Странствия Шута Хобб Робин

Глава тридцать первая.  Незаконченные дела

В этом сне все было омерзительным. Я находилась в ужасном месте. Вокруг бродили животные без шкур. Они  выглядели также, как выглядит олень, подвешенный на крюк в погребе после того, как из его туши вытекла кровь, и охотники содрали кожу с мяса. Не знаю, откуда мне такое известно, ибо я никогда не видела ни охоты, ни оленей, подвешенных на крюки. Животные были темно-красными, багровыми и розовыми с проблесками белых мышц. Но хуже всего выглядели их пристальные глаза. Они не мигали.

Мужчины и женщины на улицах ходили в шкурах животных. Это казалось абсолютно неправильным, хотя народ в Вортлтри считал такое самым обычным делом. Над водой большая морская птица, раскинув белые крылья, призывала нас поторопиться. Они заставили меня идти.

- Дневник сновидений Пчелки Видящей.

Той ночью я вообще не спал. Я спорил сам с собой, а потом достал дневник Пчелки. Медленно перелистывая, я изумлялся ее рисункам и причудливой фантазии. Но даже это не смогло меня отвлечь. Чейд был прав. Упрямый мальчишка, которым я когда-то был, отправился бы в путь еще месяц назад. Я напомнил себе о тех случаях, когда я поддавался таким импульсам. В первый раз я попал в темницу Регала. Во второй раз группа Скилла Регала чуть не убила меня. Но теперь нет права на ошибку. Я хорошо знал, что этот раз будет последним. Поэтому я проверил все, чем располагаю. Мой Скилл восстановился, тело окрепло, оружие готово. Скоро начнется весна. О своих делах в баккипском замке я позаботился, насколько это было возможно. Осталось уладить все в Ивовом Лесу. И я уеду.

На следующий день я объявил, что мне нужно съездить в Ивовый Лес. Никто не возражал. Неттл заполнила две сумки подарками и безделушками для слуг. Персиверанс поедет со мной, так как я решил, что ему нужно повидать мать и, возможно, остаться там.

Ранее утро в день нашего путешествия выдалось ясным. Я пригласил Шута поехать со мной. Он отказался, как я и ожидал. Что меня удивило, так это сдерживаемый гнев в его голосе, когда он заявил:

Пока ты колеблешься и тянешь время, я должен готовиться к путешествию в Клеррес. Когда ты сказал, что не поедешь со мной из-за Пчелки, я понял. Когда ты сказал, что она похищена, и ты не уедешь, пока не вызволишь ее, я понял. Но они уничтожили нашего ребенка, а ты по-прежнему ничего не делаешь.

Он ждал от меня ответа, и я подумал, что мое молчание только усиливает его гнев.

Я больше не понимаю тебя, тихо сказал он. Они уничтожили нашего ребенка. Я лежу без сна и думаю о мести. Я стараюсь сделать мое тело сильнее. Ежедневно я борюсь за то, чтобы стать выносливее. Я был готов к тому, что ты скажешь, что мы уезжаем отсюда и отправляемся в путешествие. И, наконец, ты предлагаешь мне поездку. В Ивовый Лес.

В его голосе звучало отвращение.

Я сказал ему правду:

Я не уверен, что твое здоровье позволит тебе поехать в Клеррес и совершить месть, которой ты так жаждешь. Ты не готов, Шут.

Я не стал добавлять, что, возможно, он никогда и не будет готов.

Все равно, с тобой или без тебя, но я должен это сделать. У меня нет выбора. Потому я составлю собственные планы.

Выбор есть всегда, даже если все варианты кажутся плохими.

У меня есть только один путь, настаивал Шут.

Он покачал головой и пригладил облако светлых волос, торчащих вокруг лица. Его голос изменился.

Фитц, я опять начинаю видеть сны. Как в детстве.

Мы все видим сны.

Нет. Такие сны бывают не у всех. Эти сны по сравнению с обычными - все равно что вкус вина в сравнении с его ароматом. Они, без сомнения, имеют значение.

Может, это из-за драконьей крови? Я помню, как ты говорил мне о своих драконьих снах. Об охоте и полете.

Он отклонил мое предположение взмахом длинных пальцев.

Нет. Они отличаются. Эти сны... Фитц, я знаю, что нас ждет впереди. В проблесках. Мы должны вступить на наш путь. Мне приснился Волк с Запада.

Он сосредоточенно смотрел в мою сторону, будто пытаясь увидеть. Слова звучали для меня знакомо, но я не мог припомнить, где слышал их раньше. В ответ я покачал головой.

Я должен ехать, Шут. Есть дела, которые нужно уладить.

Он поджал губы.

С тобой или без тебя, старый друг. С тобой или без тебя.

Так я и оставил его. В подобном расставании не было ничего хорошего. Я не сказал ни слова, когда мы покинули баккипский замок Крепкая кобыла, на которой я ехал, не обращала внимания на переметные сумки. Персиверанс держался у моего стремени и тоже молчал. Я подумал, что он скорее страшится, чем радуется мысли о возвращении домой.

Поездка обошлась без приключений. Погода стояла ясная, мои гвардейцы хорошо вели себя в гостинице, и Фоксглов казалась довольной ими. По мере приближения к Ивовому Лесу у меня на сердце становилось все тяжелее, а Персиверанс мрачнел. Когда мы съехали с главной дороги на дорогу к дому, поникшие березы, придавленные снегом, нависли над нами аркой, приглушая дневной свет. В одном месте Персиверанс повернул голову и куда-то уставился. Я понял, что именно здесь он упал, сраженный калсидийской стрелой. Но мы не стали об этом говорить.

Сожженные конюшни мы увидели раньше, чем дом. Я распорядился, чтобы остатки конюшен и кости тех, кто здесь погиб, сожгли на этом месте. Сейчас мусор расчистили, остался только участок черного пепла на утрамбованном снегу вокруг каменного фундамента. Строилось новое здание, одна стена уже была готова. С лаем и рычанием нас встретил бульдог. Выскочившая следом девочка схватила его за ошейник и потащила назад.

Это хозяин! раздался крик от конюшни, и я увидел, как кто-то побежал к дому. Слуги забрали мою лошадь и верховую Фоксглов и направили гвардейцев туда, где они могут оставить своих животных. Я отпустил Персиверанса помочь им.

Управляющий Диксон вышел приветствовать нас в плаще, украшенном костяными желтыми и зелеными пуговицами, явно наслаждаясь своим повышением. Я же думал только о том, что это не Ревел.

Диксон сказал, что все рады новостям о спасении леди Шун. Он также выразил надежду, что с ней все хорошо, и она скоро вернется в Ивовый Лес. Я сдержанно ответил, что она обосновалась в Баккипе. Затем управляющий сообщил о пропаже Фитца Виджиланта. И я поставил его в известность, что он тоже остался в замке. После этого Диксон, опустив взгляд, скорбным тоном произнес, что все опечалены вестями о потере леди Пчелки.

Она была такой крошкой, но все равно милой, хотя и странной. Некоторые считали, что она не предназначена для этого сурового мира.

Я пристально посмотрел на него, и он покраснел. Диксон, резко меняя тему, спросил, не хочу ли я отдохнуть или перекусить, но я попросил показать мне, какая работа была выполнена в мое отсутствие, отметив про себя, что входная дверь хорошо отремонтирована.

Он повел меня мимо заштопанных занавесей, пустых мест, где висели гобелены, которые сняли для починки, укрепленных дверных косяков и стен, на которых больше не было следов от ножей.

Мою спальню привели в порядок. Запертый сундук, в котором я хранил личные вещи, устоял перед налетчиками. Следующей была комната Пчелки. Диксон заговорил тихо, будто в присутствии умирающего:

Я разрешил ее горничной прибраться здесь, сир, и сделать все так, как было до того, как...

Он не договорил. Открыв дверь, Диксон подождал, пока я войду. Я посмотрел на прибранную постель, маленький плащ на крючке и пару шлепанцев у камина. Все аккуратное и чистое. Все на месте, кроме ребенка.

Мы вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

Ключ, будь любезен, произнес я, и он, достав большую связку ключей, показал мне нужный.

Я протянул руку. Помедлив мгновение, Диксон отцепил его от связки. Я запер дверь и положил ключ в карман.

Дальше, сказал я, и мы направились в комнату Шун.

Тщательно прибранная, комната никогда не была такой при Шун.

Упакуй все, велел я несчастному управляющему. И отошли ей в Баккип.

Как пожелаете, сир.

Он вздохнул, зная, что ему предстоит монументальная задача.

Я сказал ему сделать то же самое и с вещами Ланта. Диксон справился, не пришлю ли я нового писца учить детей и помогать вести счета. В своем горе я не подумал об этом. Дети в поместье заслуживали лучшего отношения с моей стороны. И я пообещал, что пришлю.

Я отпустил его у двери моего кабинета. Разбитый замок умело починили. Заглянув внутрь, я увидел резную фигурку Шута, как и прежде стоящую на каминной полке. Стеллажи со свитками отремонтировали, и кто-то попытался навести порядок на моем столе. Сердце у меня не лежало ко всему этому, поэтому я закрыл дверь, запер и ушел прочь.

Диксон распорядился приготовить роскошный обед в нашу честь. Фоксглов похвалила его и кухарок, и он просиял. Я поел и удалился, чтобы провести ночь, глядя в потолок комнаты, которую когда-то делил с Молли. Я никогда не был набожным человеком, а если и был бы, то Эль, бессердечный бог моря, скорее прислушался бы ко мне, чем мягкая Эда, богиня полей. Но кому-то, или чему-то, или, возможно, Молли, этой ночью я изливал мои извинения и глубокое желание каким-то образом искупить свою вину. Я пообещал заплатить сполна: болью за боль, кровью за кровь. Мне казалось, что ничто и никто не слышит меня, но в этот самый темный час ночи я почувствовал прикосновение Неттл к моим мыслям.

Ты в порядке?

Ты знаешь, что нет.

Знаю. Поставь стены, папа. Ты изливаешь свое горе, как Олух мелодию.

Детям в Ивовом Лесу нужен новый учитель. Кто-нибудь очень спокойный и добрый.

Ты прав. Я найду им учителя.

С тобой и ребенком все хорошо?

Да. Меня уже два дня не тошнило. Теперь я могу есть с удовольствием.

Я так рад это слышать. Тогда доброй ночи.

Я поставил стены и почувствовал, как мое сердце колотится и бьется о них, будто шторм о волнорез защищенного города. Я спросил себя в этой темной ночи, смогу ли я снова когда-нибудь испытывать что-то, кроме боли и вины.

Я поднялся до рассвета и, следуя старой привычке, прошел на кухню. Тавия и Майлд уже были вовсю заняты работой, как и юная Ли. В кухне была еще новенькая девушка, Честнат. Когда я заметил это вслух, Тавия рассказала, что после того, как Элм выпила «вспоминающего чая», она помешалась. Теперь она смертельно боится мужчин, даже отца и братьев. В те дни, когда Элм тихая, она занимает свое местечко у камина и чистит картофель или выполняет другую посильную работу. Сегодня, зная о том, что я могу зайти на кухню, они отослали ее подальше, потому что при виде взрослых мужчин она начинает кричать. Ли заплакала. Я не хотел слушать дальше.

Но Натмег, наша старая повариха, пришла помочь с приготовлением еды и принялась безжалостно сплетничать о слугах. Пастух Лин всех шокировал, попытавшись покончить с жизнью, но ему вовремя помешал один из сыновей. Теперь они более тщательно за ним присматривают, хотя он заявил, что это был момент отчаяния, и он больше не будет предпринимать таких попыток. Ему приснился кошмар о том, как в горящие конюшни бросали тела. Слайт, одна из садовниц, утонула. Некоторые говорили, что она умышленно пошла по тонкому льду, а другие что она слегка помешалась после того, что ей пришлось вынести. Слуги увольнялись, и пришлось нанять других. Рассказ Натмег был полон страшных подробностей, но я заставил себя спокойно сидеть и слушать, хотя мне хотелось сбежать. Все это станет топливом, способным разжечь мою решимость, если она угаснет.

Тавия слушала Натмег молча, заметно побледнев. Ли продолжала что-то помешивать в кипящем котле. Я не знал, покраснело ли ее лицо от жара или от нахлынувших чувств. Одного из садовников изнасиловали налетчики. Он начал пить и стал почти бесполезен.

Жестоко над ним поиздевались, мрачно сообщила Натмег. Мужчина перестал есть, так как боится, что ему придется ходить в уборную. Зато начал пить. О, как он пьет! Городским не понять. Его брат сказал ему: «Я бы погиб, сражаясь, но не позволил сделать такое со мной». Однако их там не было. Только мы его понимаем.

Натмег замесила тесто для хлеба и вдруг поразила меня силой, с какой шлепнула его об доску. Она обратила на меня пристальный взгляд, глаза ее были полны слез.

Мы знаем, что вы заставили их заплатить, сир. Мы слышали, что вы сделали с этим Элликом, который на своей большой лошади сверу смотрел на нас. И с тем миловидным парнем со светлыми волосами, заплетенными в косички, который насиловал наших девушек, и все ему было мало. Вы хорошо обошлись с ними, как мы слышали, и они заслужили все это, и даже больше!

Казалось, что ее голос доносится издалека. Кто же... ну конечно. Он был со мной. Он видел тела. Конечно, мальчик рассказал все здесь, дома, своим приятелям. А мои гвардейцы еще и приукрасили, как это им свойственно.

Мы вами гордимся и мы знаем, что вы отправитесь за остальными. Выследите их в логовах, выкурите оттуда и перебьете. Хоть юный Пер и покончил с Элликом, но он рассказал нам, что вы заставили его заплатить, прежде чем мальчик его зарезал.

Горды мной. Мне стало дурно.

Думаю, Тавия смилостивилась надо мной, напомнив, что Фоксглов ждет, когда я присоединюсь к ней за завтраком. Она выдворила меня из кухни, и я с благодарностью ушел. В коридоре мне встретился Персиверанс. Он был бледен, с покрасневшими глазами. Я сказал слугам, что Пер поест с нами, и мы сели за стол ждать Фоксглов. Я не стал спрашивать, что за байки он рассказывал слугам Ивового Леса, а поинтересовался его матерью.

Он тяжело вздохнул.

Что ж, она не живет в Ивовом Лесу, сир. Больше не живет. Мама говорила пастуху Лину, что здесь у нее не осталось ничего, кроме ночных кошмаров и горя. Она переехала в город, к сестре и ее мужу. У тети шестеро детей, поэтому им пришлось потесниться. Но мама говорит, что все хорошо. Ее сестра рада помощи, поскольку ее младший страдает коликами, а моя мать умеет ладить с детьми. Еще она занимается шитьем и штопкой. Я ходил повидаться с нею, но, открыв мне дверь, мама заплакала. Она обняла меня и сказала, что любит, но потом очень рано отправилась в постель. Тетя сказала, что ей тяжело меня видеть, поскольку я напоминаю ей обо всем, что она потеряла. Мама не может себе простить, как прогнала меня и не узнала.

Он вдруг распрямил плечи.

Если можно, сир, я вернусь с вами в Баккип, когда вы поедете. Я отдал тете мое жалованье, чтобы она передала его матери, и она сказала, что деньги маме сейчас очень пригодятся. Ее муж хороший человек, но у них шестеро детей, а потом еще взяли мою мать... Мне нужно больше трудиться. Я думаю, заработанное мною будет лучшим способом ей помочь.

Мне так не казалось, однако что-то в его лице убедило меня в том, что он прав. Ли принесла нам чай и широко раскрытыми глазами посмотрела на сидящего рядом со мной Персиверанса в роскошной ливрее с моим атакующим оленем на груди. Она смущенно улыбнулась ему. Он машинально поправил жилет, и вдруг я увидел его другими глазами. Пер уезжал конюшенным мальчиком, а вернулся молодым мужчиной на службе у принца. Человеком, убившим их заклятых врагов и приехавшим домой с деньгами для матери.

Когда к нам присоединилась Фоксглов, ее лицо было мрачным. Она хранила молчание, пока Ли принесла ей свежий чай и расставляла перед нами хлеб, масло и джем. Когда девушка вышла, Фоксглов заговорила:

Я понятия не имела - что тут произошло, Фитц. Не удивляюсь, что ты вернулся в Баккип таким подавленным. Девушка, которая разбирала мои вещи, раньше была горничной леди Шун и помогала с твоей девочкой. О, Фитц! Я не понимала и половины того, что выпало на твою долю. Пожалуйста, прости меня.

Я недоуменно посмотрел на нее. Ли вернулась с овсянкой и опять ушла.

Что простить?

Я отдалилась от тебя после... Фитц, я видела, что ты сотворил с теми двумя мужчинами. Теперь я поняла. Это все, что я хотела сказать.

Я кивнул, как будто соглашаясь, хотя на самом деле мне просто хотелось прекратить все разговоры на эту тему. Не чувствуя аппетита, я принялся за еду.

Остаток дня тянулся бесконечно. Я переделал все, что собирался. Проверил, как отстраивают конюшни, и предложил внести небольшие изменения. Нашел в деревне человека, умеющего дрессировать собак, и попросил его помочь девочке из конюшни сделать из бульдога полезного зверя. Узнал, сколько лошадей и скота сгорело и сколько нужно взамен. Я попросил представителя Скилла передать мои распоряжения леди Неттл. Синчу я сказал, что оставляю его главным в конюшнях, он казался подходящим для этой должности. Я привел в порядок наши счета в Ивах и Дубах-на-Воде, чтобы успокоить торговцев и поблагодарить их за то, что так долго продавали нам товары в кредит.

Все эти повседневные дела, которыми раньше пренебрегал, теперь я привел в порядок. Я договорился, чтобы счета ежемесячно посылали Риддлу в Баккип. Я не оставил без внимания ничего. Диксон хорошо справлялся с работой управляющего и вызвал у меня доверие. Он показал мне аккуратные книги со счетами, и я решил оставить его на этой должности. Ничего нельзя поделать с тем, что он не Ревел. Хватит его недолюбливать и пора передать ему дела умершего человека.

Я рассчитывал остаться на десять дней. Но уже на второй был готов возвращаться в Баккип. Настал вечер, в своем кабинете я собирал личные вещи, которые возьму с собой в замок. Я развел огонь в камине и планомерно бросал туда старые свитки. Не хочу оставлять здесь ничего своего. Я был уверен, что больше не вернусь сюда. Временами я вообще не думал, что останусь в живых. Поэтому достал свои сокровища из сундука в моей комнате, альбомы Молли, вещи, принадлежавшие Пчелке, и тщательно все упаковал вместе с поделками Шута и самыми ценными свитками, присланными Чейдом для перевода.

Я посмотрел на предметы, которые поедут со мной в Баккип. До жалости маленькая коллекция, определяющая человеческую жизнь. Резные фигурки, сделанные Шутом в лучшие времена. Последняя рубашка, сшитая для меня Молли, слишком драгоценная, чтобы ее носить.

Я подумал о том, что оставляю здесь. Все вещи Молли, которые я отдал Пчелке, будут храниться в ее комнате. Гребни и расчески. Книги о растениях, с выгравированными и нарисованными картинками, по которым Молли учила Пчелку читать. Я вспомнил, как она носила пояс Молли с маленьким ножом. Несомненно, похитители отобрали его, и он потерян навсегда. Я закрыл глаза. Я хотел снова ощутить запах жены. Когда-то я разрешил Пчелке забрать все свечи Молли, и она перенесла их в свою комнату. Всего несколько, решил я. Возьму несколько в память об обеих.

Я брел через погруженный в тишину дом. Холодное и пустое место, выдолбленная ореховая скорлупа, опустошенная бутылка из-под бренди. Дом наполнял мрак, который не мог разогнать свет моей свечи. Я задержался перед дверью Пчелки и на мгновение притворился, что она спит в тепле и безопасности в своей постели. Но секундой позже открыл дверь в промозглую комнату, где пахло запустением.

Сначала я заглянул в изящный платяной шкаф, который ей предоставил Ревел. Все вещи в шкафу были аккуратно сложены, и это казалось удивительным для ребенка. Мое сердце сжалось, по щекам потекли слезы, когда я увидел, что ее горничная Керфул сложила на полке сокровища, которые я купил моей девочке на рынке. Здесь был маленький ящик с ракушками. Красный пояс, украшенный цветами. Слишком большие для нее ботинки. На крючке висела сумка с безделушками, присланными мной из Баккипа. Ее так и не открывали, ими так и не восхищались. Новые туфли, предназначенные для ребенка, который никогда их не наденет. Она бежала в том, что на ней было надето в день нападения: в тапочках, без теплого плаща, без рукавиц. Раньше я не думал, что ей пришлось бежать по глубокому снегу в домашней одежде.

Я закрыл дверцу шкафа. Нет. Свечей здесь нет.

Одна наполовину сгоревшая свеча из ее старой комнаты стояла у кровати. Подсвечником служила раковина. Я взял свечу и ощутил слабый аромат лаванды. Я открыл ящичек там они и лежали в ряд, как часовые из воска. Лавандовые, из жимолости, сирени и розы. Возьму только четыре, решил я и, будто ребенок, который не может выбрать, закрыл глаза, чтобы взять наугад.

Вместо свечей мои пальцы коснулись бумаги. Нагнувшись, я заглянул внутрь. Придавленный с одной стороны свечами, там лежал старый альбом, в котором Пчелка  училась писать буквы. Я зажег свечу в подсвечнике и уселся на пол. Пролистывая альбом, я увидел ее риснки цветы, птицы и насекомые, прорисованные точно и аккуратно. Переворачивая один лист за другим, я вдруг наткнулся на страницу, где что-то написано. Не дневник снов, а ежедневные события. Я прочитал это очень медленно.

Так я впервые узнал, как она освободила свой связанный язык, эту историю она не доверила мне. Я читал о котенке, который теперь стал взрослым котом. Впервые я узнал о Волке-Отце, и как она заблудилась в шпионском лабиринте в ту ночь, когда я уехал встречать Чейда. Волк-Отец? Ночной Волк или детская фантазия? Нет. Уит никогда не действовал таким образом. Затем я оказался на странице, где описывалось, как Лант стыдил ее и насмехался над ней перед другими детьми, и в моем сердце вспыхнул гнев.

Я перевернул страницу. Здесь почерк стал тверже. Она записала обещание, которое я дал ей. «Он сказал, что всегда будет на моей стороне. Буду ли я права или нет».

И тогда это накатило. С отсрочкой на недели, оно взорвалось во мне. Душераздирающее горе без слез. Ярость убийства. Жажда разорвать в клочья. Я не мог ничего исправить, но мог заставить кого-то заплатить за то, что случилось. Из-за них я потерял ее. Я не встал на ее сторону. Ее похитили, а я ничем не мог помочь, и теперь ее нет, она разорвана на нити, затерянные внутри камня Скилла. Они изувечили и ослепили Шута, уничтожили в нем мужество и полностью подавили веселый нрав. И что сделал я? Почти ничего. Где-то в далеких краях они едят, пьют, спят и не думают обо всех ужасных вещах, которые они сотворили.

Пчелка верила в меня. Она нашла поддержку и смелость в словах, которые я сказал тогда. Как и Шут. Он прошел длинный путь, замерзающий, сломленный и одинокий, чтобы попросить у меня воздаяния. Воздаяние слишком задержалось. Внезапная ярость и твердое решение отомстить загорелись во мне жарче любой лихорадки. Слезы прорвались.

Папа?

Неттл ворвалась в мои мысли. Я ощутил ее смущение и беспокойство. Должно быть, я рассеивал мысли. Я не мог сдержать того, что чувствовал. Мое скрытое решение вырвалось из меня.

Я больше не могу медлить. Я не увижу рождение твоего ребенка, не подержу на  руках своего первого внука. Неттл, прости. Я должен идти. Я должен отомстить за нее. Я должен отыскать людей, пославших к ней убийц, и отомстить за нее. Я понятия не имею, как далеко я отправлюсь, но я должен идти.

Некоторое время я ничего не чувствовал с ее стороны. Она закрылась так плотно, что я мог только ощущать ее присутствие где-то здесь. Она была гулким звуком, словно доносящимся из поднесенной к уху морской раковины. Я ждал.

Я знала, что ты уйдешь. Я надеялась... ладно. Знаю, что ты должен идти. Риддл сказал мне, что тебе придется уйти, она опять помолчала. Если бы ты мог, то ушел бы за ней сразу. Прямо через камень Скилла.

Да.

Снова пауза.

Я пойду к королю Дьютифулу и расскажу ему, почему считаю, что он не должен возражать. Честно говоря, противодействие тебе не приведет ни к чему хорошему. Я увижу тебя перед уходом?

Я буду путешествовать через порталы Скилла. Поэтому я должен вернуться в Баккип. Постараюсь собраться с мыслями. Я вернусь на лошади. Мне нужно посоветоваться с Шутом по поводу дороги. Поэтому да, ты увидишь меня перед отъездом.

В молчании мы оба задавались вопросом, а вернусь ли я вообще.

На самом деле, когда я потянулась к тебе этим вечером, я хотела поделиться новостями о Шуте. И угодила в твою бурю.

Новости о Шуте?

Он исчез.

Еще одна потеря. «С тобой или без тебя», вот что он сказал. Без меня он бы не ушел. Или ушел? Он был так напуган. И так устал ждать от меня действий.

Давно он пропал?

Не знаю. Как минимум, еще утром. Кетриккен хотела навестить Шута, а его не оказалось в комнате. Сначала она обрадовалась, думая, что он пошел увидеться с Чейдом или, наконец, решил выйти подышать. Но вечером она вернулась, а Шута все еще не было. К Чейду он не заходил. Никто его не видел.

Вы спрашивали его слугу Эша?

Шут отослал его в город с поручением, купить копченой рыбы. Слуга вернулся после того, как мы начали поиски. Он также волнуется, как и мы.

Я хотел было ей солгать, но тут же остановился. Наверное, я также устал от секретов, как и Дьютифул. Наверное, мне просто нужно быстро ответить.

Поищите в подземельях замка. В темницах.

Что? Почему?

Он знал - что нашел там Чейд. Порталы Скилла, вмурованные в фундамент. Развалины, через которые можно попасть на Аслевджал.

Но он не владеет Скиллом. И ему незачем идти на Аслевджал.

И все же ты можешь послать кого-нибудь поискать там?

Я проверю, но, Фитц, думаю, тебе не стоит волноваться. Дьютифул установил двери из железных решетках в конце коридора, чтобы Чейду было легче сдержать обещание больше им не пользоваться. Она всегда заперта. Ключи есть только у Дьютифула и у меня.

Я усомнился в этом. Я слишком хорошо знал Чейда, чтобы думать, что в Баккипе есть какие-то двери, которые он не сможет открыть. Но это не значит, что Шут достал ключ. Если только это не сделал бывший ученик Чейда. Но даже если они пройдут через запертые ворота, Шут не владеет Скиллом, чтобы войти в колонну.

Только, прошу, спроси у тюремных надзирателей, не видели ли они его там. Я помедлил, не желая добавлять то, что должен. И, пожалуйста, проверь, не пропал ли кто из владеющих Скиллом. Ученик или способный одиночка. Кто-то, кто может быть неугомонным, и кого можно втянуть в эксперимент.

Я ощутил ее озабоченность.

Может быть несколько таких, неохотно признала она. Владеющие Скиллом склонны к некоторым странностям. Я постараюсь разведать, не пропал ли кто из них. Но уже поздно, и большинство обитателей замка уже в постелях. До завтра я не смогу узнать.

Я надеюсь выехать завтра на рассвете. Если будут новости, сообщи мне через Скилл.

Хорошо.

Я чувствовал ее размышления, отделенные от меня. Я как будто услышал шепот в своей голове, когда она сказала:

Помнишь, как ты приходил ко мне во снах, когда был волком?

Ее чувства ко мне тех времен, когда она впервые узнала меня, подобно бризу, пронеслись через наши разделенные мысли. В ее представлении обо мне я был загадочным и могущественным, почти романтическим. Я ощутил острую боль утраты, что стал для нее обыкновенным.

Я помню.

Ее Скилл впервые проявился в способности управлять снами, ее собственными и других людей. Я вспомнил ее стеклянную башню. Ее платье из бабочек.

И я помню Сумеречного Волка. Я знала, что он будет охотиться за теми, кто напал на его стаю. Я знала, что ты снова превратишься в него, когда достаточно долго пробудешь один.

Пауза в нашем общении, как будто она подумала о чем-то слишком личном, чтобы делиться этим со мной. Я почувствовал, что она смирилась с тем - что я буду делать. Это уязвило меня. Затем она меня шокировала:

Я бы хотела знать ее лучше. Хотела бы уделить ей больше времени. Я всегда думала, что у нас еще будет время, чтобы стать сестрами.

Порыв ее  неожиданной ярости ударил меня, как огненный шторм.

Я хотела бы пойти с тобой, помочь убить их!

Скилл смолк. Я был ошеломлен. Как я мог забыть, что это та женщина, которая смело стояла перед Тинтальей, будучи почти девчонкой? Когда она снова соприкоснулась со мной разумом, безупречным контролем она напомнила мне своего прадеда.

Риддл будет знать - что нужно приготовить к твоему путешествию. Я поручу это ему. И я подготовлю Дьютифула к тому, чтобы он принял твое решение.

На этом ее мысли покинули меня, оторвавшись от моих, подобно аромату потушенной свечи в холодной комнате. Я подобрал ноги и медленно встал. Защитным жестом я прижал альбом, будто наруках держал свою дочь. Подумав мгновение, я вслепую выбрал свечи. Погасив свет, я взял одну из незажженных свечей. Жимолость. Воспоминание о давно прошедших летних днях. Молли собирала для своей коллекции белые с розовым цветы так же старательно, как ее пчелы мед с них, а потом ароматизировала воск. Воспоминание, которое нужно сохранить.

Я вернулся в свой кабинет. Положил в огонь еще полено. Я не усну в этом мраке до самого рассвета. Я зажег свежие свечи и взял свой старый мешок. В нем хранились мои сокровища, предметы, с которыми я не расстанусь. Я добавил туда свечи Молли и альбом Пчелки. Положив маленький альбом рядом с дневником снов, я почувствовал, что соединил две половинки ее жизни. Днем она жила как мой ребенок, а по ночам как сновидец. Я не хотел называть ее Белым Пророком. Не хотел определять ее больше как дочь Шута, чем как мою. Я не говорил Шуту, что у нее есть дневник снов. Я знал, что он захочет, чтобы я прочитал ему записи, и захочет обладать им также, как и я. Эти вещи все, что осталось от моего ребенка, и я хотел приберечь их для себя.

Я вернулся в спальню. Подойдя к запертому сундуку с одеждой, достал из тайника под двойным дном яды, мази, порошки, клинки и все, что может понадобиться убийце, ставшему мстителем. Дьютифул невольно освободил меня. Королевский убийца, связанный словом, будет убивать только того, на кого ему укажут. Теперь я могу убивать кого захочу.

У меня был тяжелый пояс из двойной кожи. Я методично заполнил скрытые отделения. Ножны, спрятанные в сапоге и прижатые к ноге; уродливый браслет с гарротой внутри; ременная пряжка, которая при расстегивании превращалась в короткий кинжал; перчатки со вшитыми в них латунными кастетами. Нужно было рассортировать, выбрать и плотно упаковать так много ужасных, смертоносных, отвратительных маленьких орудий. Мне пришлось оставить место для предметов, которые я стянул в старой норе Чейда. Я уйду подготовленным.

Я отнес тщательно упакованный мешок в свое логово. Снаружи все еще царила темнота. Скоро я подниму Персиверанса и велю ему подготовить лошадей. Затем я попрощаюсь с Ивовым Лесом. Я знал, что должен отдохнуть. Но не мог. Достав дневники Пчелки, я уселся у огня.

Читать их было тяжело. Не из-за четкого почерка и аккуратных иллюстраций, а из-за моей реакции на эти страницы. В них было слишком много Пчелки, слишком много того, что я потерял. Я перечитал первую часть дневника. Упоминание Молли и ее расчетов в день смерти матери было для меня мучительным. Я закрыл альбом и осторожно отложил. Читать дневник снов было чуть легче. Я снова нашел сон о человеке-бабочке. И упоминание Волка с Запада, как он придет с гор, чтобы всех спасти. Я перевернул страницу. Здесь был описан сон о колодце, наполненном серебром. И другой о городе, в котором правитель сидит на огромном троне из черепов. Внизу каждой страницы она оставляла рассуждение о том, правдивый ли этот сон и сбудется ли он. Сон про человека-бабочку был очень правдоподобным. Сон о нищем я не мог не узнать.

Сидя в одиночестве перед камином, я признал для себя, что Пчелка в некоторой мере пророчествовала. Кое-что оказалось верным, например, плащ-бабочка. В другом она ошиблась. Человек в плаще оказался женщиной. Значило ли это, что она на самом деле больше моя, чем Шута? Шут, как мне всегда казалось, искусно подгонял свои странные сны под пророчества, которые сбылись. Часто я не слышал о его снах до тех пор, пока не происходило событие, которое они отражали. Волк с Запада. Сначала я услышал эти слова от Шута. У Шута и Пчелки общие видения? Я вспомнил, как Шун сказала, что у Пчелки была лихорадка, после чего у нее слезла кожа, а новая стала бледнее. Я решил, что не имеет значения - что именно она переняла от Шута, это не делает ее в меньшей степени дочерью моей и Молли.

Я перешел к ее сну о городе и стоящих камнях с отчетливо вырезанными рунами. Я чувствовал, что этот сон, очевидно, не вещий, хотя она пометила его как очень возможный. Я понятия не имел, как много она почерпнула из моих личных свитков. Похоже, что некоторые ее сны были навеяны моими записями. Я наклонился, изучая рисунки. Да. Руны были, в основном, точными. Почти те же, что и в городе Элдерлингов с Башней Карты. Теперь я знал его название. Кельсингра. Да. Пчелка могла взять руны прямо из моего свитка. Она пометила, что это с большой вероятностью произойдет. То есть она предвидела заключение в камень Скилла, хотя скопировала с моих бумаг не ту руну. Мое сердце заболело от мысли, что она предсказала собственный конец. Я больше не мог читать. Закрыв книгу, я аккуратно уложил оба дневника в свой мешок.

Когда забрезжил рассвет, я принялся за последнее оставшееся дело. Тяжелое прощание с Ивовым Лесом.

Огонь в моем кабинете почти угас. Полки для свитков опустели, а их содержимое сгорело в камине или было упаковано для отправки обратно в библиотеки Баккипа. Секретное отделение в моем письменном столе никто не обнаружил. Если его найдут сейчас, внутри ничего не окажется.

Я затворил высокие двери, зажег свечу и отпер дверцу в шпионские переходы. Минуту я сомневался. Затем взял тройную фигурку, на которой Шут вырезал Ночного Волка, себя и меня. Я задумался, не обнаружили ли в ходе ремонта тайные дверные петли, но внутри крошечного логова Пчелки все было таким же, каким она его оставила. С того времени, как я побывал здесь последний раз, ничего не изменилось. Я ощутил слабый запах кота, но даже если он здесь, то решил не показываться мне. Я подозревал, что он теперь устроил здесь логово, поскольку мыши не тронули запасы ароматизированных свечей Молли. Я предпочел не выяснять, как он сюда приходит и уходит. Знаю, что у котов есть свои дорожки. Достав из кармана ключ от спальни Пчелки, я положил его на полку с другими ее вещичками. Сюда же я поместил каменную фигурку. Здесь они, по крайней мере, будут вместе.

Окинув последним взглядом секретное убежище, которое обустроила моя маленькая девочка, я покинул его навсегда. Возможно, местные дети вспомнят, как прятались в тайных коридорах, но они будут напрасно искать путь сюда в стенах кладовки. А я заберу с собой в могилу секрет входа. Пусть ее маленькие сокровища хранятся здесь столько, сколько простоит Ивовый Лес. Я пробрался по узкому коридору и захлопнул за собой потайную дверь.

Сделано. Все устроено и завершено. Я задул свечу, подобрал мешок и вышел из комнаты. 

Глава тридцать вторая.  Путешественники

У камней есть память, они знают, где были добыты. Колонны, установленные недалеко от родного карьера, всегда самые надежные, а потому, по возможности, именно им должно отдаваться предпочтение перед другими. Даже если это означает, что нужно пройти через несколько граней, прежде чем достигнуть пункта назначения.

Если же перекресток расположен вдали от карьера, необходимо доставить основной камень и позволить ему стоять под солнцем и дождями, как минимум, несколько десятилетий. Пусть он наполнится памятью о солнце, светящем над ним, и звездах, горящих на небосводе. Вырежьте из него память о прошлом месте, чтобы ядро запомнило новое местоположение.

Для основного камня, стоящего в центре, следует использовать отбитые сколы с камней, расположенных в пункте назначения. Наносите руны тщательно, отдельно те, что предназначены для отбытия и прибытия, чтобы избежать случаев входа в камень и столкновения с обратным направлением. Обновляйте руны, чтобы они были четкими и ясными и сохраняли память камня о том, куда он должен переместить путешественника.

Мастер-каменщик должен тщательно выбирать нужный материал. Камень должен быть крепким и одновременно богатым жилами Серебра, по которым передается магия. Вырезайте ядро камня размером восемь на восемь на двадцать. Следите за устойчивостью и убедитесь, что камень не наклонится и не упадет.

Будьте терпеливыми во время взросления камня. Терпение будет вознаграждено спустя десятилетия.

- Краткое содержание об открытии перходов

из Камня Памяти кубической формы №246,

трактат об обработке камня.

Я положил его на полку с камнями памяти,

связанными со строениями Элдерлингов.

- Ученик Скилла, писарь Лофти

Еще до завтрака я объявил о своем решении кухонной прислуге. Никто не выглядел удивленным моим поспешным возвращением в Баккип. По правде говоря, они казались обрадованными. Их восстановление шло медленно, а присутствие стражников, среди которых попадались весьма грубые парни, скорее нервировало, чем успокаивало. Люди будут довольны, когда мы уедем.

Я доделал все дела, заканчивая свои обязанности в Ивовом Лесу. Отдал приказ, чтобы мебель в Радужных покоях и в восточном крыле накрыли полотном, как только завершится ремонт. Сказал Диксону, чтобы теперь он докладывал непосредственно леди Неттл и кесиру Риддлу. Такое же распоряжение я отдал и каждому мастеру. Порадовало, что поникшие плечи пастуха Лина немного распрямились, когда я передал ему все полномочия по уходу за скотом. Кроме того, я договорился, чтобы упакованные свитки были каретой отправлены в Баккип вместе с вещами Ланта и Шайн.

До полудня все было сделано. Я собрался в путь, а выйдя на улицу, увидел не только свою лошадь и вьючных мулов, но и Персиверанса.

- Уверен, что не хочешь остаться здесь? - спросил я, но его бесстрастное лицо говорило само за себя. Фоксглов собрала мою гвардию, и мы уехали из Ивового Леса.

Дорога была приятной, несмотря на влажный ветер, обещавший принести к вечеру снег. Мы ехали к Баккипу, стояла не по сезону теплая погода, которая превратила снег в мокрую непроходимую кашу. Все вокруг обещало раннюю весну.

Как я и опасался, Шута нашли блуждающим по сырым темным коридорам в подземелье Оленьего замка. Неттл обратилась ко мне Скиллом и рассказала, что с ним не было Эша, и мальчик чрезвычайно обрадовался благополучному возвращению Шута в покои. Неттл волновалась за него. Я поблагодарил ее за весть о том, что мой друг в безопасности, однако и меня беспокойство не покидало всю оставшуюся часть пути домой.

Мы еще не достигли ворот Баккипа, когда я услышал пронзительное карканье.

- Пер! Пер! Пер! - кричала парящая над головами Мотли. Она напугала лошадь Персиверанса, но все же ей удалось приземлиться на его плечо, пока он успокаивал кобылу. Наши охранники,уже знакомые с вороной, засмеялись, да и Пер радостно улыбался такому теплому приветствию. Будто наслаждаясь  вниманием, Мотли сорвала с его головы шапку и швырнула прочь, и мальчик едва успел ее поймать. Будучи сразу узнанными стражей, мы спокойно проехали через ворота, и, спешиваясь рядом с конюшнями, я удивился, увидев ожидающего меня Эша.

Или мне показалось, что ждали меня. Как выяснилось, бывший слуга Чейда пришел поздороваться с Персиверансом, и ворона счастливо перепрыгнула с одного мальчика на другого. Я отдал свою лошадь Пейшенс, которая радостно делилась со мной новостями о том, что у Флитер все хорошо, а затем сразу направился в покои Шута.

Сперва на мой стук никто не ответил. Я подождал, постучал снова, опять подождал и уже собирался достать отмычку из воротника, когда изнутри раздался голос:

- Кто там?

- Фитц, - произнес я и стал ждать.

Ему по-прежнему требовалось некоторое время, чтобы отпереть и открыть дверь.

- С тобой все в порядке? - тревожно спросил я, увидев, как он осунулся.

- Как видишь, - уныло ответил он и попытался улыбнуться. - Думаю, мне станет лучше теперь, когда ты здесь.

- Я слышал о несчастном случае, который произошел с тобой.

- А, ты это так называешь.

В покоях было холодно, со стола не убрали поднос с завтраком, а огонь едва горел.

- Почему за комнатой так плохо смотрят? Я видел Эша снаружи, когда приехал. Он не справляется со своими обязанностями?

 - Нет, нет… Он просто стал… надоедливым. Он был здесь утром, я отпустил его, сказал, что до вечера он мне не понадобится.

Он чего-то недоговаривал. Я хранил молчание, пока раздувал огонь и прибирался у очага, стараясь вести себя как обычно. Шторы были задернуты, и я раздвинул их, впуская в комнату свет. Шут выглядел неопрятно, как будто одевался в темноте и забыл причесаться. Я сложил тарелки и протер стол салфеткой. Стало немного лучше.

- Что ж. Я только что вернулся из Ивового Леса и очень голоден. Ты спустишься со мной?

- Я… нет. У меня нет аппетита, но тебе следует пойти поесть.

- Я могу принести все сюда, и мы поедим вместе.

Даже будучи принцем, я все еще мог совершать редкие набеги на столовые стражников, если бы захотел этого.

 - Нет. Но спасибо. Иди и поешь, Фитц.

- Довольно. Что произошло? Почему ты исчез из своих комнат и почему был в подземных коридорах?