Мой первый, мой истинный Эльденберт Марина

Глава 7.2

Дело в том, что я сама уже не знала, сказала ли я правду Даниэлю или нет. Я не хотела иметь ничего общего с Хуаном, он мне даже не нравился. Если честно, меня оба брата настолько выводили из душевного равновесия, что я не представляла, что должно произойти, чтобы я вдруг воспылала к ним симпатией! Но сами вервольфы, как раса, меня интриговали. Я бы с удовольствием расспросила Хуана о его жизни в стае, еще больше о силе альфы, о которой он говорил, об их обычаях, да даже о брачных традициях.

Но он решил, что я ему нравлюсь. Понюхал меня и решил.

Что теперь с этим делать?

Расставлять точки над i. Других вариантов я не видела. Поэтому прошмыгнула в гостиную, сказав маме, что потом домою посуду и что хочу узнать больше про наших гостей. Но братья Рамирес, как назло, надолго у нас не задержались. Даниэль успел рассказать, что он альфа своей стаи – я это уже знала, и что лунный календарь не делает его перевоплощения в волка легче или сложнее – не знаю, причем здесь лунный календарь, но деда это очень интересовал этот вопрос. Хуан все это время молчал и бросал на меня расстроенные взгляды, когда, видимо, считал, что я не вижу.

Видеть мне было и не обязательно: я их чувствовала. То ли из-за его силы, то ли из-за чего еще. Вот это меня и интересовало больше всего. Почему я чувствовала, что он как-то воздействовал на других своей силой? Я не волчица, как сказал его старший брат, тогда что со мной не так? Я ненавидела это чувство, когда со мной было что-то не так! Я предпочитала знать о себе все.

Возможно, это можно узнать у самих вервольфов. Но предупредить сразу, что никаких взаимных унюхиваний! Даниэль сказал, что волки воспринимают отказ как приглашение к флирту? Надо отказать так, чтобы он точно понял – между нами ничего нет и быть не может. Ни флирта, ни тем более чего-то больше. Я человек, а он вервольф. Я не заинтересована в нем, как в мужчине. Точка.

Идея, как довести эту мысль до Хуана, пришла мне в голову почти сразу. Как только я увидела, каким голодным взглядом Мирабель провожает братьев, покидающих наш дом. В другой раз я бы, наверное, отказалась использовать симпатию сестры для собственной выгоды, но сейчас решила наступить на горло принципам.

– Ты знаешь, я прониклась, – сообщила я ей, когда перемыла всю посуду и поднялась в нашу общую комнату. Мира успела принять ванную, смыть косметику и разобрать сложную прическу, но еще не уснула. Что было для нее нехарактерно, ведь время было уже позднее. Словно сестра меня поджидала. – Вервольфами. Они все-таки другие. Необычные.

– После того, как пообщалась с Хуаном на кухне? – Мира села на постели и ревниво ткнула в меня пальцем.

– После того, как пообщалась с его братом, вообще-то, – не стала я скрывать.

– Как ты могла?! – едва не прорычала она.

– Общаться с ними?

– Да. Зная, что мне они мне нравятся.

Это было вполне в духе моей слишком эмоциональной сестры. Додумать о том, что случилось на кухне, сильно-сильно приукрасить. Но лучше бы ей не знать, что Хуан меня нюхал и почему.

– Мне они теперь тоже нравятся.

– Что?!

– Не так как тебе, конечно, – я выставила руки вперед, пока ревность Миры не вышла из берегов. – Как другая раса, живущая с нами на одной планете.

Я уселась на свою постель, как раз напротив сестры, которая в кои-то веки была в шоке и не пыталась меня переубедить.

– Я же столько о них слышала: от дедушки, из радиопередач, из кино. Но не знаю, что из этого правда, а что нет. А тут, можно сказать, два живых справочника по вервольфам.

– Изабель, нельзя называть мужчин справочниками, – Мира так мастерски передала мамин ворчливый тон, что я усмехнулась.

– Говорю, как есть. Мы о них многого не знаем, но можем узнать.

– Как? – Сестра посмотрела на меня скептически, нервно потеребив кончик своей косы. – Они даже на меня сегодня не смотрели. Я так намучалась с волосами. И платье три раза отгладила. Но все зря…

– Вообще-то не зря, – остановила я поток самокопания Мирабель. – Я действительно успела немного пообщаться с братьями Рамирес, и Даниэль предложил нам с тобой узнать вервольфов получше. То есть, можно задать им любые вопросы об их расе.

Я выдала заранее заготовленную ложь и порадовалась, что выдающие меня горящие уши не видно под волосами. С надеждой, что хорошая новость перекроет подозрительность Миры.

– Нам с тобой? – уточнила она. – Так и сказал?

И я нагло соврала сестре в глаза:

– Так и сказал. Ты не рада?

Она захлопала ресницами, а затем слетела с постели и сжала меня в крепких объятиях так, что у меня чуть кости не затрещали.

– Рада? Да я просто неприлично счастлива!

Мира пустилась в какие-то дикие пляски, проскакала в одну сторону, потом в другую, и, успокоившись, наконец-то поинтересовалась:

– Когда мы идем к ним в гости?

– В гости? – опешила я.

– Конечно. Как еще мы останемся с ними наедине?

– Пригласим на прогулку?

– Ты погоду за окном видела, Иззи? До завтра не утихнет! – Издеваясь, набирающий обороты ураган буквально постучал веткой в окно. А сестра включила тот самый взгляд, от которого все окружающие должны были чувствовать себя неумными. – Мы идем к Рамиресам в гости! Кстати, днем? Вечером? Может, с утра? Это все равно лучшая новость за весь вечер!

Лучшая. Миру не пришлось уговаривать, она сама согласилась мне помочь. Так почему у меня ощущение, что я вошла в клетку, а та захлопнулась?

Глава 7.3

В любом случае, пока все складывалось для меня самым удачным образом: сестра согласилась, даже настаивала на немедленной встрече с вервольфами, и я тоже решила не затягивать с этим. Чем скорее Хуан поймет, что человеческие девушки другие, тем лучше.

Правда, глядя на то, как Мира собирается идти в гости, даже я в этом начала сомневаться. Ее бело-голубое платье, второе по красоте в гардеробе сестры, просто кричало о том, что вервольфы ей нравятся. Оно открывало плечи и соблазнительную ложбинку между грудью, подчеркивало талию и широкие бедра. Сестра всю ночь проспала в бигудях, и утром у нее были роскошные, гладкие и блестящие локоны. Она даже собиралась надеть туфли.

Ветер за ночь слегка утих, но ливень продолжался, и я не представляла, как она собирается в таком виде дойти до братьев Рамирес. Чем с ней и поделилась.

– А дождевики нам зачем? – хмыкнула непоколебимая Мирабель. – И лак для волос.

– И порывы ветра, чтобы туда долететь, – я выразительно посмотрела на ее обувь на каблуке. Сама я оделась как обычно: в джинсы и рубашку, а волосы стянула в высокий хвост.

– Не будь занудой, Иззи, я пойду в резиновых сапогах, а затем переобуюсь!

Я лишь закатила глаза к потолку.

Наверное, мне надо было успокоиться и радоваться тому, что сестра, сама того не подозревая, исполняет мой гениальный план. Но я начинала нервничать: как бы Хуану или его брату не понравился запах лака для волос гораздо больше моего аромата, и они бы не решили перенести фокус своего внимания с меня на Миру. Она точно из тех, кто залезет в клетку с тигром. Раньше мне казалось, что она сама голыми руками скрутит этого тигра.

Но братья Рамирес не тигры. Не львы. Они волки.

К сожалению, передумать я уже не могла. Могла, конечно, сказать, что это была шутка. Но подобного мне Мира не простит. Значит, надо идти до конца. До дома Рамиресов.

Правда, на нашем пути возникло препятствие в виде мамы.

– Ты куда такая красивая? – поинтересовалась она у Миры, увидев нас в холле.

– На свидание, – соврала сестра и глазом не моргнув. Как всегда, плохо.

– Вместе с Изабель? – мама приподняла брови.

– Мне было скучно, – поспешила я объяснить, – и Артурио согласился.

– Ну если согласился, – развела руками мама, а мне на минуточку стало стыдно. Не привыкла я ее обманывать, если честно, вообще не обманывала, поэтому мама легко мне верила. И доверяла.

Поэтому я поспешила нырнуть в резиновые сапоги и стащить дождевик с вешалки. Мира собиралась дольше, но тоже вылетела за мной с хорошей скоростью.

– Зачем ты сказала про Артурио? – зашипела она, перекрывая шум ливня.

– Хотела, чтобы я рассказала про Хуана? Семья, конечно, от братьев в восторге, но сильно сомневаюсь, что мама отпустила бы нас к ним!

Сестра яростно засопела мне в спину, но больше ничего не сказала до самого дома Рамиресов.

Мы даже не успели промокнуть или вспотеть – все-таки под дождевиками это было легко, как уже стояли на пороге старинного особняка и стучали дверным молотком в не менее старинную дверь. Каким же он был мрачным! Но для таких хищников, как братья, наверное, в самый раз. Впрочем, именно Даниэль и Хуан не ассоциировались у меня с волками-аристократами. Они вообще с трудом представлялись в каких-то домах. Было в них что-то дикое, первозданное, свободное… Поэтому мое воображение рисовало либо грубо сколоченную дикарскую хижину на берегу моря, либо вообще-то какую-то пещеру или скалу, устланную мхом. Умом я понимала, что примерно половину жизни вервольфы все равно проводят в человеческом аватаре, и им гораздо удобнее спать на кровати, но ничего не могла поделать со своей разгулявшейся фантазией.

Мы постучали раз, постучали два и принялись ждать.

– Может, их нет дома, – предположила я. – Ушли по делам.

– Нет, в это время они всегда дома, – отвергла эту теорию моя Слежу-За-Соседями-Сестра. – Может, они не услышали звук этого молотка. Кто вообще придумал оставить эту штуку? Нет чтобы нормальный звонок провести! Будто не в современном мире живем…

Дверь открылась раньше, чем Мира успела разбушеваться по поводу звонка. На пороге застыл Хуан, не сводя с меня потрясенного и в то же время жадного взгляда.

– Изабель? – переспросил он, будто глазам своим не верил. Только потом перевел взгляд на мою сестру и прокашлялся: – Мирабель. Что вас сюда привело?

Мира не растерялась и тут же просочилась мимо мужчины в холл.

– Любопытство, – улыбнулась она Хуану и сдала меня с потрохами: – Даниэль предложил нам с Иззи поведать тайны вервольфов. И вот мы здесь!

– Тайны? – Хуан нахмурился и, как мне показалось, насторожился.

– Не ваши личные тайны, – поправила я сестру, – для нас, людей, все традиции вервольфов – секретны. А мы бы хотели их узнать получше.

Хуан тут же улыбнулся.

– Я буду только счастлив узнать друг друга получше.

И почему мне кажется, что Мира в этом уравнении не фигурирует, а мы говорим вовсе не про вервольфов в целом? Мой план все правильно ему объяснить под угрозой!

– Мы с братом готовим мясо, присоединитесь к нам?

– К готовке? – влезла сестра.

– Нет, – усмехнулся Хуан. – К обеду.

– А я думала на обед у вас мы! – хихикнула Мира.

Я как никогда не была близка к тому, чтобы треснуть себя по лицу ладонью, а лучше – треснуть сестру. Что она несет?! Но вервольф вдруг рассмеялся, нагнулся к Мирабель и заговорчески сообщил:

– Тайна вервольфов номер один. Мы не едим людей.

– Какое облегчение, – выдала она с самым влюбленным взглядом. – Вот я бы вас попробовала.

– Где у вас кухня? – поинтересовалась я резко.

Глава 7.4

Вопрос лишний, потому что кухню я нашла по методу вервольфов – по аромату жареного мяса. О том, что не стоит вести себя так по-хозяйски в чужом доме, я вспомнила уже на пороге. Когда взглядом споткнулась о полуобнаженного Даниэля. Широкие плечи, мощная спина, переходящая в узкую талию, бугрящиеся под смуглой кожей мышцы – и все это было выставлено на всеобщее обозрение. Я опустила глаза и порадовалась, что на нем хотя бы есть штаны. Если бы штанов не было, не уверена, что моя психика выдержала бы подобное зрелище.

Он действительно переворачивал большие стейки, но стейки – последнее, что я заметила в этой совсем не для моих глаз картине. Мой взгляд будто прилип к его плечам, а затем переместился на грудь, когда вервольф обернулся. Правда, в отличие от меня, которая, как рыбка, хватала ртом воздух, остался совершенно невозмутим. Разве что медленно повел носом и приподнял бровь. Мол, что ты здесь забыла?

Не знаю, что я здесь забыла, у меня вообще из головы все повылетало. Осталось только желание высказать все Хуану за то, что не предупредил о брате-нудисте. А затем самому брату-нудисту за то, что он ходит вот так. Хуан и Мира меня еще не догнали, а Даниэль был на месте.

– Вы всегда ходите вот так? – поинтересовалась я вместо приветствия, при этом пытаясь коситься на стейки, на сковороду, на длинные кухонные столы, а не на упругий, словно филигранно вычерченный пресс. Впрочем, коситься на мясо и скороду было плохой идеей: я залипла на руках Даниэля, его длинных гибких пальцах. Я сглотнула, и вовсе не потому, что хотела есть.

– А ты всегда вламываешься в чужие дома без предупреждения?

– Вы меня пригласили. Скажете, не почувствовали меня еще с порога?

– Почувствовал, – кивнул этот грубиян. – Но не посчитал это поводом бежать за рубашкой.

– Дикарь, – проворчала я себе под нос. Правда, потом спохватилась, но вервольф снова вернулся к стейкам.

Надо что-то с этим делать. Я рядом с этими вервольфами тоже становлюсь беспардонной.

– Даниэль, привет! – выдохнула догнавшая меня сестра. Мирабель точно себе в желании созерцать вервольфа в первозданном виде не отказывала, поэтому прикипела к нему взглядом, будто Рамирес сам был сочным сладким бифштексом. Хотя как по мне, он горький и слишком острый.

Мясо вызывало в Рамиресе-старшем гораздо больший отклик, чем присутствие гостей, поэтому он лишь молча кивнул, а вот Хуан отодвинул стул сначала для меня, затем для Миры, а сам занял место между нами. К счастью, сегодня я не чувствовала давящей силы: ни его, ни брата.

– Так какие тайны вас к нам привели?

«Хотели на твоего брата в чем мать родила посмотреть», – ответила я мысленно и села боком, чтобы Даниэль не попадал в поле моего зрения. Хотя бы частично.

– Нам интересны все традиции вервольфов, – сказала вместо меня Мирабель, демонстративно покосившись на бесстыдного Рамиреса. – Об одной мы уже догадались.

– Нам правда мешает человеческая одежда, – усмехнулся Хуан.

– Тогда почему ты одет? – все, что интересовало мою сестру – это обнаженные и полуобнаженные мужчины. Постеснялась бы хоть немного! Но я тоже хороша. Сама ее сюда привела.

– Не поверите, пока вас интересуют вервольфы, нас интересуют люди.

– Это логично, – прервала я флирт Миры. – Мы живем на одной планете не одну тысячу лет. Естественно пытаться узнать, понять, как живут другие.

– Давайте поедим, – предложил Хуан, – а затем я отвечу на любые ваши вопросы.

– Любые-любые? – Азартный блеск в глазах сестры я посчитала приметой не к добру.

– На какие смогу, – правда, тут же переобулся Хуан, а я вспомнила о своих подозрениях. Вот и сейчас снова вернулось это ощущение, что братья Рамирес что-то скрывают. От нас или в принципе, но у них точно есть какая-то тайна, которой они вряд ли поделятся с нами. Тогда насколько я вообще могу доверять их словам?

Даниэль поставил перед собой тарелку с жирненьким, сочащимся соком стейком и устроился напротив нас. Его уровню гостеприимности можно было только в очередной раз удивиться, как, впрочем, и манерам. Но Хуан быстро исправил ситуацию, поднявшись и вернувшись с нашими порциями. Ну что сказать? Размерчик стейка был волчьим. Не уверена, что я смогла бы съесть хотя бы половину, но мясо оказалось настолько божественным, что после первого же кусочка я простила Даниэлю все его заскоки.

– М-м, – буквально простонала от блаженства. – Как вкусно!

– И это говорит поклонница рыбы, – хихикнула сестра.

– С рыбой покончено, – пообещала я, отправила в рот кусочек побольше и довольно прищурилась. – Как ты это сделал?

Вопрос был к Даниэлю, но ответил Хуан:

– Все дело в свежести мяса. Мы способны выбрать самые свежие куски.

– Своим супернюхом? – усмехнулась я.

– Своим супернюхом, – подхватил он.

– Везунчик! – Кто забыл про Миру? Она о себе быстро напомнит! – У меня с детства нос заложен, я половину запахов не чую.

– Будь ты волчицей, это была бы трагедия. Потому что мы выбираем партнеров по их аромату.

– Ну если я близко-близко к тебе подойду, – не растерялась сестра, – точно почувствую твой запах.

Владыка! Она действительно подалась вперед и понюхала Хуана. Мне от такого захотелось не то под стол залезть, не то смеяться до колик в животе. Я не удержалась и хрюкнула, и встретилась взглядом с Даниэлем. При всей невозмутимости этого брата, кажется, его тоже забавляла эту ситуация. Ну, или люди в принципе. Его красивые губы изогнулись в усмешке, и я поняла, что, если на секундочку, на одно мгновение, выбирать между ним и Хуаном, кто больше мне нравится, я бы выбрала его. Потому что, как мне казалось, мы с ним похожи. Глупости, конечно, но все же.

– Чувствуй на здоровье, – разрешил Хуан, и я поняла, что моя неловкость давно растаяла. Да, Рамиресы – хищники, но ничто человеческое им не чуждо.

– Так что там с парами? – поинтересовалась довольная собой Мира.

– Даниэль учуял свою несколько лет назад, – «сдал» брата Хуан. – Когда они с Юмали были детьми.

– Значит, у тебя уже есть пара? – разочарованно протянула Мирабель, а я почему-то почувствовала себя обманутой.

Глава 8

Не знаю, откуда возникло это странное, совершенно необъяснимое чувство. Потому что он был одним из Рамиресов, вервольф и мужчина, который сказал, что во мне нет ничего особенного. Может, дело было в последнем? Во мне могло взыграть чувство противоречия, и я хотела ему понравиться, чтобы показать, доказать, что я особенная. Из спортивного интереса. Для того, чтобы исцелить свою раненую женскую гордость, в конце концов!

А оказывается, у него есть пара!

Правда, Даниэль сверкнул таким злым взглядом в сторону брата, что я усомнилась в словах Хуана. Может, он сказал про пару, чтобы убрать конкурента за женское внимание. Из ревности. Но…

– Да, – подтвердил старший Рамрес.

– Пара – это жена или невеста? – уточнила Мира.

Даниэль прищурился:

– Пара – это пара. У нас нет других разделений.

– Я о том, что, когда встречаешь пару, можно еще передумать или это навсегда?

– Зачем мне передумывать, если я ее выбрал?

Вопросы Миры хоть и касались личного примера Рамиреса, но, в принципе, оставались в рамках того, о чем мы договаривались – получше узнать особенности рас, к которым мы принадлежали. Но Даниэль почему-то злился.

– Я не знаю, – пожала плечами сестра. – Ты можешь встретить другую, или она может встретить другого, пока ты путешествуешь.

– Тогда того, кто передумал, – вмешался Хуан, – ждет клеймо позора на всю жизнь, изгнание и одиночество.

Я почувствовала, что у меня краска сошла с лица. Для меня, выросшей в большой семье и в городке, где почти все друг другу родственники, подобное звучало как приговор.

– Клеймо? – переспросила, облизав пересохшие от волнения губы. – Это фигура речи или вервольфа действительно клеймят?

– Фигура речи, – ответил за брата Даниэль. – В отличие от людей, вервольфы не практикует физические наказания. Зачем, если нет ничего хуже, чем стать изгоем.

– Даже для альфы?

– Тем более для альфы.

– Потому что тогда ему будет некем командовать? – предположила я.

– Потому что единственная цель альфы – защищать свою стаю. Без этой цели вся моя жизнь утратит всякий смысл.

Красивый ответ, мне понравился. Наверное, невеста Даниэля тоже красивая. Особенная. Да что же меня закоротило на этой особенности?

– Значит, тебя можно поздравить с окончательным выбором?

– Поздравь, – усмехнулся старший Рамирес.

Издевается? Как же это бесит! Не сказать, что я отличаюсь сильным человеколюбием (вервольфолюбием тоже), но настолько бесящую меня личность встречаю впервые! Он парой фраз умудряется вывести меня из равновесия! Причем, даже не старается. Кажется, он такой, какой он есть.

Только мысленно смахнув это наваждение, я обнаружила, что Мира не сводит влюбленного взгляда с Даниэля, а вот Хуан пристально следит за мной. Вот только не с восхищением и умилением, скорее, подозрительно.

– Прости, не получается, – развела я руками. – У нас, людей, все не настолько сурово: сначала мы устраиваем помолвку, чтобы проводить время друг с другом и понять, действительно ли мы готовы вместе создавать семью. Но даже если ошиблись с выбором, то всегда можно развестись. Конечно, развод – это тоже своеобразное клеймо, в основном для женщин. Но никто никого не изгоняет, и даже после него есть шанс встретить того самого и построить вместе с ним нормальный брак.

– Разве сама возможность развода не позволяет людям относиться к своему выбору несерьезно? – спросил Даниэль, глядя мне в глаза. – Если тебе простят ошибку в любой момент, то можешь ошибаться сколько хочешь. Если бы они боялись ошибиться, выбирали бы тщательнее с первого раза.

– Ну простите, у нас супернюха нет! – разозлилась я. – Приходится выбирать по интеллекту и чувству юмора.

– И внешности, – добавил вервольф, словно припечатал. Или снова намекнул на то, что видел меня в очках и без очков.

– Далеко не все выбирают по внешности, – возразила я, отодвинув от себя тарелку со вкусным стейком. Есть совершенно расхотелось.

– А по чему выбираешь ты, Изабель? – вклинился Хуан.

Я могу не отвечать, потому что это уже личное, но мне хочется ответить.

– Мне важна близость. Чтобы мы были похожи. Одинаково мыслили, чтобы у нас были общие интересы…

– Скучно, – перебил меня Даниэль.

– Зато нам будет о чем поговорить.

– Если вы пара и между вами есть звериное притяжение, искры, как любят говорить люди, то вам и разговаривать не придется.

Бедная девушка, и зачем она дала согласие стать парой этого самца?

– Очевидно, что наши виды слишком разные, чтобы понять друг друга.

Глаза Даниэля на мгновение вспыхнули желтым. Я даже была не уверена, что это не обман зрения, наверное, какая-то особенность вервольфов.

– Я не согласен с этим, – возразил Хуан. – Я, например, очень хочу поговорить с тобой, Изабель. Наедине, если не возражаешь.

Я с радостью! Отодвигаю стул и из кухни выхожу так быстро, будто за мной волки гонятся. Только в коридоре вспоминаю:

– В последний раз это плохо закончилось.

– Я не повторю своей ошибки. Клянусь.

Он говорит это как-то по-другому, не так, как люди, и я почему-то ему верю.

А может, просто хочу убежать подальше от его брата!

Любимые читатели, наконец-то дописала книгу на другом псевдониме, поэтому здесь проды теперь будут чаще, по 4-5 раз в неделю.

Глава 8.2

Дом большой, поэтому по нему можно гулять по коридорам и галереям, которые кажутся бесконечными. Но я не собираюсь гулять здесь вечность. Хуан хочет поговорить? Я согласна, тем более что сама пришла сюда за тем же самым. Но никто не сказал, что этот разговор должен быть долгим. Надеюсь, Мира за это время ничего не натворит! Она там с Даниэлем осталась, а ему я доверяю даже меньше, чем моей повернутой на вервольфах сестре.

– Я рада, что ты предложил поговорить, – я начала первая. – Я тоже этого хотела.

– Правда? – Хуан улыбнулся настолько обаятельно, что мне даже стало стыдно разбивать его мечты, планы. Точнее, стало бы стыдно, не касайся они меня, какими бы они там ни были.

– Твой брат вчера сказал, что мы разные. – А еще он сказал, что лучше не смотреть волку в глаза, поэтому я смотрю на картины на стенах: пейзажи и портреты бывших владельцев. – С каждым днем я в этом убеждаюсь только сильнее. Взять хотя бы тему брака и пар! В общем, мы другие, и поэтому, я считаю, должны быть друг с другом максимально откровенны.

– Мне нравится твое предложение, Изабель, – кивнул он. – В отличие от моего брата, я мало общался с людьми. Буду рад, если ты поможешь мне с этим.

– Отлично! – Я остановилась и повернулась к нему лицом, подняла глаза и тут же опустила. Как же сложно быть откровенной и при этом прятать взгляд. Словно одно другому противоречит. Но я нашла компромисс – сфокусировалась на его подбородке. – Я с тобой не флиртую, Хуан.

– Что?

– Твой брат сказал…

– Мы как-то слишком много говорим про моего брата. Может, хватит про него? Или я решу, что он тебе нравится.

Владыка упаси!

Я все-таки рискнула вскинуть взгляд и обнаружила крайне хмурого Хуана.

– Нет, – выразительно покачала головой.

– Нет?

– Прости, но мне совершенно не нравится твой брат. Наверное, тебе не очень приятно это слышать, но мы договорились о честности…

– Это хорошая новость, – перебил меня вервольф.

– Хорошая? – Я не понимала, что хорошего в том, что кому-то не нравится твой родственник. Хотя меня саму выводила из себя Мирабель, я бы ни за что не простила постороннему нехорошие высказывания о ней!

– Да. Вы очень бурно общаетесь, поэтому я решил, что между вами «искры». Что он тебе нравится.

Тема Даниэля не раскрыта. Мы действительно слишком много его обсуждаем, больше, чем он того заслуживает.

– Хуан, я как раз об этом и хотела поговорить. Мне никто не нравится.

Вот, я это сказала. Теперь главное, чтобы он мне поверил.

– Даже я?

– Никто, – повторила я.

– Это неправда, – он качнул головой и посмотрел мне прямо в глаза, сжимая кулаки и разжимая. Качнулся вперед, будто-то хотел до меня дотронуться – и так же назад. – По крайней мере, не совсем. Я это чувствую.

Он указал мне пальцем в центр груди: