Разбойничья злая луна Лукина Любовь
— Расскажи, — внезапно потребовала Алият.
— О чём? О загулах?
— Нет. О горах. Что там, с той стороны?
— Видишь ли… — сказал АрШарлахи. — С горами — как с морем. Никто ничего в точности не знает, но спорят — чуть ли не до драки. У одного моего знакомого, досточтимого Гейки, в домашней коллекции хранился свиток, якобы собственноручно исписанный Арегугом — тем самым, которого ещё при жизни прозвали безбожным. Всё это, конечно, чепуха, никакой Арегуг к этому свитку даже и не прикасался, но всё равно документ интереснейший…
Лицо АрШарлахи над приспущенной почти до кончика носа повязкой оживилось, морщины на лбу разгладились.
— Так вот, — продолжал он, — если верить свитку, за горами точно такой же мир, только пустынь в нём почти нет — там в основном степи. Предки наши жили в предгорьях, очень похожих на Харву, строили города, торговали. Кораблей у них не водилось, зато были верблюды… И вот лет двести с лишним назад на них напали…
— Кто?
— Враги, естественно. Правда, нападение было как бы вынужденным. Пришельцы сами уходили изпод удара, их тоже согнали со своей земли… Понимаешь, там, за горами, все племена пришли в движение, один народ вытеснял другой, и наши предки в итоге оказались прижаты к предгорьям…
— А почему?..
— В смысле: что явилось первым толчком?.. — АрШарлахи несколько замялся. — Тут я даже не знаю, насколько можно верить этому свитку… Уж больно сведения там… даже не сомнительные, а… сказочные, что ли… Там написано, что будто бы из моря…
— Из моря?
— Да. Надо полагать, что за горами тоже гдето есть море… Так вот, из моря вышли некие «разрисованные» и принялись уничтожать людей. И началась такая вот сумятица…
— Что это значит — «разрисованные»?
— Понятия не имею. Вообще там дальше идут сплошные небылицы. Якобы эти выходцы из царства мёртвых (думаю, что слово «море» употреблено именно в этом смысле) умели летать на огромных деревянных птицах, бросали огонь чуть ли не на несколько миль… Ну и так далее. Сказка — она и есть сказка. Главное — что? Главное, что наши предки, спасаясь от нашествия, ушли в горы, довольно долго плутали по ущельям и перевалам и наконец, погубив по дороге всех верблюдов, вышли на эту сторону, в предгорья Харвы.
— И их не преследовали?
— Ннаверное, нет. Наверное, враги никогда до этого не видели гор (вроде тебя) и просто не решились углубиться…
Алият задумалась.
— А вдруг это всё враньё? — вызывающе спросила она.
— Да наверняка, — согласился АрШарлахи. — Хотя… Всякое может быть…
Они ещё немного поговорили, а потом их стало клонить в сон. Первой прилегла Алият, выбрав по обыкновению самый тёмный угол, а потом, глядя на неё, принялся устраиваться на ночлег и АрШарлахи.
* * *
Однако поспать им так и не удалось. Истошный человеческий вопль ворвался в не успевшее соткаться толком сновидение и подбросил обоих с пола. А потом словно дрожь прошла по деревянным рёбрам «Самума». Внизу забегали, загомонили, забренчали цепями. Приглушённый нарастающий рёв прокатился от носа к корме.
— Что происходит? — упавшим голосом спросил АрШарлахи.
Алият сидела неподвижно. Впервые тёмные глаз её были широко раскрыты. Разбойница, казалось, обезумела от страха. Или от внезапной надежды.
— Держи! Держи!.. — простонали гдето совсем рядом. — Спрыгнет сейчас!..
Послышались звуки борьбы, несколько глухих ударов, потом стремительно приближающийся топот — и дверцу распахнули рывком. АрШарлахи вскочил, ударившись маковкой о низкий потолок, короткая цепь натянулась, браслет больно впился в запястье.
Преследуемый по пятам кипящим лунным светом, в отсек ворвался погонщик «Самума», молоденький и голорылый. Тот самый, что заглянул вчера в рубку узнать, кто это скомандовал изменить курс. Он кинулся к узнику, дрожа всем телом, вцепился мёртвой хваткой в рукав плаща и завизжал, как подбитый песчаный заяц:
— Шарлах! Шарлах! Шарлах!..
Далее в дверцу, заслонив на миг лунное кипение, рыча, ввалился рослый плечистый матрос. Прежде чем АрШарлахи успел выпростать рукав и таким образом освободить хотя бы одну руку, блеснуло железо, ужаснул хрустящий удар, в лицо и на повязку брызнуло горячей кровью — и тонкий отчаянный крик погонщика прервался.
…Матрос стоял, медленно опуская тесак, и, казалось, сам не понимал, что произошло.
— За что? — сдавленно спросил АрШарлахи, тщетно пытаясь разжать хватку теперь уже мёртвых пальцев.
Матрос поднял на него пустые, наполненные лунным светом глаза — и попятился.
— Ключ! — голос Алият щёлкнул, как стальной замок иноземной работы. — Быстро!
Матрос спиной вывалился в дверцу, метнулся вправо, влево, потом вдруг остановился и взревел, жалобно и угрожающе:
— Ключ, вараны! У кого ключ? Шарлах не раскован!..
Рукав наконец удалось освободить, и тело убиенного мягко осело на пол, в чёрную, сверкающую под луной лужу.
— Да что же это такое? — еле вымолвил АрШарлахи.
— Бунт, — произнесла сквозь зубы Алият. — Идиоты! До сих пор стоят… Сейчас ведь всех повяжут! Отрываться надо…
АрШарлахи со страхом поглядел на труп молоденького погонщика, потом резко повернулся к Алият:
— Твоя работа?
— С ума сошёл! — сердито ответила она. — Когда бы я успела?..
— Так кто же их тогда подбил?
Белоснежная повязка, принявшая в лунном свете зеленоватый оттенок, шевельнулась, выдавая язвительный оскал.
— Шарлах, конечно. Кому ж ещё?..
Почувствовав слабость, он привалился лопатками к переборке и едва не сполз по ней на пол, к мёртвому погонщику. Весь ужас его положения проступил вдруг с беспощадной ясностью. Никого теперь не убедишь, что головной корабль взбунтовал не он. А самое страшное заключается в том, что именно он и взбунтовал. Само присутствие на борту разбойника Шарлаха уже порождало мысль о мятеже… Да ещё и в ночь полнолуния…
Если за несколько секунд до этого у него ещё мелькала мысль покинуть борт «Самума», как только снимут цепь, то теперь АрШарлахи осознал всё безумие этой затеи. Его тут же казнят как главаря — по закону пустыни…
В отсек влезли два матроса с ключами. Спотыкаясь о мёртвое тело и немилосердно его топча, торопливо отомкнули браслеты.
— Выбить колодки! — скомандовала Алият. — Каторжан — к ведущему барабану!..
Матросы растерянно уставились сначала на неё, потом на АрШарлахи. Выполнять приказ женщины им ещё не доводилось.
— Делайте что сказано, — процедил АрШарлахи.
— Каторжане раскованы…
— Какая разница? Палубных, каторжан, зеркальщиков — всех к барабану!.. Уходим, покуда целы!..
Один из матросов подхватился и опрометью бросился из отсека. Слышно было, как он ссыпался по лесенке в трюм и заорал на весь корабль:
— Шарлах велел: всех к барабану! Живей, живей, верблюд вас употреби!..
* * *
Медленно, ужасающе медленно чёрная громада «Самума» двинулась в высветленную луной пустыню. АрШарлахи выглянул из рубки. Караван ещё стоял, но в иллюминаторах и амбразурах уже мельтешили огни. Там пока недоумевали, мысль о мятеже на вожаке казалась слишком дикой. По бледному песку в направлении первого корабля бежали, спотыкаясь и путаясь в просторных плащах, две белые фигурки — должно быть, уцелевшие офицеры с «Самума». Преследовать их не имело смысла…
— Да что ж мы так ползём!.. — судорожно вздохнула Алият. — Пешком ведь догонят…
АрШарлахи повернулся к преданно глядящему на него длинному сутуловатому матросу, поднявшемуся с ними в рубку без видимых на то причин. Должно быть, один из зачинщиков.
— Запасные люльки есть?
— Должны быть…
— Подвесить и загрузить людьми!
— Как?
— Как хочешь! Под углом! — АрШарлахи схватил с доски песочные часы в медной оправе: — Держи! Смена — через каждые три оборота. Сменяться поярусно, чтобы движение не прекращалось, запомнил?
Матрос принял часы, испуганно моргнул пару раз — и, открыв дверцу, канул в серую лунную мглу. Одобрительно хмыкнула Алият.
— Как это всё случилось?! — с отчаянием спросил АрШарлахи рулевых.
— Караванный с Айчи повязку сорвал, — нехотя объяснил один из стоящих за штурвалом. — Ну а тот его… А мы смотрим, терять, видим, нечего… Ну и…
«Напьюсь, — угрюмо решил АрШарлахи. — При первом удобном случае. У караванного в каюте должно быть вино…»
Он обернулся и снова припал к амбразуре заднего обзора. Караван — три огромных чёрных скорпиона — уже приходил в движение, перестраиваясь в линию. Погонят широким фронтом. Плохо…
Глава 8
Между Харвой и Кимиром
Разбойничья злая луна хранила мятежников. Сразу оторвавшись корпусов на десять, «Самум» продолжал медленно и неуклонно выигрывать шаг за шагом. Если на кораблях преследователей взбадриваемые вином и тростью каторжане ложились к барабану, как принято, в две смены, то на подгоняемом надеждой и страхом «Самуме» перекладины толкала вся команда по очереди.
А утром паруса рванул восточный ветер, шансы уравнялись.
Ветер мёл по пустыне, срывал песок с гребней. Небо стремительно выцветало, становясь из пыльно-голубого желтоватобелёсым. Погоня была подобна буре. Настигаемый караваном «Самум» как бы прыжками, приседая, летел по барханам Чубарры в дымном клубящемся облаке. Песок сеялся по настилу, скрипел на зубах, визжал в туго сплетённых волокнах твёрдых от ветра парусов…
У штурвала, напряжённо всматриваясь в кипящую за опущенными заслонками из толстого кимирского стекла желтоватую муть, стояли одуревшие от усталости и бессонницы АрШарлахи и длинный сутулый Рийбра, главарь бунтовщиков. Двум третям команды приказано было отдыхать — пользы от лишних рук пока не предвиделось.
— Хоть бы из облака выйти… — пробормотал сутулый мятежник. — И не повернёшь… Нарочно по ветру гонит…
— Кто? — вяло спросил АрШарлахи.
— Да караванный…
— Как караванный? — АрШарлахи тряхнул головой, пытаясь хотя бы отчасти рассеять сонную одурь. — Разве его не убили?
— Да нет… — смущённо и даже, пожалуй, виновато сказал Рийбра. — Ушёл…
АрШарлахи вспомнил две спотыкающиеся фигурки, убегающие по светлому от луны песку.
— Вот оно что… — пробормотал он наконец, не зная, пугаться внезапному этому известию или радоваться. С одной стороны, досточтимый Хаилза — дурак, и это внушает надежду. С другой стороны, это же самое обстоятельство вызывает серьёзнейшие опасения. Такой не отвяжется. Такой будет преследовать до конца…
— Всё! — сказал АрШарлахи. — Смена!.. Уже глаза закатываются… Буди Алият! И сам хоть немного вздремни.
Не бросая штурвала, Рийбра дотянулся одной рукой до дверцы, и по рубке заметался шершавый, насыщенный песчинками ветер. Окликнув когото на просвистанной палубе, главарь выкрикнул приказ именем Шарлаха. Кинулись будить, звать… Вскоре в рубке появились протирающая глаза Алият и рослый угрюмый матрос — кажется, тот самый, что прикончил тесаком погонщика.
Гордый тем, что держал штурвал вместе с самим Шарлахом, Рийбра уступил место у рулевого колеса и проводил знаменитого разбойника до каюты караванного. ол под ногами прыгал и пошатывался, так что АрШарлахи дважды налетел на косяк, прежде чем попал в помещение, принадлежавшее ранее досточтимому Хаилзе.
Из последних сил он открыл шкафчики, поискал вина и, не найдя, в разочаровании повалился на низкое мягкое ложе.
* * *
Разбудила его Алият, чемто по обыкновению рассерженная.
— А?.. — пробормотал он спросонья. — Что?.. Уже?..
— Пока ещё нет! — огрызнулась она. — Но скоро!
— Что скоро? — он сел, встревоженно моргая. Тряска кончилась. «Самум» медленно покачивало и накреняло.
— Догонят скоро, вот что!..
АрШарлахи вскочил. Передний иллюминатор был чист. Песчаная зыбь Чубарры осталась позади. Прямо по курсу залегли покатые песчаные холмы. Пыльная буря, поднятая погоней, летела теперь стороной, съедая правую половину мира. Стало быть, удалось изменить курс.
Выяснилось, что именно эта перемена курса чуть было не погубила преследуемых, причём совсем недавно. Караванный не зря постарался раскинуть свои корабли как можно более широким фронтом, и когда Алият, отчаявшись гнать «Самум» почти вслепую, попыталась вывести его из пылевой завесы, с правого борта подкралась «Саламандра», нынешний вожак каравана. В слепящем блеске боевых щитов она взошла над барханами подобно второму солнцу, подобно неслыханной белой звезде. К счастью, ещё через несколько мгновений «Самум» перевалил гребень, и колючее злобное сияние за кормой опало. Теперь уже самой «Саламандре» пришлось слегка менять курс, что и спасло мятежников.
Тут на «Самуме» едва не случился второй бунт: матросы во главе с Рийброй потребовали немедленно разбудить Шарлаха, пока эта женщина странными своими приказами не выдала их караванному с головой. Алият была вне себя.
— Куда гонят? — сипло спросил АрШарлахи, с озабоченным видом проверяя шкафчик рядом с алебастровой статуэткой государя. Непостижимый и всемогущий, как всегда, был изображён с пучком молний в правой руке и свитком законов в левой.
— В Кимир.
АрШарлахи замер на секунду, потом медленно обернулся, прижимая к груди пузатенький запечатанный кувшинчик.
— Так это же замечательно! — заметил он, нашаривая чашку. — Через границуто они за нами не увяжутся…
— Если успеем добраться до границы.
— Да уже, можно сказать, добрались. — АрШарлахи снова заглянул в иллюминатор. — Вотвот ничьи пески пойдут…
Он откупорил кувшинчик, осторожно, чтобы не пролить ни капли, наполнил чашку и против обыкновения осушил её залпом, не смакуя.
— Это которая по счёту? — раздражённо осведомилась Алият.
— Первая, — сказал он и налил вторую.
* * *
Спросонья вино ударило в голову, и АрШарлахи, поднимаясь в рубку, несколько раз был вынужден схватиться за стену, слыша при этом за плечом злобное ворчание Алият.
В рубке царила тихая паника. Устремившиеся к АрШарлахи глаза над почтительно натянутыми повязками удивили его выражением усталого отчаяния. Удивили и позабавили.
— Не грустить! — прикрикнул он, твёрдым — по возможности — шагом ступая в рубку.
Матросы улыбнулись через силу. Шарлах шутить изволит.
— Ещё караван, — хрипловато выговорил один из них. — Наперерез идёт…
— Где? — изумился АрШарлахи, пролезая к амбразуре. Действительно, слева по курсу стлалось ещё одно пылевое облако солидных размеров. Кораблей пять, не меньше.
— Кимирцы… — с предсмертной тоской в голосе простонала Алият. — Ушли, называется, через границу…
— Может, кимирцам и сдадимся?.. — робко подал голос один из матросов.
— Какая разница? У Харвы с Кимиром договор. Если разбойник бежит через границу, его выдают…
Минута прошла в напряжённом молчании. Уже ясно было, что караваны сближаются под острым углом и что «Самум» неминуемо окажется в точке пересечения курсов.
С бесшабашной ухмылкой, которую, к счастью, скрыла повязка, АрШарлахи оглядел встревоженные лица. Страха он не чувствовал. После трёх чашек вина, выпитых залпом, происходящее казалось ему даже отчасти забавным. И только сердце взмыло жутко и сладостно — первый признак того, что в следующий миг он учинит какую-нибудь очередную пьяную выходку, за которую долго будет потом расплачиваться.
— Да провались оно всё… — лениво и беспечно выговорил АрШарлахи, отстраняя от штурвала одного из рулевых. — А ну давай на палубу, командуй к повороту! Четверть курса влево!
— Не смей! — вскрикнула бледная Алият, но тут матросы повернулись к ней с угрожающим ропотом, она смолкла, попятившись.
«Ой! — холодея, подумал АрШарлахи. — А действительно, что это я?..»
Однако отменять приказ было поздно. Спустя минуту «Самум» уже шёл в полный ветер, стеля перед собою песчаную пелену. Шёл наперерез кимирскому каравану.
— Береги глаза! — стремительно трезвея, бросил АрШарлахи. — Кто там ещё на палубе? Все вниз!
Впереди в мутных наплывах уже проступали контуры кораблей Кимира. Видно было, как спешно убирают на них паруса, как спрыгивают на песок и рассыпаются в цепи воины с боевыми щитами в руках. Потом весь мир впереди словно взорвался колючим ослепительным светом, к счастью, приглушённым сносимой на кимирцев пылью. Свет хлестал в амбразуру, жалил из щелей узкими лезвиями. Самый опасный участок пути. Проскочить… Проскочить и не загореться… Но главное, конечно, проскочить… и не врезаться в кимирца… и не положить корабль набок…
Присевший и скорчившийся у штурвала АрШарлахи так и не решился качнуть рулевое колесо, хотя ему казалось, что просвет между кораблями кимирского каравана, увиденный им несколько секунд назад, располагался чуть левее по курсу…
Говорят, пьяным сопутствует удача. Похожая на таран атака «Самума» была столь внезапна и неразумна, что кимирцы не успели даже как следует построиться. Наведи они все щиты одновременно — и никакая пылевая завеса не спасла бы. Под всеми парусами безумный ослепший корабль буквально пронизал флотилию и, не сбавляя хода, ушёл в пустыню. Преследовать его было некогда, потому что теперь в лоб кимирцам выходил целый караван…
И караван этот был встречен по достоинству. Налетев на плотное белое пламя, отражённое боевыми щитами, досточтимый Хаилза несколько запоздало скомандовал поворот и в результате едва не положил «Саламандру» набок. Принимать бой, находясь в столь невыгодной позиции, он, естественно, не решился: кимирцы стояли против солнца, и их было больше. Кроме того, эта стычка могла послужить поводом к очередной войне, так как оба каравана шли по ничьим пескам. Словом, когда три корабля Харвы, отплёвываясь сгустками смоляного пламени из катапульт, коекак отползли на мускульной тяге и, развернувшись, легли на обратный курс, пустыня в тылу их противника была уже чиста. Песчаная пелена осела. Безумный корабль, атаковавший флотилию, сгинул бесследно.
* * *
АрШарлахи заворочался, просыпаясь. Не обнаружив браслета на запястье, удивился, открыл глаза и не сразу понял, где это он находится. Пол был недвижен. АрШарлахи приподнялся на низком, неожиданно мягком ложе и заглянул в иллюминатор. Никем не преследуемый «Самум» стоял посреди залитой лунным светом песчаной равнины.
АрШарлахи снова откинулся навзничь и наморщил лоб, припоминая. Голова ныла — то ли с похмелья, то ли от всех этих сумасшедших событий. Гдето тут должен был стоять кувшинчик… и чашка… Пошарив по полу, нечаянно задел низкий табурет, вызвав лёгкий переполох за переборкой. Ктото кудато метнулся, зазвучали приглушённые голоса. Вскоре дверь отворилась, и в каюту караванного вошла Алият, неся зажжённый светильник — глиняную плошку с фитилём.
— Где мы? — спросил АрШарлахи.
— В Харве, — ответила она, ставя плошку на пол. И ему в который раз показалось, что Алият шутит. Потом наконец дошло, что под Харвой она подразумевает не столицу, а государство в целом.
— А где именно?
— Чубарра. Примерно там, куда ты собирался вести Хаилзу… Команда отдыхает. Караулы выставлены.
— Людей много потеряли?
— Никого. двоих ожоги, один ослеп… Но, может, ещё оправится… — Алият помолчала, недоумённо сдвинув брови. — Не понимаю… Как тебе это удалось?
— А я знаю? — ухмыльнулся он. — Это надо столько же выпить, сколько в тот раз… Тогда, пожалуй, вспомню…
С этими словами АрШарлахи подтянул к себе кувшинчик и попытался плеснуть в чашку вина. Вылилось несколько капель. Хмыкнул, приподнял брови и, весьма живо изобразив недоверие, заглянул в горлышко. А в самом деле, когда же это он успел всё прикончить? Перед сном, что ли?.. Алият нахмурилась:
— А вот пить прекращай.
— Это почему же?
— Мы в походе. Будешь пить — остальные вообще сопьются.
— Строга… — с удовольствием на неё глядя, сказал АрШарлахи. — Строга и жестока… Слушай, посмотри в шкафчике за государем. Там, помоему, ещё один стоял… непочатый.
Алият фыркнула, но всё же просьбу исполнила. Поставила кувшинчик на пол, и АрШарлахи, привскочив, немедленно обнял её за бёдра. Алият освободилась рывком.
— Ещё раз полезешь — убью, — вполне серьёзно предупредила она.
— Ну вот… — обиженно отозвался он, снова опускаясь на ложе. — Как кимирские караваны навылет низать — так Шарлах. А как собственную любовницу завалить — так уже и не Шарлах… Сбегу я от вас…
— Пей быстрее! — нетерпеливо перебила она.
— Ну вот… — повторил АрШарлахи, сбрасывая с лица повязку и откупоривая кувшинчик. — То вообще не пей, то пей быстрее…
— Куда столько льёшь? Полчашки, не больше, чтобы мозги прочистить! Сейчас люди придут…
АрШарлахи не донёс чашку до рта и, воззрился непонимающе:
— Зачем?
— Будем думать, куда дальше двигаться. И имей в виду, последнее слово — за тобой.
АрШарлахи крякнул, отхлебнул и недоумённо поиграл бровью:
— А сама как считаешь?
Алият ответила не сразу — должно быть, ещё не решила толком.
— Можно, конечно, пойти к Пьяной тени… — задумчиво начала она.
— Звучит обнадёживающе, — заметил АрШарлахи. — И где же это такое? Чтото ни разу не слыхал…
— Ну, бывшая тень АрКахирабы… Ещё её называют Ничья тень. Как раз на границе Харвы и Кимира. Там только вино делают, больше ничем не занимаются. Поэтому их ни с той, ни с другой стороны не трогают. Говорят, даже во время войны не трогали. Винато ведь нигде больше не достать…
— Так… А ещё куда?
— В Турклу. Про Турклуто хоть слыхал?
Про Турклу АрШарлахи слыхал. Это крохотное, окружённое скальными останцами государство находилось под покровительством Харвы — но только на пергаменте. На самом деле Туркла ни от кого особенно не зависела, разве что от разбойничьих ватаг, неизменно находивших пристанище в этом далеко не изобильном, но зато труднодоступном оазисе. Вся контрабанда, всё награбленное по обе стороны границы добро шло в основном через Турклу.
— Да, это, пожалуй, надёжней…
— Надёжней, — согласилась Алият. — Только сразу туда идти не стоит. С пустыми руками в Туркле делать нечего.
АрШарлахи поперхнулся вином и закашлялся.
— То есть?!
Алият смотрела на него, словно ждала, когда же наконец он сам поймёт всю глупость собственного вопроса. Так и не дождалась.
— Ну вот что! — АрШарлахи нервно отставил чашку, едва не расплескав остатки вина. — Запомни раз и навсегда! На разбой я вас не поведу! Даже думать об этом не смей!..
Алият непритворно удивилась.
— Вроде в Харве учился, — упрекнула она, — а законов не знаешь. Да теперь ты хоть всю Пальмовую Дорогу разграбь!.. Когда тебя поймают, никто об этом даже и не вспомнит. Ты — государственный преступник. Ты бунт поднял. Ты на границе два каравана стравил…
Охваченный внезапным страхом, АрШарлахи невольно выпрямил спину.
— Кто сказал «альк», тот должен сказать «бин», — важно добавила Алият и испортила этим весь эффект. АрШарлахи дико поглядел на неё и вновь потянулся за чашкой.
— Глядика… — пробормотал он с кривой усмешкой. — Буквы знаешь…
Алият хотела ответить, но вдруг насторожилась и прислушалась.
— Допивай и прячь! — прошипела она. — Идут… Морду прикрой!
Глава 9
Первая каторга
Чашки вина как раз хватило, чтобы погасить похмелье и слегка поднять настроение. Не то чтобы АрШарлахи перестал сознавать, насколько всё серьёзно, просто его сейчас вдохновляла сама глупость ситуации. Не насладиться он не мог.
Начал с того, что важно воссел на низеньком табурете и, невольно подражая досточтимому АрМауре, прищурил один глаз. Алият была неприятно этим удивлена, но остальные восприняли всё как должное. Колебалось пламя светильника, по стенам каюты караванного гуляли блики. Алебастровый государь слушал и хмурился из угла.
— Так ты говоришь, Рийбра… — подпустив в голос ленивой сановной хрипотцы, АрШарлахи умолк и выжидающе взглянул на сутулого мятежника.
Тот, судя по движению повязки, судорожно дёрнул кадыком.
— Говорю, есть такие, что сомневаются… Остальныето потвёрже, а эти… Примкнули сгоряча, теперь вот жалеют…
АрШарлахи выслушал и, подумав, кивнул.
— Таких нам не надо, — равнодушно изронил он. — От таких мы избавляемся.
Все, включая Алият, замерли и недоверчиво уставились на главаря.
— Доберёмся до первой тени, — продолжал он, — и пусть идут на все четыре стороны.
Разбойнички переглянулись с видимым облегчением.
Слово «избавляемся» в устах Шарлаха могло означать всё что угодно.
— А кто у нас купор? Что с провиантом?
Купор, плотный коротыш, чемто напоминающий караванного Хаилзу, беспокойно шевельнулся.
— Провианта нет, — сказал он и побледнел. — Вернее, есть, но никуда не годный.
Все повернулись к нему.
— Что значит никуда не годный?
— Ну вот… Сухари, например… Сверху — отборные, а глубже — гниль… Я думал сначала, в одном ящике так, а посмотрел — во всех…
— Ладно, проверим, — опять-таки неумышленно копируя повадки лукавого судьи, АрШарлахи неспешно развернулся всем корпусом к Алият. Та кивнула.
Однако уже в следующий миг глава разбойников утратил величественную осанку и с самым озадаченным видом тронул висок кончиками пальцев. Дошло наконец.
— Так это что же получается? — сказал он другим голосом. — Значит, если бы мы не взбунтовались, то углубились бы в пустыню и…
— Да всё равно взбунтовались бы, — тихонько проворчал ктото. — Гнилой сухарь — первый зачинщик…
АрШарлахи помолчал, соображая.
— Интересно готовил эскадру к походу досточтимый Тамзаа, — молвил он наконец. — Вы не находите?
Розоватый свет масляного фитиля трогал хмурые лбы, вымывал тени из глубоких морщин. Разбойнички силились понять, куда клонит главарь.
— Команду набрал из жителей Пальмовой Дороги, — задумчиво продолжал АрШарлахи. — Погонщиком назначил мальчишку… Караванного известил в последний момент… А тот терпеть не может повязок на лицах… Да ещё и снабдил гнилым провиантом… То есть получается, что досточтимому Тамзаа позарез был нужен мятеж на головном корабле. Хотел бы я только знать, зачем? Насолить караванному или оставить государя без морской воды?
— Какая разница? — процедила Алият, и на неё укоризненно оглянулись: о чём бы там главарь ни разглагольствовал, прерывать его не следует.
— Теперь уже никакой, — согласился АрШарлахи. — Хотя… Наверное, и на других кораблях то же самое…
— И что?
— А то, что в ближайшее время караванный искать нас скорее всего не будет. Он будет искать провиант…
— Мы — тоже, — напомнила Алият.
— Да, — подтвердил АрШарлахи, развёртывая карту. — Мы — тоже. Кстати, не удивлюсь, если и вода окажется гнилая…
Он вновь приосанился, насупил брови и принялся усиленно изображать из себя стратега. Тщетно прожигала его Алият тёмными своими глазами. Пьяница откровенно развлекался, словно глумясь над их отчаянным положением. Однако вскоре палец его, глубокомысленно бродщий по изображению пустыни Чубарра, словно прилип к свитку. Некоторое время АрШарлахи оторопело смотрел на карту, потом медленно поднял недобро усмехающиеся глаза.
Скрытые чуть ли не до переносиц розоватыми повязками тёмные лица разбойников подались к главарю. Все разом почуяли, что решение уже принято.
Читать бесплатно другие книги:
