Какого цвета убийство? Эриксон Томас

Глава 29

Габриэль Хельмарк оглядел зал заседаний. Понедельник, на часах – пять вечера. Несколько раз ему приходилось переносить совещание, пока все не улеглось.

Сундстрём смотрел на него.

Корель смотрел на него.

Нильсон смотрел на него.

Нина сидела и что-то писала, пару раз бросив на комиссара короткий взгляд.

Каждый из них слышал, как Эва Аксберг кричала: «Убийца!» Никто ничего не говорил, но все понимали: она имела в виду вовсе не снайпера, который выпустил пулю в голову ее мужа.

Стрелок лежал, укрывшись за строительной сеткой, натянутой на реставрируемом доме. В пыли отпечатались следы – не менее тридцати различных пар обуви. Найти и проверить ДНК заняло бы целую вечность. Никакой гильзы, никакого послания от снайпера в форме очевидных подсказок. Никакого оружия. Ни единого плевка, чтобы сдать на анализ.

Комиссар полиции заглянул в свои бумаги. От бездействия он потихоньку сходил с ума.

Смерть Рогера Аксберга констатировали через десять минут после того, как убитый покинул кабинет Габриэля Хельмарка. В соответствии с какими-то идиотскими инструкциями его тело на всех парах отвезли в Каролинскую больницу. Вылечить «пациента» не представлялось возможным. Госпожу Аксберг положили там же, в закрытое отделение, вероятно, дав мощную дозу снотворного. В себя она так и не пришла, явно двинувшись головой. И ее можно понять.

– Давайте будем реалистами, – проговорил комиссар. – Мы имеем дело с новой бандой.

– Никто из наших старых знакомых не справился бы с такой задачей, – согласился Сундстрём.

Он произнес вслух то, что знали все. Среднестатистический преступник мог сформулировать предложение из нескольких слов, чаще всего не имел никакого образования, сидел дома в майке в обветшалом пригороде и раздавал указания о том, кого нужно поколотить и на каком углу лучше сбывать героин. Забудьте изысканных негодяев из кино, которые одинаково хорошо стреляют с обеих рук и танцуют танго. Среднестатистический преступник знает только один язык – насилие – и применяет его ко всем: к мужчинам, к своим и чужим женщинам, к своим и чужим детям. Столь четкая, слаженная и продуманная операция таким просто не по плечу.

Хельмарк заставил себя сосредоточиться. Здание полиции осаждали журналисты всех мастей: телевидение, газеты, местечковые и международные, с микрофонами и камерами. Весь огонь взяли на себя специалисты по связям с прессой, но от этого было не легче.

Комиссар достал пачку бумаг.

– Здесь у меня примеры писем, составленных шведскими преступниками. – Он указал на экран, где висело письмо Рогеру Аксбергу. – Сравните сами. «Заплати иначе мы тебя убем». «Плати долг. Иначе мы тебя уберем. Твою шлюху жену. Твоих сопликов детей. Плати а не то пожалееш». «Твоя удача зокончилас. Ты умреш сволоч!» На этой записке виден также рисунок в правом нижнем углу – то ли череп, то ли Дональд Дак… Грамматика хромает на обе ноги. Письмо же, которое вы видите позади меня, написано безупречно. Сухо и официально.

Он оглядел группу.

– Не все преступники безграмотные, – сказал Сундстрём.

– Безграмотные вообще не умеют писать, – сумничал Нильсон.

Нина промолчала.

– Мы говорим о человеке или о людях, с которыми мы раньше не сталкивались, – не без раздражения продолжал комиссар Хельмарк. – Сейчас нам совершенно не нужно, чтобы какой-нибудь идиот выложил прессе детали о том, как умер Рогер Аксберг. И почему, – он нахмурился. – В особенности – почему.

– Там толпилось множество людей, – проговорил Нильсон, не затрагивая вопроса «почему». – Вдруг был и кто-нибудь из тех, кто знал его в лицо?

– Остается надеяться, что это не так. Если нам повезет, окажется, что никто не осмелился подойти настолько близко, чтобы увидеть, чьи мозги растеклись по лестнице.

Нильсон вычеркнул какой-то пункт в своем блокноте.

– Нужно проверить всех стрелков в стране.

– Профессиональных стрелков? – переспросила Нина.

– Снайперов. По словам криминалистов, выстрел совершил профи высочайшего класса. У него было всего несколько секунд. Дистанция – сто тридцать девять метров. Учитывая углы, расстояние и направление ветра, они считают, что такой выстрел мог положить в цель только суперопытный стрелок.

Нина кивнула.

– Я возьму это на себя.

Больше они так ни к чему и не пришли. После двадцати минут обсуждений на холостом ходу Хельмарк завершил совещание. Вернувшись в свой кабинет, он прослушал автоответчик на телефоне. Девять газет и три телеканала. Полный набор.

Глава 30

Время зимнего волшебства пришло и ушло. Дети баловались и радовались подаркам (Оскар в особенности), а у Фредрика и Мартины секс в рождественскую ночь получился лучше, чем за последние месяцы. Все праздники они ели до отвала, принимали гостей и пили слишком много вина. А что такого? Рождество бывает только раз в году.

За время первого этапа работы над проектом перед глазами Фредрика прошла целая череда любопытных персонажей. Возникало вполне стойкое ощущение, что в фирме Свартлинга принята своеобразная культура приспособленчества. Все, с кем он общался, были если и не отлиты по одному образцу, то казались близки к этому. Следующего героя интервью звали Конни Мёллер.

Ожидая его в кафе «Альберт» на Биргер-Ярлсгатан, Фредрик позвонил Мартине. Ему показалось, что она встала еще в четыре утра и уехала на работу. Хотя это были дни между Рождеством и Новым годом, и она могла бы себе позволить поспать подольше. Но у жены тоже были свои дедлайны. Это повторялось каждую зиму, когда приближался конец декабря.

– Привет, это я, – Фредрик отпил глоток кофе и переложил трубку в другую руку.

– Привет, – ответила она. – Что-то случилось?

– Нет, ничего. Сижу вот в кафе на Биргер-Ярлсгатан…

– Ага.

Он отхлебнул еще кофе.

– Фу, мне кажется, им пора очистить кофеварку от накипи. Думаю, надо дать им парочку советов. Ведь так они теряют клиентов.

– Но ты ведь не поэтому позвонил? – спросила Мартина.

Фредрик услышал, как на заднем фоне зашуршало. Поскольку, находясь на работе, она, собственно, работала, он предположил, что сейчас Мартина сидит, зажав трубку между ухом и плечом, и перелистывает бумаги, ища какой-то суперважный документ.

– Да нет, я просто хотел узнать, как ты. Я спал, когда ты уходила.

– Не хотела тебя будить. Дорогой, я…

– Как ты считаешь, спальню тоже стоит перекрасить? Мы ведь весь второй этаж уже закончили.

– Ты чего-то хотел?

– Мне надоели обои, – пожаловался Фредрик.

– Послушай, я должна идти, у меня важное совещание. Ты приготовишь ужин? Я положила в холодильник четыре куриных филе из морозилки. К пяти они должны разморозиться.

– Ужин будет, как всегда, в шесть, – вздохнул он. – И у нас еще осталась еда с Рождества.

Тренировки, приготовление пищи, садовые работы – в их семье все происходило в определенное время. Удобно – это правда, но как же спонтанность? В самом начале их совместной жизни Мартина ввела правило: ужинать всегда в шесть часов. Почему? Потому что к этому времени всем будет проще приспособиться. Сперва жена постоянно оставляла ему напоминания, что в 18:00 они должны сидеть за столом.

Фредрик хотел есть тогда, когда проголодается, но Мартина была непреклонна. Когда они заведут детей – что у нее, конечно же, тоже было запланировано, – исключительно важно будет иметь постоянный распорядок дня. В ответ на это он шутливо спросил, не пометить ли в календаре даты для занятий сексом. Когда она согласилась с разумностью такой мысли, он взорвался. «Боже мой, и правда, почему бы заранее не запланировать страсть и желание потрахаться! Это же всегда случается по расписанию!» – крикнул он тогда. Это не произвело на нее никакого впечатления. Эмоциональные всплески Мартина не воспринимала. К тому же она терпеть не могла вульгарные выражения. Она просто дала ему проораться, затем спокойно спросила: «Ты закончил? Мы можем продолжить беседу как цивилизованные люди?» Он закончил. И они продолжили.

– Нужно время, милый, чтобы еда приготовилась, – напомнила она ему теперь.

– Да я заю. Как дела с тем сотрудником, который клал деньги в свой карман?

– Я наметила план. Он уже реализуется, если я правильно понимаю. Спасибо тебе за подсказку. Ты знаешь толк в нетривиальных решениях. Мне пора.

Она повесила трубку.

– Люблю тебя, – произнес Фредрик в наступившую тишину. Вздохнул и положил мобильный телефон в карман.

Мёллер опаздывал на десять минут. Журналист огляделся по сторонам – впервые с тех пор, как переступил порог кафе. Зал был заполнен наполовину. Чуть в стороне сидели несколько подростков с синими кругами вокруг глаз. Они выглядели как выбравшиеся из могилы. Волосы у всех одинаково торчали дыбом, и Фредрик стал развлекаться, пытаясь угадать, которые из них парни, а которые девушки. Да, непросто сейчас быть подростком. Если это вообще когда-то было просто…

За другим столом сидели две новоиспеченные мамаши с такими же синими кругами вокруг глаз. В этом городе хоть кто-то высыпается? В сетках обоих колясок теснились пакеты – видимо, покупки с распродаж между праздниками. Казалось, одна из мамаш уже прошла точку невозврата. Фредрик подумал, что она как обезжиренное молоко: жиденькая, с синевой по краям. Волосы у нее были сальные, она судорожно сжимала большую чашку с чаем, словно все будущее зависело от того, удержит ли она ее в руке. Коляска заходила ходуном, из ее недр донесся громкий плач, и журналист заметил, как женщина замерла, еще крепче вцепившись в чашку. В ее глазах читалась бездонная тоска.

– Я больше не могу, – прошептали ее губы куда-то в стол, пока подруга продолжала что-то рассказывать. Фредрику показалось, что она сейчас заплачет, но мамаша положила руку на ручку коляски и принялась качать ее.

Должен ли он подойти? Сказать пару утешительных слов? Рассказать о своих детях, заверить, что младенчество быстро кончается. Что вернется и нормальный сон. Быть новоиспеченным родителем – тяжелая ноша, он это прекрасно знает. Но ведь она с подругой…

Пока он метался, у него зазвонил телефон.

– У Мёллера возникли проблемы, он не сможет прийти. Свяжемся с тобой, когда это станет актуально. Завтра встречаешься с Дальгреном.

Человек на другом конце провода положил трубку до того, как Фредрик успел хоть что-нибудь спросить. Вероятно, возникла острая проблема с выполнением плана продаж. Или же он задержался у начальника службы безопасности Жигарры.

Мужчина допил последние капли давно остывшего двойного эспрессо и покинул кафе под младенческие вопли. Нет, не станет он вмешиваться. Но все же – бедная женщина!

* * *

Фредрик почувствовал, что ему нужна музыка, чтобы продвинуться дальше. Надеть наушники и выкрутить громкость на максимум – словно закрыть дверь во весь окружающий мир. Только он – и грохочущий хард-рок. Это дает такой прилив креатива! Так что он потратил два часа на то, чтобы закачать на жесткий диск пару новых альбомов. Когда это было сделано, не смог найти свои наушники. Порылся в ящиках у Мартины, но ничего интересного не обнаружил. Тщательно уложил каждый предмет на место. Неизвестно, как она отреагирует, если заметит, что он копался в ее вещах.

Фредрик остановился, ухмыльнулся сам себе. Неправда. Он прекрасно знает, как она отреагирует. Искушать судьбу не стоит.

К этому моменту он успел переписать свои заметки и послушать записи. Проблема становилась все более очевидной. До сих пор он переговорил с пятью людьми. Все они рассказывали одну и ту же историю. Как бы он ни изгалялся, пытаясь сбить интервьюируемых с проторенной дорожки, они неизбежно возвращались к одному и тому же. Свартлинг – выдающийся стратег и тактик, объединяющая сила, герой без изъянов. Настоящий спаситель.

В этом-то и заключалась проблема.

История необязательно должна быть правдивой, но она должна ощущаться как правдивая. А это значит, что в ней не должно быть никаких супергероев. Это реальная жизнь, детка. И именно поэтому у него получится плохая книга. Нет, не плохая. Убийственно никудышная – вот самое подходящее определение. Он занимается тем, что пытается слепить скучнейшую третьеразрядную книжонку.

Из настоящего журналиста он превращается в обычного… литературного негра. Заглянув внутрь себя, Фредрик задался вопросом, почему он не прислушался к своей журналистской интуиции, не разыскал нескольких человек за пределами данного ему списка. Всегда важно получить независимую оценку.

Куда же подевался его профессионализм?

«Наверное, старею, – мрачно подумал он. – Сенсоры, которые обычно спасают меня от таких подводных камней, вышли из строя».

Он подумал о материалах, лежащих перед ним. Факты необязательно неверны. Но все так чудовищно скучно… Пора действовать другими методами. Он и так уже затянул. Пришло время браться за дело. Фредрик потер лицо и решительно поднялся, готовый сворачивать писательские горы.

Сперва только еще одну чашечку кофе…

Глава 31

– Вы ищете не там, где надо, – ответил в телефоне хрипловатый голос человека, представившегося Рольфом Эрикссоном, председателем Национального союза охотников. – Нет необходимости быть профессиональным снайпером, чтобы подстрелить, скажем, лося. Или волка, которых очень модно стало отстреливать в этом сезоне.

– Но это сильно облегчает задачу?

– Разумеется, но, повторюсь, в таких навыках на охоте нет нужды.

Нина постукивала карандашом по столу. Нет нужды…

– Сколько среди зарегистрированных у вас охотников есть тех, кто в состоянии убить человека выстрелом в голову с расстояния в сто тридцать девять метров, не промахнувшись ни на сантиметр?

Эрикссон рассмеялся.

– Не побоюсь сказать: много. Только вы не подумайте чего. Это не такой уж и трудный выстрел. Скорее всего, я и сам справился бы, если б попробовал. А это касается того происшествия в Вэсбю?

– При каких обстоятельствах сделать это становится трудно? – спросила Нина, намеренно игнорируя вопрос.

– Ну представьте себе, что у вас только одна попытка. Промахнуться нельзя. Вы находитесь на улице, дует ветер, угол острый. Цель движется. У вас на прицеливание есть всего несколько секунд, потом возможность будет упущена. Тогда это трудный выстрел.

– Чем сложнее условия, тем меньше потенциальных исполнителей?

– Естественно, – ответил Эрикссон.

– И сколько человек из ваших охотников смогли бы справиться с усложненной задачей?

– Если я объеду с этим вопросом все наши девятнадцать округов, то, вероятно, смогу составить картину. Но вы все равно ищете не там. Те, кто зарегистрирован у нас, предпочитают цивилизованную охоту, они не убийцы. Возьму на себя смелость это утверждать.

Нина постучала карандашом по губам. Убийцы часто объявляются в самых неожиданных местах. Вы и представить себе не можете, господин Эрикссон.

– Так сколько? Навскидку?

Председатель хрипло вздохнул.

– Если вам нужна цифра, тогда я, пожалуй, ответил бы, что ноль. Такой выстрел требует специальной подготовки. Несколько человек в стране, пожалуй, найдутся, но вам стоит поговорить с военными.

Инспектор полиции, поблагодарив, положила трубку. Посмотрела на свои заметки. Девятнадцать округов. Обзванивать их она не собиралась. Эрикссон производит впечатление человека, который знает, о чем говорит.

Она набрала следующий номер.

Человек, до которого ей удалось дозвониться, звался Кристером Эгебрингом и был своего рода администратором в генеральном штабе. Он внимательно ее выслушал, но она почувствовала, что Эгебринг от души веселится.

– Вы не первая, кто меня об этом спрашивает, – ответил он.

– Пресса?

– Каждая газета от Кируны до Смюгехюка, плюс еще несколько. Телевидение, радиоканалы… Все хотят знать, откуда берутся на свете снайперы.

Нина почувствовала, как между бровей у нее пролегла знакомая морщина. Как обычно, у СМИ гораздо больше ресурсов, чем у полиции.

– Так откуда же они берутся?

Эгебринг усмехнулся.

– Снайперами мы направо-налево не разбрасываемся. Предположу, что тех, кто на сегодняшний день в строю, можно пересчитать по пальцам одной руки. Этим в основном занимаются морские пехотинцы, а учитывая сокращения последних лет, новых уже не готовят.

– Получается, их совсем нет?

– Да нет, остались те, кого обучили раньше. Выпускники снайперской школы егерского батальона Норрботтена I19, например. Они немало народу подготовили. Я бы сказал так: от них выходило по два-три человека в год. Ну, и потом морская пехота, AMF1… Но последнего снайпера они обучили пятнадцать лет назад. Угроза государственной безопасности сейчас выглядит иначе. Если она когда-либо была.

«Если говорить только о военной», – подумала Нина.

– Все? – спросила она.

Кристер Эгебринг откровенно расхохотался.

– Ну, еще гусары полка королевской охраны.

Нина ущипнула себя за ухо, чтобы воздержаться от комментария. Этот весельчак заметно ее раздражал.

– Пожалуй, с ними мы пока подождем.

– Но следует помнить об одном, – голос его наконец-то посерьезнел, – так я и сказал газетчикам. Если ты хочешь сохранить стрелковую форму, надо постоянно тренироваться. Те, кого выпустили пятнадцать лет назад, сегодня совершенно ни на что не годятся, если не поддерживали профессиональный уровень. А это непросто.

Нина выпрямилась на стуле. Уже что-то.

– Почему?

– Дело в том, что сейчас невозможно получить лицензию на снайперское оружие. Если ты захочешь обзавестись соответствующей винтовкой, придется добывать ее в обход закона. В супермаркете такую штуку не купишь.

Нина задумалась.

– А где берут, например, «Блазер Тактикал»?

Она уже подготовилась к тому, что Эгебринг снова рассмеется, но он удивил ее. Понизив голос, проговорил:

– Если у тебя в руках «Блазер Тактикал», ты можешь попасть в грейпфрут с двух километров, если знаешь свое дело. Очень эффективное оружие, мягко говоря. Но в Швеции таких никогда не было. То, что вы нашли в Вэсбю, сто процентов привезено в нашу страну контрабандой.

– Откуда оно могло быть ввезено? – спросила Нина, переложив трубку в другую руку и потянув шею. С самого утра на телефоне.

– Из Германии. Родина серьезного оружия. «Блазер Тактикал» – винтовка относительно новая, появилась пару лет назад. Строго говоря, она предназначена для охоты, но с тем же успехом из нее можно убивать людей. Исключительная точность. Высокая стабильность и надежность. Безупречна при суровых условиях эксплуатации. Алюминиевый блок, крепкий, как сама задница дьявола. Извиняюсь. Ты можешь выкинуть ее в окно из небоскреба, подобрать и пользоваться ею как ни в чем не бывало.

– Звучит убедительно, – ответила Нина. Сама она стреляла из табельного пистолета несколько раз в году, как предписывали правила, но не более того.

– Хорошо, так сколько же снайперов у нас в Швеции?

Представитель генштаба что-то прокряхтел, видимо, размышляя.

– Существует куча недоумков, которые бегают по лесам с оружием в руках. Но ни один из них не тянет на того, кого вы ищете. Такие люди есть в батальонах морской пехоты. Подозреваю, что список актуальных имен – это человек двадцать.

– Отличная новость!

– Да, могло быть и хуже. Дело в том, что и в мире их не так уж и много. Во всей американской армии найдется не больше двух сотен. И новых не обучают. Этого больше не требуется. Дать вам список шведских кандидатов?

– Буду весьма признательна. Это очень поможет следствию.

– Но сперва мне нужно решение суда. Документы обороны не лежат в открытом доступе. Список у меня перед глазами, но мне нужно обоснование, чтобы его предоставить.

Нина закончила разговор, пообещав переслать решение по факсу – так попросил сам Эгебринг. Потом рассмеялась. Когда она в последний раз пользовалась факсом?

Завтра она займется этим списком.

И пора браться за новое дело. Или как еще назвать всю эту историю с исчезновением Фредрика Хельмарка…

* * *

– Габриэль Хельмарк?

Комиссар обернулся, держа в одной руке первую за день чашку кофе, а в другой – толстую папку с протоколом вскрытия Рогера Аксберга. Сухие факты, рассказывающие, что мужик для своих лет был в отличной форме. Низкий индекс массы тела, крепкая мускулатура, отличное зрение, здоровое сердце и идеальные легкие. Единственный дефект – проклятая дырка во лбу.

Хельмарк уставился на стоящего перед ним человека, с первого взгляда понимая, что тот принес с собой неприятности. У посетителя была прическа богатого сноба и очки в золотой оправе. Костюм потянул бы, вероятно, на месячную зарплату комиссара. А ботинки сияли, что особенно удивляло, учитывая, что на улице шел дождь. И этот взгляд… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: человек пришел устроить скандал.

– Меня зовут Магнус Одебьер. Я представляю Эву Аксберг.

Словно у Хельмарка мало было забот в этот день. Как и в любой другой.

– Поздравляю, – ответил он.

– Я готовлю дело против вас лично в связи с тем, что вы своими непрофессиональным действиями вызвали смерть ее мужа.

Адвокат говорил нарочито громко, чтобы его смелые обвинения эхом разносились по коридорам управления.

Хельмарк фыркнул.

– Вы прекрасно знаете, что нельзя возбудить уголовное дело против отдельного полицейского как частного лица. Идите и не мешайте мне делать мою работу.

– Я рассматриваю возможность возбуждения именно уголовного дела. Не административного.

– А я тем временем пойду и найду убийцу Рогера Аксберга.

Магнус Одебьер выпятил подбородок.

– Насколько я понимаю, вы мало что можете сделать для следствия.

«Тогда нас двое», – подумал Хельмарк.

Сделав шаг вперед, он встал на расстоянии двадцати сантиметров от адвоката.

– Послушай меня. Если через пять секунд ты не исчезнешь, я арестую тебя за противодействие следствию. Серьезное преступление. После этого у тебя будет масса времени подготовить все что угодно.

Адвокат поправил очки в золотой оправе, на которых остался след от близкого дыхания комиссара, и нервно сглотнул.

– Я могу расценивать это как угрозу?

Габриэль Хельмарк развернулся и пошел прочь. Если он еще раз откроет рот, у него может вырваться нечто не совсем пристойное. Чертов адвокатишка.

Глава 32

Фредрик еще даже не закончил выжимку из первого раунда интервью. Так много заметок и аудиозаписей, столько впечатлений… На то, чтобы все это хотя бы упорядочить и разложить по полочкам, требовалась масса времени. Сейчас весь материал лежал у него на столе, сваленный в одну кучу: блокноты, распечатки, записи от руки… Хаос.

Странное дело – договариваясь со Свартлингом о том, что все это он сделает за месяц, Фредрик и не подумал возразить.

Тридцать дней. Четыре недели. Времени – вагон и маленькая тележка! Первая семидневка пронеслась со скоростью света. Все еще куча времени, успеется. И вдруг осталось уже две недели. А тут еще вся эта предрождественская суматоха!.. Фредрик был так удивлен, что наступила середина декабря, как будто предсказать это было невозможно, точно снег в июле. На праздниках он решил, что эта пора дана человеку, чтобы отдыхать и проводить время с семьей. Пить и гулять. Сам Иисус поддержал бы его в этом!

После Рождества он застрял.

И сегодня вечером ему стало очевидно: придется позвонить Свартлингу и попросить отсрочку. По условиям контракта, первая часть уже должна была быть готова. Но отведенного времени не хватило. Ну и что в этом такого? Ведь он не единственный человек на свете, не выдержавший дедлайн. Весь вечер перед новым годом Фредрик просидел за письменным столом, пытаясь закончить начальные сто страниц, но это оказалось непросто. Осталось множество повисших в воздухе замыслов, и он никак не мог собрать их воедино.

Почему он так долго не садился за работу?

«Потому что я всегда так делаю, – подумал Фредрик. – Оттягиваю до последнего, а потом выворачиваюсь наизнанку, чтобы закончить без пяти минут в срок. И говорю, что я лучше всего работаю в состоянии нервотрепки».

Всего-то и нужно, что выпросить себе еще времени. Это с ним случается, мягко говоря, не в первый раз. Ему нужна еще неделя. Разве это может быть критично?

Часы показвали одиннадцать вечера. Все уже спали, в доме было тихо.

Номера телефона Свартлинга он найти не мог. Если он у него вообще когда-либо был. С телефонными номерами он не дружит. Конечно, надо сразу же заносить их в список контактов… Но «сразу» – это в принципе не про Фредрика.

Внезапно в носу засвербело, и он звонко чихнул. Ох, это нехорошо. Похоже, он забыл выпить свои таблетки от аллергии и сейчас зайдется в целой серии чихов. Фредрик поспешил на кухню за «Кларитином» – обычно Мартина напоминала ему об этом. У него была аллергия на пыль – более дурацкого подвида этой напасти и не придумаешь. Без антигистаминных весь мир для Фредрика превращался в одну большую горку пыли. А с ними и уснуть было проще – пару раз он даже грешил и превышал дозу, чтобы побыстрее отрубиться.

Он вышел в кухню, стараясь не наступать на пятки, чтобы не потревожить домашних. Под его весом скрипнула всего пара половиц, но и эти звуки разнеслись по всему холлу. Порывшись в аптечке, он достал пару таблеток «Кларитина» и запил водой. Полегчало.

В мойке стояла грязная кружка. Каждый вечер жена выпивает йогурт, перед тем как пойти в постель. Всегда. Без исключения. Кажется, это полезно для пищеварения. Интересно, почему сегодня она оставила кружку как есть? Обычно она сразу за собой убирает. Иначе это выбивается из ее четкой картины мира.

Фредрик не стал развивать мысль и просто поставил ее чашку в посудомойку.

Попутно выглянув в окно, он заметил, что в домике Эстер на другой стороне улицы горит свет.

Эстер в своей жалкой лачуге… Просто удивительно, как крыша еще не обвалилась ей на голову. Иногда он сам с собой держал пари: что скорее развалится – сама Эстер или ее дом. Ей, наверное, лет сто. Порой случается, что она окликает его через улицу и спрашивает, кто он такой.

Внезапно ему послышался какой-то звук, донесшийся с задней стороны дома. Фредрик вышел в гостиную и прислушался. Показалось? Было тихо. В панорамных окнах отражался тусклый блеск ночных светильников. Прижавшись носом к холодному стеклу, он стал всматриваться в темный сад.

Взгляд его тут же упал на незнакомый предмет. На террасе на столе что-то лежало. Прищурившись, он различил даже два предмета: что-то белое, а поверх него что-то черное.

Похоже на…

Со сдавленным криком он отскочил назад, потерял равновесие и, вцепившись рукой в занавеску, потянул ее за собой вместе с карнизом. Грохот разнесся по обоим этажам. Фредрик зажмурился и задержал дыхание, ожидая, что ктото из домашних прибежит на шум…

Но ничего не произошло. Мартина не проснулась, дети тоже.

Он медленно поднялся. Ноги подкашивались. Зажав рот рукой, он постарался сделать глубокий вдох носом и успокоить бешено колотящееся сердце, потом вернулся к окну. Мозг отказывался регистрировать это зрелище, но ни белое, ни черное ни на миллиметр не сдвинулось и не исчезло. У Фредрика резко заболел живот. В том месте, где заканчивается грудная клетка, вдруг засосало, словно он проголодался.

Открыв дверь на террасу, он ступил босыми ногами на влажный деревянный настил. Белый предмет оказался листом бумаги формата А4. А черный… Черный он странноравнодушным движением отодвинул, чтобы прочесть, что же сказано на листе.

Шрифт Times New Roman. Размер 12.

«Дедлайн».