Странствия Шута Хобб Робин
– Да, господин. Вот она.
Я не повернулся, чтобы взглянуть на нее, и прислушивался к шороху одежды, пока она искала записку в своем кармане. Я очень надеялся, что она воспользовалась возможностью быть готовой применить мелкие орудия нашей профессии. Насколько хорошо Чейд ее обучил? И где был Лант? Уже под арестом?
Двойные двери перед нами неожиданно широко распахнулись, и генерал Рапскаль вынужден был отойти в сторону, чтобы не попасть под удар.
– Нет нужды показывать записку, когда я здесь, чтобы приветствовать гостей, – в проеме распахнутой двери стоял король Рейн. Слуга, который покинул нас, стоял в двух шагах за ним, заламывая руки.
– Добро пожаловать. Входите. И вы тоже, генерал Рапскаль. Неужели вы не получили моего приглашения? Вижу, что Кейз и Бокстер тоже здесь. Отлично. Кажется, я собрал всех хранителей, – он обратился мне. – Вас ждут четверо детей. Как я говорил, их не так много, но этим четверым ваша помощь нужна, как никогда.
– Господин, эти люди опасны. Особенно эта женщина, – сторонники Рапскаля встали у него за спиной.
Рейн вздохнул.
– Генерал Рапскаль, эта «женщина» – леди Янтарь, с которой давно знакома моя королева, еще до войны с Калсидой. В те дни она была ремесленником в Бингтауне, держала собственный магазин на улице Дождевых Чащоб. Она делала бусы и подвески из дерева. Позже служила на Совершенном и поспособствовала возвращению сокровищ Игрота. Ее щедрые отчисления из этого богатства помогли отстроить Бингтаун и помогли татуированным начать новую жизнь в Трехоге. Вы будете относиться к ней с уважением.
Взгляд Рапскаля встретился с уверенным взглядом Рейна. Я почувствовал борьбу, в которой мы, возможно, были не более, чем пешками. Генерал Распскаль был не первым командиром, считавшим, что может править лучше, чем его король.
Выдержав паузу, Рапскаль ответил:
– Конечно, я буду, – его слова говорили об одном, а интонация о другом. – Я докажу правду, – добавил он тихо и прошел в зал впереди нас.
Выражение лица Рейна не изменилось. Он отступил в сторону, пропуская генерала, а потом взмахом руки показал, что мы должны войти. Я услышал быстрые шаги позади себя и рискнул оглянуться. Лант и Пер спешили по коридору. Оба краснощекие и улыбающиеся, им определенно понравилась прогулка по заснеженным улицам Кельсингры. Я не мог помешать им попасть в ту же западню, что и мы.
Я тихо обратился к Янтарь:
– А, вот и лорд Лант и юный Персиверанс сейчас к нам присоединятся. Выглядят, словно их утро было полным впечатлений.
– О, сир! – Пер задыхался от волнения и спешки. – Магия здесь повсюду! Что я видел сегодня! – его улыбка стала еще шире. – И Мотли в порядке! Я волновался за нее, но она прилетела и села мне на плечо. Но она не останется. Ей неуютно в городе, но, сир, он прекрасен!
– Позже, – вежливо остановил я его. – Соберись и покажи свои манеры Шести Герцогств, мальчик. Так, как учила тебя Фоксглов.
Они оба посмотрели на меня озадаченно. Щенки. Едва ли больше, чем щенки. Я не имел возможности сделать предупреждение яснее, и заметил, что клинка не было ни у Ланта, и ни у Персиверанса. Никакого оружия, которое я мог бы увидеть. На моем теле были спрятаны два маленьких ножа. Я понадеялся, что обыскивать нас не станут.
Стража Рапскаля вошла после нас. Король Рейн шел впереди и уже говорил с королевой Малтой, а генерал Рапскаль стоял рядом, мрачно вышагивая взад-вперед. Я быстро осмотрел зал, отмечая все детали. По обеим сторонам комнаты шли ряды ненастоящих окон. Никакого выхода. Собралось не очень много народу. Я подсчитал, что здесь было меньше двадцати Элдерлингов и столько же людей, отмеченных драконами, но не обладающих красотой Элдерлингов. Слуга, который нас сопровождал, торопливо двигался по залу, собирая других слуг и выводя их прочь. Я повел свою небольшую группу к центру помещения. Малта уже сидела в высоком кресле на скромном помосте. Она одарила меня неуверенной, но полной надежды улыбкой. Справа от кресла Рейна, но не на помосте, сидел Ефрон в кресле попроще. Он нам улыбнулся. Среди наблюдавших закашлялся ребенок и громко заплакал. Я услышал, как отец пытается его успокоить. Все затихли, как только за нами с глухим стуком закрылись двери. Мы были здесь единственными людьми, все Элдерлинги выстроились у стен и внимательно рассматривали нас. Король Рейн поспешил занять свое место. Это было формальное приветствие от Кельсингры, и я, как человек, который видел множество королевских приемов, не нашел в нем ничего впечатляющего.
– Я не вижу, – тихим шепотом напомнила мне Янтарь. Ее рука, лежавшая на моей, слегка дрожала. Я подумал о том, что же она представляла? Орду стражников, готовых кинуть нас в камеру пыток? Я не мог бы с полной уверенностью сказать, что этого не случится. После ее слов Спарк начала торопливо шепотом описывать происходящее. Я мысленно поблагодарил ее.
На почтительном, как мне показалось, расстоянии от помоста я остановил нашу группу.
– Сейчас каждый покажет свои манеры, – сказал я тихо.
– Не слишком низко кланяйтесь. Вы принц, – напомнил мне Лант. Здравая мысль.
– Добро пожаловать в Кельсингру, – поприветствовал нас король Рейн. – Мой друзья и торговцы, перед нами стоят эмиссары из Шести Герцогств: принц Фитц Чивэл Видящий и лорд Лант. Их сопровождает леди Янтарь, которая некоторым из вас знакома, как друг, а некоторым, как человек с добрым именем. Вы помните, как ее отчисления поспособствовали восстановлению Бингтауна и переселению бывших рабов в Трехог. Принц Фитц Чивэл здесь не только как эмиссар, но и как целитель. Прошлой ночью он любезно поделился своими способностями, чтобы помочь моему сыну Ефрону. Все вы знаете, что Фрон сильно страдал из-за затрудненного дыхания. Сейчас же он может дышать, говорить и, более того, есть, пить и свободнее двигаться. За это мы с Малтой благодарим вас.
– И я! – с улыбкой вставил свое слово Ефрон. Его непочтительность вызвала взрыв смеха, и я вдруг понял, что происходящее больше было похоже на собрание купеческой гильдии, чем на королевский прием.
– Король Рейн, королева Малта, доброе утро, – начал я. – Мы здесь по вашему приглашению. Я был рад вчера оказать вам помощь. Мы надеемся, что Шесть Герцогств и Кельсингра смогут остаться торговыми партнерами и сохранить крепкую дружбу, – этого достаточно общего утверждения должно было хватить, чтобы не нарушить никаких договоров, которые были на уме у Дьютифула. – Чудеса вашего города поразили всех нас. Какой великолепный зал! Я вижу, что здесь присутствуют и другие Элдерлинги со своими детьми, – я улыбнулся и окинул взглядом зал. Стало интересно, может ли драконье чутье сказать Шуту, сколько именно их здесь.
Я остановился, чтобы перевести дыхание, и в этот момент генерал Рапскаль вышел из толпы.
– Мои друзья и хранители драконов. Призываю вас быть осмотрительнее. Малта и Рейн слишком доверились этим путешественникам, ослепленные родительской благодарностью. Они не посланцы, они шпионы и воры!
От меня не ускользнуло, что он опустил королевские титулы Рейна и Малты. Янтарь стиснула мою руку еще сильнее. Я сохранял достоинство со спокойным лицом, мне стало интересно, защитят ли нас Рейн или Малта, или же я должен сам нанести ответный удар.
Высокий Элдерлинг с лавандово-черной чешуей выступил вперед. На руках он держал маленького мальчика. Мальчик выглядел на три года, но совсем не держал голову, будто был новорожденным. Фиолетовые глаза мужчины казались необыкновенно большими на его бледном лице; глядя на меня, он медленно моргал. Губы его были темными. Лицо не выражало никакой тревоги, только усталость.
– Хватить болтать, я пришел сюда ради своего сына. Рапскаль, мне все равно, даже если они украли коренные зубы Айсфира. Помогите моему ребенку. Это все, что мне сейчас важно.
В женщине, стоявшей рядом с ним, проглядывало больше человеческих черт, чем от Элдерлинга, но, очевидно, она тоже была отмечена драконом. Ее челюсть окаймляла бахрома свисающих наростов, как у ящерицы. Она сплела руки под подбородком, словно в мольбе, в проборе ее темных волос явственно виднелся ряд серебристых чешуек.
– Нортель, я понимаю твои чувства…
– Нет, Рапскаль! Не понимаешь. У тебя нет ребенка, не говоря уже о ребенке, который бы медленно умирал. Поэтому ты не можешь понять и не поймешь. Тебе нет нужды быть здесь одетым, как солдату. Кейзу с Бокстером тоже. Вы все должны уйти.
– Эй! – один из стражей Рапскаля казался задетым. Его медные глаза зажглись, цвет бронзово-оранжевой чешуи стал ярче. – У меня есть ребенок. Я понимаю.
Нортель обошел его со словами:
– Нет, Кейз, и ты не понимаешь. Скрим обожает вашу дочь. И дня не проходит, чтобы я не видел, как она карабкается по его хвосту или сидит у него на ноге. Его не было только неделю с ее рождения. Но мой Тиндер покинул нас, когда Мод была беременна, и так и не вернулся. Он даже никогда не видел Реллика, не говоря уж о том, чтобы его формировать. И мы не можем больше ждать, пока вернется наш дракон и исправит моего сына.
– Так не ведет себя ни одна монархия, с которой я когда-либо сталкивалась, – едва слышно заметила Янтарь. Но она не видела того, что видел я. Нортель шагал ко мне, прижимая к груди своего апатичного ребенка. Глаза ребенка были тусклыми, он казался совсем не заинтересованным своей судьбой. Мод шла следом, прижимая руки к губам.
– Прошу вас, господин, если можете помочь моему ребенку – помогите. Помогите ему сейчас, прошу, - он отнял ребенка от своего плеча и передал его мне. Голова и ноги мальчика болтались, и я, не задумываясь, потянулся к нему, чтобы придержать его голову.
Я вопросительно посмотрел в сторону Рейна, но Малта, стиснув руки, кивала в мольбе, словно игрушка.
– Я не могу давать обещаний…
– Я не прошу. Сделайте, что можете, ибо он становится слабее с каждым днем. Прошу. Помогите моему мальчику, и все, что у меня есть, будет вашим.
– Жизнь и здоровье детей – не вещи для обмена, – вдруг четко произнесла Янтарь. – Он сделает все, что может. Но это может потребовать усилий также и от ребенка. Его будет исцелять его же тело, принц только направит процесс. Это и есть плата. Я говорю по собственному опыту.
Родители не колебались.
– Прошу, – молил Нортель. Я оглядел скопление Элдерлингов. Некоторые держали детей. Если я провалюсь, то представления не имею - что может случиться с нами. Я положил руку на мальчика, отданного мне отцом.
Я опустил свои стены.
Скилл поглотил меня, словно я вошел в бушующие волны. Он наполнил меня и через прикосновение устремился к ребенку. Я знал этого мальчика, этого ребенка Элдерлингов, знал, как он должен расти, и видел - что нужно было его телу, чтобы скорректировать себя. Поток Скилла прошел через меня, чтобы влиться в него. Искушение Скилла – вся чудовищная опасность этой пьянящей магии, которую каждый кандидат в ученики должен научиться блокировать и подавлять, – засияла передо мной во всем своем сверкающем великолепии. Мы погружались в него и плыли. Его собственное тело открыло то, что было закрыто, ослабило то, что было затянуто. Это было идеальное совпадение цели и ее достижения. Я вел силу, словно выводил буквенную вязь на драгоценном свитке. Он будет совершенным. Он улыбнулся мне, и я ответил улыбкой. Я смотрел сквозь него и видел, каким чудесным созданием был этот ребенок.
– Я.. я чувствую, он исцелился! – воскликнул кто-то вдалеке и забрал у меня ту красоту, что я исправил. Пошатываясь, я открыл глаза. Нортель держал своего сына. Мальчик был слаб, но улыбался. Он уверенно держал голову и тонкой ручкой тянулся к отцовской чешуйчатой щеке, громко смеясь. Мод вскрикнула и заключила обоих в объятия. Они стояли, трое, похожие на рыдающее и смеющееся изваяние.
– Фитц? – произнес кто-то рядом. Кто-то потряс меня за руку. Янтарь. Я повернулся к ней, улыбающийся и озадаченный.
– Хотел бы я, чтобы ты это видела, – негромко сказал я.
– Я почувствовала это, – так же тихо ответила она. – Я очень сомневаюсь, что кто-нибудь из присутствующих не почувствовал. Казалось, что здание вокруг гудит. Фитц, это было плохой идеей. Ты должен остановиться. Это опасно.
– Да. Но более того, это правильно. Это очень правильно.
– Фитц, послушай меня…
– Прошу. Ее ноги. Они стали неправильно развиваться около года назад. Раньше она бегала и играла. А теперь она едва ходит.
Я потряс головой и отвернулся от Янтарь. Женщина-Элдерлинг с высокими плечами стояла передо мной. Но это были совсем не плечи. То, что я принял за покрытые тканью горбы, было верхушками ее сложенных крыльев. Они были синими, верх их достигал ушей, а внизу крылья практически стелились за ней по полу. Девочка лет семи прислонилась к ней, с другой стороны ее поддерживал Элдерлинг-отец. Его отметины были зелеными, отметки матери – синими, а у ребенка сплетались оба цвета.
– Она наша, – сказал отец. – Но от месяца к месяцу ни один из наших драконов не хочет взять ее себе. Или же хотят оба и ссорятся по поводу ее развития, словно она игрушка. Один изменяет то, что начал делать другой. Оба наших дракона улетели в теплые края на время зимы. С тех пор ей стало хуже.
– Татс, Тимара, вы думаете, это мудро - просить его вмешаться? Не обидятся ли на это Фенте и Синтара, когда вернутся? – высказала опасения королева Малта.
– Когда они вернутся, тогда я и стану беспокоиться об этом, – заявила Тимара. – А пока, почему Филия должна расплачиваться за их пренебрежение? Принц Шести Герцогств, вы можете помочь ей?
Я осмотрел ребенка. Я практически мог видеть противоречивые замыслы. Одно ухо было с кисточкой, второе заостренным. Этот разлад звенел в моих чувствах, как надтреснутый звон сломанного колокола. Я постарался быть осторожным.
– Я не знаю. И если я попробую, мне придется взять ее силы из запасов ее собственного тела. Ее собственная плоть поможет переменам. Я могу ее направить, но я не могу дать ей то, что требуется для ее тела.
– Я не понимаю, – возразил Татс.
Я указал на ее ноги.
– Видите - ее ноги пытаются стать драконьими? Некоторые кости нужно убрать, потом добавить плоти. Я не могу сам ничего отрезать или добавить. Это должно сделать ее тело, – я слышал разговоры собравшихся Элдерлингов, обсуждавших мои слова.
Отец, покрытый зеленой чешуей, встал на одно колено, чтобы посмотреть своей дочери в глаза.
– Ты должна решить, Филия. Ты этого хочешь?
Она посмотрела на меня со страхом и надеждой.
– Я хочу снова бегать, и чтобы они не болели. Мое лицо сильно натягивается, когда я пытаюсь улыбаться, и мне кажется, что у меня потрескаются губы, – она коснулась своей покрытой чешуей головы. – Я хочу волосы, чтобы было теплее! – она протянула мне свои руки. Ее ногти были голубыми, с кончиками, заостренными, как когти. – Пожалуйста, – сказала она.
– Да, – ответил я. Я взял ее за руки, и она увидела в них надежду. Две тонкие ладони в моих мозолистых руках. Я чувствовал ее боль от попыток прямо стоять на вывернутых ногах. Я опустился, чтобы сесть на пол, и она с благодарностью опустилась следом. Мой Скилл потянулся к ее лбу. О, это была головоломка. Здесь ее отец, здесь мать, а здесь драконы коснулись ее и спорили, как два ребенка, которые не могут поделить одну куклу. Было так много возможных путей.
– Чего ты хочешь? – спросил я, и ее лицо озарилось. Ее взгляд на саму себя меня поразил. Она не возражала против своих сильных когтистых лап, но хотела, чтоб они росли прямо. Она хотела синюю лошадь на щеке, и темно-зеленые чешуйки на спине и на руках, вьющиеся, как виноградная лоза. Она хотела темные волосы, густые и крепкие, как у своей матери, и уши, которыми она могла бы двигать, чтобы улавливать звуки. Она показала мне это, и с помощью Скилла я убедил ее тело последовать ее воле. Я слышал, как вдалеке беспокойно переговаривались ее родители, но это был не их выбор, а ее. И когда, наконец, она отошла от меня, спокойно ступая на подушечки своих выгнутых ног и тряся гривой сверкающих волос, она выкрикнула им всем:
– Смотрите на меня! Это я!
Другой ребенок, которого мне принесли, родился с таким плоским носом, что едва мог дышать. Мы поправили ему нос, удлинили пальцы и выправили кости в бедрах, чтобы он мог ходить прямо. Ребенок стонал, и мне было жаль, что ему так больно из-за выворачивающихся костей.
– Это скоро пройдет! – шептали ему я и Скилл. Он был совсем худым и тяжело дышал от боли, когда я вернул его отцам. Один смотрел на меня, скаля зубы, второй плакал, но мальчик дышал, и на руках, когда он к ним потянулся, были пальцы, которыми он мог двигать.
– Фитц. Ты закончил. Прекрати, – голос Янтарь дрожал.
Скилл протекал через меня, и я вспомнил, что этот поток удовольствия был столь же приятным, сколь опасным. Для некоторых. Он был опасен для некоторых. Но я учился, я научился многому за сегодня. Я мог контролировать его, как никогда раньше, я даже не думал, что такое возможно. Дотронуться завитком, прочесть строение ребенка, провести Скиллом, которым я владел, словно щеткой по волосам – и все это я мог сделать.
И я могу остудить Скилл, превратить его из бурлящего потока в едва кипящий источник. Я мог его контролировать.
– Прошу! – неожиданно закричала какая-то женщина. – Любезный принц, не могли бы вы открыть мое чрево! Позвольте мне зачать и выносить ребенка! Пожалуйста. Прошу вас, прошу!
Она рухнула к моим ногам и обняла мои колени. Всхлипывая, она склонила голову, волосы закрывали лицо, покрытое грубой чешуей. Она не была Элдерлингом, но была одной из тех, чье тело затронули контакты с драконами. С каждым ребенком, которого я касался, во мне возрастало понимание воздействия драконов на растущее человеческое тело. В некоторых детях я видел обдуманность и даже искусство, которым помечали их драконы. Но изменения в этой женщине были случайны, словно в дереве, посаженном в каменистой почве и укрытом тенью от валуна. Она была так близко, что я не мог вытолкнуть ее из моего Скилла, и как только он сомкнулся вокруг нее, я почувствовал ее врожденную способность к магии. Она была не обучена, и все же в тот момент я наблюдал, как медленно идут годы, а ее колыбель остается пустой.
Такая знакомая боль. Как могу я отказать в такой просьбе, когда сам хорошо знаю, каково это? Почему я никогда не думал использовать Скилл, чтобы выяснить, почему Молли не может выносить для нас ребенка? Годы потеряны, и их не вернуть. Я положил руки ей на плечи, чтобы поднять на ноги, и в этом движении замкнулся круг. В тот момент мы были связаны, боль от потерь держала нас вместе, и то, что было в ней искривлено, Скилл выпрямил, а что было закрыто - открыл. Она неожиданно закричала и отшатнулась от меня, прижав руки к животу.
– Я почувствовала изменение! – выкрикнула она. – Я почувствовала!
– Достаточно! – низким голосом выкрикнула Янтарь. – Этого достаточно!
Но передо мной вдруг появился еще один человек:
– Прошу, прошу, чешуя так низко растет на моем лбу и на веках. Я едва вижу. Отодвиньте ее, прошу вас, принц Шести Герцогств, – он стиснул мою руку и приложил к своему лицу. Владел ли он Скиллом, как та женщина, или магия так сильно кипела во мне, что я не мог отказать? Я чувствовал, как чешуя отступает от его глаз, с его лба, и он отошел от меня, громко смеясь.
Кто-то взял меня за руку и крепко сжал. Я почувствовал прикосновение ткани перчатки к своей коже.
– Король Рейн, королева Малта, прошу, скажите им, что они должны отойти! Он лечит их с большой опасностью для себя. Он должен остановиться, он должен отдохнуть. Посмотрите, как он дрожит! Пожалуйста, скажите им, чтобы не требовали от него большего, – я слышал слова. Они мало что значили для меня.
– Любезные хранители и друзья, вы слышали леди Янтарь! Отойдите, освободите ему место! – голос Малты пересек комнату. Но ближе ко мне были другие голоса.
– Пожалуйста, добрый принц!
– Мои руки, если бы вы только исправили мои руки!
– Я хочу снова выглядеть как женщина, а не как ящерица! Мой принц, пожалуйста, пожалуйста!
Я слышал, как низким голосом Шут раздает приказы:
– Спарк, Пер, встаньте перед ним и сдерживайте их. Оттолкните их! Лант, ты где? Лант?
– Люди Кельсингры! Сохраняйте порядок. Отойдите от принца, освободите пространство! – тревога в голосе Рейна мешалась со страхом.
Было тяжело пользоваться зрением, когда Скилл так плотно меня окружал, гораздо сильнее, чем мои собственные чувства, гораздо сильнее, чем мой Уит. Мои глаза, бедные глаза, полагающиеся на свет, чтобы показывать мне форму вещей. И все-таки я искал Ланта и обнаружил его сбоку от себя, отчаянно пытающегося достать что-то из кармана. Передо мной, сцепив руки, стеной стояли Спарк и Пер, отталкивая людей прочь. Но они не могли сдержать толпу, снедаемую такой нуждой. Я закрыл глаза и заткнул уши. Все эти чувства только путали меня, когда вокруг меня было целое покрывало Скилла, с помощью которого я мог узнать гораздо больше.
Рука Янтарь в перчатке все еще держала мою, ее свободная рука упиралась мне в грудь, пытаясь оттолкнуть меня прочь от тянущихся рук. Безнадежный жест. Комната была большой, и люди хлынули, чтобы окружить нас. Некуда было отступать, ловушка из отчаявшихся людей, пробивающихся к нам, замкнулась.
Какой бы ни была толпа, она была небольшой, и никто не хотел причинить мне вреда. Некоторые пробивались ко мне от нужды. Одни боролись за право быть первыми, другие хотели посмотреть, какое чудо я сотворю следующим, третьи рвались вперед, чтобы использовать шанс лично просить милости. Одна женщина толкалась потому, что не хотела, чтобы другая женщина добралась до меня и изменила лицо в попытке получить мужчину, которого хотели они обе. Рапскаль тоже пробрался в самую гущу вместе с Кейзом и Бокстером, но не для того, чтобы навести порядок - он ждал, когда Янтарь чем-то выдаст, что она зрячая, потому что был уверен - это она была у Серебряного колодца, и его снедала ненависть от одной мысли, что кто-то мог попытаться украсть Серебро у драконов.
– Фитц. Фитц! Фитц! Ты должен прекратить. Подними стены, приди в себя. Фитц!
Я забыл о своем теле. Оно дрожало вокруг меня, а руки Ланта обхватили меня поперек груди, пытаясь меня удержать.
– Отойдите от нас! – проревел Лант, и на какой-то момент давление толпы ослабло. Но тех, кто видел, как я падаю, подтолкнули те, которые хотели знать - что происходит. Я знал, что будет дальше, но это меня не трогало. Я упаду, Лант следом, перепуганные юнцы, пытающиеся оттолкнуть толпу, споткнутся о нас, и нас всех растопчут.
Скилл сообщил мне, что Янтарь протиснулась мне под руку.
– Фитц, – на ухо сказал мне Шут. – Где ты, Фитц? Я тебя не чувствую. Фитц, подними стены! Прошу, Фитц. Любимый.
– Дайте ему это! – крикнул ей Лант.
Ничего из этого не имело значения. Скилл был, как разрастающийся омут, и я раскинулся в нем. Остальные тоже были здесь, перемешанные и слабые. Они наслаждались тем, что я сделал. Я чувствовал, что там были другие, большие и целые, большие души, которые были более целостными. Старше и мудрее. Я не мог быть одним из них. Меня было недостаточно. Я рассыплюсь. Смешаюсь. Я могу просто расслабиться. Это будет, как Сладкий сон. Оставлю заботы, освобожусь от вины. Хуже всего были острые надежды, за которые я до сих пор цеплялся. Надежды, что когда-нибудь где-нибудь еще существовала Пчелка, и что она целой появится из Скилл-колонны. Но вероятнее всего было то, что она где-то здесь, бесформенная и смешанная с потоком. Возможно, не сопротивляясь, я быстрее всего воссоединюсь с ней.
Быть Фитцем никогда не было соблазнительным.
Пальцы, давящие мне на губы и зубы. Горечь во рту. Поток Скилла, такой сильный, вдруг стал плеском тихой воды. Я попытался отступить от него.
Прикосновение пальцев на моем запястье горело. Горело восхитительно – боль и экстаз были неразделимы.
ЛЮБИМЫЙ!
Слово отразилось во мне эхом, соединенное в моих обтрепанных гранях, нашло и привязало меня. Я был там, загнанный в измотанное и трясущееся тело, я дрожал, пока Лант прижимал меня к себе и пытался удержать в вертикальном положении. Его рука была у моего рта, и я чувствовал вкус эльфовой коры. Сухой порошок прилип к губам. Пер и Спарк, схватившись за руки, с трудом держались под натиском толпы. Они напирали на Янтарь, толкая ее ко мне.
Шут обнял меня, склонив голову к моей груди. Одной рукой он обвивал меня за шею. Я сжал в руке пустую перчатку. Медленно и тупо я поднял руку, чтобы посмотреть на нее. Рука Шута с блестящим на пальцах серебром, сжимала мое запястье, прожигая меня насквозь осознанием собственной личности. Связь была шокирующе и полностью восстановлена.
– Я говорил вам! – победно закричал Рапскаль гортанным голосом. – Я говорил вам, что это они были ворами! Видите, там, на ее руке мое доказательство! Серебро! Она украла Серебро у драконов и должна быть наказана! Схватить ее! Схватить их всех!
Момент ужаса и шока. Я слышал, как Спарк пронзительно закричала, когда кто-то вцепился в нее. В следующий момент от меня оттащили Шута. Я изо всех сил старался устоять на ногах.
Я слышал крик Шута, когда нас поглотила бушующая толпа.
Глава тридцать восьмая. Появление
В этом сне я очень маленькая и прячусь в маленьком ящичке, как орех в скорлупе. Я плыву по бурной реке. Я очень напугана, потому что боюсь, что у этого путешествия не будет конца. Вокруг меня, в реке, есть и другие. Такое чувство, что я могу выйти из своей скорлупы и растаять, стать их частью.
Потом меня нашел дракон. Он так крепко держал меня в своей лапе, что даже если бы я и захотела выйти из своей скорлупы, то не смогла бы. Я напугана, и тогда он дает мне почувствовать, что я в полной безопасности.
«Что волк сделал для моего дитя, то и я сделаю для его детеныша. Я буду защищать тебя здесь. Иди ко мне, когда выберешься. Я буду тебя защищать».
Тут я рисую дракона. Он ужасающее существо, но для меня он добрый дядя.
- Журнал Сновидений Пчелки Видящей
После продолжительного отсутствия я не была уверена, что вообще существую.
Выпрямись, - велел мне Волк-Отец. - Будь готова раньше, чем они. Выпрямись. Встань.
Я не могла. Я пыталась. Где-то там, я знала, у меня есть ноги и руки. Лицо. Солнечный свет. Тепло. Медленно эти слова снова стали что-то значить. Солнце ласкало меня, и мне было почти тепло. Я распласталась на спине. Заморгала. Я смотрела вверх, в небесную синеву. Солнце светило слишком ярко. Я попыталась сдвинуться, но что-то придавило меня сверху.
Я услышала чудовищный звук и повернула голову в его сторону. Калсидиец, который положил глаз на Шун. Этот звук шел от него. Я не могла вспомнить его имени. Он стоял на четвереньках, широко открыв рот и издавая звуки, как при рвоте. Я думала, его стошнит, но вместо этого он упал на живот. Он повернулся лицом ко мне и посмотрел на меня. В его глазах не было ничего человеческого. Они так широко распахнулись, что виднелся белок вокруг всей радужки. Он сложил губы, словно хотел подуть в рог, и загудел. Звуки были неразумными и пугающими.
Страх помогает действовать. Я перевернулась на живот и поняла - что прижимало меня к земле. Я оказалась замотана, как в ковер, в тяжелый меховой плащ. Я попыталась встать на колени, но встала на плащ и из-за этого не могла пошевелиться. Звуки, исходящие от калсидийца, становились все более странными, будто он пытался подражать белке.
Я снова перекатилась на спину. Руками я нащупала застежки – крючки с петлями, на которые был застегнут плащ. Я возилась с ними, пытаясь заставить пальцы соединиться с той частью себя, которая помнила, как это расстегивать. Калсидиец теперь завывал, как собака. Крючки не поддались, но я смогла сесть. Неожиданно мне стало настолько жарко, что задача выбраться из тепла показалась более важной, чем задача убраться подальше от сумасшедшего. Я смогла встать, потом, шатаясь, прошла несколько шагов и едва не свалилась на кого-то. Одна из луриков Двалии. Я не могла и не хотела вспоминать ее имя и внезапно осознала, что она мертва. Я заковыляла прочь, все еще сражаясь с застежками, и увидела Двалию. Она барахталась под чьим-то телом, пытаясь выбраться.
Не смотри. Беги. Просто беги. В лесу ты в большей безопасности, чем среди этих злых существ. Здесь есть тот, кто поможет нам, если я смогу его пробудить. Беги. Беги, куда я тебе покажу.
Я побежала. Я упала на поверхность черного камня, которым была выложена дорога посреди леса. Потом я добежала до места, где тающий снег соперничал с прорастающей травой. Весна? Как сейчас может быть весна? Меня затащили в каменную колонну зимой. Где я была? Чего я не помнила?
Волна головокружения накрыла меня. Я рухнула на колени и руками уперлась в тающий сугроб. Поднявшись, я поплелась прочь. В лес. В лес, как можно быстрее и дальше.
Позади я услышала крик Двалии:
- Поймайте ее! Не дайте ей уйти! Мы не можем вернуться домой без нее.
И я побежала.
Читать бесплатно другие книги:
