Какого цвета убийство? Эриксон Томас

Глава 33

Они ехали в машине Нины.

Алекс старался не смотреть на нее каждую минуту. Она часто улыбалась, плечи ее были приподняты и напряжены. Он подозревал, что дело не в его присутствии – хотя мысль и казалась интересной, – скорее это неосознанный стресс.

Странно было бы, если б она не ощущала нервозность. Если он правильно понял, у полиции нет никаких зацепок в отношении убийства Клаэса Юнггрена. Алекс исподтишка поглядывал на Нину, пока та уверенной рукой управляла машиной. Одета она была хорошо, но не вычурно – явно не хотела выделяться. И украшения весьма скромные. Правда, сегодня губы подкрашены – такого он раньше не замечал.

Главное – постараться не выбивать ее из равновесия. Эстеты обычно ценят гармонию.

– Есть какие-то подвижки по делу Юнггрена? – спросил он после нескольких минут молчания.

В ответ инспектор только покачала головой.

– Мы пообщались с семьей, но это мало что дало. Подозреваемых много – настолько много, что, по сути, толком нет ни одного.

– Может, возникли какие-то новые обстоятельства?

– Вы не читаете новостей? Обстоятельства… Возникли. Появилась еще одна жертва. Застрелили у нас на выходе из управления. – Она взглянула на него. – В этом нет никакой тайны. Все понимают, что именно это мы и должны сейчас сделать.

Алекс кивнул. Само собой, он слышал о Рогере Аксберге, но не связал его напрямую с Юнггреном. Оказывается, это два куска одной мозаики.

Нина была прекрасным водителем. Ни на что не отвлекаясь, вела машину, держа руль обеими руками, постоянно переводя взгляд с дороги на зеркало заднего вида. И даже не превышала скорость – хотя известное дело, что полицейские при исполнении часто попадают под такой соблазн. Единственное, что его волновало, – она не особо заботилась о дистанции до идущей впереди машины. Пару раз ей пришлось ударить по тормозам. В эти моменты Алекс дергался и цеплялся за ручку, ощущая вязкий сгусток болив затылке.

Нина припарковала автомобиль у длинной белой каменной стены в коттеджном поселке в Тэбю. В штукатурке, которой она была покрыта, виднелись трещины, которые неоднократно пытались замазать. Дом впечатлял. Когда они стояли внизу на дорожке, конек крыши находился метрах в десяти над их головами. Справа – гараж, достаточно широкий для двух больших машин. Над гаражом было устроено нечто вроде ателье – вся короткая сторона дома на сторону улицы была застеклена.

Нина жестом указала на другую сторону улицы. Тропинка к домику соседей была тщательно прополота, но в остальном сад безнадежно зарос, а почтовый ящик висел набекрень. Раздавшийся шиповник, который никто не подвязывал, висел над дорожкой, так что Алексу с Ниной пришлось присесть.

Им пришлось немало подождать, прежде чем дверь открылась. На пороге стояла сухонькая старушка неопределенного возраста от девяноста до ста десяти. Очевидно, жила она одна и уже не справлялась с хозяйством. Она представилась как Эстер и долго трясла руку Алекса, широко улыбаясь. Он отвечал улыбкой и пожимал ей руку столько, сколько было надо.

– Нам нужно попасть в дом Мартины и Фредрика, и мы думаем, что у вас есть ключ, – сказала Нина излишне громко, предполагая, что старушка плохо слышит. Но пожилая дама тут же стерла с лица улыбку и нахмурилась, сверля взглядом инспектора полиции.

– Не нужно так кричать, милочка. И с какой это стати я буду раздавать ключи кому ни попадя? В нашем районе стало неспокойно. У меня пропал кот!

Нина терпеливо достала свой полицейский жетон. Пока старушка внимательно его разглядывала, Алекс решил взять инициативу на себя. Он тронул Эстер за локоть, и та, подняв на него взгляд, снова расплылась в улыбке.

– Эта девушка служит в полиции, и она хорошая подруга Мартины. Вы с ней не встречались? Дело в том, что Мартина с семьей уехала на какое-то время, попросила присмотреть за домом. И забыла передать ключи. Только и всего. Если вы дадите ключи инспектору полиции, я проверю, нет ли вашего кота на их заднем дворе. Договорились, Эстер?

Старушка с полминуты мерила Алекса Кинга требовательным, но добродушным взглядом, а потом махнула рукой:

– Конечно же, сейчас принесу. Вы, молодой человек, определенно вызываете доверие.

Она исчезла в доме, а Алекс подмигнул недоумевающей Нине. Через некоторое время Эстер вернулась с целой связкой ключей.

Они клятвенно пообещали не совершать легкомысленных поступков, ответственно обращаться с домом, имуществом и чем-либо еще в этом квартале. И поискать ее кота. «В конце концов, полиция вы или кто!» – сказала старушка и захлопнула дверь.

* * *

Они оказались в темной прихожей, и Алекс сразу обратил внимание на пол – свежеуложенные плиты темно-коричневого цвета с серыми вкраплениями. Красиво и аккуратно. Они вошли в кухню с изысканным деревянным полом и элегантной обстановкой, где все было покрыто черным лаком, как пианино. Хромированные ручки и толстые столешницы из ореха. Алекс приложил к одной из них руку. Качественное дерево толщиной сантиметров восемь. Он опустился на колени, тронул ладонью пол.

– Теплый…

Огляделся. Все металлические детали – ручки, кухонный инвентарь, крючки – были выполнены в едином стиле из нержавеющей стали.

– Говорят, Фредрик здесь все обустраивал сам, – сказала Нина, стоявшая, заложив руки за спину, словно охранник в супермаркете.

Алекс посмотрел по сторонам.

– Вы знаете это семейство?

Она покачала головой. От этого движения ее сережки покачнулись, и он невольно улыбнулся, но сразу себя осадил.

– Гляньте сюда, – Алекс указал на нижнюю часть шкафа. Там не хватало цоколя, который должен был прикрывать ножки. Открыв шкафчик, он провел рукой по внутренней стороне стеклянной двери. – Маленькие резиновые заглушки, которые ставят, чтобы двери не хлопали, когда их закрываешь, – их тоже нет. Типичное «желтое» поведение.

Нина вопросительно уставилась на него.

– Найдите кладовку.

– Вы думаете, они спрятались там всей семьей? Хм…

– Нет. В доме повсюду чисто, аккуратно и красиво. Практически идеально. Но все же – откройте кладовку.

Нина шумно выдохнула, очевидно, решив подыграть ему. Оглядевшись, она наконец увидела в дальнем углу кухни дверь кладовки. Открыла, и на нее тут же вывалился шланг от гигантского пылесоса. Казалось, он был не меньше пятнадцати метров в длину и жил собственной жизнью. Поборовшись с ним несколько секунд, инспектор полиции наконец одержала верх, запихнула его обратно и закрыла дверь.

– Там не на что повесить шланг, да? – довольно спросил Алекс, чуть ли не хохоча.

– Мог бы и помочь, – буркнула Нина, прижимая дверь кладовки спиной, но все-таки тоже негромко рассмеялась. Слегка нервно.

Уже на «ты»? Ну хорошо.

– Для того, кто ремонтировал кухню, характерно «желтое» поведение. Ему трудно доделывать дела до конца. Он любит начинать проекты, но редко их заканчивает.

– Как ты можешь это утверждать? Ты же его не знаешь.

Алекс окинул взглядом открытое пространство первого этажа.

– Давай осмотрим дом. Уверен, мы обнаружим фотографии того парня, который ремонтировал кухню. С кабаном, которого он завалил, – если охотник. Или же фото, где он позирует со своей новой машиной. Или яхтой.

Нина рассмеялась. На этот раз это был искренний смех.

– Ну и какая же у него машина?

– Дом большой, отделка дорогостоящая. Предполагаю, необычная. Она новая и популярной марки, но у него редкая модель. Не такая, как у большинства. Скажем, он выбрал бы «Мазерати» только потому, что другие предпочитают «Порше».

Алекс поднял глаза к потолку. Вмонтированные потолочные светильники.

– И я бы крайне удивился, если бы оказалось, что все эти лампочки светят исправно.

Он нажал на выключатель на стене. Буквально каждый второй светильник остался темным. На полу он увидел отходящий плинтус. Когда Алекс тронул его носком ботинка, тот полностью отошел от стены.

– Ладно, я поняла, – Нина кивнула. – Он не довел до конца ремонт в кухне. И что? Это едва ли стоит пристального внимания: в каждом втором шведском доме можно обнаружить отстающие плинтуса.

Покачавшись на пятках, Алекс произнес:

– В «синих» домах – нет.

Глава 34

Окончание школы. Девять лет они вкалывали вместе. Сейчас ей пятнадцать, и она покидает общеобразовательную школу. Зал полон детей; уровень громкости, как всегда, невероятно высок. Все одеты нарядно, празднично: девочки в светлых платьях, многие мальчики в рубашках и галстуках.

Она соревновалась сама с собой весь восьмой и девятый классы. И победила. Она превосходила себя на каждой письменной работе, на каждом опросе, на каждом итоговом тесте. В последнем полугодии в девятом классе все ответы на всех контрольных у нее были правильные. По вечерам, включая субботу и воскресенье, она сидела в своей комнате, уткнувшись носом в учебники. Три раза в неделю ходила на тренировки по легкой атлетике, два – на баскетбол и гандбол.

Впереди гимназия. Будет трудно. Так все говорили – учителя, консультанты по профориентации. Об этом вскоре скажет в своей речи и директор школы.

Она знала, что справится. Нет такой задачи, которая была бы ей не по плечу. Хелена стала безнадежным вторым номером. Средний балл 4,9 – ничто в сравнении с полноценным 5,0.

4,9 говорит о том, что ты стараешься и подаешь надежды. Но для того, у кого 4,9, есть пределы. Ты показала миру, что твоя планка – на уровне 4,9. А если выпускаешься с оценкой в 5,0, ты заставляешь мир задуматься. Никто не знает, где твой предел – 5,0 или гораздо дальше. Ты играешь в лиге высшей, чем все остальные. Вероятно, и 6,0 для тебя не потолок.

* * *

В классе час спустя, с аттестатами в руках – все смеются и хотят домой. Пройти мимо учителей, пожать им руки. Попрощаться, выглядеть счастливой. Принять все пожелания успехов от тех преподавателей, которые и вправду желали ей удачи, а также от тех, кто никогда не хотел видеть ее победительницей. От тех, кто присудил ей высший балл, потому что у них не оставалось выбора. Что еще можно поставить ученице, которая никогда не пропускала ни одного урока, знала ответ на любой вопрос и выполняла все контрольные на 100 % правильно?

Им пришлось поставить ей пятерку.

Про себя она отметила, что некоторые учителя приняли ее успехи, только когда она перестала о них говорить. Отцова реакция на ее тогдашнюю контрольную по математике все еще стояла перед глазами. Можно добиваться успехов, но не стоит их афишировать. Правда, Стефан каждый раз вопит, получая хорошую отметку, но на это никто не обращает внимания. Ему можно – он парень. Ему разрешается вести себя как попало. От нее же – и, кстати, от Хелены – ожидают скромности.

* * *

Перед ужином она сидела в своей комнате. Только что ушла Сара. Сара – единственная подруга, на других ее не хватало. Зубрежка и занятия спортом, чтобы получить хорошие оценки по физкультуре, отнимали столько времени, что другие подружки растворились. Но Сара осталась. Не обращая внимания на перемены в ней, она обращалась с ней, как прежде. У Сары завелся парень, и она впервые занималась с ним сексом. Пребывала в полной эйфории. Это так круто, это так приятно – ей хотелось бы заниматься этим каждый день. Она сказала, что кое-кому тоже пора завести себе парня, немного развлечься. О ней говорят, что она стала такая скучная…

После ухода подруги она принялась разглядывать себя в зеркале. Встала, посмотрела на себя в полный рост. Заперла дверь на два оборота, опустила жалюзи. Стоя перед зеркалом, стянула с себя платье и повесила на вешалку в шкафу. Потом сняла колготки, вылезла из трусиков.

Опустила руки по швам. Отец всегда говорил, что она хорошенькая. И мать иногда говорила. И правда, выглядит она вполне нормально. Но найдется немало тех, кто красивее нее, – в этом не может быть никаких сомнений. Больше всего ей в себе нравились волосы: пушистые, темные, красиво ниспадающие на плечи. Она оглядела в зеркале свое обнаженное тело. Живот плоский, ноги мускулистые. Грудь, правда, маленькая и в лифчике смотрится лучше, но тоже ничего. Она приложила руку к темному кустику, провела по курчавым волосам.

Парни.

Секс.

«Они считают, что ты стала скучная».

Нужно ли заниматься сексом, чтобы не считаться скучной? Может, достаточно завести отношения? Если у тебя есть парень, можно предположить, что ты занимаешься с ним сексом, и тогда ты вроде как нормальная. Правда, мальчишки много болтают, но шансов на его хвастовство, что он переспал с девушкой, куда больше, чем на нытье, что ему этого не удалось. Простая логика.

Она снова оделась. Трусики, колготки, туфли. Платье. Закончив, стала отрабатывать перед зеркалом улыбку. Она довольна хорошими отметками в аттестате, но без всякой эйфории. Да, папа, я трудилась и получила заслуженную награду. Сегодня мы поднимем за это бокалы, а уже завтра я пойду к следующей цели. Все просто.

Отперев дверь, она спустилась по лестнице. Брат, на три года старше нее, стоял в самом низу, держа в руке банку пива. Он ухмыльнулся сестре, ожидая ее комментариев: что отец не разрешает таскать его пиво и он поступает глупо. Но она знала, что смысла нет. Отец на все посмотрит сквозь пальцы. Ее брат безупречен. Он никогда не совершает ошибок. Даже когда совершает.

И она знала, что должна стать лучше него.

Глава 35

Стол был усыпан крошками и залит какао. Оскар только что двинул Юханне по голове бутербродом. Уровень шума зашкаливал.

– Оскар! – выкрикнул Фредрик. – Какого черта!

– Она дразнится! – взвыл Оскар.

– Это не оправдание! – проревел Фредрик. – Заткнись и возьми себя в руки!

Мартина положила ладонь мужу на плечо, и он успел замолчать, прежде чем сорвался. Он редко выходил из себя и уж точно не позволял себе орать на детей. Но за эту ночь он снова так и не сомкнул глаз из-за того… происшествия.

– Попроси у Юханны прощения, – сказала Мартина ровным и тихим голосом.

Оскар буркнул: «Извини», сложил руки на груди и осел на стуле. Лицо у него раскраснелось от гнева, но он не первый год жил на свете и знал, что означает вот такой материн голос. Фредрик всегда удивлялся, как ей это удается.

– Я наелась! – заявила Юханна и вскочила с места. Скоро она выйдет из своей комнаты в идеально подобранной одежде: дочка была в маму. Оскар же, напротив, может нацепить на себя все что угодно. Сын был копией отца. Тогда Мартина пойдет с ним обратно к его шкафу, чтобы исправить самые явные нелепости. Да, он может надеть вот эту цветную рубашку в школу, хоть она и не подходит к брюкам. Он волен выражать себя таким образом. И нет, нельзя оставить купальные шорты поверх брюк – это уже перебор.

И все это – даже без намека на повышенный тон голоса. Удивительная все-таки женщина его жена.

– Что с тобой происходит? – спросила Мартина, повернувшись к Фредрику с чашкой кофе в руке. – Почему ты срываешься на детей?

Он вздохнул, глядя в стол. Накануне вечером у него тоже случился приступ ярости, и теперь ему было очень стыдно. Семье пришлось выслушивать, как он ругается и бросает ручки, степлер и что потяжелее о стену в кабинете. Инфантильное поведение, если разобраться, но его так распирало от злости, что, казалось, где-то внутри головы вот-вот лопнет большой кровеносный сосуд.

Проклятый кот являлся ему по ночам в снах и видениях. Стоял у него на груди, покуда Фредрик лежал в своей постели, и смотрел злыми желтыми глазами, заглядывая прямо в его охваченную сожалениями душу. Кажется, кот на том свете мечтал ему отомстить. Иногда он мяукал, а иногда тянул хриплым человеческим голосом: «Дедлайн».

Собравшись с мыслями, чтобы начать работать, Фредрик осознал горькую истину. Он собрал обширный материал, но сам не верил в то, что пишет. Набор слов – натянуто, плоско и совершенно неестественно. Поняв это вчера вечером, он швырнул об стену дорогой цифровой фотоаппарат.

– Что у тебя там не клеится? – спросила Мартина, гладя его по затылку. Это действительно успокаивало.

– Я пишу неправду.

– Откуда ты это знаешь?

– Просто знаю, и все.

Собрав со стола крошки, он ссыпал их в руку. Вздохнул, поднялся, держа в другой руке пакет из-под молока, и стал прибирать после завтрака.

– Несколько дней назад я… встречался с заказчиком. И то, как он выразил свое неудовольствие по поводу пропущенного дедлайна, было… – он отчаянно искал в мозгу подходящее слово, – весьма неприятно.

«Неприятно», – мрачно подумал Фредрик. Да, вероятно, и так можно выразиться об убийстве безвинного животного с помощью отвертки.

Конечно, он не встречался со Свартлингом, но надо же было что-то сказать. Проговорить это. Он отправил свой материал десятого января. С опозданием на десять дней. Ни слова в ответ.

Мартина молчала, помогая ему убирать со стола. Одно качество Фредрик особенно ценил в ней: она умела оставить его в покое, когда ему было плохо. Не всегда он бывал восприимчив к ободряющим беседам и добрым советам. Куда лучше работали ее наводящие вопросы.

Фредрик в задумчивости остановился посреди кухни с мокрой тряпкой в руке.

– Не понимаю, чем занимается этот заказчик. Я пишу про него, но ни черта на самом деле не знаю.

Мартина забрала тряпку у него из рук и принялась сама вытирать столешницу.

– А ты можешь это разузнать? – спросила она. – В конце концов, так ведь поступают журналисты? Когда не хватает информации, они не сидят сложа руки, а ищут ее источник.

Он кивнул. Конечно, она совершенно права.

– Я просто не знаю, как сейчас это сделать. Куда копать. Эта… система… кажется замкнутой, понимаешь? Единое целое без брешей и без тех, кто мог бы слить стороннему журналисту немного сведений.

– Я уверена, ты сможешь что-нибудь раскопать. Чем бы твой заказчик ни занимался, все бизнесы работают одинаково. Не существует абсолютно замкнутых систем без брешей.

Фредрик медленно кивнул. Вероятно, он сможет найти кого-нибудь и заставить его рассказать, чем же на самом деле занимается Лукас Свартлинг. Интересно, чего ему будет это стоить, если выяснится, что он отклонился от установленного заказчиком плана работ? Отвертки в горле?

– Кстати, ты видела кота? – спросил он, избегая смотреть Мартине в глаза.

Жена подозрительно на него покосилась.

– Нет. А чего это ты решил им поинтересоваться впервые в жизни?

– Оскар спрашивал, куда он делся. Мне-то все равно. Может, Эстер больше не выпускает его на улицу.

Зачем он об этом заговорил? Жена привязана к трижды проклятому коту – узнай она, что его прикончили отверткой, наверняка просто так она это не оставит. Вероятно, на подсознательном уровне ему очень хотелось поделиться своими переживаниями. Ну не может нормальный человек вот так хранить тайну о мертвом коте.

Но Мартина больше ничего не сказала.

Глава 36

Они сели за кухонный стол. Нина расстегнула пару пуговиц на куртке. Алекс снял пальто и повесил на спинку стула.

– Ну хорошо, – сказала инспектор, – ты разбираешься в людях. Но, черт возьми, как именно?

Он улыбнулся.

– Я умею читать мысли.

Нина покачала головой. Ну и самоуверенность!..

– А если серьезно?

– Если серьезно, я специалист по интерпретации людей и их поведения. Вижу по человеку, каков он и как мыслит. Как он поступит, если его обсчитают в кафе, и прибрано ли у него в спальне.

Нина посмотрела на него с сомнением. Никто не может по взгляду на человека сказать, прибрано у того в спальне или нет.

– Разные люди действуют в соответствии с со своими паттернами поведения, – продолжал Алекс. – Цвета – это лишь способ объединить эти паттерны в группы и запомнить, кто к какой относится.

Инспектор полиции приподняла брови. Да что вы говорите, господин Кинг.

– То, что люди бывают разные, – не то чтобы новость.

– Разумеется, нет. Еще ацтеки в свое время знали, что все люди делятся на четыре основные группы.

Алекс картинно поднял палец – не удержался от того, чтобы начать читать лекцию…

– Ацтеки делили людей по четырем стихиям. – Оглядевшись, он заметил на полке блокнот. – Огонь. Вода. Земля. Воздух. Четыре стихии – четыре типа людей.

Достав из кармана ручку, он разделил страницу на четыре части. Рассказывая, добавлял к картинке новые штрихи.

– Люди огня, «красные», похожи на пламя: они пылки, азартны, наделены взрывным темпераментом. Целеустремленные лидеры, без сомнений сокрушающие все препятствия.

Он вписал в квадраты названия трех других элементов.

– Люди воздуха тоже целеустремленные, но у них куда более легкий характер. Они взмывают ввысь, как ветер, поднимая пыль. И – исчезают. – Алекс поднял глаза от бумаги, улыбнулся. – Подозреваю, что в этом доме живет «желтый» человек. Более того, я в этом совершенно уверен.

– «Желтые» – это люди воздуха?

– Да. Оба этих типа, желтые и красные, воздух и огонь, – сильные личности с ярко выраженным эго. И тут уместно будет вспомнить о людях земли.

– Они-то, наверное, крепко стоят на ногах?

– Ты начинаешь понимать, – улыбнулся Алекс. – Люди земли, «зеленые», стремились к другому. Работали на свою деревню, на коллектив. Обеспечивали пропитание, стабильность, безопасность. Строили в расчете на будущее. В общем, «кормили» всех и вся.

Тут Нина жестом остановила его.

– Все это, конечно, очень интересно, но… – она обвела рукой вокруг себя. – Не думаю, что человек, живущий здесь, будь он хоть «желтым», хоть каким, так много знал об ацтеках.

Совсем некстати Алекс обратил внимание на локон, падающий ей на лоб, и его поразило, какой юной она выглядит иногда. Двадцатилетняя девочка, убедительно играющая в детектива. Мило и сексуально.

– И почему все это делает Фредрика «желтым» человеком?

– Ты знаешь, кто такой Гиппократ?

– Древнегреческий целитель и прародитель всей медицины как таковой, – ответила Нина так, как отличницы отвечают на вопрос учителя.

– Молодец. А еще он выделял четыре людских темперамента, ты их знаешь: сангвиник, холерик, меланхолик и флегматик. Гиппократ думал, что разные жидкости в человеческом теле определяют тип темперамента. Сангвиники, например, полны крови, поэтому оптимистичны и веселы. А в медлительных флегматиках преобладает слизь. Сразу вспоминается улитка, да?

– Фу, – поморщилась инспектор. – Кровь красная, а не желтая.

– Легкий, переменчивый человек – это стихия воздуха. А воздух обозначается желтым цветом. Фредрик полон крови, легок, он человек воздуха – и потому «желтый».

Нина сделала глубокий вдох. «Полон крови»? Комиссар будет счастлив. Похоже, задав Алексу Кингу пару уточняющих вопросов, она случайно пробила скважину, фонтанирующую познаниями, и теперь ее будет очень сложно закрыть. Но все-таки она на работе, в отличие от развлекающегося вовсю консультанта. Она напустила на себя серьезный вид.

– Стоит ли делать такие выводы, заметив, что в кухне не горит пара светильников, а плинтус не закреплен?

– Ты когда-нибудь использовала выражение «малокровный человек»?

Она кивнула.

– О ком ты это говорила? – спросил Алекс.

– О свидетеле. Сухой и скучный тип, придирчивый и занудный. В старомодной одежде, без улыбки на лице. Прекрасная память на бессмысленные детали.

– Ты только что описала полную противоположность «желтым» людям.

Нина уставилась на него.

– А если точнее – «синего» человека.

Он поднялся и с видом профессора университета начал ходить туда-сюда по кухне – не хватало только классной доски.

– «Синие»… Жизнь медленно проходит мимо них, пока они хладнокровно наблюдают за происходящим. Они по натуре своей наблюдатели. Если «зеленые» меланхолики выглядят тихонями лишь на поверхности, то «синие» флегматики спокойны до глубины души. Можно взорвать у них на глазах бомбу, они и бровью не поведут.

Нина почему-то огляделась, но ничего не ответила.

– Слышала выражение «бойся гнева терпеливого человека»? – спросил Алекс. – «Зеленый» может проглотить почти все, но если его терпение лопнуло, то тут все рвется в клочья и летит вверх тормашками.

– Кажется, ты сейчас рассказываешь о моем отце. Он выходит из себя раз в десять лет. Многие думают, что он – само спокойствие, но он никогда не забывает обиды.

– Да, такие люди не забывают обиды. Все сохранят на своем «жестком диске», чтобы извлечь это на свет хоть в следующий прилет кометы Галлея, когда понадобится снова разыграть из себя мученика.

В элегантной кухне дома Фредрика и Мартины начало смеркаться. Свет уже не отражался от полированных дверок шкафов.

Нина проговорила:

– Мы в управлении пытаемся толковать поступки людей каждый день: подозреваемых, свидетелей, информаторов… Не задумываясь над тем, что видим или как реагируем сами. – Она печально усмехнулась. – Алекс. Я ничего не имею против Гиппократа и ацтеков, но если я изложу все это комиссару Хельмарку, он просто выкинет меня вон.

Алекс прокашлялся – видимо, с лекцией он перегнул палку.

– Его более всего интересуют факты?

– Да, он человек без эмоций.

– Бесчувственный? Склонный к конфликтам? О нем говорят, что он ведет себя как животное?

– Звучит так, будто ты его старый приятель.

– Он совсем не такой, поверь. Может, я смогу дать тебе ключи к комиссару Хельмарку… Но сначала заглянем на второй этаж. Давай посмотрим, нет ли там письменного стола. Рабочее место говорит о человеке лучше всего.

Глава 37

Мари Роос закрыла бумажник и положила его в сумочку. Улыбнулась молодой официантке и протянула ей оплаченный счет. Чаевых она дала чуть больше, чем обычно, потому что девушке, как ей показалось, не помешали бы новые туфли. Те, что на ней, похоже, отшагали немало километров, а Мари хорошо знала, как тяжело, когда обувь сидит нехорошо. Очень вредно для ног.

Поднявшись, она вышла из ресторана. На улице оглянулась в поисках такси, но все проезжавшие мимо были заняты. Она бросила взгляд на запястье – там красовались элегантные часики на золотом браслете, которые она получила в подарок от Юнаса на пятнадцатилетие свадьбы. Половина первого. Времени еще уйма.

К парикмахерше Мари должна прийти через двадцать минут. В принципе, она даже могла бы пройтись пешком, но, взглянув на небо, отметила, что оно сильно хмурится. Не стоит рисковать.

Пока Мари стояла на пересечении улиц Биргер-Ярлсгатан и Энгельбрехтсгатан, рядом остановилась красная спортивная машина.

– Мари! – окликнул ее голос из открытого окна.

* * *

– Что ты думаешь обо всей этой ужасной истории с Клаэсом Юнггреном? – спросила Софи, уверенной рукой ведя «Феррари» сквозь плотное движение.

Мари сидела, скрючившись на пассажирском сиденье. Для такой машины она была слишком высокая. На самом деле, весьма непрактичная модель. Залезть в нее было тяжело, не покидало ощущение, что сидишь прямо на асфальте, а о том, как потом выбираться, даже думать не хотелось.

Зачем Софи эта штука? Сама Мари могла бы купить себе любую марку, однако выбрала «Вольво». Этот автомобиль удовлетворял ее потребности в полной мере. А вот Юнас – он разъезжал на «Астон Мартин». Того требовало его мужское тщеславие. По правде говоря, она считала, что выкладывать такую сумму за машину попросту нелепо (и сейчас так считает), но он так просил, так умолял… Получив ее, Юнас перестал спорить с женой по поводу летнего отпуска. Куда Мари скажет – туда и поедет. Компромисс (и ненавязчивые торговые отношения) – основа любого брака.

– Юнггрен? – переспросила Мари Роос. – Тот, у которого пару лет назад был роман с Филиппой?

Софи кивнула и выругалась в адрес машины доставки, припаркованной прямо посреди улицы.

– Застрелили в голову. На конференции. Чудовищно.

– Бедная дочь… Линда, кажется. Это ведь она живет в Лондоне?

Подруга снова кивнула.

– А Сара, его жена, – та еще сучка. Наверняка она все это и подстроила. И к тому же пьет. Так что ничему не удивлюсь.

Мари удивленно приподняла бровь и отвернулась к боковому окну. Как будто Софи сама не пьет. Останови их полиция и предложи ей подышать в трубку прямо сейчас, ее наверняка лишили бы прав. И плевать, сколько там миллионов в год заколачивает ее Вильям. По глазам видно, что она и сейчас под мухой, а руки слишком крепко сжимают руль, ища дополнительной опоры.

Неважно. В конце концов, не ее дело. Покуда Софи никуда не врезается и никого не сбивает, пусть пьет, сколько ей хочется. Она несчастлива – надо же ей в чем-то утопить свои горести…

Мари как-то раз предлагала поговорить с ее мужем о том, как себя чувствует Софи в их браке. Но та только фыркнула и забраковала идею. Вильям все равно не станет слушать. Единственное, что его заботит, – календарь с декларацией о доходах. Пока целых три человека, живущих на их улице, зарабатывают больше него, он должен вкалывать как проклятый. Это не обсуждается.

Мари покосилась на Софи.

– Как дела у вас с Вильямом? Без изменений? – спросила она.

Подруга резко остановилась перед светофором.

– Хочешь знать? Ну, слушай, – раздраженно сказала она. – В прошлый четверг Вильям пришел домой пьяный. Разбудил детей, разбудил меня, потребовал, чтобы я спустилась в кухню. Мне едва удалось уложить Кристин и Робина обратно по постелям, а потом пришлось минут десять трудиться, стоя на коленях, пока у него встал. Но знаешь, что самое смешное? Будь он трезвым, было бы все то же самое.

Мари переживала за подругу. У нее-то по-прежнему нормальные сексуальные отношения с Юнасом. Она уверена, что он ее любит. И любил бы, даже если бы не получил «Астон Мартин».

– Меня не удивит, если скоро он впендюрит своей новой ассистентке, – проговорила Софи. – Я видела, какими глазами она на него смотрит, как выделывается при нем, прижимается к нему своими сиськами…