Разбойничья злая луна Лукина Любовь
— Да ещё эти кивающие молоты… — проворчал ктото, должно быть, сознательно уводя разговор в сторону. — Раньше про них и не слышал никто. А теперь только и разговоров: молоты, молоты… От Турклы до АрНау полдня пути было, а теперь вон какой крюк давать приходится… изза молотов этих… и нам, и купцам…
— А своими глазами их ктонибудь видел? — как бы невзначай спросил АрШарлахи.
Все на секунду замерли, потом взглянули пристально на АрШарлахи и отрицательно качнули головами.
— Так, может, никаких молотов и нет вовсе?
Тут уже не взглянули, а просто уставились, и АрШарлахи понял с испугом, что язык у него от вина помаленьку развязывается. Не к добру, ох не к добру…
— Зря болтать не будут… — уклончиво проворчал сухощавый Орийза. — А насчёт купцов… В одиночку их сейчас — нет, не возьмёшь. Только караван на караван…
— А уж войска из Зибры — совсем некстати, — посетовал главарь с серебряным скорпионом на плече и многозначительно покосился на АрШарлахи. — Как стемнеет, всем разом уходить придётся…
— Вот вам и караван, — заметил Лако.
Все замолчали, глядя на АрШарлахи. Тому давно уже было не по себе. Он прекрасно понимал, куда клонят разбойнички.
— Ну так как? — прямо спросил Орийза.
— Что «как»? — у АрШарлахи сел голос.
— Как насчёт того, чтобы караван повести?
АрШарлахи провёл по лбу кончиками пальцев, смахивая капельки пота. Потянулся к серебряному кувшинчику, но сидящий рядом главарь предупредительно наполнил его чашку сам. Машинально поблагодарив соседа кивком, АрШарлахи отвёл нижний край повязки и с остановившимися глазами принялся прихлёбывать вино. Остальные, с уважением на него глядя, ждали, когда он допьёт. Кажется, им даже понравилась его неторопливость и обстоятельность.
Вино кончилось. АрШарлахи поставил чашку на расстеленную посреди ковра скатерть и оглядел сборище. В устремлённых на него глазах он прочёл такую решимость, что слово «нет» застряло у него в горле.
— Ну… — сказал он, пытаясь потянуть время. — Ято, допустим, согласен… А вдруг то, что я задумал, вам не подойдёт? А? Как тогда?
— Тогда разбежимся, — глядя на него в упор, проговорил негромко сутулый Орийза. — Ты, главное, скажи, что задумал. А мы посмотрим…
«Ну, я тебе сейчас скажу!.. — озлившись, подумал АрШарлахи. — Ты у меня сейчас посмотришь!..»
— Налёт на Зибру, — медленно проговорил он, и настала тишина. Чьято растопыренная пятерня застыла на полдороге к серебряному кувшинчику. Оторопелое молчание длилось секунд пять. Наконец разбойнички пошевелились, переглянулись в недоумении…
— Это что? Шутка?
— Нет, — сказал АрШарлахи как можно более безразлично. Сердце ликующе взмывало и падало. Всё-таки он их испугал! Нужно быть идиотом, чтобы на такое согласиться…
Орийза осторожно прочистил горло.
— Да, это нам, пожалуй, не подходит… — проговорил он и вопросительно посмотрел на остальных. Остальные угрюмо молчали.
* * *
— Идиоты!.. — Лако скрипнул зубами. — Прости, Шарлах, но я не думал, что они такие придурки!.. Ничего не поняли! Ничего!..
Дрогнувшей рукой он расплеснул вино по двум чашкам и разбавил водой. Перед походом напиваться не стоило. Свет, проникавший из трёх иллюминаторов в каюту караванного, понемногу иссякал. Вечерело.
— Но ведь это же сумасшествие, — испуганно сказала Алият.
Лако диковато на неё оглянулся, потом вдруг чтото, видно, вспомнил и смущённо покряхтел.
— Хотя по правде… Знаешь… — нахмурясь и понизив голос, обратился он к АрШарлахи. — Когда ты сказал про Зибру, я тоже было решил, что у тебя с головой не всё в порядке…
АрШарлахи сидел неподвижно. Лицо — каменное, глаза — надменные. Он был очень доволен собой.
— А я и сейчас так думаю, — тихонько добавила Алият. Лако сверкнул на неё глазами через плечо.
— Да пойми же ты, женщина! — яростно вскричал он. — Завтра весь флот Зибры уходит ловить Шарлаха, а сама Зибра остаётся голой!..
— А гарнизон?
— Да какой это гарнизон! Навалиться десятью кораблями — они все в щели забьются! Гарнизон… — Лако отвёл повязку, отхлебнул и поморщился. То ли вино было слишком разбавлено, то ли снова одолела досада. — Два корабля у нас, два у Орийзы… С остальными как раз девять корабликов и набегает. Обидно… Взяли бы не меньше миллиона золотом — и в Кимир!..
— Миллион? — не поверила Алият.
— А что ж ты думаешь? Всё жалованье войскам Пальмовой Дороги идёт через Зибру! Идиоты, ах идиоты… — Лако вздохнул и тоскливо взглянул на синее вечернее небо в иллюминаторе. — Ладно. Темнеет уже… За завтрашнюю стоянку заплачено?
— Да.
— Вот и отлично. Значит, снимемся неожиданно…
Он закутался поплотнее в белоснежную ткань и ушёл к себе на «Белый скорпион». Оставшись наедине, АрШарлахи и Алият долго молчали.
— Одного не пойму, — с недоумением проговорил наконец АрШарлахи. — Я ведь в кофейне старался выглядеть как можно лучше… А зачем? Мне же ведь не просто надо было от них отделаться, мне же ещё хотелось щелчка им в лоб отпустить! Странно… Ну ляпнул бы какую-нибудь глупость — и что бы изменилось?..
— Ты и так её ляпнул.
— Нет, не скажи! — решительно запротестовал АрШарлахи. — Ты тоже не понимаешь… Налёт на Зибру — это благородное безумие! До такого бреда, знаешь, ещё не каждый додумается… Да, согласен! Сочтут сумасшедшим! Но не дураком же…
Алият встала.
— Пора, — сказала она. — Скоро совсем темно станет. Пойду людей по местам разведу… Какой хоть дорогой уходим — решил?
— А!.. — АрШарлахи слабо махнул рукой. — Пристраиваемся в хвост «Скорпиону» — и вперёд! Лако сказал: он тут все тропы знает…
Ночью при свете ущербной луны на «Самуме» и на «Белом скорпионе» вынули тормозные клинья, и оба корабля, с тихим шипением давя песок огромными колёсами, двинулись на мускульной тяге к выходу из порта. Поймав лёгкий юговосточный ветер, маленький караван вскинул паруса и, не скрываясь, взял курс на север. Вне всякого сомнения, за ними пристально наблюдали. Завтра в Зибру полетит по меньшей мере пяток доносов о том, что Шарлах, так, видимо, ни о чём и не договорившись с другими главарями, снял оба корабля с колодок и ночью ушёл к тени АрКахирабы (она же Пьяная, она же Ничья).
Уйдя за чёрный горизонт, корабли погасили огни и легли в поворот. Обогнув Турклу с востока, Лако осторожно двинулся, забирая всё круче к ветру, по пологим барханам, усеянным чёрной крупной галькой, облитой сбоку жёлтым маслом луны. Иногда казалось, что корабли катят по сияющей хрусткой брусчатке. Потом галечник кончился, скрип и треск под колёсами сменились привычным шелестом песка…
Дело шло к полуночи, когда на «Белом скорпионе» внезапно отсигналили остановку и принялись убирать паруса. «Самум» повторил манёвр каторги, и корабли стали борт о борт.
АрШарлахи вышел на палубу. Ночь была знобяще холодной. Пустыня стремительно отдавала тепло. Нахохлившсь, АрШарлахи запахнул плащ поплотнее и приблизился к борту. Освещаемый ущербной луной, к «Самуму» со стороны «Белого скорпиона» неспешно шёл Лако. Миновав люк, поднялся по верёвочной лестнице на палубу.
— Что там? — тихо спросил АрШарлахи, вглядываясь в чешуйки лунного света на гребнях барханов.
— Не туда смотришь, — недовольно сказал Лако. — Не проснулся, что ли, ещё?..
Он указал на север:
— За нами идут… Все семеро.
В кромешной тьме, там, где кончался песок и начинались звёзды, слоились обведённые по краешку луной невидимые в ночи косые паруса. Разбойничий караван тянулся к югу той же тропой, и случайностью это быть никак не могло.
— Что будем делать?
— Ждать. Только людей на всякий случай поднять надо. Орийза, конечно, человек хороший, но в пустыне, знаешь, всякое бывает…
Вплотную приближаться разбойники не стали, но, как бы заверяя Шарлаха и Лако в мирных своих намерениях, остановили караван в отдалении. Ни один люк не открылся. На тронутый луной серый песок спустились по верёвочным лестницам и двинулись в направлении «Самума» и «Белого скорпиона» шесть человек. Главари. Шарлах и Лако последовали их примеру и, покинув палубу, пошли навстречу. При этом оба, правда, чуть помедлили, чтобы оказаться в итоге поближе к своим кораблям.
— Тесна пустыня, — приветствовал Лако сутулого Орийзу, который, должно быть, и вёл караван.
Тот ответил не сразу, подождал, когда подтянутся остальные, и лишь после этого проворчал со вздохом:
— Тесна…
— Я чувствую, о чёмто мы забыли переговорить в кофейне, — подбодрил его Лако.
Не обращая на него внимания, Орийза повернулся к АрШарлахи. Запустил руку под головную накидку и, не зная, как начать, поскрёб за ухом.
— Словом, мы тут ещё потолковали, прикинули… — покряхтывая от неловкости, выговорил он. — Ты уж на нас не серчай… Ну, не сообразили сразу! Больно уж отчаянно у тебя всё это вышло… Короче, веди нас на Зибру. Согласны мы…
Глава 16
Горький дым Зибры
Порт горел. Пылали бараки и склады. Провиантом разбойнички запаслись ещё в Туркле и поэтому жгли припасы без сожаления. Судья Зибры, досточтимый АрдНур, не спешил доставить выкуп на корабли, и его следовало поторопить, не говоря уже о том, чтобы нагнать страху на жителей. Гасить пожар они даже и не пытались. Всё, что ещё можно было сделать, — это сломать хижины между гаванью и городом, пока огонь не перекинулся на деревянные кварталы припортовой окраины.
Бледный АрШарлахи стоял у самой кромки борта и с отчаянием смотрел на огромное ревущее пламя. В задохнувшееся едким прозрачным дымом утреннее небо сыпался ливень золотых искр. За спиной возбуждённо переговаривались главари, но АрШарлахи их не слышал. Он смотрел на дело своих рук… Нет, даже не так. На дело своего языка! Пьяного, болтливого языка!..
В просеке между двумя рычащими рощами изжелта-розового пламени, заслоняясь от жара, показались какието люди. Три рикши и двое пеших, должно быть, чиновники. В тележках круглились предметы, похожие на чёрные валуны. Кожаные мешки с золотом. Ну наконецто!.. Выкуп…
Спотыкаясь и вздымая туфлями песок, люди судьи АрдНура почти бежали к «Самуму», и трудно сказать, что подгоняло их больше: истекающее время или жар гудящего за спиной огня.
На борт по верёвочной лесенке поднялся испуганный голорылый толстяк, с головы до ног перемазанный сажей. Край его халата дымился. Растерянно оглядел закутанных до глаз разбойников, не зная, к кому обратиться.
Главари молчали, полагая, что переговоры будет вести Шарлах, но он, казалось, даже и не замечал топчущегося перед ним обгорелого толстяка. Наконец, удивлённо поглядывая на компаньона, вперёд выступил Лако. Заглянул за борт.
— Это миллион? — недоверчиво спросил он, указывая на кожаные мешки.
— Шестьсот тысяч, — сипло ответил несчастный чиновник и закашлялся. — Всё, что есть в казне… Остальное попробуем собрать с жителей, но… Дайте нам время…
Лако вопросительно оглянулся. АрШарлахи попрежнему хранил угрюмое молчание.
— Так, — решительно сказал Лако. — Мешки — на борт, а сам — жди. Надо посоветоваться…
Главари вместе с АрШарлахи торопливо спустились в каюту караванного и расселись кольцом на ковре.
— Ну? — спросил Орийза, жаждуще выкатывая глаза. Ни слова не говоря, АрШарлахи судорожно нашарил кувшинчик и чашку. Никому не предлагая, налил до краёв и, приподняв нижний край повязки, осушил тремя глотками. Разжал пальцы, и чашка боком упала на ковёр.
— Делим эти шестьсот тысяч — и уходим, — сипло сказал он. — Пока не поздно…
В каюте стало очень тихо. Рёв пламени и треск балок усилились настолько, что вполне могло показаться, будто занялся уже нос «Самума».
— Что?! — еле слышно выдохнул Лако. — Шарлах! Опомнись! Они же просто тянут время! Пригрози им десантом!..
— Да затребовать на борт судью — и всё! — возмущённо пробасил широкий, как валун, Мирго, даже во время дела не расстававшийся с серебряным скорпионом на правом плече. — Прижечь ему пятки пару раз — вот вам и выкуп!!!
— Да ты что?! — прохрипел страшно осунувшийся Орийза, подаваясь к АрШарлахи. — Кто же такую удачу упускает?! Взять сполна выкуп, а потом ещё бросить десант!..
«Сейчас меня убьют… — обречённо подумал АрШарлахи. — Стало быть, заслужил…»
— Хорошо… — безразлично выговорил он, почти не слыша собственного голоса. — Делайте что хотите… высаживайте десант, прижигайте пятки, требуйте остаток выкупа… а я беру свою долю и ухожу…
— Как уходишь? — закричал Лако, вскакивая. — Ты не можешь уйти! Ты нас сюда привёл!
— Я вас сюда привёл, — с предсмертным равнодушием отвечал ему АрШарлахи, — но с моими приказами вы не согласны… Я беру свою долю и ухожу…
— Ты струсил? — осведомился Мирго с оскорбительной мягкостью в голосе.
АрШарлахи через силу поднял веки и посмотрел ему в глаза.
— Да… — сказал он. — Я струсил…
Главари были в замешательстве. Поведение АрШарлахи их пугало, но слишком уж дразнил, завораживал соблазн неслыханной наживы.
— Ладно, — бросил Лако. — Будь потвоему. Бери свою долю и уходи. И заодно часть моей — в счёт «Белого скорпиона». Теперь он мой целиком!..
Лако круто повернулся и вышел. За ним последовали остальные. Алият с лицом настолько бледным, что оно по цвету почти не отличалось от повязки, повернулась к АрШарлахи, хотела чтото сказать, но лишь махнула рукой и тоже вышла. Слышно было, как она там, наверху, сердито командует, сколько мешков оставить, а сколько сгрузить. АрШарлахи схватил кувшинчик и, сорвав повязку, выпил остатки вина прямо из горлышка. Снаружи выло пламя и страшно кричали люди. Не иначе, Орийза приказал готовиться к десанту…
«Самум» уже уходил прочь от Зибры под всеми парусами, когда Алият наконец вернулась в каюту караванного. АрШарлахи сидел ссутулясь и вертел в пальцах пустую чашку, бессмысленно разглядывая ободок.
— Люди недовольны, — сказала Алият.
АрШарлахи поднял голову и непонимающе посмотрел на вошедшую. Машинально поправил повязку.
— Что?..
— Люди недовольны, что ты не пустил их в десант.
Некоторое время АрШарлахи сидел неподвижно. Потом поднялся, пошатнувшись, и бешено уставился на Алият.
— Недовольны? — какимто не своим, пронзительным голосом вскрикнул он и вдруг, размахнувшись, что было сил метнул чашку в стену. Чашка разлетелась вдребезги, по переборкам и потолку коротко прошуршали черепки. — Кто недоволен?
Оттолкнул Алият и ринулся в дверь, бормоча:
— Резать вам не дали… Жечь вам не дали… Грабить… Недовольны…
Увидев перед собой бледного неистового главаря, столпившиеся на палубе разбойнички шарахнулись, образовав вокруг него этакую подкову пустоты.
— Кто недоволен? — всё тем же незнакомым пронзительным голосом выкрикнул АрШарлахи. — Недовольных — не держу!.. В десант хотите? Сейчас пойдёте в десант!..
— Пыль по левому стремени! — заорали с мачты. — Большая пыль!..
Все резко повернули головы. В снастях свистел ветер, стонали подпружные балки, шипел песок.
— Да верблюд меня забодай!.. — потрясённо выговорил ктото.
Слева по борту изза горизонта вставала плотная песчаная туча. Вне всякого сомнения, к Зибре полным ходом приближался огромный караван — кораблей пятнадцать, не меньше.
В украшенное тремя складками плечо АрШарлахи больно впились чьито пальцы. Обернувшись, он увидел широко раскрытые тёмные глаза Алият.
— Как ты… почувствовал?.. — спросила она.
АрШарлахи не ответил. Отвернулся и вновь зачарованно уставился на дымную пелену. Губы его беззвучно шевелились.
— Ну, всё… — выдохнул ктото неподалёку. — Это же тот караван, что на Турклу шёл… С полдороги вернулись…
— Как раз и накроют, — горестно откликнулся рослый разбойник с вывороченными красными веками. — Сходили, короче, в десант!.. Ловко мы оттуда…
— Смотри, накличешь! — цыкнули на него. — Ловко! Вот заметят сейчас нашу пыль — и будет тебе ловко…
— Пыль на хвосте! — словно в подтверждение этих последних слов, закричали с мачты.
АрШарлахи схватился за тугой канат и подался за борт, всматриваясь. Погоня? Не может быть… Всего один корабль — и тоже идёт со стороны Зибры…
Рядом нервно рассмеялась Алият.
— Да это же «Белый скорпион»! — бросила она то ли с презрением, то ли с восторгом. — Передумал, значит, Лако! Вовремя, ничего не скажешь…
Пыльное облако на горизонте уже смешалось с дымом пожара. Войска спешили на выручку Зибре, справедливо не обращая внимания на всякие мелочи вроде улепётывающего «Самума». Главной задачей было накрыть разбойничий караван.
Тем не менее АрШарлахи гнал корабль до тех пор, пока дым Зибры не канул за горизонт. Лишь тогда он приказал убавить парусность и дал возможность «Белому скорпиону» догнать «Самум».
Поравнявшись с двухмачтовиком, каторга отсигналила остановку, и Лако спрыгнул за борт. На этот раз, нимало не заботясь о достоинстве, он кинулся к «Самуму» бегом — спотыкаясь и вздымая песок.
— Переиграем?.. — задыхаясь, бросил он сразу, как только оказался на палубе. В глазах его АрШарлахи прочёл страх и уважение.
— Что там? — сдавленно спросил он.
Лако сморщился и с силой отёр лоб ладонью.
— Плохо там, — с досадой бросил он. — Орийза повёл десант… Увязли, короче…
* * *
Вновь хлопнули, напряглись паруса, палуба покачнулась. Корабли двинулись дальше — в пустыню.
— А ты почему не остался?
Лако, должно быть, усмехаясь, щурился на зыбкий горизонт, где до сих пор мерещился дым горящего порта.
— Да вспомнил вдруг, — признался он нехотя. — Орийзато ведь никогда особым умом не отличался. А уж если монету ему показать!.. Нет, думаю, лучше я с тобой пойду, чем с ним останусь. Видишь вот, не ошибся…
Он помолчал и вновь посмотрел исподлобья на АрШарлахи.
— Ну у тебя чутьё… Слушай, а может, ты колдун?
— Государь издал указ, что колдовства не бывает, — буркнул АрШарлахи.
— По указу и разбоя не бывает. Как же ты всё-таки понял, что караван возвращается?
АрШарлахи пожал плечами:
— Да ничего я не понял…
— А почему тогда ушёл?
«Так тебе всё и объясни…» — хмуро подумал АрШарлахи.
— Крови лишней не люблю, — сказал он сквозь зубы.
— Лишней? — не понял Лако.
АрШарлахи невесело усмехнулся. Пора было переводить всё на шутку. Больно уж откровенный завязывался разговор.
— Да старичок был один… — уклончиво сказал он. — Гоен его звали… Так вот, он учил, что ничего лишнего в жизни быть не должно.
— Ну да! — поморгав, возразил Лако. — А сам вон, я смотрю, вино пьёшь кувшин за кувшином… Тоже ведь лишнее.
— Вино — не лишнее, — вздохнул АрШарлахи. — Вино — это необходимость.
Лако вежливо посмеялся, потом насупился, покашлял.
— Да вот насчёт «Белого скорпиона»… — видимо, испытывая сильную неловкость, сказал он. — Целиком я его сейчас всё равно не откуплю. Ты уж мне мою долюто верни, а? А то мне тогда и с людьми расплатиться нечем будет…
* * *
Оазисом это назвать было трудно. Тем не менее узловатые и словно вихляющиеся над самой землёй стволы были оперены чемто вроде зыбкой узкой листвы. Места шли малознакомые, к юговостоку от Зибры вообще старались не забираться: вопервых, колёса изломаешь, вовторых, туземцы… Вдобавок солнце уже уходило за горизонт, на внезапно посиневшем небе вспыхнули вдруг неизвестно откуда взявшиеся здесь перистые облачка, и стало казаться, что ктото вздул до самого зенита ярко-розовый пух.
Не желая рисковать, на «Самуме» и «Белом скорпионе» убрали паруса, и маленький караван пополз на мускульной тяге по узкому песчаному рукаву, прорезающему дебри насквозь. Так, во всяком случае, утверждал Лако. На той стороне, по его же словам, снова начинались пески. Даже если назавтра в Зибре снарядят за ними погоню, вряд ли их караваны осмелятся проверить эту тропу.
Внезапно идущий впереди «Белый скорпион» нелепо задрал корму так, что задние колёса оторвались от песка. Надо полагать, мудрый проводник Лако въехал в какуюто подземную полость и посадил каторгу на брюхо.
АрШарлахи (он стоял в рубке «Самума», припав к амбразуре переднего обзора) выругался не хуже своего предшественника, досточтимого караванного Хаилзы.
— Знаток!.. Все тропы на ощупь помнит!.. — вне себя, АрШарлахи повернулся к штурвальным: — Правее возьми…
«Самум» начал манёвр и вдруг, затрещав, накренился. Левое заднее колесо провалилось почти до оси.
— Нну… — на этот раз у АрШарлахи даже слов не хватило от возмущения. — Откуда здесь ямы? Песок же…
Он кинулся к боковой амбразуре. Было ещё достаточно светло, чтобы ясно разглядеть торчащие изпод ушедшего по ступицу в песок огромного колеса концы какихто жердей и обрывок циновки. Подземные полости, вне всякого сомнения, были делом человеческих рук.
В полу откинулась прямоугольная крышка, и из люка выглянула встревоженная Алият.
— Что случилось?
— В ловчие ямы угодили, — озадаченно потирая переносицу, сообщил АрШарлахи.
— Что? — Алият поспешно выбралась из люка и тоже припала к боковой амбразуре. — Странно…
— Что странно?
— Ловчие ямы — для кораблей?
— Ну, это вряд ли, — сказал АрШарлахи. — Корабли сюда не заходят. Наверное, за полгода мы первые… Скорее уж на джейранов копали…
По наклонной палубе пробежали, потом послышался непонятный всхлип, звук падения, и ктото истошно закричал:
— Вниз! Все вниз!..
— Да что они там?.. — с досадой сказал АрШарлахи, делая шаг к двери, и в этот миг чтото тоненько свистнуло у виска.
— Ложись! — падая на пол, пронзительно взвизгнула Алият.
Один из рулевых уже присел на корточки. Второй медленно сползал по огромному штурвалу. Между бровью и глазом у него торчал тонкий, не длиннее мизинца шип.
Судорожным движением АрШарлахи опустил заслонку амбразуры, а спустя мгновение в толстое кимирское стекло клюнули одна за другой ещё две колючки, выпущенные, должно быть, с очень близкого расстояния. Сзади послышался негромкий сдвоенный стук — это опомнившиеся Алият и уцелевший рулевой заслонили две другие амбразуры.
АрШарлахи напряжённо всматривался в синеватый сумрак за толщей стекла, но не мог различить среди чёрных извивов узловатых стволов ничего, что хотя бы отдалённо напоминало человеческую фигуру. Ещё один шип ударился в заслонку подобно злобному насекомому.
— Верблюд упал, приехали… — с нервным смешком выговорил рулевой. — Они ж ведь нам теперь и высунуться не дадут!..
— Плохо, что к ночи дело, — пробормотала Алият. — Говорят, они в темноте видят… Да потом ещё и подожгут, наверное… — она обернулась к АрШарлахи: — Ну, что стоишь? Придумай чтонибудь! Потом ведь поздно будет…
Некоторое время АрШарлахи молчал. Поом сел, даже не потрудившись подобрать под себя ноги, уронил руки на колени, ссутулился.
— Это нам за Зибру… — глухо выговорил он, не поднимая головы.
Глава 17
Чёрный колдун
Свет ущербной луны падал из узкой амбразуры, наискосок пересекая рубку смутно-белой полосой. Жечь огни из осторожности не решились. Слабый ночной ветер перебирал узкие листья в залёгших вокруг чёрных зарослях. Малейший шорох пугал, настораживал.
— Как там Лако… — то ли спросила, то ли просто вздохнула Алият.
АрШарлахи поднялся и выглянул. Темно, да ещё и стекло мешает… Кажется, по кормовой рубке каторги ктото шёл, пригнувшись. В жидком лунном свете обозначилась на секунду чёрная человеческая фигурка. Впрочем, нет… Должно быть, почудилось…
— А может, и не подступятся, — тихо сказал АрШарлахи, успокаивая не то Алият, не то самого себя. — Ямыто ведь — охотничьи… Не всем же племенем они, в концето концов, джейранов этих караулят!.. Ну сколько их может быть? Ну десять человек, ну от силы пятнадцать… Да и не нападут они без разрешения колдуна! А колдун на охоту не ходит…
— И откуда ты всё это знаешь? — враждебно бросила Алият. — Тебя и этому в Харве учили?
АрШарлахи невольно улыбнулся:
— Ну, не то чтобы учили… Но был там у нас такой Левве, правда, его считали скорее колдуном, нежели мудрецом… Так вот, он всерьёз занимался туземцами. Знал язык, заклинания, пытался даже мёртвых вызывать… Но это уже, конечно, тайком, так сказать, в кругу учеников…
— И что… вызвал кого-нибудь? — недоверчиво спросила Алият.
— Понятия не имею. Я был ученик Гоена. А с Левве только беседовал иногда, интересовался нганга…
— Чемчем?
— Ну, этими самыми заклинаниями…
— И научился? — кажется, Алият была сильно обеспокоена.
АрШарлахи засмеялся:
— Нет. Всё, что я вынес из бесед с премудрым Левве, это твёрдое убеждение, что никакого колдовства нет вообще. Так что здесь я вполне согласен с Улькаром…
— Как это нет колдовства? — возмутилась Алият. — Да кого хочешь спроси!..
Но спрашивать, однако, было некого, а кроме того, в следующий миг заросли огласились жутким воем. Оба кинулись к амбразурам, но попрежнему ничего нового не увидели: серый песок и опылённые луной узловатые скорченные стволы. Вой оборвался так же внезапно, как и начался.
— Ого… — испуганно понизив голос, проговорил АрШарлахи. — Да нет, их там не десять-пятнадцать… Глоток сто, наверное, а?..
— Смотри! — глухо сказала Алият.
В дебрях один за другим вспыхивали факелы. Зарождаясь около большого огня (костра, надо полагать), они расползались в цепь, и цепь эта, несомненно, приближалась к оступившимся в ловчие ямы «Самуму» и «Белому скорпиону». Возник и пополз со всех сторон невнятный угрожающий гомон, смешивающийся в однообразное «нганганганганга…». Алият бросилась к противоположной амбразуре.
— И там то же самое!..
— Понятно… — сдавленно выговорил АрШарлахи. — Поджигать идут…
Постоял, решаясь, потом приоткрыл заслонку и звучно нараспев произнёс, почти выкрикнул:
— Нганга ондонго!
Закрыл поспешно и снова припал к стеклу. Неужели не сработает?.. Левве говорил, что однажды остановил так целое племя… Кажется… Да! Цепь огней заколебалась. Гомон смолк. Ещё несколько секунд прошло в напряжённом ожидании. Факелы горели, не приближаясь.
Снизу забарабанили в крышку люка. Алият (выяснилось, что она стояла на крышке) сделала шаг в сторону и, нагнувшись, рванула кольцо.
— А нука тихо! — прошипела она отшатнувшемуся Айче. — Быть при оружии и ждать приказа. Всё!
Рискуя лишить Айчу сознания, захлопнула люк и, медленно выпрямившись, повернулась к АрШарлахи.
— Теперь понимаю… — еле слышно сказала она. Попятилась и задела штурвал. — Вот теперь я всё понимаю… Прав был Лако…
АрШарлахи, не слушая, высматривал чтото сквозь толстое стекло заслонки.
— Нет, это ненадолго… — с отчаянием бросил он. — Сейчас приведут колдуна и пойдут снова… Продержаться бы до утра…
Он оглянулся и увидел глаза Алият. Она стояла у амбразуры, и полоса лунного света теперь пересекала её лицо наискосок.
Читать бесплатно другие книги:
