Разбойничья злая луна Лукина Любовь
— Провиант нам поставит досточтимый АрМаура, — хрипловато объявил АрШарлахи. — Уверен, что по старой памяти он не откажет в моей просьбе… Выступаем завтра утром… Да! Что со щитами?
Широкоплечий низкоголосый бунтовщик гулко откашлялся.
— Двадцать девять человек на сорок щитов, — хмуро пробасил он. — Маловато… Офицеровто всех побили… ну и ещё коекого…
— А из палубных никто щитом не владеет?
— Да как?.. Я спрашивал. В руках держать, конечно, могут…
— Ладно, — решил АрШарлахи после недолгого раздумья. — В крайнем случае будут стоять и делать вид, что все их боятся… Главное — напугать. Значит, завтра с рассветом идём к тени АрМауры. Кому что неясно?
Сидящие неуверенно покосились на сутулого Рийбру.
— Тут такой вопрос… — не поднимая глаз, угрюмо начал он. — Причём у всех, не у меня одного… Ты — погонщик. Я — вроде как помощник твой… А она кто?
Алият вскинула голову и встретилась глазами с АрШарлахи. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг на друга. Наконец АрШарлахи усмехнулся и с весёлым вызовом оглядел напряжённые лица разбойничков:
— Она — это я.
Ответом было оторопелое молчание.
* * *
— Да пойми ты! — горячо и жалобно убеждал АрШарлахи, снова оставшись в каюте караванного один на один с Алият. — Если я начну всерьёз ко всему этому относиться… Да я просто с ума сойду! Свихнусь и под колесо лягу!..
— Смотри других не положи! — недружелюбно отвечала ему Алият. — Дошутишься!.. Как ты собираешься идти к тени АрМауры? Напрямик?
— А почему бы и нет? Ветра благоприятствуют…
— А на караван налетишь на какой-нибудь?
— Ограблю, — невнятно ответил АрШарлахи, заедая глоток вина апельсиновой долькой.
— Караван? — возмутилась она, но тут же сообразила, что это очередная его дурацкая шутка. — Грабитель выискался! Что ж ты сегодня тут кричал, что на разбой не пойдёшь? А теперь вдруг сразу на оазис налёт затеял!..
— С АрМаурой надо рассчитаться, — мрачнея, проворчал АрШарлахи. — Разбой тут ни при чём…
— Убьёшь? — с любопытством спросила Алият.
Он нахмурился:
— Убить — не убью… А провиант он нам поставит. И вино тоже кончается… Ну чего смотришь? Да если я протрезвею… Знаешь, что тогда будет?.. Сама тогда разбирайся со своими разбойничками!..
— Да какие они разбойники!.. — с досадой сказала Алият. — Так, сброд всякий… Рийбра этот… Зря ты его помощником сделал… Ладно. Пойду с купором сухари глядеть.
Возле двери она приостановилась:
— Кем же, не пойму, ты меня назначил?
— А за что тебя назначать? — удивился он. — Обнять — и то не даёшь, не говоря уже о прочем…
Алият вылетела из каюты и с треском захлопнула дверь.
* * *
Стоя на подрагивающей палубе в тени огромного косого паруса, АрШарлахи рассеянно оглядывал бесконечную песчаную зыбь Чубарры и не без злорадства слушал, как сутулый озабоченный Рийбра, то и дело оглядываясь на рубку, вполголоса порочит Алият.
— …Вот ты её тогда оставил у штурвала, — опасливо ворочая глазами, сипел мятежник, — и что вышло?.. Чуть караванному нас всех не сдала!.. И сейчас тоже… Что она тут погонщика, понимаешь, из себя строит?.. И врёт она, что караульный спал. Не спал он — так, прилёг…
Кругом пылали белые, как кость, пески. Сухой кипяток ветра обжигал лоб.
— Ещё раз приляжет, пойдёт пешком, — лениво изрёк АрШарлахи.
Рийбра запнулся, глаза его на секунду обессмыслились, остекленели.
— Нет, ну… правильно… — поддакнул он. — Так и надо… Но чего носто в каждую щель совать? Вся команда на неё изза этого обижается… И, главное, нет чтобы Айчу спросить или там Ирреша — она ведь больше с АрдГевом шепчется и со всей его шайкой… Конечно, они ей про меня такого наплетут!..
АрШарлахи с любопытством взглянул на разобиженного Рийбру. Надо же! Оказывается, даже тут интриги… Как при дворе в Харве… Сутулый мятежник всерьёз опасался, что ктото оговорит его перед главарём, и с наивной неуклюжей прямотой принимал меры.
АрШарлахи вдруг стало противно. Ветер с шипением выхватывал изпод колёс песчаные струи и развевал их над барханами, как прозрачные знамёна. А Рийбра всё не унимался.
— Вот ты говоришь: «Она — это я», — шуршал он, погасив голос до шёпота. — Ну так пусть бы и делала то, что ты ей сказал! Ты ж не караулы её послал проверять, а сухари смотреть… «Она — это я…» Как это: «Она — это я»? Изза кого мы вообще бунт поднимали? Изза неё, что ли?..
«Надо его както осадить, — с внезапным испугом подумал АрШарлахи. — Ты смотри, как оплетает!.. Да с намёками уже, чуть ли не с угрозами…»
Но осаживать Рийбру не пришлось. Оборвав речь на полуслове, интриган уставился поверх украшенного тремя складками плеча АрШарлахи. Тот обернулся, уже догадываясь, кого он там увидит.
Тёмные прищуренные глаза Алият метали искры.
— Дождался? — процедила она, обращаясь исключительно к АрШарлахи.
Тот не понял, и тогда Алият молча ткнула пальцем в еле приметное дымное пятнышко у колеблемого зноем горизонта. Потом возвела глаза к плещущемуся на верхушке мачты белому рваному вымпелу и резко повернулась к Рийбре:
— Почему наверху никого?
Сутулый интриган-мятежник смятенно пошевелил губами повязку и повернулся к АрШарлахи, как бы за помощью.
— А в самом деле, почему? — холодно проговорил тот. Рийбра поглядел на него с ужасом и метнулся к приземистой носовой надстройке.
— Верховых на мачты! Живо!..
— Ну вот… — обречённо сказала Алият, всматриваясь и, словно пытаясь заглянуть за горизонт. — Сходили прямиком до АрМауры!.. Судя по скорости, не торговец — уж больно резво бежит…
Тем временем из люка неспешно, с ленцой выбрались две фигуры в белых балахонах, но, увидев на палубе Шарлаха, да ещё и Алият, подхватились и кинулись к мачтам, на ходу завязывая полы вокруг пояса. Однако уже на уровне первого рея ветер рванул балахоны, распустил узлы, и стало казаться, что по обеим мачтам медленно ползут вверх два бьющихся белых флага.
— Что? — плачуще выкрикнул запрокинувший голову Рийбра.
— Вроде военный, — прокричали сверху. — Одномачтовая каторга. Навстречу идёт…
— Один?
— Да вроде один…
Рийбра вернулся, жалобно морща лоб.
— Это Айча проспал… А я ему говорил… Вчера говорил… и сегодня…
— Нну… один — вроде ещё не беда… — промолвил АрШарлахи, но настолько неуверенно, что фраза прозвучала как вопрос.
— Да конечно! — с жаром поддержал Рийбра. — Не погонится же он за нами в одиночку!.. — преданно уставился на главаря. — Готовиться к повороту?
— Вот если начнём удирать, погонится обязательно, — сказала Алият. — А у нас только двадцать девять щитов… И вообще людей мало… Чем отбиваться будем?
— Да что ж мы, от каторги не уйдём? — возмутился Рийбра. — От одномачтовой!..
— Уйтито уйдём, а завтра в Зибре станет известно, где нас искать… — Алият запнулась и добавила с тоской: — Вот за что я не люблю эти дневные переходы!..
Взглянула вверх, на рвущуюся с оконечности мачты узкую полосу белоснежной, выжженной солнцем материи.
— Снять эту тряпку и снова выкинуть вымпел?.. — безнадёжно предложила она. — Может, не остановят?..
Мужчины, оробев, молчали.
Внезапно смуглые черты над повязкой исказились, Алият с ненавистью поглядела на АрШарлахи:
— Караваны он грабить собрался! Ты с одной этой каторгой сладь!.. — тут она осеклась, всмотрелась, затем зрачки её расширились, и Алият в ужасе схватила АрШарлахи за белоснежные складки на груди. — Не вздумай даже!..
АрШарлахи медленно отодрал цепкиеженские руки от своего балахона и с каменным лицом повернулся к отпрянувшему Рийбре.
— А ну давай всех наверх! — не разжимая зубов, выговорил он. — Щиты на борт! Идём на сближение!..
* * *
Каторга была захвачена без потерь и до смешного легко. Отсигналив плоским зеркальным щитом приказ остановиться, «Самум» лёг в поворот и зашёл против солнца. Погонщик каторги был, повидимому, весьма удивлён таким требованием, но подчинился. Пока на четырёхколёсном одномачтовике убирали паруса, «Самум» успел рассыпать цепь из сорока боевых щитов, в которую, правда, входили и одиннадцать матросов, кроме первой позиции, о зеркальном бое понятия не имеющих. Хотя с тридцати шагов, стоя на твёрдой земле, да ещё и по неподвижной цели даже им трудно было бы промахнуться.
Собственно, дело уже было сделано: оказавшись в таком положении, можно сдаваться без колебаний. Но погонщик каторги даже после этого откровенного манёвра ничего не понял. Когда нагло приблизившийся АрШарлахи потребовал, чтобы офицеры и команда покинули судно, был выполнен и этот приказ. Как выяснилось, погонщик полагал, что его каторгу посреди пустыни собираются обыскивать на предмет контрабанды. Пока у надсмотрщиков отбирали ключи, он грозил АрШарлахи отставкой и опалой, изрядно этим веселя команду «Самума», однако вскоре из люков с воем хлынули раскованные каторжане, и настал горький момент прозрения. Лишь тогда бросилось в глаза незадачливому погонщику, что на обеих мачтах остановившего его корабля полощутся клочья выбеленной солнцем ткани, а вовсе не выцветшие зелёные вымпелы флота Харвы, как это ему представлялось раньше.
Глава 10
Блистательная Алият
Не желая более рисковать, решили отогнать оба судна подальше от этого опасного скрещения путей и затаиться гденибудь в барханах, тем более что на горизонте снова завязалось смутное облачко, причём куда обширнее первого. Правда, ползло оно по кромке, не приближаясь, и особой тревоги не вызывало.
Отойдя на несколько миль, залегли в ложбинке между двумя песчаными гребнями, прихваченными корнями узловатых кустарников, и занялись добычей.
Часть провизии, обнаруженной на борту «Белого скорпиона» (так называлась каторга), перегрузили на «Самум». А вот захваченный груз вызвал недоумение. Выяснилось, что каторга везла в Зибру боевые щиты. Только щиты, и ничего больше.
— Что с ними делать? — озадаченно спросил АрШарлахи, оглядывая сваленную на песок стопу обёрнутых в толстую материю дисков.
— В крайнем случае попробуем продать в Туркле, — с сильным сомнением промолвила Алият.
— Кому?
— За боевыми щитами кимирцы охотятся. Скупают, перепродают в казну. Самито они их в Кимире делать не умеют…
Сидящий рядом на корточках командир зеркальщиков Илийза развернул ткань, поставил сияющий метровый диск на ребро и, внимательно осмотрев, присвистнул.
— Что? — повернулся к нему АрШарлахи. Не отвечая, Илийза вскинул щит на грудь и, держа его за обе ручки, плавно послал яркий овальный зайчик по склону и обратно. Потом ещё раз, но уже сменив направление. Хмыкнул и, проваливаясь по щиколотку в песок, полез со щитом на гребень. АрШарлахи с Алият переглянулись и последовали за ним.
Илийза замер среди узловатых мелколистых древес, едва доходивших ему до пояса. Припав хищным глазом к прицельной планке, он наводил щит на чтото весьма отдалённое. Потом расслабился и повернул к АрШарлахи тёмное, изрубленное морщинами лицо. Нежно блеснул на виске подживший розовый ожог.
— Ну, таких я ещё не видел, — со сдержанным удивлением сообщил Илийза. — Нашито щиты собирают зайчик в точку шагах в тридцати, а этот бьёт… — он с уважением оглядел сияющий диск и покачал головой.
— Дальше, что ли?
— Да чуть ли не на сотню шагов!
Теперь уже присвистнул АрШарлахи:
— Нука дайка!..
Илийза отдал щит и огляделся, прищурясь.
— Вон, — сказал он, указывая пальцем. — Рядом с той саксаулиной. Видишь? Давай быстрее, пока не унесло.
В указанном направлении между барханами темнел косматый шар приостановившегося перекати-поля. АрШарлахи для начала поиграл зайчиком по песку, потом выдохнул и принялся наводить. Сухое растение вспыхнуло и тут же, как нарочно, было подхвачено ветром. Огненный шар подпрыгнул и полетел над барханами.
— Неплохо, — оценил Илийза. — Я смотрю, ты и со щитами дело имел…
— Да как… — сказал АрШарлахи. — В строю, конечно, не ходил. Так, баловался…
— Глядика! — подивился Илийза. — И глазомер, и руки, главное, не дрожат…
Услышав про дрожащие руки, АрШарлахи и Алият одновременно вскинули глаза, и Илийза крякнул, сообразив, что сказал бестактность.
— Что?.. Сильно заметно?.. — упавшим голосом осведомился АрШарлахи.
— Да намто какое дело?.. — покашливая от неловкости, уклончиво пробасил зеркальщик. — Может, тебя вино… это… — он выразительно пошевелил пальцами возле лба, — …взбадривает…
Все трое нахмурились и зачемто принялись оглядывать лежащую у ног песчаную ложбину. Прямо перед ними, слегка накренясь, угрожающе поднимал розовую с золотом корму «Самум». В полусотне шагов белела захваченная каторга. Потом АрШарлахи спохватился и вернул щит.
— Как же они их всё-таки в Харве делают?.. — буркнул он, явно меняя тему разговора. — Ну вот попробуй такое выковать!..
— Почему в Харве? — не поняла Алият. — Харва на севере, а каторга шла с юга… Щиты новенькие, неразвёрнутые…
— Слушай, а ведь кивающие молоты, по слухам, как раз на юге… — начал было АрШарлахи, но закончить мысль ему не пришлось. С дальнего конца ложбины донёсся взрыв яростной ругани, и все обернулись.
— Чтото случилось, — озабоченно сообщила Алият. — Вон Рийбра бежит…
Сутулый Рийбра, спотыкаясь и вздымая песок не хуже военной каторги, торопился к «Самуму» с какимто свитком в руке. Возле «Белого скорпиона» галдела толпа. Переглянувшись, трое сбежали вниз по оползающему песку.
— Я их сейчас поубиваю всех, этих каторжан! — вне себя завопил подоспевший Рийбра. Он вёл себя настолько свирепо, что невольно закрадывалась мысль: струсил, но трусом показаться не хочет.
— Что там стряслось?
— Расковали их на свою голову! — орал Рийбра, потрясая свитком. — А они уже двух пленных убили!..
— Надсмотрщиков… — понимающе кивнув, как бы про себя промолвил Илийза.
— Ну а то кого же? Конечно, надсмотрщиков!.. Я ему говорю: «Вот ты их убил! А выкуп теперь за них — с кого? С тебя, что ли, получать?..» А он мне: «Всех сейчас перебьём — будет вам тогда выкуп!..» Вот! — Рийбра ткнул измятым свитком. — Чуть список мне не порвал!..
Он готов был возмущаться и дальше, но тут вмешалась Алият.
— Щиты — в трюм! — скомандовала она с такой решимостью и злостью, что Рийбра чуть не подавился повязкой. — Людей — к барабану! Отгонишь «Самум» шагов на четыреста… Быстрее, быстрее! — стремительно обернулась к Илийзе: — Готовь своих! Как только остановитесь, строй фалангу и жди нас… — она чуть помедлила и с нежным вызовом взглянула на главаря: — Ну что? Пойдём, Шарлах…
Возможно, с юмором у Алият дела и впрямь обстояли неважно, но зато умение уязвить подчас наводило оторопь…
* * *
Открытый бортовой люк «Белого скорпиона» обороняли человек пять мятежников с «Самума», и среди них бледный мальчонка-писарь. А раскованных каторжан было много. Около сорока.
— Ну ты чего там бормочешь? Вино давай, говорю!..
— Вино выставляй, ты! Кисточка щипаная! Тебя что, из люка вынуть? Сейчас вынем…
— Во! — разинул рот ктото. — Ещё командиры пожаловали!..
Толпа зашевелилась, как бы выворачиваясь наизнанку.
Точнее — на лицо. Вскоре все уже глазели на АрШарлахи и Алият. Писарь хотел было воспользоваться такой возможностью и захлопнуть люк, но Алият показала ему рукой: не надо. Уверенность её произвела определённое впечатление, и толпа заинтересованно примолкла.
— К кому попали, знаете? — скрее равнодушно, чем презрительно прозвучал в тишине хрипловатый мальчишеский голос Алият.
— А нам без разницы… — отозвался в толпе по всему видать, уже сильно пьяненький каторжанин.
— Говорят, к Шарлаху… — настороженно добавил другой.
— Стало быть, знаете, — всё так же невыразительно продолжала она. — Так вот. Шарлах желает выяснить, кто из вас без приказа убил двух заложников? Заложников, за которых он собирался получить выкуп.
— Да что ж это? — плачуще выкрикнул ктото. — Там приказы, тут тоже приказы!.. Может, ещё снова на цепь посадишь?..
Толпа взбурлила, раздвигаясь, и над Алият навис огромный каторжанин с кровавыми вывороченными веками.
С треском рванул на груди балахон, выпростал мощное плечо, повернулся спиной.
— Выкуп? — прорычал он, предъявляя шрамы от трости. — За это тоже выкуп, да? Убили… Да их два раза убить мало!..
— Я не спрашиваю, сколько раз их надо было убить. Я спрашиваю, кто убил. Ты?
— Кто убил, кто убил… — звонко передразнили из толпы. — Все!..
Грянул хохот. Алият терпеливо ждала, когда он смолкнет.
— Это что же, сорок человек кончали двоих?
— Ага!.. — дурашливо подтвердили из толпы.
Алият коротко взглянула на АрШарлахи. Тому давно уже было не по себе.
— Ну, это я и хотела узнать, — сказала она. — Стало быть, все сорок.
— Ребята, да это баба! — ахнул ктото. Толпа обомлела. Алият только усмехнулась:
— Так чего вы хотите? Вина, что ли?
— Вина давай!.. — взревели позвериному сразу несколько глоток, но были заглушены новым взрывом хохота.
— Хорошо, — спокойно сказала Алият и направилась к люку. АрШарлахи следовал за нею по пятам.
— Кто старший? Айча? Два бочонка вина сюда.
Коренастый Айча заморгал, но подчинился. Вскоре два бочонка под восторженный вой каторжан перевалились через порожек и были подхвачены добрым десятком рук.
— Ммало!.. — страдальчески выкрикнул ктото. — Ещё бы один, почтеннейшая!..
— Айча, ещё бочонок. Трёх пока хватит? Ну и ладно. Закрывай люк.
Выпуклая створка захлопнулась, шепеляво скользнули в пазах мощные деревянные засовы, и каторга вдруг ожила, забормотала. Откудато снизу сквозь настил поднимался приглушённый гомон, разлагающийся постепенно на ругань, стоны, злобные выкрики. Заложники в трюме, понял АрШарлахи. Вот кому сейчас особенно не сладко…
— Давай за штурвал, — тихо сказала Алият. — А я — к ним…
АрШарлахи поднялся в рубку, но тоскливый гомон последовал за ним по лесенке. Какие всё-таки тонкие на кораблях переборки! Борта ещё куда ни шло — потолще, попрочнее, — а вот внутри…
— Тихо! — полоснул наотмашь голос Алият там, внизу, и шум на минуту смолк. — А нука, досточтимые, разомнём ножки, разомнём!.. Правую ножку на перекладину — и толкнули… Рраз!..
В трюме громко вознегодовали, но потом вдруг притихли вновь. Должно быть, Алият предъявила заложникам чтонибудь весьма убедительное. Хорошо, если трость…
— С вами никто не шутит, досточтимые! Там, снаружи, каторжане кончать вас задумали, ясно? Так что, не кобенясь, правую ножку на перекладину… Рраз!..
Скрипнули оси, и каторга покачнулась. Песчаная ложбина дрогнула, медленно пошла навстречу. Стоя за штурвалом, АрШарлахи обернулся. В амбразуре заднего обзора он увидел, как сгрудившиеся вокруг бочонков каторжане с удивлением начинают оборачиваться вслед отъезжающей каторге. Вот ктото вскрикнул, выбросив вперёд руку. Должно быть, заметил, что в том конце ложбины уже не маячит розово-золотая корма «Самума». Спотыкаясь, падая, поднимаясь, кинулся вдогонку.
— Айча! — голос Алият был упругим и жёстким, как трость. — Бери своих — и наверх! Полезут — руби!..
Но особой нужды в этом приказе уже не было. Башмаки каторжан, предназначенные в основном для отжимания перекладин ведущего барабана, безнадёжно вязли в песке. А «Белый скорпион» наращивал скорость. Заложники не на шутку были испуганы словами Алият о жутком намерении раскованных.
Вскоре показался «Самум». Зарозовела, брызнула золотом похожая на башню корма. Сияли щиты. Все сорок, как раз по числу противника. За спинами фаланги теснилась готовая к отпору встревоженная команда. АрШарлахи налёг на штурвал, огибая толпу.
— Всё, досточтимые! — пришёл снизу голос Алият. — Отдыхайте пока…
Тяжело шаркнули деревянные засовы, люк открылся. АрШарлахи сбежал по лесенке и спрыгнул на песок как раз в тот момент, когда между барханами показался первый каторжанин. Должно быть, тот самый, что раньше всех кинулся в погоню за «Белым скорпионом». Увидев, что оба судна остановились и что никто никого не собирается бросать посреди пустыни, успокоился и перешёл на шаг.
— Жди, пока скомандую остановиться… — торопливо говорила Алият хмурому, внимательно слушавшему Илийзе. — Если не остановится — ожги по ногам. Легонько, но так, чтобы почувствовал… — она обернулась и повысила голос: — Остальным молчать! Ясно?..
Каторжанин был уже шагах в тридцати. Всех прочих пока чтото видно не было. То ли приотстали, то ли просто не захотели бежать…
— Стой!
Каторжанин приостановился и, окинув взглядом изготовившуюся к бою фалангу, неуверенно взгоготнул:
— Это на меня одного столько?.. А справитесь?.. — шагнул вперёд, тут же взвыл, подпрыгнул и, схватившись за ногу, повалился боком на бархан. Вскочил, изрыгая проклятия, ринулся к обидчикам, и вдруг чтото случилось с его лицом. Повязка и головная накидка стали нестерпимо белыми, а в следующий миг — вспыхнули. Короткий вскрик, подогнувшиеся колени — и каторжанин, сламываясь в поясе, ткнулся тлеющими волосами в песок.
— Положи щит и выйди из строя! — прорычал Илийза.
Испуганный матрос подчинился, и АрШарлахи понял наконец, что произошло. Один из новичков, недавно зачисленных в зеркальщики, то ли случайно, то ли с перепугу навёл зайчик на лицо каторжанина.
— Бегом туда! — рявкнул Илийза. — Посмотри, что с ним!..
Взрывая песок, матросик бросился к лежащему. Добежал, рухнул на колени, припал ухом к скруглённой спине. Слушал долго, с надеждой. Потом медленно встал и затоптался, беспомощно приседая и разводя руками…
— Ну, это уметь надо, — процедил Илийза. — Что будем делать?
Алият угрюмо молчала.
— А что ещё остаётся!.. — сказала она наконец отрывисто. — Жги в уголь. Теперь чем страшнее — тем лучше…
Илийза сделал знак матросику посторониться и скомандовал. Тихий, но отчётливый треск воспламеняющейся ткани и шипение плоти ужаснули АрШарлахи. А потом стало ещё страшнее: почерневший мертвец задёргался, зашевелился, словно пытался ещё встать на колени — это, обугливаясь, сокращались мышцы.
— Достаточно, — тихо сказала Алият. — Пусть подымит…
В этот миг изза барханов показалась растянувшаяся ватага каторжан. Шли неспешно — неподвижные мачты обоих кораблей были видны даже с того конца низины. Кто посмеивался, кто злобно ворчал. Двое несли последний непочатый бочонок.
Не дойдя пяти шагов до трупа, остановились и замолчали. Потом медленно подняли внезапно протрезвевшие глаза. Фаланга сияла щитами, жаля воздух поверх голов. Изза бархана, переругиваясь и балагуря, подтягивались отставшие, но, увидев, в чём дело, тоже смолкали.
— Шарлах попрежнему желает знать, кто убил заложников, — снова прозвучал исполненный скуки голос Алият. — Пусть сами отойдут в сторонку. Чтобы не пострадали невиновные. Или вы твёрдо стоите на том, что виновны все?..
В толпе началось смятение. Когото в чёмто убеждали. Пока ещё похорошему.
— Поскольку времени у нас мало, медленно считаю до пяти. Раз…
— Да он! — отчаянно крикнул ктото, указывая на дымящий обуглившийся труп. — Вот он и убил!..
— Два…
Толпа заворочалась, зарычала. Послышался хруст зуботычины.
— Три…
Вытолкнули двоих. Один сразу упал на песок и зарыдал, забился, извиваясь, как червяк, и почемуто прикрывая руками голову. Второй стоял, беспомощно озраясь.
— Четыре…
Огромный угрюмый каторжанин в разорванном на плече балахоне сам вышел из толпы. Процедил: «Варраны» — непонятно, впрочем, кого имея в виду, — и стал смотреть в небо.
— Пять! — Алият сделала знак фаланге запрокинуть щиты повыше и двинулась прямиком к троице каторжан.
— Попали к Шарлаху? — негромко, с угрозой осведомилась она. — Ну так запомните. У Шарлаха — строго… — и, уже отворачиваясь, как бы между прочим, бросила через плечо: — На этот раз он вас прощает. Но только на этот раз.
За спиной запала тишина — не смели верить.
— Аа?.. — начал ктото в толпе.
Алият обернулась. Говорящий, не в силах закончить фразу, вопросительно помахал рукою в сторону скорчившегося и обугленного тела. Алият с сожалением взглянула на мёртвого.
— Приказали остановиться, а он, дурачок, не послушал… Рийбра! Разведи людей…
И пока Алият шла к «Самуму», все торопливо, чтобы не сказать — испуганно, уступали ей дорогу. Поравнявшись с АрШарлахи, она приостановилась и взглянула искоса. Видишь, дескать? И мы тоже коечто умеем.
АрШарлахи сглотнул, ещё раз посмотрел на чёрное тело в тлеющих лохмотьях. Почувствовал дурноту и торопливо отвёл глаза. Хорошо хоть ветер не в эту сторону…
Глава 11
Провиант от АрМауры
— Так я и знала! — страшным шёпотом выговорила Алият и, прикрыв за собой дверь, задвинула оба засова. — Чем дальше, тем хуже! Ты хоть бы изнутри запирался!..
В полном расслаблении раскинувшийся на ложе, принадлежавшем когдато караванному Хаилзе, АрШарлахи попытался приподняться, не преуспел — и с виноватой улыбкой (повязка болталась на груди) вновь растёкся со стоном по покрывалу.
— Вот пойду сейчас, — пригрозила Алият, — и всем скажу, кто ты есть на самом деле!
АрШарлахи вскинулся с надеждой, заёрзал локтями по ложу.
— Слушш… Сскжи… — истово, со слезой взмолился он. — Я… нне ммогу… ббольше…
Не обращая на него внимания, Алият принялась открывать все шкафчики по очереди, пока не наткнулась на нужный. Сбросила повязку и, насупившись, приступила к поискам. Один за другим она вынимала из гнёзд склянки и пузырьки, вытаскивала пробки, нюхала и, закрыв, отправляла на место. Вскоре искомое было найдено. Нюхнув, Алият отшатнулась и стала хватать ртом воздух. Поспешно вернула пузырёк вместе с пробкой на полку и, плотно зажмурившись, взялась двумя пальцами за переносицу.
Отдышалась, сморгнула слёзы и занялась АрШарлахи. Держа пузырёк на отлёте, она приподняла свободной рукой жертву за волосы и сунула склянку горлышком в ноздри.
АрШарлахи ахнул, рванулся, но хватка была железной. Он взбрыкнул ещё раз — и сдался…
Наконец мучительница убрала пузырёк и притёрла пробку. Воздух в каюте караванного Хаилзы был теперь напоён чемто нестерпимо едким и противным.
— Ну что? Ожил?
АрШарлахи коекак сел и вытаращил на Алият страдальческие, полные слёз глаза.
— Ну ты зверь всё-таки… — еле выговорил он.
— Куда мы идём? — жёстко спросила она. Лицо его плаксиво скривилось.
— Не знаю…
— Знаешь! Куда?
АрШарлахи ссутулился и горестно замотал опущенной головой. Алият, ни слова не говоря, снова откупорила пузырёк.
— Прекрати!.. — испуганно закричал он, но маленькая цепкая пятерня уже впилась в его затылок. Схватка повторилась.
Читать бесплатно другие книги:
