Предсмертное желание, или Поворот судьбы Шилова Юлия
— Да, конечно. Что я должна сделать?
— Ты должна поехать за город. Деревенька называется Раченко. Это направление в сторону Санкт-Петербурга. Неподалеку от этой деревни есть речка, на берегу стоит старый сарай. Там увидишь оцинкованное дырявое ведро. Тебе необходимо положить под это ведро ровно пятнадцать тысяч долларов.
— Сколько?!
— Пятнадцать тысяч долларов. Это не такая уж большая сумма.
— Где же мне взять такие деньги?
— Попроси у родственников, пошарь в собственных карманах. Ты работала в туристической компании, уверен, от прошлого бизнеса у тебя остались кое-какие сбережения.
— Но ведь я только что вышла из больницы, все мои деньги ушли на лечение. Я чудом осталась жива…
— Это твои личные проблемы. Короче, если хочешь увидеть ребенка живым, завтра до восьми утpa деньги должны быть на месте. Если денег не будет, в половине девятого твоему сыну перережут горло. Сунешься к ментам, забудешь, как выглядит твой ребенок.
— Он в порядке? — с дрожью в голосе спросила я.
— Держится молодцом. Правда, иногда срывается и плачет. Говорит, что хочет к маме. Дальнейшее зависит от тебя самой. Хочешь, чтобы твой ребенок остался жив, не дури. Запомни, деревня Раченко. Река находится сразу за местным кладбищем. На машине там не проедешь, придется идти пешком. Если сделаешь все по уму, завтра к обеду твой ребенок будет у бабушки.
Послышались короткие гудки. Я положила трубку и пересказала услышанное. Мама схватилась за сердце. Папа оперся о стену и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Челноков нервно постукивал пальцами по подоконнику.
— Допрыгалась, — злобно произнес он.
— Я допрыгалась?!
— Конечно, а кто же еще!
— Господи, а я-то тут при чем?
— Как это при чем? Надо меньше шляться где попало! Дошлялась… Потеряла собственного сына. Покопайся в своих дружках. Не сомневаюсь, это подстроил кто-то из них.
— Заткнись! — громко крикнула я и сжала руку Антона. — Закрой свой поганый рот, а то я вышвырну тебя из квартиры.
Челноков сощурил глаза и прошипел как змея:
— Не нужно на меня орать. Похититель ясно дал понять, что во всем виновата только ты и твой бизнес.
— Этот бизнес кормил нашу семью несколько лет! Этот бизнес дал тебе возможность валяться на диване и целыми днями щелкать телевизионным пультом! Я пахала сутками, как прокаженная, а ты сидел дома, да еще требовал деликатесов! Не смей поднимать на меня голос! Я уже не твоя жена!
— Прекратите ругаться. Сейчас не время, — послышался голос отца. — Надо решить, будем заявлять в милицию или нет. Дорога каждая минута.
— Только не в милицию, — тихонько всхлипнула мама. — Пока милиция будет искать Саньку, его уже убьют. Нужно найти деньги.
— Господи, где же их взять? — Я готова была провалиться сквозь землю от собственной беспомощности. — Разве с таким мужем-иждивенцем что-нибудь накопишь? С ним только по миру пойдешь.
Мелькнула мысль о Костиной шкатулке с долларами. Можно было взять Антона и еще покопать, но, боюсь, это может оказаться пустой тратой времени. А время не терпит…
— У нас с отцом есть пять тысяч долларов, — вытерев слезы, сказала мама.
— Но этого мало.
— Я найду еще десять, — Антон взглянул на часы. — Я перехвачу.
— Ты хочешь взять в долг? — искренне удивилась я.
— Я хочу взять в долг.
— Но ведь долги нужно возвращать!
— Я выкручусь. Ты, главное, не переживай. Мы обязательно найдем твоего сына. — Он погладил меня по щеке.
— Спасибо, — прошептала я.
— Я всегда знал, что ты выкрутишься из любой ситуации, — ехидно заметил Челноков. — Тебе не привыкать. Тебе всегда твои мужики помогут. У меня денег нет! Да и откуда они могут быть, если ты черт знает сколько тратила на свои шмотки!
Я не стала препираться с ним и посмотрела на родителей:
— Время уходит. Едем к вам домой.
— Я с вами, — заявил Челноков.
— Зачем?
— Я не посторонний и поеду вместе с вами в эту деревню.
— Куда?
— В деревню. Не притворяйся глухой.
— На черта ты там нужен?
— Я хочу увидеть своего сына живым.
— С каких пор ты стал так сильно переживать за сына? Когда я лежала в больнице, ты ни разу не заехал к родителям, чтобы повидать его. Ни разу! И сейчас ты не дал ни рубля, чтобы его спасти.
— Я уже сказал, у меня нет денег. Могу повторить еще раз.
— Вот и сиди дома, если у тебя нет денег!
— В деревню мы поедем вдвоем, — уверенно сказал Антон.
Челноков направился к выходу.
— Ну хорошо, если тебе так хочется, езжай с тем, кто тебя трахает. И не дай Бог с моим сыном что-то случится! Прибью вас обоих!
— Ой какие же мы страшные! — бросила я ему вслед и закрыла входную дверь.
Антон поцеловал меня в щеку и нежно прошептал:
— А ты умеешь быть решительной!
— Ты знаешь меня всего несколько часов…
— Правда. А мне кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь.
Взяв у мамы пять тысяч, я расцеловала родителей и бегом вернулась к машине, села на водительское место и посмотрела на Антона:
— Ты уверен, что сможешь достать еще десять?
— Уверен. Нужно заехать в одно место.
— Ты хочешь перехватить денег у Марата?
— Нет. У меня есть надежные друзья, которые сумели сколотить кое-какой капиталец.
Спустя несколько минут мы остановились у невзрачной блочной многоэтажки. Антон ушел, а я осталась в машине. Мне казалось, что время бежит с фантастической скоростью. Болезненно сжималось сердце, глаза застилали слезы. Я вспомнила интонации говорившего по телефону мужчины. Ярко выраженный кавказский акцент. Среди моих знакомых нет и не было людей с Кавказа. Может быть, совсем не кавказец, а просто умеет изобразить акцент? Да и какое это имеет значение. Необходимо вызволить Саньку, а затем продолжить поиски Милы. По крайней мере теперь я не одна. У меня появился надежный друг, Господи, это здорово иметь преданного друга, сильное мужское плечо. Может, и в правду в этой жизни все происходит по определенной схеме. Что-то теряешь, а что-то находишь. Я потеряла неверного мужа — приобрела Антона, Даже не верится, что мы познакомились всего несколько часов назад.
Появился Антон. Он сел рядом и протянул мне небольшой сверток.
— Возьми, тут десятка.
— У тебя не будет неприятностей из-за этих денег?
— О каких неприятностях ты говоришь, если дело касается твоего сына?
Я уткнулась Антону в плечо и громко разревелась.
— Прекрати, — ласково проговорил Антон. — Все будет хорошо. Ты теперь не одна. Нас двое.
— Ну почему мы так долго не могли найти другдруга? — прошептала я, всхлипывая.
— Я тоже об этом подумал. Возможно, нам надобыло пройти много испытаний.
— А ты женат?
— Я разведен.
Довольно долго мы ехали молча.
— Послушай, а ты не знаешь, кому мог понадобиться твой сын? — задумчиво произнес Антон и закурил.
— Понятия не имею. Я вообще ни с кем никогда не конфликтовала.
— Твой муж говорил, что ты держала туристическую фирму.
— Да, но в мой бизнес никто из посторонних не лез.
— Но ведь у тебя были недоброжелатели?
— Конечно. Когда человек занимается бизнесом, у него всегда найдутся недоброжелатели. Ты хочешь сказать, что тот, кто похитил моего сына, явился из прошлых лет?
— Похоже на то.
Я слегка сбросила скорость и взглянула на Антона.
— А ты не думаешь, что пропажа моей подруги и похищение сына как-то взаимосвязаны?
— Над этим тоже стоит подумать.
Через час мы с Антоном поменялись местами. Сев на место пассажира, я почувствовала, как устала. Незаметно наступили сумерки. Когда появился указатель с названием деревни, было совсем темно. Подъехав к кладбищу, Антон заглушил мотор.
— По-моему, приехали. Дальше придется идти пешком.
— Я боюсь, — призналась я. — Мне еще никогда не приходилось быть накладбище ночью. Говорят, что ночью оживают покойники…
— Говорят, в Москве кур доят. Не глупи. Если хочешь, останься в машине. Я найду этот сарай, положу деньги и вернусь.
— Я с тобой! Одна в машине на ночной незнакомой трассе?! От страха у меня разорвется сердце!
— Заблокируешь двери, и никто к тебе не проникнет.
— Можно разбить стекла. Я иду с тобой.
— Тогда постарайся успокоиться и взять себя в руки.
— Я в порядке.
Взяв руку Антона, я заглянула в его глаза и, наконец, задала тот вопрос, который мучил меня всю дорогу до деревни:
— Антон, скажи: а ты меня хоть немного любишь?
— Я тебя обожаю.
— Правда?
— Это любовь с первого взгляда. Неужели бы я доставал деньги и всячески тебе помогал, если бы ты была мне безразлична?
— Но ведь тебя послал Марат.
— Марат послал меня на два дня, но я собираюсь остаться с тобой намного дольше.
Я поднесла руку Антона к губам и поцеловала ее.
— Насколько ты со мной останешься?
— Пока не надоем.
— А если ты вообще мне никогда не надоешь?
— Тогда останусь с тобой навсегда.
Антон погладил мои волосы и поцеловал их.
— Это парик?
— А как ты догадался? Его трудно отличить от настоящих волос.
— Я видел, как ты снимала его перед Маратом Без парика ты мне нравишься больше.
— Как только отрастут мои волосы, я его сниму.
— А что у тебя с волосами?
— Последствие химиотерапии. — Антон нежно поцеловал мой лоб.
— Господи, сколько тебе пришлось пережить, — ласково прошептал Антон. — Ну почему мы так поздно встретились?
ГЛАВА 10
Когда я оказалась среди покосившихся крестов, я вцепилась в Антона и прошептала:
— А это кладбище можно обойти?
— Это займет много времени.
— Но ведь сейчас только, без четверти двенадцать.
— Чем раньше мы принесем эти деньги, тем быстрее твой сын окажется на свободе.
— А ты уверен, что они его отпустят? Они могут забрать деньги и убить Сашу.
— Обычно те, кто делает деньги на похищении людей, держат свое слово.
Я смотрела на безликие могилки с поминальными стаканчиками и кусочками хлеба, оставленными кем-то по христианскому обычаю, и чувствовала, что каждый шаг дается мне с огромным трудом. Кладбище было большим. По всей вероятности оно предназначалось сразу для нескольких близлежащих деревень.
— Скоро мы выйдем к реке, — успокаивая меня, сказал Антон. — Сарай должен быть совсем рядом.
— И почему они нас послали в такую глушь!
— Деньги всегда должны быть рядом с хозяином. Скорее всего, твоего сына держат именно в этой деревне.
— Ты в этом уверен?
— Не уверен, но думаю, что так оно и есть.
— Господи, если бы мы только знали, в каком доме его держат…
Неожиданно рядом с нами появилась какая-то сутулая фигура. В том, что это был бомж, я не сомневалась. От него несло перегаром и разило другими неприятными запахами.
— Ребята, там какие-то изверги совсем молоденькую девочку убивают, — прохрипел бомж.
— А мы тут при чем? — не на шутку перепугалась я.
— Я, конечно, понимаю, что вы ни при чем, но девочку жалко. Ей ведь лет пятнадцать, не больше. Там какие-то пацанята балуют. Я понимаю, от этих подростков лучше держаться подальше. Только убьют ведь пацанку просто так, из озорства.
Где-то впереди раздался девичий вопль.
— Сколько их? — достал пистолет.
— Трое. Совсем молоденькие пацаны. Укололись, наверное, или накурились. По всей вероятности местные.
— Антон, на кой черт нам это надо?! — взорвалась я. — Зачем нам лишние проблемы?! У нас и своих хватает.
— Но ведь может погибнуть ни в чем не повинный ребенок…
— Так уж и не повинный… Нормальные дети дома сидят. Чего она ночью поперлась на кладбище?
— В жизни может случиться всякое. А если бы на ее месте оказался твой сын?
— Сравнил! Зачем ты достал пистолет? Ты собрался перестрелять этих обкуренных детей?!
— Нет. Я просто их пугану.
Посмотрев на Антона, я поняла, что с ним бесполезно спорить. Его благородство, которое мне так приглянулось, вывело меня из себя.
— Нам нужно как можно быстрее найти сарай и положить деньги, — раздраженно заговорила я. — На счету каждая минута.
— Мы уже почти на месте. Думаю, мы ничего не потеряем, если спасем человеческую жизнь.
Антон пошел за бомжем. Я семенила следом. Неожиданно бомж остановился и посмотрел себе под ноги.
— Что там? — нервно спросил Антон.
— По-моему, тут лужа крови. — Где?
В тот момент, когда Антон наклонился, откуда-то выскочили два верзилы и один из них ударил Антона по голове. Антон тихонько вскрикнул и упал.
— Максимыч, ударь его еще, чтобы до утра не очухался, — словно во сне донеслось до моих ушей.
Второй верзила похлопал бомжа по плечу и сунул ему в карман сторублевую бумажку.
— Молодец, на бутылку заработал. Так держать. Бомж расплылся в улыбке, раскланялся и скрылся между могилами.
— Смотри-ка, а у этого кренделя даже пушка имеется. Настоящая, боевая. — Бандит поднял пистолет Антона. — Может, его пристрелить?
— Пусть живет. Все равно до утра не очухается, а очухается — ничего не вспомнит.
Верзила повертел пистолет в руках и несколько раз ударил им лежащего Антона. Мне показалось, что Антона убили. Я громко закричала и бросилась прочь, но тут же и налетела на могильную ограду. Один из бандитов схватил меня сзади за воротник.
— Коза, ты куда хотела убежать? — усмехнулся он.
Я вздрогнула и почувствовала, как в мою шею уперлась холодная сталь ножа.
— Давай, шевели ногами.
Они подвели меня к небольшому склепу и втолкнули вовнутрь. То, что я увидела, не поддается никакому описанию. На стенах были намалеваны странные надписи и непонятные знаки. Посреди маленькой комнаты лежала обнаженная девушка лет пятнадцати. Она была привязана за руки и за ноги к двум доскам, скрепленным между собой крестом. Вокруг девушки стояли четверо в безразмерных балахонах и больших капюшонах. Мерцали свечи, освещающие мрачный ритуал предстоящего убийства. Один из верзил связал мои руки толстой веревкой и посадил меня прямо на пол.
— Сиди как мышь, — предупредил он. — По ритуалу ты будешь следующей жертвой. Так что у тебя еще есть время насладиться остатком жизни.
Он вышел из склепа, и я решила, что он хочет застрелить Антона, чтобы избавиться от свидетеля. Силы оставили меня. Как в бреду наблюдала я происходившее. Тип, стоящий в изголовье девушки, бормотал какие-то молитвы. Как только он замолчал, второй показал всем присутствующим живого голубя. Через несколько секунд он достал большой нож с острым лезвием и отрубил голубю голову. Кровью птицы он окропил тело девушки, нарисовав пальцем на ее животе кровавую пентаграмму.
Девушка смотрела на все, что с ней происходит, безразличным взглядом. Мне показалось, что она находится под действием сильнодействующих наркотиков. Один из этих страшных людей с явно больной психикой достал чашу с ритуальным напитком и, предварительно из нее отхлебнув, пустил ее по кругу. Все впали в транс и, отвязав девушку, начали чудовищную оргию.
Первым девушку изнасиловал тот, который стоял у изголовья и считался самым главным. Как только он кончил и громко закричал, на нее набросились все остальные. Я затаила дыхание и боялась пошевелиться. Я прекрасно понимала, что меня ждет то же самое и мысленно молила о том, чтобы меня поскорее убили и не глумились надо мной так, как над этой несчастной. Сектанты зверели все больше. Они насиловали девушку вдвоем и втроем. Девушка перестала стонать и замолчала. Наверное, потеряла сознание. Возбужденные фаллосы проникали в ее бездыханное тело. Кто-то умудрился засунуть свой распирающий член подмышку, кто-то пристраивал его между грудей. Зверское насилие сопровождалось сумасшедшими воплями и дикими стонами. Один из сектантов укусил девушку за грудь и, взяв нож, отрезал ей сосок. Скоро девушка лишилась второго соска и нескольких пальцев на ногах.
Жуткая картина подействовала на меня отрезвляюще. Я уже могла чувствовать холодную мокрую стену у себя за спиной и начала соображать, как выпутаться из этой страшной истории. Оба верзилы были на улице. Возможно, они сторожили склеп, чтобы не вошел посторонний. Сектанты были заняты издевательством над своей жертвой и не обращали на меня внимания. Неподалеку валялся старенький перочинный ножик. Я подползла к ножику и с трудом ухватила его обеими руками. Перерезать тугую веревку оказалось довольно сложно, на это ушло около десяти минут. Я совсем обессилела. У меня кружилась голова, мучили приступы тошноты. Один из сектантов вонзил в грудь девушки здоровенный нож и начал мазать своих собратьев кровью. Собрав последние силы, я встала и бросилась к выходу. Выскочив из склепа, я налетела на стоящего у входа верзилу. От неожиданности он покачнулся и выронил сигарету.
— Эй, овца, ты куда собралась?! — крикнул он.
Я даже не знаю, как мне удалось развить такую бешеную скорость. Крепко прижимая к груди свою сумку, которую я не забыла прихватить в склепе, я бежала, стараясь не упасть и не оглядываться назад.
Я не знаю, сколько времени мне пришлось петлять между могил. Кажется, целую вечность. Остановившись, я посмотрела назад — поблизости никого не было. Возможно, верзила затаился и ждет подходящего момента, чтобы на меня напасть. Глотнув воздуха, я собралась с силами и побежала дальше. На краю кладбища я встала, отдышалась и огляделась по сторонам. Посреди пустыря стоял вагончик, в котором мерцал тусклый свет. Подойдя к вагончику, я принялась громко стучать и пинать закрытую дверь ногами. Наконец передо мной предстал заспанный сторож.
— Какого черта ты спишь, когда у тебя на кладбище творится черт знает что!!! Срочно звони в милицию!!! — закричала я. — Там, в склепе, орудуют сектанты! Они убили девушку!!! Их там человек восемь, не меньше! Между могил лежит парень! Ему разбили голову! Я даже не знаю, жив он или нет!!!
Сторож протер заспанные глаза и дыхнул на меня перегаром:
— Ты чо, пьяная? Какие еще сектанты? У нас их отродясь не было.
— Сам ты пьяный!!! — оборвала я его. — У тебя телефон есть?! Быстро звони в милицию!
Сторож покрутил пальцем у виска, но все же вернулся в вагончик и взял телефонную трубку. Набрав номер телефона милиции, он протянул трубку мне и откровенно зевнул:
— Сама говори, что там с тобой произошло. Схватив трубку, я, запинаясь, принялась рассказывать обо всем, что увидела.
— Скоро они приедут? — спросила я сторожа, когда на том конце провода повесили трубку.
— Часа через полтора, не раньше.
— Как это — через полтора?!
— Молча. До райцентра далеко, раньше никто приехать не сможет.
— Ну у вас здесь и порядки! — вздохнула я и пошла к выходу.
— А ты куда собралась?
— Куда надо!
— Сиди вместе и жди, пока приедет милиция. Ты вызывала, ты и разбирайся.
— Сейчас, разбежалась! — огрызнулась я и громко хлопнула дверью.
Я прекрасно понимала, что, если патрульная машина прибудет только через полтора часа, в злосчастном склепе никого уже не будет. Сейчас нужно найти Антона. Это очень опасно, опаснее, чем можно предположить. Невдалеке виднелась река. Где-то там сарай, в котором стоит старое ведро. Нужно успеть положить туда деньги.
Добежав до реки, я остановилась. Мне показалось, что кто-то бежит следом за мной. Я затаила дыхание и внимательно вгляделась в кромешную темноту. Никого не было. И все же я не могла ошибиться. Я отчетливо слышала чьи-то шаги, которые доносились откуда-то сзади. Может быть, это эхо от моих собственных шагов? Конечно же, это эхо! И как я сразу не поняла… Я спустилась к самой воде и вновь прислушалась. Как только я встала, звук сразу замер. Я двинулась вправо и шаги зазвучали опять. Я остановилась — и услышала тишину. От сумасшедшего страха сердце готово было выскочить из груди. Каждый следующий шаг давался мне с огромным трудом, я четко осознавала, что беспокоящий меня звук никак не может быть эхом моих шагов. Не выдержав, я резко остановилась и громко крикнула:
— Есть там кто-нибудь?!
Естественно, мне никто не ответил. Шаги невидимого преследователя сразу возобновились, как только я двинулась вперед. Я побежала. Стало неимоверно тихо. Я остановилась и сделала несколько медленных шагов вперед. Не было слышно ни звука. Почувствовав минутное облегчение, я крепче прижала сумку к груди и, стараясь хоть немного отдышаться, пошла в сторону сарая.
Тропинка была настолько узкой, что я с трудом удерживала равновесие и несколько раз падала. Наконец передо мной появился полуразвалившийся сарай. Там должно стоять оцинкованное ведро. Если оно стоит, я у заветной цели. Нащупав дверь, я толкнула ее ногой и вошла. В сарае было совсем темно. Я прислушалась. Мне показалось, что в нескольких шагах от меня я слышу чье-то прерывистое дыхание. Неужели это тот, кто преследовал меня от кладбища до реки? Получается, он знал маршрут и успел меня опередить…
— Кто здесь?! — громко крикнула я. — Я принесла деньги. Ровно пятнадцать тысяч долларов. Я хочу выкупить своего сына.
Ответа не было. Сделав несколько шагов, я споткнулась о стоящее посреди сарая ведро и упала. От резкой боли я села прямо на землю. В тот момент, когда я открыла сумочку, чтобы достать деньги, на мою голову обрушилось что-то тяжелое. Я не помню, что было дальше, просто какие-то яркие вспышки света в глазах. Кто-то наносил мне удары ногой, но я не чувствовала боли. Только ощущала грубый мужской ботинок на толстой подошве… Потом я потеряла сознание…
Когда я очнулась, у меня раскалывалась голова и все плыло перед глазами. Господи, неужели я еще жива?! А может быть, я умерла? А может быть, смерть именно такая? Нет, я жива. Если я еще шевелюсь, значит, живая. У меня болит голова, меня бьет озноб. Мертвецы не должны этого чувствовать. Они вообще не могут ничего чувствовать.
С трудом открыв глаза, я попыталась подняться и вскрикнула. Рядом со мной был Антон.
— Очухалась? — испуганно спросил он и, достав носовой платок, вытер кровь с моего лица.
— Антон, ты???
— Я, конечно, кто ж еще…
— Господи, ты живой? — не верила я своим глазам.
— Живой. А ты-то как?
— Не знаю. Все болит.
— Это пройдет. Тебе хорошенько досталось. Антон помог мне сесть. Все завертелось, закружилось перед глазами. Я снова потеряла сознание. А когда пришла в себя, то окончательно поверила, что осталась жива и что Антон рядом.
— Значит, мы не в аду? — все-таки спросила я.
— Нет. С чего ты взяла, что мы попадем в ад, когда умрем? Мы попадем в рай, это я тебе гарантирую. Только нам еще умирать рано. У нас с тобой вся жизнь впереди. — Антон помог мне подняться. Сделав несколько шагов, я попыталась нащупать ведро, но его нигде не было видно.
— Ведро валяется в конце сарая, — сказал Антон. — А сумка?
— Сумки, естественно, нет. Ни сумки, ни денег.
— Как это?
— Я думаю, их забрал тот, кто тебя избил.
— О Боже. — Я сплюнула скопившуюся во рту кровь.
Читать бесплатно другие книги:
