Терапия для одиноких сердец, или Охота на мужа-3 Шилова Юлия

– Я ее номера не знаю.

– Как это? Ты даже не знаешь номер телефона любовницы своего адвоката? Надо знать. Это лучший способ найти человека, когда ты его найти не можешь.

– У него любовниц как собак нерезаных, разве всех упомнишь.

– И что, всех подряд он вывозит на отдых?

– Ну, он очень состоятельный мужчина и может себе это позволить.

– А он их как, по одной вывозит или всех скопом?

– Да не знаю. Я его последнюю любовницу один раз всего видел. Не знаю ни кто она, ни где живет.

– Михаил, твой адвокат мертв,– сказала я дрожащим голосом и кинула фотографию на пол, чтобы взяться за пистолет двумя руками.

– Может быть, ты тогда повернешься и расскажешь мне, кто его убил?

– Хорошо, если ты уберешь пистолет.

– Я же сказал тебе, что не уберу.

– Твоего адвоката убили какие-то отморозки и закопали в яму. Я тебе могу дать координаты того места, где он похоронен. Ты же сам говорил мне о том, что он тебе как родной, так что ты можешь взять его тело и перезахоронить его с почестями. Хотя на твоем месте я не стала бы этого делать. Чтобы привезти мертвого человека в Москву, нужно как-то объяснить его смерть и сообщить об этом в милицию. Начнутся ненужные вопросы и подозрения, которые не принесут тебе ничего, кроме вреда. Оставь все, как есть, и знай, что у тебя больше нет адвоката. Надо искать нового, но только такого, кто не будет тебя обманывать, хотя бы по мелочам. Хотя вряд ли ты такого найдешь. Там, где замешаны большие деньги, всегда есть вранье.

– Я хочу ясности. Зачем он обманул меня с Кипром? Зачем он поехал в деревню?

– Я тоже хочу ясности, но в последнее время я научилась жить в неведении.

– А зачем в эту деревню поехала ты?

– У меня там дача.

– Дача?! Надо же, известная актриса имеет дачу в глухой деревне! Прямо нонсенс.

– Это не моя дача, а рекламного агента, я упиваюсь там одиночеством. Для меня эта так называемая дача то же самое, что для тебя этот дом.

– Но ведь я не прикупил себе дом в какой-нибудь глухомани?!

– И не советую. Там очень много пьяных отморозков и прочей нечисти. Я тоже пожалела о том, что зачастила в эту деревню.

Я не воспользуюсь твоим советом. Иногда бывает полезно сменить крутые апартаменты на деревенскую халупу. С той минуты, как в мой дом пришла беда, все комнаты стали холодными и равнодушными, из них утекло тепло. Понимаешь, это очень важно, чтобы даже в самом холодном доме было тепло. Ты очень многое от меня скрываешь, Анна. Очень многое. Я знаю, что ты со мной неоткровенна. Ты совсем неоткровенна, и я прощаю твою скрытность только потому, что ты очень красива. Ты принадлежишь к тем женщинам, в которых может сосредоточиться весь мир. Для таких женщин, как ты, на небосклоне кружатся звезды и каждый день восходит солнце. Оно восходит и заходит только в твою честь. Я просто в этом уверен. Ты такая далекая и одновременно такая близкая. Тебя не зря называют звездой, потому что ты и в самом деле звезда. Ты такая реальная, а одновременно совсем нереальная. Даже когда ты уехала в прошлый раз, все предметы в этом доме хранили твой запах и запах наших любовных утех. Когда я познакомился с тобой, я понял, что мой брак ничто, что все эти долгие годы я искал именно такую женщину, как ты. Мой прошлый семейный мир, который всегда казался мне таким счастливым и прочным, вдруг рухнул и превратился в груду обломков. Понимаешь, я смог почувствовать тебя. Тебя никто так не сможет почувствовать. Я почувствовал себя так, как чувствую самого себя. Мы с тобой очень похожи. Я не понимаю, почему ты не хочешь признать, что между нами есть родство душ и какая-то нить, которая связывает нас воедино. Мы одинаково воспринимаем мир, мы одинаково мыслим. Да мы все делаем одинаково. Когда я увидел тебя в первый раз, в моей голове вспыхнул огонь и я сразу ощутил тепло. Понимаешь, не каждая женщина может принести мужчине тепло! Далеко не каждая.

– О, да тебя потянуло на лирику. Еще скажи, что у тебя со мною любовь.

– У меня с тобою любовь.

– Мне принимать это как объяснение в любви?

– Принимай это как хочешь.

– Первый раз вижу, чтобы объяснялись в любви с пистолетом.

– Я знаю, что такой женщине, как ты, очень часто объяснялись в любви. Наверное, именно этим я и отличаюсь от других мужчин, которые тебе объяснялись.

– Если ты любишь, зачем тебе пистолет? Неужели ты можешь убить любовь?

– Могу. Любовь всегда надо убивать самому, иначе наступит момент, когда она убьет тебя сама. Нужно наносить удар первому, иначе его нанесут тебе.

Я грустно улыбнулась и почувствовала, как на моих глазах появились слезы… Вот и еще одно объяснение в любви. Такое неожиданное и такое нелепое. Мне признался в любви крупный бизнесмен, денежный мешок, у которого деньги сыплются повсюду, ну разве только что не из задницы… Да и как он признался… С пистолетом в руках, пьяный в стельку… Конечно, когда человек почти неделю находится один в доме без света и уходит в тихое пьянство, наверное, он не только признается в любви, но и предложит руку и сердце. Я ощутила сумасшедшую, пугающую тоску, в которой причудливо смешались разные мысли: ностальгия по ветреным годам быстро уходящей молодости, по тем любимым, которые потом переставали быть любимыми и оставались где-то там, в прошлом, о том, что безвозвратно ушло и уже никогда не вернется, о том потерянном, что прошло мимо меня, вызывающем сожаление и желание вернуть все назад, и о том, что если меня не застрелят сейчас, то я погибну в следующий раз, потому что такие, как я, не умеют спокойно жить, а все те, кто не умеет спокойно жить, своей смертью не умирают. Когда-нибудь, когда я уйду в мир иной, я обязательно успокоюсь и попаду на небеса. Они будут такие теплые, пушистые, мягкие, что можно запросто дотронуться до них рукой и ощутить то, что я мечтаю ощутить долгие годы. Моя подруга Светка назвала бы это кризисом среднего возраста. Странно, но никогда раньше я не испытывала подобный кризис.

И все же в моих руках был пистолет, а как я уже говорила ранее, пистолет всегда приносит нам уверенность и защищенность. Куча вопросов без ответов, множащаяся, как снежный ком, очень сильно подорвала мою психику и окончательно сломила мою нервную систему. Мне представился Макс, добропорядочный отец семейства, который, наверное, уже уложил свою дочку спать, пошел в опочивальню вместе со своей любимой женушкой и занялся с ней тихим, семейным, одним словом, домашним сексом в самой семейной позе, позе бутерброда. При этих мыслях мое сердце заколотилось с бешеной скоростью, а на душе стало совсем погано.

Вновь посмотрев на свой пистолет, я уже не понимала, кого же мне больше хочется убить – себя или Михаила, потому что все, что он говорил совсем недавно, было просто ложь. И мы оба знали, что это ложь. Все, что творилось со мной в последнее время, было ложь. А я не могла больше жить во лжи. Ни жить, ни работать.

Взяв пистолет точно так же, как я это виртуозно делала в кино, я сняла его с предохранителя, развернулась на сто восемьдесят градусов и направила его на Михаила.

– Привет,– тихо сказала я и посмотрела на него в упор.

– Привет,– прохрипел Михаил и слегка попятился назад.

– Здорово мы стоим, да?

– В смысле?

– В смысле того, что у нас у обоих оружие. Интересно, чье быстрее выстрелит? Теперь ты понял, что я делала в твоем кабинете?

– Искала оружие.

– Правда. Какой ты догадливый, молодец.

– Л ты хоть умеешь им пользоваться?

– А чего там уметь. Там уметь-то и нечего. Меня работа научила.

– И зачем тебе оружие?

– Затем же, зачем и тебе.

– Ты хочешь мне задать несколько вопросов?

– Правильно. Какой ты догадливый. Догадливее не бывает.

– И какие вопросы ты мне хочешь задать?

Я не отводила взгляд в сторону, а смотрела Михаилу в глаза. Меня поразило, что в его глазах не было ни капли страха, а только восхищение. Господи, я вызывала только восхищение и ничего больше!

– Миш, ты что, меня совсем не боишься?

– Боюсь,– нервно засмеялся Михаил и теперь уже снял с предохранителя свой пистолет.

– Что-то не похоже, чтобы ты меня боялся.

– Я очень тебя боюсь. Так боюсь, что сейчас, по-моему, описаюсь.

– А ты зря смеешься, ведь я могу и выстрелить.

– Так неинтересно. Мы с тобой так не договаривались. Для начала ты обещала мне задать несколько вопросов.

– Интересно, что же это за вопросы такие, если их нужно задавать под дулом пистолета?

– Ты уверен, что хочешь услышать эти вопросы?

– Ты меня заинтриговала.

– Хорошо, Михаил, а ты и вправду меня любишь?

– Что?!

– Я говорю, ты в самом деле в меня влюблен?

Михаил усмехнулся, но не помедлил с ответом.

– Ты считаешь, что этот вопрос надо задавать с пистолетом?

– С пистолетом.

– Я могу тебе на него ответить так: я влюбился в тебя сразу, как только увидел.

– Это большая и чистая любовь?

– Это очень большая любовь. Не знаю, как там насчет чистоты, но в любви полно грязи. Без грязи не бывает любви.

– Хорошо. Тогда скажи мне, куда ты дел свою жену?

– Что?!

– Я, по-моему, ясно спросила. Куда ты дел свою жену?

– Я дел?!

– Ты дел. Ладно, Миш, хватит ломать комедию. Все было сработано неплохо, только уж слишком примитивно.

Когда я сказала последнюю фразу, я почувствовала, что от напряжения я просто не в силах удержать пистолет в руках. Я не сводила своих зеленых глаз с Михаила и улыбалась таинственной и манящей улыбкой.

Михаил изменился в лице и резко нажал на курок. Но выстрела не последовало.

– Ой, черт, забыл, что пистолет не заряжен.

Я нажала на свой курок, и произошло то же самое.

– Сукин сын, у тебя не оружие, а настоящее дерьмо.

Глава 21

А затем послышался шум подъезжающей к дому машины. Мы с Михаилом переглянулись и одновременно опустили свои незаряженные пистолеты.

– Ты кого-нибудь ждешь?

– Нет.

– Но кто-то приехал.

– А кто?

– Ты у меня спрашиваешь?! Я вообще с тобой разговаривать не хочу. Ты, между прочим, задница, чуть было меня не убил. Если бы пистолет был заряжен, ты бы всадил мне пулю в самое сердце.

– Дура ты. У меня в доме вообще нет заряженного оружия.

– Почему? У тебя же такая неспокойная жизнь.

– Потому, что если в доме есть заряженное оружие, то оно обязательно выстрелит.

– Все равно я тебе не верю. Ты хотел меня убить, гад ползучий.

– Дура ты. Я тебя люблю, как я могу тебя убить.

– Еще недавно ты сам говорил мне, что любовь нужно убивать сразу.

– Мало ли что я говорил… Слушай, ты такая бабенка тяжелая. Теперь я понимаю, почему от тебя все мужики бегут.

– Бабенка, знаешь, где?! В деревеньке! Олух неотесанный!

– Ладно, не время сейчас отношения выяснять. А пулю в сердце я бы тебе и в самом деле всадил. Только не пулю, а стрелу, чтобы ты хоть немного взаимностью ответила. А то рассказываешь мне про своего женатика недорезанного… Думаешь мне это приятно слушать?! Я вообще не понимаю, зачем тебе сдался этот павлин?

– Сам ты павлин! У того павлина, может, хвост красивее!

– Красивее, говоришь?!

– Красивее!

– И что ты имеешь в виду под хвостом? Что он у него больше и толще?!

– У него перьев больше…

– Надо же, у него там, значит, перья имеются!

– Имеются, и притом разноцветные.

Когда машина притормозила у самого дома и послышались мужские голоса, я тихонько вскрикнула и посмотрела на Михаила испуганными глазами.

– Я думал, это к соседям приехали…

– Это по нашу душу,– захлопала я ресницами.– А кто это?

– Понятия не имею. Ты вот что… Ты спрячься на всякий случай. Полезай в шкаф и хорошенько закройся.

– Как это в шкаф?!

– Быстро, я сказал, а то может быть поздно!

– А ты?!

– А я пойду гостей встречу. И если будет что-то плохое, то ты из этого шкафа не смей нос высовывать.

– А что может быть плохое?

– Что-нибудь.

Я жалобно посмотрела на Михаила и чуть было не заплакала.

– Мишенька, миленький, а может, мы вместе в шкафу посидим? Тут места много, нам обоим хватит. Ну, пожалуйста, а то я как-то не привыкла одна в шкафу сидеть. Страшно мне.

– Если мы с тобой вдвоем в шкафу сидеть будем, то нас точно сразу найдут.

Не говоря ни слова, Михаил затолкал меня в стоящий у стены шкаф и погрозил пальцем:

– Чтобы сидела, как мышь. И не говори, что тебе страшно. Такие женщины, как ты, по-моему, вообще ничего не боятся. Хотя таких не пугать надо, а любить и на руках носить. Такие не для вечернего коктейля, такие для настоящей любви.

Как только Михаил закрыл дверцы шкафа, я попробовала их открыть, но он вновь их захлопнул и процедил сквозь зубы:

– Прекрати ломиться, дура, и сиди спокойно.

Я сидела не шевелясь и смотрела сквозь замочную скважину. Михаил взял стоящую на столе бутылку текилы, сделал приличный глоток и в тот момент, когда в дверь стали громко звонить и стучать, закричал:

– Иду! Иду! И кого там нелегкая принесла!

А затем послышался звон битого стекла и раздались выстрелы.

– Кто вы и что вам нужно?!

Это были последние слова Михаила, которые я от него услышала, потому что потом в доме воцарилась тишина, если не считать глухих шагов и еле слышных мужских голосов.

Когда в кабинет вошли двое мужчин в черных масках, я чуть было не закричала и сжалась в клубок.

– Тут никого нет.

– Да он был не один, а с бабой. Там во дворе даже машина ее стоит.

– Ну и куда она подевалась?

– Да хрен ее знает, куда она подевалась.

– Надо весь дом кверху дном перевернуть.

– Так давай переворачивать.

Я положила голову на колени и стала внимательно слушать удары своего сердца. Десять, двадцать, тридцать… Ну и пульс. Еще немного – и сердце просто выскочит из груди. Мне казалось, что с таким учащенным пульсом не живут… Пройдя мимо шкафа, мужчины так и не удосужились в него заглянуть и ушли дальше.

Я не знаю, сколько времени я сидела в шкафу и прислушивалась к шагам. Мне показалось, что целую вечность. Я даже не знала, останусь ли я жива или меня отправят следом за Михаилом. Я не знала, кто эти люди и почему они хотят нас убить, да и не хотела об этом думать. В последнее время было слишком много вопросов без ответов. Я ведь после того, как согласилась на эту вечеринку приехать, все время жила в напряжении и знала, что моя жизнь может в любое время оборваться. Вот и сейчас я сидела в этом шкафу и знать не знала, что ждет меня дальше.

Сидя в шкафу, я уже мысленно попрощалась со всеми, кого знаю, пожелала всем доброго здоровья и удачи на этом тернистом и неспокойном пути под названием жизнь. Я зачем-то подумала о Максе и о том, что сейчас бы больше всего на свете хотела упасть на его плечо, разрыдаться и рассказать ему обо всем, что со мною произошло в последнее время. Я бы его не стеснялась. Я вообще никогда его не стеснялась. Я бы плакала так громко и так отчаянно и чувствовала, как крепко меня обнимают его родные и по-настоящему сильные мужские руки. Он бы гладил меня по голове, словно маленькую, и говорил какие-нибудь ласковые слова. Наверное, это было бы странное чувство, по крайней мере для меня очень странное, потому что я не привыкла плакать у кого-нибудь на груди, я привыкла плакать одна, в подушку. И у меня было бы такое ощущение, что я одновременно и ребенок и взрослая женщина и что обнимает меня мой старший брат, который любил меня всякую и всегда терпел все мои детские выходки и капризы. Он бы все равно меня обнимал, потому что перед ним не нужно играть и изображать из себя бог знает что. Он видел меня любой – красивой, печальной, развратной, пьяной, сильной, слабой, подлой, мелочной, восхитительной и ничтожной. И почему я стала ассоциировать Макса со своим старшим братом?! Наверное, потому, что с ним было все естественно, надежно, спокойно и ни за что не стыдно.

Где-то там остался мой брат, мой маленький город и мое прошлое. Странно, но в последнее время я вообще не думала о своем прошлом. Оно меня отпустило. Медленно, тяжело, нехотя, но все же отпустило. Оно ушло куда-то вдаль и решило меня больше не тревожить, дать право мне на новую жизнь и перестало беспокоить. И я вообще никогда к нему не возвращалась. А сегодня, именно тут, в этом шкафу, на грани жизни и смерти, я ощутила, что мне стало жаль этого прошлого. Мне захотелось в него вернуться хотя бы на пару минут и почувствовать, как сильно защемило душу при виде тех людей, ниточки общения с которыми уже давно и прочно оборваны. И все же мое прошлое не такое уж трагичное, как я сама себе навоображала. В нем много теплого, хорошего, того, что может вызвать улыбку В нем был тот, кто всегда смотрел на меня с признательностью, и тот, кто не мог не отвести от меня взгляд, полный ненависти. И у меня возникло такое ощущение, что в моем прошлом была не я, а кто-то другой, что я родилась совсем недавно, другим новым человеком, только инициалы остались те же. А ведь прошло не так уж и много времени, как я устроилась и обосновалась в Москве, но это прошлое уже теперь не вызывает в памяти те неприятные переживания, которые вызывало раньше.

Но только где бы я ни жила, у меня так и не получается жить так, как живут другие, нормальной, спокойной, растительной жизнью. Москва оказалась еще более криминальным городом, чем тот, который остался в моем прошлом.

Тут все связано с бандитами, в газетах и по телевизору вечные убийства, изнасилования, аварии, пожары, суицид и другая прочая кровь. Я когда к здешней жизни привыкала, относилась ко всему с осторожностью, присматривалась. Это потом я пригляделась и освоилась. Зато теперь я уже чувствую себя дома, и для меня тут все родное и до боли знакомое и все, что осталось в том, моем прошлом, я забываю, потому что у меня уже давно началась совсем другая жизнь. Совсем другая. Хотя есть люди из той, прошлой жизни, кого я помню и люблю до сих пор. И они меня помнят, конечно, те, которые живы. Я абсолютно уверена, что они меня помнят. И чем больше проходит времени, тем дальше уходят мои воспоминания, остаются только штрихи, слова, сцены… А на усталой душе при этих воспоминаниях начинается поздняя осень с сильным ветром, опадающей листвой, резким похолоданием и моросящим дождем.

А вот в мои воспоминания ворвался тот самый мужчина, с которым мы были вместе долгое время и расстались по-глупому, о чем впоследствии долго жалели. Он слишком хорош, слишком интересен и слишком галантен. Он пожирает мое тело глазами ровно столько времени, сколько мы были вместе, и до сих пор бы его пожирал, если бы мы тогда не расстались. Он простирает навстречу мне свои большие руки, а я улыбаюсь, падаю на кровать и даже не думаю сопротивляться. Он садится у моих ног, трогает мои колени и начинает разговор о нашем будущем, о том, что нам имеет смысл жить вместе, быть супругами, любовниками, а может быть, даже когда-нибудь завести детей. Я закрываю глаза и отрицательно качаю головой. Я понимаю, что мы зашли слишком далеко и нам необходимо остановиться. Это будет остановка в пути, в нашем пути, который все же закончился. Тогда я еще боялась таких разговоров и избегала даже и намека по этому поводу. Я не могла себе представить, что кто-то сможет посягнуть на мою свободу, тогда я еще и подумать не могла о том, что свобода хороша только тогда, когда на нее кто-то посягает. Я ведь плохо понимала само слово «свобода» и не знала, что свобода и есть одиночество. Мужчина смотрит на меня грустными глазами, убирает руки с колен и говорит, что, если и в дальнейшем я буду играть на человеческих чувствах, я останусь одна. Я злобно смеюсь и говорю, что он несет чушь, потому что таким женщинам, как я, делают предложения до глубокой старости… Господи, как же он тогда был прав… Как же он прав… Если бы тогда я хотя бы смогла подумать о том, что он окажется прав…

Смахнув слезы, я постаралась прогнать нахлынувшие на меня воспоминания и обратила внимание на то, что в доме стало тихо. Ни мужских голосов, ни шагов и вообще никаких признаков жизни. Несмотря на то, что я была смертельно напугана (наверное, мое лицо было совершенно белое, а быть может, совершенно зеленое, но то, что оно было затравленное, это точно), я тихонько открыла дверь и вылезла из шкафа.

«Смотри не вздумай высовывать нос. Сиди в шкафу, что бы ни случилось»,– вспомнились мне слова Михаила. И сколько можно в нем сидеть? День, два, три, пока не сдохну… Возможно, Михаила уже нет в живых… Возможно, я просидела в этом шкафу несколько часов подряд… Возможно… Осторожно выйдя из кабинета, я буквально на цыпочках прошла по длинному коридору и тихонько пробралась к окну, которое выходило во двор. Во дворе стояло ровно две машины. «Мерседес», принадлежащий Михаилу, и мой автомобиль. Странно, но не было машины ворвавшихся в дом людей… Словно сюда никто не вламывался, словно тут не было даже самого Михаила.

При мыслях о Михаиле я тихонько всхлипнула и чуть было не разревелась навзрыд. Если не считать его темного прошлого и точно такого же темного настоящего, то он неплохой мужик. С таким мужиком можно в огонь и в воду. С ним рядом идти одно удовольствие, а все другие будут облизываться на расстоянии. И это совершенно нормально, что он говорил мне кое-какие веши… Я красивая женщина, а это значит, что нормальный, здоровый мужик просто не может меня не желать. Я провоцирую его своей внешностью, и от этого никуда не денешься. Может, и правы те, кто говорит, что красивой женщине нельзя быть одной. Некрасивой женщине защитой служит ее некрасивость, а такая, как я, является постоянным объектом для насилия и прочей дребедени.

Я внимательно прислушалась и услышала легкую музыку, которая, если я не ошибаюсь, доносилась из моей машины. Так как мои окна были тонированными, я не смогла разглядеть, есть кто в моей машине или нет. По крайней мере в том, что в доме никого нет, я была уверена на сто процентов.

Не успела я отойти от окна, как дверь моей машины открылась и я увидела… того, кого меньше всего ожидала когда-нибудь увидеть. Это был молчаливый парень по имени Витюха. Тот самый Витюха, с которым мы виделись в последний раз на кладбище.

– Вот это да,– сказала я, с трудом разжав челюсти.

Теперь я уже не знала, зачем сюда ворвались посторонние, по мою душу или по душу Михаила. Все так перемешалось. Я уже сама не понимала, что с чем перемешалось. Знают ли эти люди Михаила и у них с ним свои счеты или эти люди специально ищут меня, чтобы разобраться с тем, что произошло на кладбище.

– Вот это да,– повторила я и попятилась от окна.

Значит, одного оставили меня ждать. Замечательно, что ж, подождем меня вместе. Открыв дверь в ванную комнату, я подошла к небольшому окошку, которое выходило на противоположную сторону дома, и, встав на цыпочки, попыталась его открыть. С третьей попытки мне это удалось. Стараясь унять дрожь в руках, я вылезла в окно и очутилась на улице. Затем нагнулась и прыгнула прямо в кусты…

Глава 22

Осторожно пробежав мимо дома, я быстро пошла по дороге, постоянно оглядываясь по сторонам. Я прекрасно понимала, что, для того, чтобы мне вернуться домой, мне Понадобится моя машина, а для этого мне просто необходимо вытащить из моей машины скучающего Витюху.

Посмотрев на часы, я присвистнула и заметила, что на Небе забрезжил рассвет. Получается, что я очень долго сидела в шкафу, очень даже долго. Подойдя к закрытому шлагбауму, я зашла в небольшое помещение КПП и увидела двух спящих охранников.

– Подъем!!! – закричала я что было сил и затопала ногами от злости.

Охранники нехотя продрали глаза и недовольно посмотрели в мою сторону.

– Подъем!!! Вы такой элитный поселок охраняете и спите! Вам какого хрена деньги платят! Я вот позвоню хозяину и скажу, чтобы вас повыгоняли к чертовой матери!

Один из явно подвыпивших охранников улыбнулся и толкнул своего напарника в бок.

– Палыч, смотри, это артистка. Ей-Богу, это артистка.

– Точно,– согласился Палыч.– Я вот только ее фамилию забыл.

– А может, это нам снится?! Если так, то это очень даже приятный сон.

– Ни хрена вам не снится!!! – заорала я еще громче и метнула на этих олухов свирепый взгляд.

– Да вы не серчайте, просто сегодня у нашего товарища день рожденья был. Он ненадолго заехал. Мы отметили, а так мы ни грамма в рот не берем на рабочем месте. Да и народа сегодня в поселке немного. Все в Москве живут. Многие только к выходным подъедут.

– Не хрена пить на рабочем месте, так всех своих жителей скоро пропьете!

– Да не ругайтесь вы так. Такая красивая, а такая злая. Я смотрела на проснувшихся охранников, захлебывалась от крика и чувствовала, как меня бьет дрожь.

– Я не ругаюсь, я так злюсь! Вот из-за таких, как вы, у таких, как я, все всегда идет кувырком!

Я сказала последнюю фразу и сама удивилась тому, что я такое выдала.

– Да мы же вам ничего плохого не сделали. Ну и что ж с того, что мы закемарили?! Ничего в этом страшного нет. Никто не умер, никого не похитили, чужого в поселок тоже не пустили. Только за смену одна радость, что вас увидели. Не каждый же день в наш поселок знаменитости приезжают. Мы вечером только поменялись и даже не знаем, на чем вы приехали. У нас за все время существования поселка только одна певица приехала, два политика и один писатель. А такая красивая женщина к нам еще никогда не приезжала. Правда, вы на экране как-то поярче выглядите, поинтереснее, что ли. А сейчас вы, наверное, устали, но тоже просто потрясающе смотритесь. У вас вид какой-то испуганный…

– Конечно, будет тут вид испуганный. Я приехала в гости, а в дом ворвался чужой. Сейчас он дожидается меня в моей машине. Срочно вызывайте милицию.

– А откуда здесь чужой прошел, если тут весь поселок огорожен?

– А что тут проходить, если вы дрыхнете?! Только он не Прошел, а проехал.

– Когда?!

– Откуда я знаю когда, если я все время в шкафу пряталась! Где это видано, что при такой охране неизвестные люди врываются в дом, стреляют из автомата и учиняют всякие гадости.

– Да мы за все это время только одну машину пропустили,– принялись оправдываться охранники.

– Какую?

– Иномарку японскую. В ней трое мужчин сидело.

– И к кому они ехали?

– Сказали, что на двадцатый участок к Михаилу.

– И вы их просто так пустили?

– Они нам денег дали,– покраснел один из охранников.– Они сказали, что едут к нему с хорошей вестью по поводу бизнеса и хотят сделать ему сюрприз. Мы их и пустили. Михаил в последнее время сам не свой. Сидит без света, из дома практически не выходит. Ну, думаем, пусть ребята проедут, может, он отойдет. Правда, мы на всякий случай подстраховались, решили его предупредить, да только проку никакого. Он к телефону вообще не подходит. Вот мы ребят и пропустили.

– Но ведь вы этих ребят не только пустили, но и выпустили?!

– Ровно через два часа они уехали. Поблагодарили нас, сказали, что все свои дела решили.

– А вы не видели, они вдвоем были или с ними Михаил поехал?

– Этого мы не знаем.

– Как это не знаете?!

– У них стекла темные, не разберешь.

– А тогда откуда вы знаете, что, когда они к Михаилу ехали, их было трое?!

– Они все окна открыли.

– Значит, когда они ехали обратно, окна были закрыты?!

– Закрыты.

– И вы не поинтересовались, кто сидит в машине?!

– Нет.

– Живо звоните в милицию! Возможно, Михаила уже нет в живых! – заорала я что было сил и уже в который раз топнула ногой.

– Сейчас вызовем. Только не ругайтесь. Но милиция не сразу приедет. Тут лес кругом, а ближайшее отделение подальше находится. Тем более ночь, а ночью они не очень-то любят ездить. Придется подождать.

– Что ж, будем ждать.

Один из охранников снял телефонную трубку и посмотрел на меня вопросительным взглядом.

– Вас же Анна зовут?

– Анна.

– Правильно. Я не ошибся. Я ваше имя хорошо запомнил. Я очень часто фильмы смотрю с вашим участием. У красивой женщины должно быть красивое имя. Анна, скажите, а что милиции-то говорить? Им же нужно что-то объяснить, чтобы они приехали.

– А без объяснений они не приезжают?!

– Скажите спасибо, если они хотя бы с объяснениями приедут.

– Тогда скажите, что в поселок ворвались неизвестные. Вы хоть номера машины записали?

– Конечно. У нас в журнале все записано. Мы всегда учет ведем. Записываем всех, кто в наш поселок приезжает.

– Замечательно. Так и скажите, что машина с такими-то номерами ворвалась на территорию такого-то поселка и учинила настоящий беспредел. Возможно, хозяин дома убит и в доме лежит труп или его похитили и увезли на своей иномарке. В доме выбито несколько окон и прострелено несколько дверей. Пулевые отверстия вы увидите сами, как только войдете на территорию дома.

Я немного подумала и продолжила:

– И еще скажите им, что люди, похитившие Михаила, торговцы оружием и у них имеется склад на заброшенном кладбище точно такой же заброшенной деревни под названием Андреевка. Там неподалеку от входа на кладбище есть две свежие могилы. В одной из них находится склад совершенно нового, еще не использованного оружия, а в другой жестоко убит и закопан личный адвокат Михаила по фамилии Сини-цын, который по официальной версии отдыхает сейчас на Кипре. На самом деле по непонятным причинам он туда не вылетел, а в данный момент он мертв. Один торговец оружием сейчас находится у дома Михаила, сидит в моей машине, слушает музыку и, по всей вероятности, ждет меня.

– Простите, а что вы делали в доме Михаила? – посмотрели на меня перепуганные охранники.

– Я следовала назначениям врача. Проходила ТЕРАПИЮ ДЛЯ ОДИНОКИХ СЕРДЕЦ.

– Проходили ТЕРАПИЮ ДЛЯ ОДИНОКИХ СЕРДЕЦ?!