Никогда не бывшая твоей Шилова Юлия

Глава 16

…У меня не было свадьбы не потому, что я ее не хотела, а потому, что совсем недавно Яков похоронил жену. Не принято вступать в брак раньше, чем через год после похорон. Мы расписались совсем тихо, без музыки, без свадебного платья и без грандиозного застолья… В тот вечер, когда Яков впервые приехал на квартиру к Галине, он заявил, что у ребенка должен быть отец и что за все, что между нами произошло, мы несем ответственность оба. Проще говоря, Яков взял мою руку в свою и сказал одну банальную фразу, которую я часто слышала в кинофильмах, которую читала в книгах, но никогда не думала, что услышу ее в применении к себе: «Выходи за меня замуж».

Да, дорогой читатель. Он именно так мне и сказал: «Выходи за меня замуж». Богатый человек предложил выйти замуж бедной деревенской девушке, потому что она носила под сердцем ребенка, которого он считал своим. А может быть я ошибаюсь. Возможно дело было не только в ребенке. Возможно Яков ко мне что-то чувствовал… По крайней мере мне бы хотелось в это верить. Дай Бог, чтобы это было именно так.

А я… Я с радостью кивнула головой и подумала, что я уже приняла правила крайне нечестной игры, ступила на тропу лжи, так почему же мне не идти по ней дальше…

Мы решили справить нашу так называемую свадьбу в узком семейном кругу, но не где-нибудь, а в плавучем ресторанчике, который Яков выкупил на целый день. Он хотел, чтобы это торжество приняло особенную остроту и, конечно же, надолго запомнилось. Нас было трое. Яков, одетый в белоснежный костюм и ослепительно красный галстук. Моя так называемая сестра Галина, наряженная в вишневое платье и я, одетая в платье цвета лазури с искусственным цветком в волосах. Нас обслуживали несколько официантов. Музыканты громко играли красивую музыку…

Туристы, решившие полюбоваться величественной Москвой с реки, использовали для этого речные такси. Они с любопытством смотрели на нас, махали нам руками, громко кричали, свистели и совершенно откровенно завидовали.

— Новые русские жируют! — слышалось с катеров. — Вот жизнь пошла! Оплатили ресторан и плавают… Это ж какие деньги надо иметь!

Они были правы. Денег у моего мужа было много. Аренда речного ресторана для него — просто копейки.

— Добрый день, страна! — закричала Галина и помахала проплывающему мимо нас речному такси бутылкой дорогого шампанского.

— Добрый день! — —слышался ей ответ.

— У меня есть музыка! Народ, какую песню ты любишь?!

— Какую поставишь! — громко кричал ей народ.

Галина повернулась к оркестру и закричала пьяным голосом:

— А ну-ка спойте мне песню… Про этот, как его… Про Саратов! Парней так много простых! А я люблю богатого…

— Не богатого, а женатого, — поправила я Галину и покосилась на Якова, который разговаривал по мобильному телефону и не обращал на Галинины пьяные реплики никакого внимания.

— А я говорю богатого! — настаивала Галина. — Народ, будешь слушать песню про богатую любовь?!

— Будем!!!

— Слушай, народ! Слушай!

Галина начала дирижировать.

— Парней так много простых на улицах Саратова, а я люблю богатого!!! — закричала она перекрикивая оркестр.

Закончив разговор, Яков сунул мобильный в карман, подошел ко мне совсем близко и, встав на колени, приложил ухо к моему животу.

— Яков, встань, — смутилась я и испуганно огляделась по сторонам. До нас никому не было никакого дела — ни официантам, ни музыкантам… — Поднимись, — все же настаивала я. — Ты испачкаешь брюки.

— Ну и что? Анжелочка, у меня, знаешь, сколько таких брюк! Тебе и не снилось! А сколько у тебя теперь платьев будет, тебе тоже не снилось! Еще не хватало нам экономить на одежде!

— Ну что ты там слушаешь? — залилась я алой краской и испуганно посмотрела на заинтересовавшуюся этой трогательной картиной Галину.

Она знаком показала мне, что все о’кей, что у нее просто нет носового платка, а то она бы обязательно проронила скупую слезу. Затем отвернулась и принялась дирижировать дальше.

— Яков, ну что ты там слушаешь? Еще ничего не слышно.

— Я слушаю, как бьется сердечко нашего отпрыска.

— Я же тебе говорю, еще рано.

— А на каком месяце должно быть слышно?

— Я не знаю. Наверное месяца в четыре или в пять… — Я говорила и чувствовала, что мое лицо заливается краской все больше и больше.

— Скорее бы было пять месяцев. — Яков встал с колен и заглянул мне в глаза. — Как ты думаешь, кто у нас будет, мальчик или девочка?

— Не знаю… А ты бы кого хотел?

— Мальчика, конечно, а впрочем я девочке тоже буду рад. Если первым родиться мальчик, мы оба постараемся, чтобы второй у нас была девочка. А если первой родиться девчонка, то вторым будет мальчик.

— Ты хочешь двоих?

Милая, да хоть троих! Я и десятерых прокормлю, — рассмеялся Яков. — Я своих детей всех любить буду. Что девочек, что мальчиков. В них же моя кровь течь будет. Разве можно свою кровь не любить… Я тебя на следующей неделе отвезу к своему врачу. Наблюдаться будешь только у моего врача, я нашей современной медицине не доверяю.

— У какого твоего врача?

— У меня есть знакомый врач-гинеколог. Это пожилая старушка, она редкостный профессионал. Она наблюдала Зою. Очень хорошая женщина. Она будет курировать тебя всю беременность. Поставит точный срок, будет смотреть, как протекает твоя беременность, сделает УЗИ. Поверь мне, под ее наблюдением ты легко родишь и без каких-либо осложнений. Она научит тебя правильно дышать при родах, обучит гимнастике. Так что готовься. На следующей неделе едем.

Я стояла ни жива ни мертва. Яков не мог не заметить моего состояния. Он тут же изменился в лице и спросил:

— Анжела, что с тобой? Тебе плохо? Ты стала плохо себя чувствовать? Хочешь, я прекращу эту гулянку?! Ты вся позеленела.

— Ничего страшного. Это пройдет. Яков, не нужно меня никуда вести на следующей неделе.

— Почему?

— Потому что у меня уже есть очень хороший врач. Специалист высочайшего класса. Мне его Галина нашла. Настоящий профессионал, каких поискать. Я у него уже наблюдаюсь. Врачей лучше не менять. Меня мой устраивает.

Анжелочка, в этом вопросе ты со мной, пожалуйста, не спорь. Понимаешь, это мой родной ребенок, и я не могу рисковать его здоровьем. Ты будешь наблюдаться только у моего врача, и я больше не желаю говорить на эту тему. Теперь ты моя жена и должна считаться с моим мнением. Я забочусь о тебе и о нашем ребенке. Позволь мне позаботиться о вас двоих. Откажись от своего бывшего врача. Скажи, что ты больше не нуждаешься в его услугах.

— Но ведь я могу обидеть человека.

— Дорогая моя, теперь у тебя новая жизнь. Теперь у тебя семья. В этой жизни ты должна бояться обидеть только одного человека — меня.

У Якова вновь зазвонил мобильный. Он отошел в сторону, а я подозвала официанта. Он достал из ведерка со льдом бутылку шампанского, быстро ее открыл и наполнил мой фужер. С трудом держащаяся на ногах Галина подбежала и протянула свой бокал.

— Ну что, сестренка ты моя названная, чокнемся, что ли? Поздравляю! Ей-богу, поздравляю. Знаешь, а ты молодец. Я тебя недооценила. Ты хоть и деревенская, а знаешь, как мужиков крутить. Мне у тебя поучиться надо. Правду говорят, что в тихом болоте черти водятся, а в деревенском, тем более. Я, дура, тебя еще уговаривала аборт делать! Ты как в воду глядела, когда решила рожать. Какой, к черту, аборт, когда тут такая лафа подкатила! Никогда не думала, что такие мужики по залету жениться могут.

— А может он и не по залету на мне женился, — в моем голосе послышалась обида.

— А почему, по-любви, что ли?

— Хотя бы и по любви..

— Ой, Анжелка, да брось ты! Такие мужики по любви не женятся. Они же любят только себя. Как они могут по любви жениться?!

— Тебя послушаешь, так и жить не захочется. По залету такие мужики не женятся, по любви тоже… Непонятно, какого хрена они тогда вообще женятся. Женятся они и по залету, и по любви, если к этому человеку хоть немного что-то чувствуют. Они такие же, как и все люди.

— Я и подумать не могла, что ситуация примет такой оборот. Честное слово, я даже не могла подумать, — повторила Галина.

— Я и сама не могла подумать, что ситуация примет такой оборот, — сказала я положа руку на сердце. — Я не о том. Понимаешь, у меня все очень плохо… — На моих глазах показались слезы.

— Что может быть плохо, если все так хорошо?

— Все так хорошо только на первый взгляд.

— Тогда говори, что у нас плохо..

— Он сказал, что я буду наблюдаться у его врача. Это все. Это крах. Он запретил мне ходить к моему доктору. Представляешь, что будет когда он все узнает?! Ты только подумай, что будет! Он меня просто убьет или выкинет, как собаку, пинком под зад.

— Не говори ерунды. Никто тебя не убьет и не выкинет.

— Выкинет и убьет.

— Не паникуй, прорвемся.

— Что значит прорвемся?!

— Если ты пошла напролом, то уж, будь добра, иди до победного конца. Пойдешь в отказ — и все.

— Я твоих блатных словечек не понимаю. — Я говорила и слышала, как дрожал мой голос.

— Они не блатные, а жизненные. Ты должна до последнего не соглашаться с Яковом. Он же тебя силой не потащит к этому гинекологу! Даже если он договорится, то скажешь, что у тебя болит голова, что ты плохо себя чувствуешь. Найдешь тысячу причин и никуда не поедешь.

— Подумай, о чем ты говоришь! Я что, все девять месяцев буду страдать головными болями и увиливать от похода к врачу?! Это по меньшей мере подозрительно… Яков не дурак. Он тут же поймет, что что-то не так…

— В конце концов ты не маленькая девочка, а уже даже женщина. Ребенка под сердцем носишь. Женщина всегда обведет вокруг пальца любого мужчину, если очень постарается. Где твоя природная хитрость?!

— Ой, Галя ? не нравится мне все это.

— Что тебе не нравится?! — захлопала глазами Галина — Тебе не нравится этот плавучий ресторан, аренда которого стоит кучу денег?! Тебе не нравится, что все тебе завидуют?! Не нравится быть женой богатого человека?! Не нравится безумно дорогое платье, которое на тебе надето и о котором ты раньше даже не могла мечтать?! А может не нравятся твои бриллиантовые сережки, которые подарил тебе муж? Они просто оттягивают уши! Не нравится икру черную ложками есть, которую ты сегодня первый раз в жизни попробовала?!

— Да нет… — Я покосилась на стоящего поодаль мужа. — И не кричи, пожалуйста, сюда Яков смотрит.

— Он и обязан сюда смотреть, потому что он твой муж. Короче, Анжелка, ты раньше времени панику не наводи. Будет день, будет и пища. Если ты такого мужика на себе женила, то и сделаешь все возможное для того, чтобы не наблюдаться у его врача. Ты девочка молодая, но хваткая. Мне самой у тебя надо учиться, а не тебя учить.

Подошел Яков. Он не был пьян, но уже близок к этому. Обняв одновременно меня и Галину, он расплылся в улыбке:

— Ну что, сестренки, чего шепчетесь?

— Мы шепчемся о том, — начала Галина, — о том… в каких отношениях ты сейчас с Тамарой.

Яков изменился в лице и резко ответил:

— С этой женщиной меня больше ничего не связывает. С ней кончено.

— Раз и навсегда?

— Раз и навсегда. Вас обеих удовлетворил мой ответ?

— Вполне.

Яков мечтательно посмотрел на небо.

— Анжелочка, радость моя, ведь я теперь у твоей сестры пожизненный должник. Если бы не она, я бы навсегда потерял свое сокровище. Галина, я человек, который помнит добро и умеет благодарить. Проси у меня, что хочешь, я для тебя все сделаю.

— Не переживай, Яков, я у тебя теперь постоянно просить буду, — рассмеялась Галина. — Теперь ни тебе, ни сестре от меня не отвертеться.

— А мы и не собираемся, — успокоил Галину Яков. — Тебе мы нашим счастьем обязаны.

Вновь заиграл оркестр, и Яков пригласил меня на танец. Мы стали плавно двигаться в медленном танце в такт музыки и не могли не радоваться тому, что мы вместе.

— Яков, я счастлива! — громко крикнула я и закрыла глаза. — Я хочу, чтобы так было всегда!

— А я хочу защитить тебя от внешнего мира! Я хочу, чтобы ты была моей! Только моей! Я хочу, чтобы ты была моей в постели, моей в жизни, моей в любви и моей в быту! Скажи, ты и в правду счастлива?!

— Я очень счастлива и не хочу, чтобы что-то смогло разрушить это счастье.

— Не переживай, дорогая. Его никто не нарушит. Никто…

А затем была восхитительная ночь, которой не помешала даже моя беременность, потому что Яков был предельно аккуратен и осторожен. В эту ночь огонь желания постоянно горел в наших глазах, а тепло его дыхания заставляло меня громко стонать и блаженно улыбаться… Его губы были влажными и вызывали постепенно нарастающую дрожь в моем напряженном теле. Мы были одержимы друг другом, и такая слепая одержимость только подливала масла в огонь, разогревала нас все больше и больше. Это был самый восхитительный и чувственный опыт в моей жизни.

Ранним утром я уселась с ногами в кресло и стала наблюдать за тем, как завтракает мой муж.

Я сидела совершенно голая, скрестив ноги в позе лотоса, улыбалась и собирала в хвост непослушные волосы. Яков спешил, но все же постоянно поглядывал в мою сторону.

— Ты сейчас такая красивая. Как поживает наш животик?

— Отлично.

— Ты не забыла, что скоро к врачу?

— Нет. Почему ты так быстро ешь?

— Потому что сейчас ко мне приедут двое знакомых. Мне нужно переговорить с ними, а затем ехать по делам.

— Куда?

— Зарабатывать деньги. Дорогая, ты же знаешь, что я должен зарабатывать деньги.

— Но у нас их и так достаточно.

— Если их прекратить зарабатывать, очень скоро станет недостаточно.

— А когда ты вернешься?

— Анжелочка, я не привык жить по расписанию, и ты должна к этому привыкнуть.

— Я просто спросила.

— А я просто ответил. Ты, пожалуйста, не скучай. Побольше ешь и спи. Тебе это очень необходимо.

— У нас что, не будет медового месяца?

— Будет, только немного позже. И вообще, тебе нежелательны перелеты.

Яков игриво мне подмигнул и посмотрел на мою грудь.

— Анжела, ты просто бесценное сокровище. Если бы ты только знала, какое ты бесценное сокровище… Дорогая, ты у меня такая красивая… Через пять минут встреча, а я с эрекцией.

— Тогда, может, отложишь встречу и останешься?

— Я бы рад, девочка моя, но не могу. Есть встречи, которые не откладывают.

— Но, может быть, все же отложишь? У тебя такая красивая жена, и она такая мастерица в постели.

Я села перед Яковом, пьющим кофе, на корточки.

— Ты права. У меня и в самом деле очень красивая жена. Она радует глаз и изобретательна в постели, но, дорогая, работа есть работа, и ее нельзя отложить.

— Даже после свадьбы?

— Даже после свадьбы.

Яков взял мое лицо в свои ладони и прошептал:

— Ты даже не представляешь, как я благодарен твоей сестре за эту встречу. Как я благодарен… Когда ты исчезла, я целый месяц ждал твоего возращения. Долгий, томительный месяц. Я очень боялся, что с тобой случилось несчастье. Ты даже не представляешь, как сильно я этого боялся. Мне не к кому было обратиться, чтобы тебя найти, у нас не было общих знакомых. Я ведь вообще про тебя ничего не знал, кто ты, откуда… Этот месяц мне очень тебя не хватало. Я жил, словно в лихорадке. Со мной такое впервые. Понимаешь, можно переспать с женщиной, а утром постараться побыстрее от нее избавиться, потому что понимаешь, что тебе с ней не о чем говорить. А с тобой все по-другому. С тобой мне совсем неважно есть о чем говорить или нет. Потом я пытался тебя забыть. Я даже искал аргументы, чтобы тебя очернить, чтобы доказать себе, что ты совершенно мне не нужна.

— И как? Ты меня очернил?

— Я пытался, но у меня ничего не получалось. Я вспоминал твое выступление в суде… Нашу ночь и нашу первую близость… Это невозможно очернить, про тебя нельзя было сказать плохо. Целыми днями я ломал голову, как мне тебя найти и не находил ответа. И вдруг этот звонок… Я стал бесконечно счастлив. Я столько прожил, но не представлял, что можно стать счастливым от одного единственного звонка… Оказывается можно, если этот звонок — весточка о тебе…

Посмотрев на часы, Яков заторопился.

— Извини, дорогая, дела.

Он поцеловал меня в щеку и выскочил за дверь. Накинув халат, я бросилась следом за ним.

— Яков! Яков! — громко кричала я и бежала по лестнице.

— Что? — Муж остановился у входа в гостиную и посмотрел наверх.

— Я забыла тебе сказать, что очень сильно тебя люблю!

— Правда? Я тоже. Только не беги, пожалуйста, по лестнице. Ты можешь упасть и навредить нашему ребенку. Дорогая, будь умницей и помни, что теперь ты не одна. В тебе живет наше совместное чудо.

Я вошла вслед за ним в гостиную.

— Дорогой, извини, ради Бога, но можно я поцелую тебя еще раз. И сразу ухожу, не буду тебе мешать.

— Ну хорошо. Только один раз, — засмеялся муж и подставил мне щеку.

Поцеловав Якова, я посмотрела на пришедших в наш дом гостей и заметила, что один из мужчин смотрит на меня как-то особенно, хотя был мне совершенно незнаком.

— Дорогая, извини. Я не представил тебе своих гостей. Это Виктор, а это… это Кот.

Мужчина смотрел на меня чересчур заинтересованным и слегка напуганным взглядом.

— Кто? — переспросила я.

— Кот.

— Это имя такое?

— Это прозвище.

Мужчина сверкнул глазами, галантно поцеловал мою руку и объяснил:

— Знаете, я уже и сам не помню своего имени. Все знакомые давно зовут меня Котом.

— Так уж и не помните…

— Меня редко кто называет по имени. Простите, а мы с вами нигде раньше не встречались?

— Нет, — покачала я головой. От его леденящего взгляда по моей спине пробежал холод.

Глава 17

Вернувшись в спальню, я подошла к окну, села на подоконник и трясущимися руками потянулась за полотенцем, чтобы вытереть выступивший на лбу пот. Раз за разом я заставляла себя вспоминать пронзительный взгляд мужчины, который не сказал своего имени и назвал себя нелепым прозвищем Кот. Я лихорадочно думала, почему совершенно незнакомый человек произвел на меня такое удручающее впечатление. Увидев меня, он испугался… Я не могла ошибиться, он испугался. Его испуганное лицо отчетливо вставало в моей памяти. Какое странное прозвище! Мне казалось, что я когда-то его слышала… Только вот когда…

И все же я вспомнила. По большому счету я даже не напрягала свою память. Мне просто вспомнилась ночь, когда убили Александра… Эта была страшная ночь, и она никогда не исчезнет из моей памяти. В этой ночи было двое мужчин в масках и один назвал другого Котом… Он так и сказал: «Кот, хватит тянуть время. Мочи его и дело с концом». А затем эти мужчины бежали за мной до самой реки… Они были в масках, и я не могла видеть их лиц, точно так же, как мужчины не могли видеть моего лица. Было темно. Преследователи видели только мой силуэт. Они не могли меня запомнить, потому что мы не встречались лицом к лицу. Было темно. Я убегала и смотрела только прямо перед собой… Значит это просто обыкновенное совпадение.

И все же странно. Когда я уходила из гостиной, я спиной чувствовала его тяжелый взгляд. Но что могло его так напугать, почему он спросил, не виделись ли мы раньше?

Я увидела, как мой муж вышел вместе с двумя незнакомцами из дома и направился в гараж к своему джипу. Мужчины подошли к иномарке, которая стояла у самых ворот. Один из них, прежде чем сесть в машину, обвел взглядом дом и увидел меня. Он растерялся, хотел улыбнуться, но улыбка не получилась, и он… оскалился. Мы не сводили друг с друга глаз на протяжении целой минуты, и эта минута показалась мне вечностью. Затем мужчина кивнул головой и сел в машину. Тут же показался джип моего мужа, который выехал следом за незнакомцами.

В комнату вошла Вера Анисимовна. Я ей приветливо улыбнулась.

— Анжел очка, а вы что на подоконнике сидите? — удивилась домработница. — Я хотела спросить, завтрак сюда принести?

— Нет, спасибо. Я спущусь.

— Тогда пойдемте. Я приготовила душистый омлет и творожную запеканку.

— Вера Анисимовна, вы когда-нибудь раньше видели этих мужчин? — Я не могла не задать вопрос, который сейчас занимал меня больше всего.

— Каких мужчин?

— Которые сейчас приезжали, чтобы встретится с Яковом.

— Они были у нас однажды.

— Когда?

— Буквально неделю назад. А раньше я их не видела.

— А кто они? — Я понимала, что задаю не самые корректные вопросы, но уже не могла остановиться.

Вера Анисимовна вконец растерялась.

— Яков Владимирович мне не говорил, а сама я стараюсь лишних вопросов не задавать. А что случилось?

— Да нет, ничего. Просто один из мужчин на меня как-то странно смотрел.

— Да вам показалось. А вообще, вы девушка очень красивая, вот на вас мужчины и смотрят, — попыталась успокоить меня Вера Анисимовна. — Я думаю, эти мужчины связаны с Яковом Владимировичем по работе, у них какие-то общие дела. Анжелочка, вам пора есть. Ваш малыш, наверное, уже проголодался, — ласково улыбнулась женщина.

— Какой малыш?

— Ну тот, который находится в вашем животике. Его же нужно кормить.

— Да, конечно. Я скоро спущусь.

Вера Анисимовна ушла, а я, не слезая с подоконника, тупо уставилась в окно. Опять вспомнилась та ночь, когда убили Александра. «Кот, не тяни резину. Мочи его и дело с концом…» — звенело у меня в ушах. Разум говорил, что это просто случайность… Одинаковое прозвище, только и всего… Но мое подсознание говорило об обратном. Этот взгляд… и этот вопрос: «Простите, а мы нигде не встречались с вами раньше?» Словно мужчина тоже что-то вспоминал, подозревал и сомневался. А может он хотел мне о чем-то напомнить…

Пошел дождь, потом начался ливень. Я пыталась выкинуть образ мужчины по прозвищу Кот из головы, но у меня ничего не получалось. Больше всего на свете я хотела выйти на улицу и погулять под дождем, но с грустью понимала, что мне нельзя этого делать. Я могу простыть, а мне простывать нельзя, потому, что я ношу под сердцем ребенка. Наверное это так приятно, когда ты стоишь на улице и тебя поливает дождь. Теплый, летний дождь… Я вспомнила тот день и тот дождь, когда я бродила по московским улицам как только приехала в Москву. Струйки дождя щекотали мне шею, и я была неимоверно счастлива.

Я пыталась отогнать дурные мысли, но не могла с этим справиться. Я знала, что сейчас моя жизнь в корне изменилась. С тех пор, как я узнала, что беременна, я стала настоящим солдатом, который пойдет на все для того, чтобы защитить свое кровное. Именно беременность наделила меня такой небывалой смелостью.

Я позвонила Галине. Она приехала ближе к обеду и, пройдя в гостиную, тут же попросила Веру Анисимовну сварить ей чашечку кофе. Сев напротив меня, она посмотрела усталыми глазами и как всегда, когда я прошу ее срочно приехать, испуганно, спросила:

— Что у тебя стряслось? Что на этот раз? Наводнение или конец света? Я бросаю все свои дела и лечу к тебе, только потому, что тебе срочно захотелось со мной поговорить. Я у тебя как скорая помощь, ей-богу!

— Просто сегодня утром…

— Что же произошло сегодня утром? Твой муж не так на тебя посмотрел или что-то не то тебе сказал?

— Да нет. К нам пришли гости…

Наклонившись к Галине, я начала делиться своими опасениями. Когда я закончила свой рассказ, Галина помолчала, глядя вслед Вере Анисимовне, которая принесла кофе, и спросила:

— Это все?

— Все.

— А я-то думала…

— Что ты думала?

— Я думала, случилось страшное. Анжела, ты давай заканчивай меня по таким пустякам дергать. Я ведь тоже живой человек, пойми. Можно было поговорить по телефону, но ты заявила, что это не телефонный разговор. Не пойму, тебе скучно, что ли?

— Ну понятное дело, не весело, — обиделась я.

— Я так и подумала. Скучно, и ты не знаешь, как развеять свою скуку. Ты побольше ешь, смотри телевизор и, вообще, думай о чем-нибудь хорошем. Ты же, как-никак, ребенка под сердцем носишь.

— Хорошо тебе говорить. — Я напряглась и с трудом сдержала слезы. — Я ночами даже спать толком не могу.

— С чего бы это?

— С того, что у меня не сегодня завтра живот полезет, который на два месяца ну никак не тянет. Я боюсь, что весь этот обман откроется. Понимаешь, боюсь! У меня нервы сдают.

— Раньше надо было бояться. Теперь, после того как Яков на тебе женился, бояться нечего. Я же говорю, у тебя ничего еще не видно. Езжай в магазин, накупи бесформенных платьев. Не заостряй на этом внимание. Делай вид, что у тебя все, как положено, все, как надо. Ты сама себе поверь, тогда и другие тебе поверят. Учись заниматься самовнушением.

— А теперь этот Кот никак не выходит у меня из головы, — перебила я Галину. Ты бы видела, как он на меня смотрел… Ты бы тогда поняла.

— Выброси все из головы и не дергай меня и себя по пустякам. Ты беременна, и у тебя обострены все чувства. Поэтому тебя и преследует страх. Это нормально. Держи себя в руках. Попей успокоительное. Кстати, как тебе семейная жизнь?

— Нормально, — пожала плечами я. — Прошло еще слишком мало времени, поэтому ничего не могу сказать.

— Да тебе вообще грех жаловаться! Такого мужика отхватила! Вот это я понимаю, мужик. Всем мужикам мужик. Он мне за то, что я ему позвонила, новенький «Форд» подогнал. Не машина, а сказка. Такой мужик слов на ветер не бросает, все делами доказывает.

— Ты сейчас сама за рулем?

— Сама.

— Может, подкинешь меня в одно место? Только туда и обратно.

— Куда это ты собралась? — насторожилась Галина.

— Я бы хотела в одну мастерскую съездить. Если ты меня не отвезешь, я поеду сама.

— В какую мастерскую?