Странствия Шута Хобб Робин
Пальцы Шута слегка постукивали по дереву, которое он вырезал.
— Эш, Спарк. Она составляет хорошую компанию, Фитц. Он мне нравится. Подозреваю, она мне тоже понравится. Чейд оказался гораздо мудрее, чем я ожидал от него. Позволять ей одеваться и жить обеими ролями — блестящая идея.
Я молчал. Я только что вспомнил, как невзначай разделся догола перед Эш. Девочка. Девочка ненамного старше моей дочери вручала мне свежее нижнее белье. Я не думал, что смогу так сильно покраснеть. Мне не следует показывать это Шуту. У него и так было достаточно веселья за мой счет в последнее время.
— Я должен спешить вниз, к Чейду. Шут, есть что-нибудь, что тебе нужно или чего ты хочешь, прежде чем я уйду?
Он горько улыбнулся, поднял руку и начал загибать пальцы.
— Мое зрение. Моя сила. Немного храбрости, — он остановился. — Нет, Фитц, ты ничего не можешь дать мне сейчас. Я сожалею о моей реакции на то, что Эш оказался Спарк. Я чувствую, как ни странно, стыд. Возможно, потому, что, как ты упомянул, я тоже играл обе эти роли. Возможно, теперь я понимаю немного больше о том, что ты чувствовал, когда в первый раз узнал про Янтарь. Я надеюсь, он простит меня и вернется, — Шут взял древесину и стал нащупывать инструменты для резьбы. Ворона подпрыгнула ближе и склонила голову, чтобы рассмотреть, что он делает. Каким-то образом он почувствовал ее, протянул палец к ней, и она прыгнула ближе, подставляя голову под ласку. — Время, что я провожу здесь, было бы намного более одиноким без Эша. И Мотли. Гораздо сложнее выносить все одному. И это она дала мне драконью кровь, которая так много сделала для меня. Я надеюсь, что не прогнал ее навсегда.
— Может быть, я могу вернуться и поужинать с вами этим вечером.
— Долг принца Фитца Чивэла Видящего, скорее всего, не допустит этого. Но немного хорошего бренди позже вечером было бы очень кстати.
— Позже вечером, значит. — Я оставил их с резьбой и проделал путь назад в покои Чейда, заметив двух выходящих оттуда юношей. Они остановились и уставились на меня широко раскрытыми глазами. Проспер и Интегрити. Сыновья Дьютифула. Я носил их на руках, когда они были младенцами, и маленькими мальчиками они иногда посещали Ивовый Лес со своим отцом. Я закапывал их в осенние листья и наблюдал за их попытками поймать лягушек в реке. Но когда они подросли, долгие отъезды на Внешние Острова вырвали их из моего мира.
Проспер толкнул локтем брата и самодовольно сказал:
— Я же говорил тебе, что это он.
У наследного принца Интегрити было немного больше достоинства.
— Кузен, — сказал он серьезно и протянул руку.
Мы пожали руки, пока Проспер закатывал глаза.
— Я, кажется, вспоминаю, как он мыл тебя в корыте для лошади после того, как ты упал в навоз, — заметил он ни к кому в частности не обращаясь.
Интегрити стремился сохранить свое достоинство, пока я осторожно солгал:
— Я такого совсем не помню.
— А я помню, — утверждал Проспер. — Бабушка Пейшенс ругала вас за загрязнение воды для лошадей.
Это заставило меня улыбнуться. Я забыл, что они считают Пейшенс бабушкой. Внезапно я захотел вернуться в те дни. Я хотел, чтобы моя девочка вернулась домой, и я хотел подобное детство для нее. Ни сжигания тел по ночам, ни похищения калсидийскими наемниками. Я спрятал все это глубоко в себя и обрел возможность говорить.
— Как лорд Чейд?
— Наша бабушка попросила нас посетить его и развлечь его. Он сказал нам, что его ум уже достаточно занят, и попросил пойти в друге место. Я думаю, что рана беспокоит его больше, чем он показывает. Но мы делаем, как он сказал, идем в другое место. Хотите пойти с нами? Лорд Чири организует игру в карты сегодня.
— Нет, спасибо. Я думаю перехватить эстафету в поддержание работы ума лорда Чейда. — Карты. Я почувствовал смутное недовольство, затем подумал, что они, должно быть, увлечены ими. Они постояли еще немного, глядя на меня, и я вдруг понял, что у нас не было почти ничего, что сказать друг другу. Я отошел от их жизни, и теперь едва знал их.
Интегрити нашелся прежде меня.
— Ну, мы, определенно встретимся на ужине сегодня вечером. Может быть, мы сможем поговорить больше.
— Может быть, — согласился я, но сомневался. Я не хотел рассказывать им дедушкины сказки о том, как все было раньше. О людях, которых я убил, о том, как их двоюродный дед мучил меня. Вдруг я почувствовал себя старым и поспешно вошел в покои Чейда, чтобы напомнить себе, что он был намного старше меня.
— Фитц, — приветствовал он. — Ты так долго.
Я закрыл за собой дверь.
— Насколько сильна боль? — я достал флакон из кармана. Его рот был бледным, и я мог почувствовал запах болезни.
— Сильна, — он дышал приоткрытым ртом.
— Эш пошел за целителем. Или, наверное, я должен сказать — Спарк.
Он слегка улыбнулся, поморщившись.
— А. Что ж, даже хорошо, что ты узнал. Ты принес мак?
— Да. Но, возможно, нам следует подождать целителя?
Он быстро тряхнул головой.
— Нет. Мне это нужно, мальчик. Я не могу думать. И я не могу выкинуть их из моей головы.
— Выкинуть из головы кого? — я спешно осмотрел комнату. Здесь нечего смешать с маком, чтобы было удобнее его принимать.
— Ты знаешь, — заговорщически прошептал он. — Тех, из камней.
Я замер там, где стоял. Потом два прыжка оказался рядом с кроватью. Я коснулся его лба. Горячий и сухой.
— Чейд, я не знаю, что ты имеешь в виду. У тебя лихорадка. Я думаю, что у тебя могут быть галлюцинации.
Он уставился на меня, глаза блестели зеленью.
— Никто не говорил с тобой во время нашего перехода? И никто не пытается говорить с тобой сейчас? — это были не вопросы. Это были обвинения.
— Нет, Чейд, — я испугался за него.
Он пожевал нижнюю губу.
— Я узнал его голос. Прошли годы, но я узнал голос моего брата.
Я ждал.
Его пальцы поманили меня ближе. Он указал ими на портрет на стене и прошептал:
— Шрюд говорил со мной в камнях. Он спросил, иду ли я, чтобы присоединиться к нему.
— Чейд, рана загрязнилась и лихорадка усилилась. Твой разум в тумане.
Почему я так беспокоился, говоря эти слова? Я знал, что он не согласится с ними. Также я знал, с возрастающим отчаянием, что он не может связаться со мной Скиллом прямо сейчас.
— Ты мог бы пойти с нами, Фитц. Упорхнуть прочь с нами. Тебе бы это понравилось, — он говорил таким тоном, каким говорил старый король Шрюд, от этого по спине пробежал холодок. Было слишком поздно. Если я помогу ему выбраться с помощью Скилла прямо сейчас, распечатает ли он Шайн? Или умышленно отправит нас обоих в ничто?
— Чейд. Пожалуйста, — я даже не знаю, что я просил. Я перевел дыхание. — Позволь мне осмотреть рану.
Он медленно покачал головой.
— Это не рана, Фитц. Это не инфекция. По крайней мере, не обычная. Это Скилл. Вот что гноится во мне, — Чейд помолчал. Он смотрел на стену, медленно дыша. Я не мог сопротивляться порыву. Я повернулся, чтобы посмотреть на портрет. Пусто. Только краска на холсте. Затем он спросил. — Ты помнишь Видящего Августа?
— Разумеется, я помню.
Он был племянником короля Шрюда и племянником Чейда тоже, я полагаю. Сын их младшей сестры, которая умерла во время родов. Ненамного старше меня, когда мы оба были отправлены в Горное Королевство. Он должен был стать посредником для Верити, чтобы тот принес обеты принцессе Горного Королевства Кетриккен. Но даже на этом раннем этапе предательство Регала сработало. Верити не хотел сжечь ум Августа, когда общался Скиллом через него, чтобы сообщить Кетриккен, что ее будущий муж — честный человек и не имеет ничего общего с убийством ее брата. Но он сжег. После этого Август ходил, как пламя, танцующее над фитилем. В некоторые дни он казался разумным. В другие его ум блуждал, как у старика, впавшего в детство. Трон Видящих тихо сместил его подальше от двора. Теперь я вспомнил, что он умер в Ивовом Лесу в первые дни войны Красных Кораблей. К тому времени его смерть была едва заметна, так как разум давно покинул его.
— Как и я, Фитц, мне следовала послушать тебя. Может быть, Шрюд был прав, когда много лет назад отказал мне. Зависть полоснула меня, как нож, когда он сказал, что ты можешь учиться Скиллу. Мне он отказывал в нем, как тебе известно. А я так хотел этого, так сильно, — он болезненно улыбнулся. — А потом... я получил то, что хотел. Или, возможно, получили меня.
Раздался бойкий стук в дверь. Целитель. Я почувствовал прилив облегчения, который пошел на спад также быстро, как появился, когда в комнату вошла Неттл. Я почувствовал, что ее Скилл вместе с ней, словно это были сильные духи. Он распространялся по воздуху, и я не мог оттолкнуть его. Она посмотрела на меня с тревогой.
— Только не ты тоже, — умоляюще воскликнула она и резко вздохнула. — Я чувствовала, как он теряется в потоке Скилла. Я вызвала остальных. Не ожидала, что найду тебя здесь, утекающего с ним.
Я смотрел на нее.
— Нет. Я в порядке. Но у Чейда высокая температура. Я думаю, что в его рану проникла зараза. У него галлюцинации, — сказал я быстро.
Она посмотрела на меня с жалостью.
— Нет, — тихо сказала она. — Все гораздо хуже. И я думаю, ты знаешь - что это. Это Скилл. Как-то ты сказал мне, что он похож на большую реку, и что если использующий Скилл не будет осторожен, она может поглотить его. Ты предупреждал меня об опасности этой тяги, — она посмотрела мне в глаза и подняла подбородок. — Не так давно я поймала тебя за этим. Ты искушал себя Скиллом. Позволял себе раскрыться этому потоку.
Это правда. Когда ты чувствуешь в себе Скилл, возникает ощущение, сходное с опьянением. Чувство объединения и общности манит, в то время как боль и беспокойство уходят. Это чувство сильно, я не один раз испытывал этот соблазн. Мне стало бы стыдно, если бы я не был так напуган. И так отчаялся.
— Мы должны вытащить его обратно, — я готов был рассказать ей, почему это было так важно. Затем испугался, что даже если бы она поняла, она бы не дала нам попробовать.
— Нет. Не мы. Ты должен держаться подальше от этого, па. Потому что я почувствовала это и в тебе после того, как вы вернулись из Ивового Леса. Эта тяга в вас обоих, — она перевела дыхание, ее рука легла на едва заметно выросший живот. — О, если бы Олух был сейчас здесь. Но даже если погода будет такой же хорошей, они по-прежнему в двух днях пути, — она снова обратила внимание на меня. — Вероятно, будет лучше, если ты оставишь нас. И поднимешь стены так высоко, как только можешь.
Я не мог уйти. Чейд вцепился в одеяло у горла и наблюдал за ней, словно был маленьким мальчиком, а у нее за спиной прятался хлыст.
— Я принес ему мак. От боли. Если мы успокоим боль, у него повысится контроль.
Неттл покачала головой.
— У него вообще не может быть контроля. Мы считаем, что сейчас только боль удерживает его здесь, в теле. Это напоминает ему о том, что у него есть тело.
— Он казался в порядке, когда мы говорили раньше. Ну, рана причиняла ему боль, но он вроде бы был в себе. Мы вместе договорились…
Она покачала головой, раздался еще один стук в дверь, и вошел Стеди. Он кивнул мне и улыбнулся.
— Фитц! Я рад, что наконец ты можешь быть здесь, в Оленьем Замке.
— Спасибо, — сказал я бессмысленно. Мой взгляд был устремлен на Чейда. Он смотрел на портрет своего брата, его рот бесшумно двигался, будто они вели беседу. Но все внимание Стеди было направленно на сестру, когда он спросил Неттл:
— Должна ли ты пытаться делать это? Разве тебе не следует отдыхать?
Она устало ему улыбнулась:
— Спокойно, я беременна, а не больна. Где остальные?
Он наклонил голову ко мне, как будто мы обменивались шуткой:
— Когда она щелкает пальцами, она ждет, что король тут же примчится рысью. Он скоро будет здесь, Неттл.
— Будет только трое из вас? Недостаточно для круга Скилла. Я вам нужен, — я старался, чтобы мой голос не выдал моего отчаяния. Я протянул руку к Чейду, думая, что если бы мы соприкоснулись, то я смог бы добраться до него. Неттл резко оттолкнула меня в сторону.
— Нет. У нас есть два Одиночки, которых мы можем вызвать, если посчитаем, что нам нужна их помощь. Аметист и Харди не очень общительны, но сильны в Скилле. Я думаю, что те, кто знаком с лордом Чейдом, лучше всего вытянут и привяжут его к телу. Но не ты, — Неттл ответила на мой вопрос, а затем указала на дверь. Я открыл рот, чтобы возразить, и она сказала мне: — Ты не можешь помочь нам. Ты только отвлечешь нас, а это отвлечет Чейда. И ты можешь стать еще более уязвимым, чем сейчас. У Чейда кровоизлияние в Скилл-поток. И он активно пытается забрать тебя с собой, осознаешь ты это или нет.
— Я должен остаться. Вы должны привести его в чувство. Затем, мудрым это будет или нет, но он и я должны использовать Скилл вместе.
Неттл прищурилась:
— Нет. Тот факт, что ты просишь об этом, указывает мне, что вы увязнете, обращаясь к Скиллу.
Я встретил ее взгляд. Ох, Молли, ты могла бы посмотреть на меня таким же упрямым взглядом, каким смотрит твоя дочь. Я постарался отключиться от своих эмоций. Чейд всегда учил меня верности короне Видящих. Эта верность выше всех вещей, даже верности Чейду. Прямо сейчас мое суждение было яснее, чем его.
— Это не так. Это не жажда Скилла. Это Пчелка. Некоторое время назад, когда мы разговаривали, Чейд сказал мне, что его дочь Шун – Шайн – владеет Скиллом. Она не обучена. И что еще хуже, он запечатал ее навык, чтобы она не была уязвимой, — гнев на лице Неттл перерос в ярость. Но страшнее было отсутствие реакции Чейда на мое предательство. Он снова смотрел на стену с приоткрытым ртом. — Он не смог достичь ее и передать Скиллом распечатывающее слово, чтобы она могла помочь нам найти себя. Он не знает, потому ли это, что он слаб, или потому, что опасность заставила ее поставить стены Скилла. Вместе мы собирались попытаться прорваться к ней.
— После того, как я сказала вам двоим воздержаться от использования Скилла?
— Я забыл об этом, — честно сказал я.
— Ты ожидаешь, что я в это поверю? — гневаясь, она произносила слова четко и размеренно.
— Это правда! Я думал только о возможности найти Пчелку.
Ее взгляд немного смягчился. Нет, мне показалось, потому что дальше последовало:
— И зная это, ты не подумал немедленно прийти ко мне, к Мастеру Скилла, искать совета и знаний по этому вопросу? — она плотно сжала губы, затем, словно против воли, спросила меня: — У тебя вообще есть ко мне уважение?
— Разумеется, есть!
— Ты любишь меня как дочь. Я не сомневаюсь в этом. Но я сомневаюсь, что ты уважаешь мои знания и способности, поэтому… — она вдруг замолчала. И через мгновение спокойно спросила меня: — Какое слово необходимо, чтобы распечатать Шайн?
— Он не сказал.
Неттл серьезно кивнула.
— Замечательно, — она указала на дверь. — Теперь иди. У меня есть работа, которую нужно сделать.
— Я могу помочь. Он мне доверяет. Я знаю его форму, я могу найти его и привести обратно.
— Нет. Ты не можешь. Даже сейчас тебя утягивает, и ты даже не замечаешь этого. Вы с ним как-то запутались. И он цепляется за тебя, пытаясь утащить вместе с собой.
Я открыл себя, пытаясь почувствовать, правду ли она говорит. Был ли это рычаг? Тянущий меня, или?..
— Прекрати! — Неттл зашипел на меня, и я сомкнул стены.
— Вытащите меня, — тихо сказал Чейд. Каждый волосок на моем теле встал дыбом.
— Верити? — прошептал я и завороженно шагнул к нему, заглядывая в зеленые глаза в попытке встретить темно-карий взгляд моего короля. Мой разум метнулся назад в Скилл-сон, где мой усталый король присел у реки чистой и сияющей магии, погружая руки в горящий серебристый поток. А затем умолял меня помочь ему, спасти от тяги к этой жидкой магии.
— Отойди, мальчик! — предупредил он меня, и одновременно с этим вскриком моя дочь встала между мной и Чейдом. Она положила обе руки мне на грудь.
— Па. Посмотри на меня! — скомандовала она, и когда мой взгляд встретился с ее, она пообещала: — Если придется, я вызову стражу, чтобы тебя удалили из этой комнаты. Если придется, я залью чай из эльфовой коры тебе в горло, пока ты не утратишь даже простейшие способности к Скиллу. Я не потеряю тебя. Ты нужен мне и моей сестре.
— Пчелка, — тихо сказала я, и, как волна отступает от пляжа, вся жажда Скилла пошла на спад. Я посмотрел на сверкающие глаза Чейда и почувствовал себя плохо.
— Спаси его, — умоляюще прошептал я. — Пожалуйста. Спаси его.
Затем развернулся и оставил их.
Глава двадцатая. Время, потраченное впустую
В случае крайней необходимости можно провести лишенного Скилла человека через Скилл-колонну. Однако опасность для обоих — и перемещаемого, и проводника — ничуть не преувеличена. Наделенный Скиллом должен разделить свое внимание между пунктом назначения и тем, кого он сопровождает. Тесный физический контакт может упростить переход. Для двух знакомых друг с другом рекомендовано и вполне достаточно просто держаться за руки.
В редких случаях можно провести по такому проходу более одного лишенного Скилла. Опасность будет возрастать для каждого из участников такого перехода с каждым дополнительным человеком или существом. Ученикам никогда не следует пытаться сделать это. Рядовому подмастерью — не более двух существ и только в крайних обстоятельствах. Для мастера Скилла не установлен предел, но рекомендуется переносить не более пятерых.
Опасность состоит в том, что путешествие может не завершиться, и все будет потеряно во время перехода. Наделенный Скиллом может исчерпать себя до предела, до скорой смерти (напомним случай, когда подмастерье Белл стал причиной смерти мастера Скилла Элмунда). Также возможен случай, когда перемещаемый, лишенный Скилла человек, потеряет рассудок. Или вообще не выйдет.
Существует несколько способов повысить вероятность успешного перехода. Лучше всего, чтобы использующий Скилл человек уже проходил ранее через конкретный портал и был знаком с ним. Высока вероятность, что близкое знакомство ведущего и ведомого также делает переход безопаснее.
Беременным женщинам ни в коем случае нельзя осуществлять переходы. Они выйдут из колонны с опустевшим лоном. Следует избегать транспортировки бессознательного человека, чуть лучше ситуация с перемещением маленьких детей. Любопытно, что животные лучше переносят переходы, чем люди.
- Скилл-колонны и Переходы. Мастер Скилла Арк
Самый лучший способ для меня перестать думать — взять в руки боевой топор и попытаться убить кого-нибудь. В непосредственной близости не нашлось потенциальных целей, но я всегда отличался богатым воображением. Я спустился в тренировочный двор, чтобы посмотреть на занятия Фоксглов.
Стояла ясная и холодная погода. Фоксглов была в отличной форме, но ее подопечные уже утомились, переходя от упражнения к упражнению. Держа в руках деревянный тренировочный меч, она ходила вдоль ряда бойцов, время от времени нанося удары.
— Твоя рука беззащитна, она болтается и будет отрублена, — говорила Фоксглов одному, когда я появился, и в доказательство наградила звучным ударом. Я остановился на границе ее территории, ожидая, когда меня заметят.
Думаю, она знала о моем присутствии, но позволила некоторое время понаблюдать, прежде чем обратила на меня внимание. Похоже, она набрала еще пятерых рекрутов, отмеченных моей эмблемой. Дав им разрешение отдохнуть, Фоксглов пересекла двор, направляясь ко мне.
— Итак, пока гордится тут нечем, но они продвигаются. Я объявила, что мы готовы принять опытных стражников, и это привлекло несколько человек, которых исключили из своих отрядов по старости или из-за ранения. Я дам им шанс, посмотрим, выдержат ли они.
— Есть владеющие боевым топором? — спросил я.
Ее бровь поднялась.
— Лили сказала, что пользуется топором. Я пока не видела ее в действии, поэтому не могу ничего сказать. Витал выглядит подходящим, чтобы когда-нибудь научиться. А зачем? Ты считаешь, что в нашей гвардии должны быть бойцы такого рода?
— Я думал, что могу найти спарринг-партнера.
Несколько мгновений она смотрела на меня, затем втянула воздух, раздувая ноздри, и резко шагнула вперед, схватив меня за предплечье. Ее внезапный удар наотмашь в живот почти застал врасплох, но чутье не подвело меня.
— Ты уверен, что хочешь этого? Это не слишком-то по-королевски, — я посмотрел на нее, и она кивнула через мгновение: — Ладно. Лили!
Женщина, которую она вызвала, была с меня ростом, с хорошо развитой мускулатурой. Фоксглов послала ее за учебными топорами с тяжелыми деревянными обухами, а затем спросила:
— В этой одежде?
Мне не хотелось возвращаться в покои, чтобы переодеться — это слишком долго, слишком много мыслей возникнет в голове, так что я ответил:
— Все будет хорошо.
— Нет, не будет. Думаю, в оружейной есть несколько кожаных курток. Иди прямо сейчас, чтобы Лили не ждала тебя.
Когда я повернулся, она добавила:
— Я скажу кое-что, над чем тебе стоит подумать. Твой разум помнит, что нужно делать, и ты считаешь, что справишься. Твое тело попробует, но не выдержит. Не поранься сегодня. Твои навыки вернутся к тебе, не слишком быстро и не в полной мере, но этого будет достаточно.
Сперва я не поверил. Но еще задолго до окончания упражнений понял ее правоту. Лили избила меня. Даже воображая ее одним из калсидийцев, похитивших мою дочь, я не мог одолеть ее. Деревянный учебный топор весил почти как лошадь. Я не уверен - милосердие или жалость побудили Фоксглов в конце концов отослать Лили работать с Виталом. Когда та ушла, Фоксглов предложила сходить в парную, а затем отдохнуть. Покидая место своего поражения, я старался держаться прямо. Работа помогла мне отстраниться от мыслей о том, что сейчас делали с Чейдом при помощи Скилла, но вогнала меня в мрачное расположение духа не хуже эльфовой коры. Я убедил себя, что если бы и имел возможность вернуть дочь в этот момент, то она бы увидела лишь мою смерть. Думаю, мое угрюмое лицо отпугнуло желающих пообщаться в парных. Для других, пожалуй, я выглядел разменявшим четвертый десяток, но прошло более тридцати лет с тех пор, как я был мускулистым гребцом и двадцатилетним воином. Мое тело отражало лишь тот образ жизни, который я вел последние двадцать лет — жизни владетельного фермера.
Когда я подошел к дверям своих покоев, то увидел прислонившегося к ним Стеди. Я отпер замок, и он молча вошел внутрь следом за мной. Когда я закрыл за нами дверь, Стеди сказал:
— Завтра под глазом будет удивительно черный синяк.
— Наверное, — я взглянул на сына Баррича и Молли. На меня снова накатило бездонное отчаяние. Глаза Баррича, рот Молли… — Я не знаю, как спасти твою маленькую сестренку. Было мгновение сегодня, когда у нас с Чейдом появился шанс. А теперь его нет. Я не знаю, где теперь Пчелка, и даже если бы знал, сомневаюсь, что смог бы вернуть ее обратно. Мой Скилл в плачевном состоянии, и я не могу использовать его в качестве оружия, как раньше. Именно в тот момент, когда она больше всего нуждается во мне, я бессилен.
Глупые, бесполезные слова вырывались из меня. Лицо стало почти бессмысленным. Он шагнул ко мне, схватил за плечи, приблизив лицо, и прорычал:
— Перестань. Ты всех нас повергаешь в безнадежность, когда нам нужно быть сильными. Фитц, когда умер отец, ты пришел к нам. И именно ты научил меня мужеству. Во имя Эля, оставь это! Подними стены и держи их.
Я почувствовал себя человеком, у которого внезапно срезали кошелек. Мгновенное удивление и быстрая проверка в надежде, что возможна ошибка. Нет. Мои стены были опущены, и эмоции разливались из меня, как река в наводнение. Я поднял их, только потом осознав, что для этого опирался на силу Стеди. Согласно своему имени, он стоял, как скала, сжимая мои руки.
— Ты поднял их? — грубо спросил он, и я кивнул. — Тогда держи, — приказал он, отступая. Мне показалось, что он слегка пошатнулся, но Стеди лишь улыбнулся на мой обеспокоенный взгляд:
— Я зацепился каблуком за ковер. И только.
Я сел на край кровати и вновь проверил стены.
— Они достаточно надежны? — он медленно кивнул. — Я немного не в себе, — сказал я, ненавидя эту слабую отговорку.
— Это действительно так, Том… Фитц. Всем нам не по душе необходимость ждать и надеяться на слово, но это все, что мы можем сделать. Никто не винит тебя в произошедшем. Как можно было предвидеть подобное? Мы снова стараемся остановить магию, как это было с перековыванием в войну Красных Кораблей, — он чуть улыбнулся. — Или мне просто кажется. Все произошло до моего рождения.
Это меня не утешило, но я кивнул.
Он сел рядом.
— Ты помнишь что-нибудь необычное в вашем переходе через камни?
— Думаю, Чейд потерял сознание сразу же, когда потянул меня в камень, и не использовал Скилл, чтобы помочь нашему переходу, — мне не хотелось вспоминать об этом. — Я знал, что мы внутри прохода, и осознавал себя, свою личность, не так, как прежде. Пытался удержать Чейда, собрать все его части вместе, но для этого пришлось опустить стены. Если ты понимаешь, каково это.
Стеди кивнул, нахмурившись, и медленно произнес:
—Ты знаешь, я не владею Скиллом. Чувствую его, могу одолжить большое количество силы, но не направлять. Могу помочь кому-то, но не использовать самостоятельно.
Я кивнул.
— Я не уверен, что вообще наделен Скиллом. Думаю, я просто человек, способный одалживать силу. Как отец.
Я снова кивнул:
— Баррич преуспел в этом.
Он сглотнул.
— Я почти не знал свою маленькую сестренку. Ивовый Лес был далеко, и она не являлась частью моей жизни. Мы виделись несколько раз, но она казалась, ну, слишком простой, что ли. Как будто никогда не была личностью. И я не пытался узнать ее, а теперь сожалею. Хочу, что бы ты знал — если тебе когда-нибудь потребуется моя сила, тебе надо только сказать.
Я знал, что он искренен, как знал и то, что он мало чем может мне помочь.
— Тогда присмотри за старшей сестрой, защищая ее, как можешь. Я не знаю, что меня ждет. Будь рядом с ней, помогая и оберегая.
— Разумеется, — он смотрел на меня так, будто я сморозил глупость. — Она моя сестра. И я часть Королевского Круга Скилла. Что еще я могу сделать?
Действительно, что еще? Я почувствовал себя глупо.
— Когда ты уходил от Чейда, ему стало лучше?
Его лицо стало серьезным, он опустил глаза, а потом посмотрел прямо на меня.
— Нет, не стало, — Стеди пробежал пальцами по своим волосам, глубоко вздохнул и спросил: — Что ты знаешь о его деятельности с камнями и колоннами?
Мое сердце сжалось.
— Думаю, почти ничего.
— Он всегда очень сильно интересовался Аслевджалом. Был убежден, что Элдерлинги оставили огромное количество знаний во всех этих маленьких камнях памяти, вырезанных на стенах. И ему захотелось побывать там. Сначала он еще говорил Кругу, куда намерен идти и как долго собирается пробыть там. Но когда его визиты стали слишком частыми, Неттл постаралась прекратить их, сказав, что это право Мастера Скилла. Чейд возражал, говорил, что знания, получаемые им там, стоят риска «для одного старика», как он выразился. Чтобы прекратить эти путешествия, пришлось вмешаться королю Дьютифулу.
Или мы так думали. Больше он не покидал Баккип, не ездил к Камням-Свидетелям. Нет, в своих исследованиях он нашел упоминание еще об одном портале, встроенном в стены Оленьего замка. Или, возможно, изначально там бывшем. Мы видели сведения о том, что Скилл-колонны находились внутри крепостей. Имеется информация, что круг порталов также находится в Большом Зале Герцогини Калсиды, непосредственно перед троном. Шпионы доложили, что они давно опрокинуты… О, извини. Внизу, в подземельях, в одной из стен есть камень с высеченной на нем руной Аслевджала. Его-то Чейд и использовал, причем довольно часто. Чтобы скрыть свои перемещения, он уходил туда поздней ночью и возвращался утром.
Мои ногти впились в ладони. Если верить Прилкопу — это был самый опасный способ использования камней. Прошли годы с тех пор, как он предостерег меня не проходить через порталы чаще, чем по прошествии хотя бы пары дней. Я не послушал, в результате заблудившись в камнях на несколько недель. Чейд очень сильно рисковал.
— Мы обнаружили это, только когда он пропал. Полтора дня не могли найти его, а потом он, пошатываясь, вышел из подземелья, не совсем в своем уме, с мешком камней памяти, перекинутом через плечо.
Я почувствовал прилив гнева:
— И никто даже не подумал рассказать мне об этом?
Он выглядел удивленным.
— Это не я решал. Понятия не имею, почему тебе не сказали. Может, Чейд просил не делать этого? Неттл, Кетриккен и Дьютифул были очень злы и напуганы произошедшим. Думаю, тогда он в самом деле прекратил свои исследования, — Стеди тряхнул головой. — За исключением времени, которое он проводил, вникая в принесенные камни памяти. Они были в его покоях, и мы думаем, что он занимался с ними вместо сна. Когда Неттл столкнулась с его рассеянностью, он объяснил, что делает. И был в ярости, когда она приказала перенести камни в библиотеку и ограничила туда доступ, но при этом вел себя, как ребенок, лишенный любимой игрушки, а не как взрослый человек. Это было больше года назад. Мы думали, что он обуздал свою жажду Скилла, возможно, так и было, но скорее всего эти два перехода, случившиеся слишком быстро, разбудили ее.
Я подумал о том случае, когда Чейд навещал меня, и был вынужден привести с собой Риддла. Если Риддл был с ним, то Неттл должна знать о том визите, ведь так?
— Он знает, что с ним происходит? Осознает, что сам делает это?
— Мы не можем сказать, он выглядит не слишком разумным: смеется и говорит о давно минувших событиях. Неттл чувствует, что он переживает заново свои воспоминания, а потом отпускает в поток Скилла. Меня послали к тебе по двум причинам. Первая — это помочь тебе установить стены посильнее. Неттл боится, что Чейд зацепится за тебя и утащит твой разум туда же, где блуждает сам. А вторая причина — попросить у тебя той сильной эльфовой коры с Внешних Островов, которая полностью гасит способности к Скиллу.
— У меня мало что осталось. Почти все израсходовал в Ивовом Лесу.
Стеди выглядел обеспокоенным, когда сказал:
— Что ж, придется использовать все, что осталось.
Она все еще лежала в моей нераспакованной сумке, принесенной сюда вместе со мной и Чейдом. Я нашел кору и дневник Пчелки на самом дне, тщательно выложил оттуда все, кроме двух пакетов, посмотрел на упакованные травы и неохотно сдался. Это было нелегко. Спасет ли Чейда такая доза? Что, если она уничтожит столь тщательно лелеемую им способность к Скиллу, которую он развивал годами? Если он не сможет использовать Скилл, как я смогу найти Шун в потоке Скилла и сказать ключевое слово, которое поможет достучаться до нее? Я стиснул зубы — самое время довериться Неттл. Уступить, проявив уважение к ее с трудом полученным знаниям. Тем не менее, я не смог удержаться, не предупредив:
— Будьте внимательны, она очень сильная.
Он поднял маленькие мешочки:
— Мы рассчитываем на это. Неттл думает, что если мы оторвем Чейда от Скилла, он снова сможет отыскать себя. Возможно, нам удастся сохранить то, что от него осталось. Спасибо.
Он оставил меня, закрыв за собой дверь и не обернувшись… Я поднял дневник Пчелки и медленно сел. Учитывая состояние Чейда, он не сможет помочь мне найти Шун. Сначала надо будет успокоить его и убедить поделиться ключом для нее. Я не мог ничем помочь и вынужден был просто ждать.
Ожидание причиняло мне боль, царапало кожу. Я не мог думать о Пчелке, мучительно представляя, через что она проходит прямо сейчас. Снова и снова говорил себе, что бесполезно мучить себя мыслями о том, как ей больно, как она напугана, замерзла или голодна, находясь в руках безжалостных людей. Бесполезно. Надо направить свой разум на то, чтобы вернуть ее. Думать о том, как я убью посмевших поднять на нее руку.
Я сдавил в руках книгу и посмотрел на нее. Мой подарок — связанные между собой листы прекрасной бумаги, кожаная обложка с вытесненным на ней узором из маргариток. Я положил ее на колени и открыл первую страницу. Нарушу ли я доверие, посмотрев ее личные записи? Что ж, я знал, как часто она шпионила за мной!
Каждая страница содержала краткое описание сна. Некоторые были поэмами, часто она иллюстрировала их — вот образ уснувший в цветнике женщины, вокруг которой жужжат пчелы. А на следующем листе нарисован волк. Я улыбнулся, очевидно, он был срисован с резной статуэтки Ночного Волка, годами стоявшей на моей каминной полке. Под ним была история в стихах о Волке с запада, что придет на помощь любому своему подданному, позвавшему его. Следующая страница была чистой. Там был только узор из кругов и колец по краю и куплет о человеческой судьбе: «Все, о чем он мечтал и чего боялся, будет дано на протяжении года». Несколько стихов о цветах и желудях. А потом на странице, разрисованной множеством красок, ее сон о человеке–бабочке. На этом рисунке он был почти настоящей бабочкой с бледным лицом, несказанно спокойным, и крыльями, выступающими из спины.
Я закрыл книгу. Тот сон сбылся. Также, как и Шут в детстве, она записывала свои сны, и эти сны становились пророческими. Я похоронил дикую идею Шута о том, что Пчелка его дочь, рожденная стать Белым Пророком. Тем не менее, здесь были доказательства, которые я не мог отрицать.
Потом я покачал головой. Сколько раз я обвинял Шута, что он подстраивает свои пророчества, чтобы они соответствовали произошедшим событиям. Тут было то же самое. Не было человека–бабочки, а только женщина в плаще, напоминающим узор крыльев бабочек. Я пытался подавить тревогу неверием. Пчелка была моей, моей маленькой девочкой, я заберу ее домой, и она будет расти, чтобы стать принцессой из рода Видящих. Эта мысль лишь добавила беспокойства. Мгновение я просто сидел, пытаясь дышать, обнимая ее дневник, как будто это был ребенок. «Я найду тебя, Пчелка, и верну домой!» Мои обещания были такими же пустыми, как воздух, который я вдохнул.
Я жил в каком-то безвременье. Был период, когда Пчелка была в безопасности. Наступит время, когда она снова будет в безопасности. Но сейчас я жил в бездонной пропасти сомнений и неведения, метался от надежды к отчаянию. Каждый топот сапог в коридоре мог принести вести о моем ребенке. Сердце замирало в надежде, но это оказывался курьер, доставляющий кому-нибудь новый камзол, и снова я падал в пучину отчаяния. Неопределенность и беспомощность сковывали меня, будто цепями, и я не мог позволить показывать свою слабость.
Следующие три дня стали самыми долгими за всю мою жизнь. Я продвигался через них подобно часовому, выполняющему бесконечные обходы вокруг одного бруствера. Как Принц Фитц Чивэл я ел вместе со своей семьей, но на глазах у придворных, находящихся в Большом Зале. Никогда меня не посещала мысль о том, как мало личной жизни доступно членам королевской династии. Я получал бесчисленные приглашения, а Эш, по-прежнему присматривавший за моей комнатой, сортировал их. Лишенный руководства Чейда, я передавал письма, отобранные Эшем, Кетриккен. Давным–давно я помогал ей разобраться в хитросплетениях политической жизни Баккипа, а теперь она советовала, какие приглашения мне надо принять, от каких вежливо отказаться, а какие отложить.
После утренних упражнений с топором с моими охранниками я проехался верхом с двумя лордами, владевшими замками в Бакке, и принял приглашение поиграть в карты вечером. Весь день вспоминал имена и интересы, ведя ничего не значащие беседы. Вежливо улыбался, уклоняясь от большинства вопросов, и делал все от меня зависящее, чтобы принести пользу трону Видящих. А все это время в глубине сознания кипели мысли о моей маленькой дочке.
Пока мы достигли успеха, сдерживая слухи, и разговоры о том, что произошло в Ивовом Лесу, были лишь неуверенным шепотом. Я не знал, сможем ли мы и дальше это делать, когда роустеры вернуться в Баккип. Обнародование связи между Томом Баджерлоком и Фитцем Чивэлом Видящим было вопросом времени
И что тогда произойдет?
Никто не знал, что девочка из рода Видящих была похищена, и мало кому было известно о пропаже младшей сестры Неттл. Мы держали это внутри семьи. Весть о калсидийском отряде, проникшем в Бакк и путешествовавшем невидимым для всех, могла посеять панику, вызвав мысль о том, что король не способен защитить свой народ. Умалчивание такой трагедии было подобно глотанию кислой рвоты. Я презирал человека, который с приятным выражением лица проводил рукой по картам или кивал знатной даме, ведя дискуссию о ценах на чистокровных скакунов. Это был принц Фитц Чивэл, каким я никогда не хотел становиться. Я вспоминал, какой спокойной казалась Кетриккен, ходившая с высоко поднятой головой, когда ее непослушный сын Дьютифул исчез. Думал об Эллиане и ее дяде Пиоттре, хранивших тайну о пленении своих родственников и при этом аккуратно завлекавших Дьютифула. Горько было думать, что за налетом на Ивовый Лес стоят те же люди, что и за похищением матери и маленькой сестренки Эллианы. Я был далеко не первым, кто скрывал свою боль. Каждое утро подолгу стоял перед зеркалом, придавая лицу равнодушие. Я сбрил бороду вместо того, чтобы перерезать себе горло, и пообещал делать все правильно.
Я навещал Чейда ежедневно и с тем же успехом, как если бы он был моим любимым деревом. Эльфовая кора подавила его Скилл, и он перестал уходить, но было неясно, сколько от самого себя он сможет вернуть. Стеди присматривал за ним. Я говорил разные банальности, он, казалось слушал, но мало что отвечал. Слуга приносил всем нам еду, и Чейд ел сам, но иногда мог замереть, будто бы забывая, что делает. Когда я говорил про Шун, он не выказывал ничего, кроме вежливого интереса. Когда я прямо спросил, может ли он вспомнить слово, которым запечатал ее Скилл, Чейд выглядел скорее озадаченным, чем обеспокоенным этим вопросом. Когда я попытался надавить на него, настаивая, чтобы он хотя бы вспомнил свою дочь, вмешался Стеди:
— Ты должен позволить ему вернуться самому, самостоятельно сложив части себя воедино.
— Откуда ты можешь знать это? — потребовал я.
— Крошечные камни памяти, принесенные Чейдом, содержат разные знания. Неттл считает, что их разбили на мелкие части, чтобы было безопаснее использовать. Мы не позволяем никому исследовать много камней одновременно, и никто не занимается этим в одиночку. Когда кто-то изучит новый, он отчитывается об этом. Мне достался камень, описывающий, что происходит с теми, кто потерял себя, пытаясь погрузиться в знания слишком глубоко. Я написал отчет о том, что узнал. Мы с Неттл считаем, что это похоже на состояние лорда Чейда, и надеемся, что если мы дадим ему время и отдых, то он сможет стать самим собой.
Он замолчал.
Читать бесплатно другие книги:
