Искупление Болдаччи Дэвид

Глава 24

Это была та самая камера, куда Декер под видом адвоката проник на встречу с заключенным, признавшимся в убийстве его семьи.

Неизвестно, был ли этот выбор клетки преднамеренным, хотя едва ли это просто совпадение. Кто-то определенно пытался что-то этим сказать.

Поджидавшая его в старом доме Хокинсов полиция была первым знаком.

То, что ему зачитали правило Миранды[17] о вмешательстве в полицейское расследование, было знаком вторым, и более потаенным. Впрочем, Декеру терпения было не занимать. Припав спиной к шлакоблочной стене, он стал ждать. Его местонахождение было им известно. В какой-то момент они должны были к нему прийти, так как он сам прийти к ним не мог.

Где-то через час за стальной решеткой появилась фигура неожиданная и удивительная.

К ее чести, Салли Бриммер явно не радовалась, видя его в такой обстановке.

Он поглядел на нее снизу вверх.

— Мисс Бриммер? Как складывается денек, неплохо?

— Всяко лучше, чем у вас.

— Не стану спорить.

Она подошла к решетке ближе и заговорила тихим, настойчивым голосом:

— Зачем было давить? Ты же знал, что Блэйк тебя ненавидит.

— Мне все равно, ненавидит он меня или нет. У меня есть работа, я ее делаю и буду делать.

— Но ты больше не служишь в полиции. Это не твоя проблема.

— Проблема как раз моя, если я помог упрятать невиновного человека в тюрьму.

— Ты действительно веришь, что он невиновен?

— Скажем так: у меня теперь гораздо больше сомнений в его виновности, чем тогда.

— Хорошо, но разве это имеет значение? Этот человек мертв.

— Для меня это важно. Важно ради его памяти. У него есть дочь, которая считает, что ее отец убийца четверых невинных людей.

Щеки Бриммер зарделись.

— Я в самом деле ненавидела тебя за то, что ты меня тогда так подставил, — с жаром выдохнула она.

— Я взял на себя всю ответственность. И очень не хотел, чтобы ты пострадала из-за моей уловки.

— Я в курсе, что тот человек содействовал в убийстве твоей семьи. Я… я даже удивилась, что ты не прикончил его в камере.

— У меня не было уверенности, что это именно он. В самом деле, имелись сомнения. — Он помолчал. — Мне нужна была полная уверенность. Так уж я устроен.

— Я могу это понять. И заговорила об этом только потому… — Она осеклась и нервно огляделась по сторонам. — Потому что на твоем месте я бы повела себя именно так.

Он встал и подошел к разделяющим их стальным прутьям.

— Салли, ты можешь для меня кое-что сделать?

— Что именно? — отступив на шаг, настороженно спросила она.

— Мне нужно посмотреть папки по убийствам Ричардсов и Каца.

— Разве ты этого не сделал? К тебе же тогда стажер катил коробки в конференц-зал, я своими глазами видела.

— Не получилось. Я был весь в поиске потенциальных свидетелей и не успел до них добраться, а потом вот очутился здесь.

— Но ты же наверняка с ними знакомился, когда все начиналось. — Она взглянула вверх на его лоб. — И потом, я слышала, у тебя фотографическая память. Поглядел и запомнил.

Теперь отступил уже Декер и, потупившись, вздохнул.

— Толком я их так и не читал. В частности, патологический отчет.

— Вот как? Почему?

— Давать по нему показания мне было необязательно. Это дело медэксперта.

Бриммер или не поняла, или это ее не убедило.

Декер наконец со стыдом признался:

— Я лажанулся. У меня это было первое дело, дебют в расследовании убийств. И мне с самого начала думалось, что Хокинс преступник. Поэтому я особо не заморачивался ставить все точки над «i».

Удивительно, но Салли в ответ улыбнулась.

— Ты чего? — спросил он растерянно.

— Отчасти это утешает.

— Вот как? Почему?

— Я думала, ты непогрешим, как машина. А теперь вот знаю, что ты действительно человек.

— Это смотря у кого спросить. Так ты можешь мне достать документы?

— Думаю, смогу сделать копии. Но сюда принести не могу.

— Я здесь долго не задержусь.

Она наморщила лоб:

— Откуда ты знаешь?

— Есть такая штука, называется «слушание о залоге». Обязательная к исполнению.

— У тебя есть адвокат?

— Нет, но я в этом смыслю.

— Ты уверен?

— От и до.

— Блэйк тебе навстречу идти не собирается.

— Сомнений не держу.

— Наверное, ты удивляешься, почему… В смысле, мы с ним…

— Это не мое дело. И я никого не осуждаю. У меня и права такого нет.

— Вот за это спасибо.

— Только позволь дать тебе один совет. Когда-то у меня была дочь…

— Я знаю, — произнесла она с болью в голосе.

— Так вот, если бы у нее был шанс повзрослеть, я никогда не подпускал бы ее к Блэйку Нэтти. Просто прими к сведению. То, что он встречается с тобой, будучи женатым, показывает тебе, какой он есть.

Бриммер посмотрела грустным взглядом, после чего повернулась и заспешила прочь.

Глава 25

Судья поглядел сначала вниз на досье, затем вверх на Амоса Декера, стоящего за столом адвоката.

За обвинителя была Элизабет Бейли, ветеран прокуратуры и хорошая знакомая Декера: когда он служил в полиции, они вместе работали над многими делами.

За невысокой оградкой, где обычно располагается публика, сидели всего двое: Блэйк Нэтти и суперинтендант Питер Чилдресс, высокий дородный мужчина под шестьдесят с короткой седой стрижкой и одутловатым рябым лицом. Все на нем было чопорно-добротное: темный костюм, накрахмаленная белая рубашка, галстук в сине-белую полоску и карманный платок в тон.

— Амос Декер? — обратился пожилой тонкошеий судья, серебристая шевелюра которого резко контрастировала с темной мантией. Глаза пристально смотрели сквозь толстые стекла очков в тяжелой оправе.

— Да, это я, ваша честь.

— Обвинение в воспрепятствовании правосудию? — с ноткой удивления прочел судья из обвинительного документа. — Вмешательство в полицейское расследование? Я думал, вы здесь как раз от полиции.

— Два года назад я перешел в ФБР, но здесь, в Берлингтоне, являюсь по-прежнему действующим офицером.

Дикерсон зашевелил губами, читая что-то из лежащих перед ним бумаг. Затем снял очки, положил их на стол, сделал руки домиком и посмотрел на прокурора.

Та напряженно встала.

— Мисс Бейли, потрудитесь объяснить, что здесь происходит? — вопросил Дикерсон.

Бейли — немолодая угловатая женщина со светлыми волосами (темные корни не мешало бы подкрасить) — была в бежевом костюме и белой блузке, с изящным ожерельем на цепочке. Пользуясь моментом, она кольнула Нэтти взглядом, после чего откашлялась и ответно посмотрела на судью:

— У меня здесь написано: «Мистер Декер обвиняется в воспрепятствовании правосудию и вмешательстве в полицейское расследование».

Казалось, что последует продолжение, но нет: Бейли сухо поджала губы и не сказала больше ничего.

Дикерсон выглядел озадаченным.

— Ну, это-то я знаю. Вот, написано черным по белому. Но я рассчитываю на некоторое разъяснение.

— К мистеру Декеру обратился человек по имени Мерил Хокинс.

— Мерил Хокинс? Тот самый?

— Да, ваша честь. Он был досрочно освобожден из тюрьмы по, э-э… медицинским соображениям. Он встретился с детективом Мэри Ланкастер и мистером Декером, заявив им о своей невиновности в тогдашних убийствах и попросив очистить его имя.

— И впоследствии сам был убит? — уточнил Дикерсон.

— Да, именно.

— И чем это связано с присутствием здесь мистера Декера?

— Капитан Миллер попросил мистера Декера расследовать убийство мистера Хокинса, а также перепроверить предыдущее расследование, по которому мистер Хокинс проходил обвиняемым.

Дикерсон постучал пальцем по крышке своего стола и голосом педанта произнес:

— Это никоим образом не отвечает на мой вопрос о том, почему мистер Декер находится сегодня здесь. Более того, это лишь усугубляет мое замешательство, мисс Бейли.

— Да, ваша честь. Я могу это понять. Но…

Со своего места, ухватившись за перильца, резко встал Чилдресс:

— Гм! Со всем почтением, господин судья. Я думаю, что смогу все прояснить.

Дикерсон перевел взгляд на Чилдресса, и при виде главного полицейского чина по лицу судьи пробежала тень.

Декер был не единственным, кто считал суперинтенданта полиции чванливым некомпетентным крючкотвором, который запросто переходил за грани и лез не в свои дела, когда ему было выгодно. Многие в свое время опешили, узнав, с какой гладчайшей наглостью Чилдресс скакнул на должность суперинтенданта через вышестоящего капитана Миллера. Но ходили слухи, что Миллер на это лишь досадливо плюнул, решив остаться ближе к людям, что реально тащат службу. При всей своей бесцеремонности с подчиненными Чилдресс, однако, нарочито лебезил перед теми, кто в чиновной иерархии выше его. И еще одна черта: куче с запахом дерьма он умел придавать очертания законности. И сейчас Декер готовился, вероятно, вкусить образчик этого таланта.

— Суперинтендант Чилдресс, — воскликнул Дикерсон, — я вас отсюда и не приметил! Не могли бы вы объяснить, что именно происходит? Если капитан Миллер уполномочил мистера Декера заниматься этим…

— Совершенно верно, ваша честь. Однако при повторном рассмотрении данного вопроса мы пришли к выводу, что мистер Декер, который больше не является членом данного департамента, может обречь наш Берлингтон на необычайные юридические последствия, если совершит что-либо вне юридических параметров, действуя якобы от имени департамента. И действительно, его застали за обыском по местоположению старого домовладения мистера Хокинса без надлежащего ордера на обыск.

— В ордере я не нуждался, поскольку располагал согласием домовладельца, — подал голос Декер.

Чилдресс как ни в чем не бывало продолжал:

— Как бы то ни было, мы не можем всюду бегать за мистером Декером с целью проследить, чтобы он действовал в рамках закона. А потому наш департамент действительно официально запретил ему участвовать в расследовании. Но он этой просьбе не внял. У нас не было иного выбора, кроме как заключить его под стражу, и именно поэтому мы сегодня находимся здесь.

Дикерсон вроде поколебался, но продолжал упорствовать:

— Однако насколько я помню, именно детектив Декер пару лет назад раскрыл дело по ужасной перестрелке в Берлингтонской средней школе?

— Да, это так, — кивнул Чилдресс. — И наш департамент объявил мистеру Декеру благодарность за его работу по этому делу, а я аплодировал ему стоя, вместе со всеми. Здесь нет ничего личного, так как я большой поклонник мистера Декера. Но за мной департамент, которым нужно управлять, и я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как он наносит ему ущерб.

— Хорошо, я вижу вашу позицию.

— Ваша честь, — вмешалась Бейли, — это всего лишь слушание по делу о залоге и шанс для мистера Декера заявить о своей невиновности.

— Невиновен, — тут же заявил Декер.

— Мистер Декер, есть ли у вас адвокат? — осведомился судья.

— Пока нет, ваша честь. Но если понадобится, я этим вопросом займусь.

Он покосился на Чилдресса и увидел, что тот смотрит на него с мрачной язвительностью.

Бейли поспешила объявить:

— Учитывая прежние отношения мистера Декера с департаментом и его нынешнюю работу в ФБР, мы не возражаем, чтобы он был отпущен под подписку о невыезде.

Чилдресс шагнул вперед.

— Я считаю, ваша честь, что изложенные мисс Бейли факты нуждаются в некотором обновлении. С полицейским сообществом нашего города мистер Декер более не связан. Он уехал больше двух лет назад. И он, с очевидностью, больше не значится в департаменте, что и является одной из причин, почему мы сегодня здесь. Кроме того, у меня есть веские основания полагать, что он не работает и в ФБР, так что доводы мисс Бейли в пользу его освобождения под подписку отпадают.

— Вы действительно полагаете, что мистер Декер способен укрыться от правосудия? — спросил Дикерсон.

Чилдресс развел руками и сказал искренне, даже задушевно:

— Скажу еще раз: когда он служил в полиции, у него здесь не было большего сторонника, чем я, ваша честь. Но в родном городе он давно уже не живет. Я более не могу сказать, что знаю этого человека. Честно говоря, то, что он опустился до жульничества, наплевав на предупреждение об отстранении от дела, не внушает доверия. Должен вам в этом признаться.

Судья Дикерсон посмотрел на Декера:

— Эти сведения правдивы?

— В ФБР я как работал, так и работаю. И связи с сообществом у меня остались.

— Боюсь, что это просто не соответствует действительности, — встрял Чилдресс. — У него здесь нет ни дома, ни какой-либо собственности. Ни работы, кстати. Или…

— Здесь лежит моя семья, — тихо проронил Декер, глядя не на Чилдресса, а прямиком на Дикерсона. — Вот почему я вернулся в город. Чтобы посетить могилы моей жены и дочери. Ей исполнилось бы четырнадцать. — Он сделал паузу. — Так что связи мои с сообществом очень глубоки. Настолько, что глубже не бывает.

Нэтти на это цокнул языком и закатил глаза. Чилдресс выглядел явно обескураженным. А вот глаза Бейли наполнились слезами, и она опустила взгляд себе на руки.

Дикерсон кивнул.

— Мистер Декер, я принимаю ваше заявление о невиновности, и вы освобождаетесь без залога под подписку о невыезде. Дата судебного разбирательства будет объявлена дополнительно. Единственная просьба: если вы запланируете покинуть этот район, то сообщите об этом суду.

— Я никуда не уеду, ваша честь, пока все здесь не будет улажено.

Дикерсон удалился к себе. Как только дверь за ним закрылась, Чилдресс встал перед Декером и воинственно оглядел его с головы до ног. Едва лишь судьи не стало рядом, как манерность службиста у него сменилась на злобную заносчивость.

— Слов нет, как я рад твоему возвращению, Декер. Вот уж мы возьмем тебя за задницу. — Он поглядел на Нэтти. — Повтори-ка еще раз, какой срок ему грозит за это дело?

— От одного до трех, — угодливо объявил тот. — А с отягчающими так и вдвойне.

— Ну вот, — злорадно обернулся Чилдресс к Декеру. — Надеюсь, под отягчающие подведем.

Декер выдержал на себе его змеиный взгляд.

— Вам, видимо, хочется не допустить раскрытие убийства Хокинса.

— С чего ты взял? — спросил Чилдресс все с той же надменной миной.

— Потому что вы поручили это дело Нэтти. Который не может разгадать даже то, почему вы такой долбоящер.

Бейли закашлялась и отвернулась, утирая глаза.

Чилдресс на секунду опешил, а затем рявкнул:

— Думаешь, ты из всех самый умный, да?

— Нет. Просто думаю, что с убийствами Ричардсов и Каца я напортачил. И теперь рассчитываю это исправить.

— Тебе не это надо рассчитывать, а как себе срок скостить за препятствование и вмешательство.

— Думаю, это разрешится само собой.

— О, так он еще и думает? — ухмылка Чилдресса стала еще шире и ехидней. Он снова бросил взгляд на Нэтти, а затем на Декера. — И как же ты, черт возьми, думаешь этого добиться? Скажи, сделай милость.

— Говорить — пустое дело. Все равно не поймете.

Чилдресс пальцем ткнул Декера в грудь.

— Мне ума хватает, чтобы заправлять этим гребаным полицейским управлением.

— Ну, это не совсем так. Тут дело в том, что вы извлекаете огромную выгоду из принципа.

— Здесь ты прав, черт тебя дери. Принципы у меня есть.

— Я сказал не «принципы», а «принцип».

Чилдресс гордо вскинул подбородок, а затем подозрительно спросил:

— Это ты о чем?

— У него, Чилдресс, твое имя.

— Какое же?

— Принцип Питера[18]. — Декер повернулся к Бейли: — Бет, мой адвокат, когда он у меня появится, на тебя выйдет.

— Хорошо, Амос, — кивнула она. — Есть некоторые формальности.

Декер перевел взгляд на Нэтти:

— Когда я найду убийц Хокинса, Ричардсов и Каца, ты об этом узнаешь.

— Я тебя на дух туда не подпущу, — злобно вскинулся Нэтти.

— Меня тут пытались убить, — напомнил Декер. — А я этого не люблю.

— Мы работаем над этим, — отбрил тот.

— Зацепки какие-то есть? — спросил Декер.

— Я же сказал, работаем, — повторил Нэтти. — Ты мне не нравишься, Декер. И ты это знаешь. Но еще меньше мне нравятся те, кто поднимает руку на полицейских. И я доберусь до тех, кто это сделал.

Чилдресс, казалось, был все еще сосредоточен на том, что сказал ему непокорный коп.

— Нет закона, который запрещал бы агенту ФБР расследовать преступление, — сказал Декер.

— Я знаю, что это дело ты щупаешь не для ФБР, — пробурчал Нэтти.

— На каком основании? — спросил Декер.

— На таком, что… На таком, что я, черт возьми, так сказал!

Бейли на это лишь закатила глаза и стала собирать в свой кейс бумаги.

— Все думаешь о принципе Питера? — усмехнулась она над все еще соображающим Чилдрессом. — Боже мой, да глянул бы уже в Гугле.

И двинулась к выходу; Декер за ней.

— Ты куда подался? — бросил ему вслед Чилдресс.

Но тот шел не останавливаясь.

Глава 26

Декер как раз пристроился у себя в постели.

Арест и слушание дела о залоге сказались на нервах больше, чем он показывал на людях. С таким змеем, как Чилдресс, дышащим в затылок, раскрывать дело будет еще муторней. Оно и так-то сложно.

Повернувшись на бок, он ткнул кулаком подушку, чтоб удобней лежалось.

Память Декера — и его бремя, и золотая жила. Именно она давала ему невероятные инструменты для успешной реализации того, что он делал, но она же заключала его в неразрушимую клетку воспоминаний, которую любой другой мог просто добровольно пригасить.

Даже хорошо, что Ланкастер взяла самоотвод, а Джеймисон вернулась в штаб-квартиру ФБР. Лучше уж сносить все в одиночку. После этого дела, если на то пошло, ФБР можно будет просто бросить и уехать куда-нибудь, побыть в уединении. Но на самом деле с выбором может оказаться негусто. Понятно, что Богарту начинают досаждать эти его постоянные отлучки и разъезды по своим делам. ФБР — это много чего, в том числе и бюрократия с правилами и субординацией в приоритете. Нельзя вечно противиться ей и ее укладу, не чувствуя на себе последствий.

«Так что, может статься, после всего этого пойдешь по дорожке один».

Сеанс самокопания внезапно оказался прерван стуком в дверь.

Декер со стоном поглядел на часы: времени около одиннадцати.

Он повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Тук-тук.

«Катитесь к чертям».

Постучали крепче, решительней.

Он соскочил с кровати, натянул штаны, прошлепал по комнате к двери и распахнул ее в готовности прочесть инструкцию о поведении любому, кто там стоял. А если там Нэтти, то и нечто большее.

Но это был не Нэтти.

Там стоял Мелвин Марс — метр девяносто два, сто десять кило чистого мускульного веса.

Декер был настолько ошеломлен, что моргнул, а затем на долгую секунду зажмурился. Но когда открыл глаза, Марс стоял на прежнем месте.

— Да не снюсь я тебе, Декер, — добродушно буркнул он. — Не бойся, не кошмар.

Закадычные друзья, соперники по футболу студенческих лет, они снова сошлись тогда, когда Марс — финалист Кубка Хайсмана[19], явный кандидат в НФЛ, — сидел в камере смертников за убийство, пока истинный виновник не пришел с явку повинной. Это откровение свершилось как раз накануне казни Марса[20].

Декер тогда помог доказать невиновность Марса, и тот был полностью оправдан, получив к тому же огромную сумму от федерального правительства и штата Техас в виде компенсации за ошибочный вердикт, а также за проявления расизма и жестокости в его адрес тюремными охранниками. Сейчас он владел апартмент-хаусом в Вашингтоне (в нем, кстати, жили Декер и Джеймисон), сдавая квартиры трудягам, которым иначе не по карману снимать жилье в столице с ее аховой дороговизной. Марс встречался с женщиной, с которой они все познакомились во время того расследования. Харпер Браун работала в военной разведке. В отличие от Марса, она была из богатой среды, но они сразу же нашли общий язык. Последнее, что Декер слышал, это что они где-то на отдыхе в Средиземноморье.

— Какие черти тебя принесли? — удивленно спросил Декер.

— Да так, просто случайно оказался в твоих местах.

Декер криво усмехнулся:

— Ага. Алекс небось позвонила тебе и попросила сюда приехать, приглядеть за мной, — скажешь, не так? Потому что сама не может.

— Если совру и скажу «нет», это что-то поменяет?

— Входи давай.

Декер закрыл дверь за Марсом, и тот не спеша огляделся.

— Ого. У ФБР, наверно, роскошные суточные, раз ты шикуешь в таком месте, как это. «Ритц» рядом не стоял.

— Я здесь когда-то жил.

— Понятно. Моя камера в Техасе все равно была меньше, и там не было окна.

— У тебя есть место для постоя? А то кровать здесь только одна.