера говорит, что этот человек теперь знает все. Он просил тебя доказать его невиновность. И ты это сделал.

* * *

— Дайте-ка мне несколько минут, — попросил Декер.

Он вылез из машины, за рулем которой сидела Джеймисон, а на заднем сиденье Богарт и Марс.

— Но ты же вернешься? — забеспокоился Богарт. — Больше никаких отклонений от маршрута: у нас своих дел завались.

Декер кивнул:

— Конечно, вернусь. Этим я уже сыт по горло, по крайней мере на данный момент.

— Смотри у меня, — шутливо пригрозил Марс. — Сразу после посадки в Вашингтоне едем ужинать, за мой счет. К нам присоединится и Харпер.

Декер кивнул и направился вниз по улице. Уже издалека он заприметил идущую навстречу Мэри Ланкастер. Они встретились перед старым домом Декера.

— Спасибо, Мэри, что встретила меня здесь.

— Я правда думала, что ты захочешь попрощаться. — Она обернулась на дом. — Только не возьму в толк, почему именно здесь.

— Долго объяснять.

— Иного я и не предполагала.

— Я буду приезжать, чтобы видеться с тобой.

— Вовсе не обязательно. — Она поглядела в сторону машины, где Декера дожидались Джеймисон, Марс и Богарт. — У тебя новая жизнь, Амос. Подальше отсюда. И это здорово. — Она бросила взгляд на дом, где Декер пережил столько горя. — Тебе нужно отрешиться от этого места раз и навсегда.

— Я не собираюсь этого делать, Мэри.

— Но почему?

— Ты мой друг.

— Это понятно. И ты мой тоже. Но…

— В ближайшие годы ты можешь столкнуться кое с чем, в чем я, возможно, хоть немного смогу тебе пригодиться.

Ланкастер опустила глаза, вынула из пачки сигарету, прикурила. Долго смотрела на дым, а потом ее выбросила.

— Я по-прежнему боюсь.

— Да перестань ты. К тому же это естественно. И у тебя есть Эрл. А еще я.

Она задумчиво на него посмотрела.

— Ты изменился, Амос. С тех пор как отсюда уехал.

— К лучшему или к худшему?

— Просто… ты… как бы… — ее голос осекся. Она, похоже, не находила слов.

— Прибавил в знании жизни? — губы Декера тронула улыбка.

— В каком-то смысле и это.

Ее лицо несколько посуровело.

— Ценю, конечно, твое предложение. И рада буду снова увидеться. — Она снова посмотрела на дом, а затем вопросительно на него: — Но почему из всех мест именно это?

— Ты говорила, что не знаешь Хендерсонов?

— Нет. Наверное, хорошая семья.

— Уверен, что прекрасная. И место замечательное.

— А ты сделал его еще лучше, избавив от шпионов.

Декер отступил на шаг назад и оглядел свою старую берлогу.

— Приют воспоминаний, — прокомментировала Ланкастер. — Особенно для человека с памятью вроде твоей.

— Да, воспоминаний действительно множество. Самых чудесных. За вычетом несказанно жутких.

— Каких же ты придерживаешься?

— В моем случае выбора не дано. Хотя есть воля расставлять приоритеты.

— То есть тебе это по силам?

— Попробовать можно.

Декеру подумалось о неизбывной сцене с его убитой семьей, что продолжала осаждать его память, разворачиваясь в голове.

— Не просто попробовать, а как следует. Тем более что деваться некуда.

— Желаю тебе в этом всяческих успехов. Правда, от души.

Перед расставанием Декер удивил Ланкастер тем, что крепко и долго ее обнимал.

— Ого! Вот уж чего точно не ожидала, — выдохнула она, когда они отстранились.

— Ты знаешь, я тоже. Но… ощущение приятное.

— Подтверждаю, Амос.

Декер вернулся к машине и занял место рядом с Джеймисон.

— Интересно, почему бордо? — задал он неожиданный вопрос.

— Чего? — переспросила Джеймисон, а Богарт с Марсом озадаченно уставились.

— Когда в тот день на кладбище ко мне подошел Хокинс, вокруг него было что-то вроде ореола цвета бордо. Я такого раньше никогда не испытывал.

— Может, новый способ твоего мозга сигнализировать о хорошем человеке, нуждающемся в помощи? — полушутя предположила Джеймисон.

— Если так, то он должен мне видеться не в пример чаще.

Они сидели, глядя вслед удаляющейся спине Ланкастер, когда из дома вышли супруги Хендерсон с дочкой и сели в свой «Ниссан». Через пару минут они уехали.

Джеймисон взволнованно поглядела на Декера, который провожал их взглядом.

— На вид хорошая, дружная семья, — сказал с заднего сиденья Марс.

— Да, — сказал Декер. — Полагаю, так и есть.

Пальцы Джеймисон нервно тарабанили по рулю.

— Значит, и дом счастливый, — негромко сказал Марс.

Джеймисон остро глянула на него в зеркало, после чего снова посмотрела на Декера.

— Счастливый дом, — тихо сказал Декер, прежде чем кивнуть Джеймисон.

Та завела мотор, и они поехали дальше.

Прочь от этого места.

До поры.

Но Амосу Декеру предстоит вернуться.

По множеству причин.

Благодарности

Мишель. Декер вернулся. Будь у меня память как у него, тебе бы не приходилось отчитывать меня за все, что я упускаю по забывчивости.

Майклу Питчу — за безупречность.

Энди Доддсу, Ниди Пугалии, Бену Севье, Брайану Маклендону, Карен Коштольник, Бет де Гусман, Альберту Тангу, Бобу Кастильо, Кристен Лемайр, Энтони Гоффу, Мишель Макгонигл, Шерил Смит, Эндрю Дункану, Джозефу Бенинкейсу, Тиффани Санчес, Моргану Свифту, Мэтью Балласту, Джордану Рубинштейну, Элисон Лазарус, Рэйчел Хайрстон, Карен Торрес, Кристоферу Мерфи, Али Катроне, Трэйси Дауд, Марте Буччи, Рене Корнблу, Джеффу Шэю, Лукасу Фосету, Томасу Луи, Шону Форду, Лауре Эйзенхард, Мэри Урбан, Барбаре Славин, Кирсии Макнамара и всем сотрудникам «Гранд Сентрал Паблишинг» за то, что неизменно оказывали мне всяческую поддержку.

Аарону и Арлин Прист, Люси Чайлдс, Лизе Эрбах Вэнс, Фрэнсис Джалет-Миллер, Джону Ричмонду и Джулиане Надор за надежный тыл.

Митчу Хоффману за то, что видел и лес, и деревья.

Энтони Форбсу Уотсону, Джереми Треватану, Трише Джексон, Кэти Джеймс, Алексу Сондерсу, Саре Ллойд, Клэр Эванс, Саре Арратун, Стюарту Дуайеру, Джонатану Аткинсу, Энн Бонд, Лиэнн Уильямс, Натали Маккорт, Стэйси Гамильтон, Саре Маклин, Шарлотте Уильямс и Нилу Лэнгу из «Pan Macmillan» за то, что были потрясающими во всех отношениях. Увидимся в сентябре!

Правину Наиду и команде «Pan Macmillan» в Австралии за то, что подняли меня до № 1!

Каспиану Деннису и Сэнди Вайолетт за крутость. Было здорово видеть вас по эту сторону Пруда![41]

Стивену Маату и всей команде «Бруны» в Голландии — за вашу замечательную работу.

Бобу Шуле — за замечательные комментарии и дружбу.

Роланду Оттевеллу — за хорошую редактуру.

Победителям благотворительного аукциона Кристине Берлин (Общественная коалиция за Гаити), Келли Фейрвезер (подготовительная школа «Soundview»), Кеннету Фингеру (проект «Kesher»), Митци Гардинер (Ассоциация по борьбе с мышечной дистрофией) и Дэвиду Кацу (Гильдия писателей). Надеюсь, ваши персонажи вам понравились, добрыми они были или злыми. И спасибо за вашу поддержку столь замечательных благотворительных организаций.

А также Кристен Уайт и Мишель Батлер за то, что помогали мне извлекать максимум из каждого дня.