Терапия для одиноких сердец, или Охота на мужа-3 Шилова Юлия
– Правда? А я что-то не заметил. Нормальная у него тяга. А вообще надо проверить.
– Ну если тяга нормальная, то рули дальше. Только смотри, куда заруливаешь. В мою жизнь больше не смей,– небрежно бросила я и направилась к выходу.
– Анька, стой, ты куда?
Михаил догнал меня в несколько прыжков и взял за руку.
– Анька, я что-то не понял, ты к чему клонишь?
– Какая я тебе Анька?! – заорала я полупьяным голосом.– Я известная женщина, хрен ты моржовый! Тебе небось даже и не снилось, что ты у меня автограф возьмешь, а ты меня Анькой называешь! Анька, знаешь, где?! Тоже мне нашел Аньку! Я тебе не Анька-пулеметчица!!! Понятно, Мишка? Чапаев хренов! С завтрашнего дня будешь стоять в очереди за автографом!
– Ты чего орешь-то?! Что я тебе сделал?!
– Я тебе не Анька, а Анна Петровна!
– Я смотрю, у тебя прямо звездная болезнь.
– Так есть с чего! Звездной болезнью болеть не страшно. От нее еще никто не умирал!
Я хотела вырвать руку, но Михаил крепко держал меня за локоть.
– Ань, ну прости, я не хотел тебя обидеть. Просто я подумал, что после нашей последней встречи мы стали намного ближе, роднее. Я думал, что мы уже можем обойтись без официального тона.
– Ты считаешь, что после одной совместной ночи люди становятся ближе?!
– А почему бы и нет.
– Если мы с тобой трахнулись, то это совсем не означает, что мы с тобой породнились.
– Послушай, а ты такая…
– Какая?
– Я думаю, как бы это мягче сказать. Циничная, что ли.
– Какая есть. Руку пусти. Мне пора.
– Но ведь ты же со мной поговорить хотела.
– О чем? О том, что у тебя рулевая тяга нормальная?! Неожиданно Михаил сменил тон на довольно таинственный и заметно заволновался.
– Ну, давай поговорим про мой «Мерседес».
– Давай,– заволновалась и я.– Ты посмотрел, в нем ничего не пропало?
– Пропало.
Михаил посмотрел на меня пристальным взглядом, и у меня потемнело в глазах.
– Что, вправду пропало?
– Пропало.
– А что именно?
– Да так. Мелочевка всякая. Мне даже стыдно тебе об этом говорить.
– Ну почему, говори. Ты же сам сказал, что мы родные люди. У нас же с тобой была одна ночь, когда мы трахались.
– Ну что ты к словам-то цепляешься?! Да ладно, бог с ней, с этой мелочевкой.
– Да нет уж, ты скажи.
– Не буду.
– Мне уже и самой стало интересно, что исчезло из твоего «Мерседеса». У нас вообще-то двор хорошо охраняется. Машины еще ни разу никто не вскрывал. Говори, коли начал.
– В бардачке кто-то побывал.
– В бардачке?!
– Да там у меня один договор лежал. Правда, он не такой уж и важный. Я его уже переделал и…
– И что еще?
– И денег немного.
– Надо же. У тебя в бардачке были деньги?
– Да, мелочевка, я же тебе сказал.
– У нас с тобой само слово «мелочевка» имеет разнос значение. Сколько по твоим понятиям мелочевка?!
– Немного.
– Не тяни резину. Я устала. Сколько?
– Договор лежал в клеенчатой папке. Там же квитанция. Ее нужно было оплатить. К квитанции были прикреплены скрепкой полторы тысячи. Я специально подготовил к оплате.
– Полторы тысячи чего? Долларов?
– Рублей. Я же тебе сказал, что пропала мелочевка.
– А что у тебя еще пропало?
– Больше ничего.
– Что, у тебя в бардачке больше ничего не было?
– Не было.
Я смотрела на Михаила злобными глазами и чувствовала, что прихожу в бешенство. Этот человек в открытую надо мной издевается. Просто стоит, смотрит мне в лицо и издевается. Только непонятно, на что он меня испытывает и чего добивается. Мне захотелось отвесить ему звонкую пощечину, потрясти за грудки или на худой конец наговорить гадостей.
– Ой, совсем забыл. У меня еще что-то пропало,– издевательски вспомнил Михаил.
– Что?!
– Огнетушитель.
– Огнетушитель?!
– Нуда.
– Какой?
Автомобильный. Маленький. Я его месяц назад купил, а то гаишники иногда на дорогах цепляются. Аптечку проверяют, огнетушитель. Думаю, дай куплю. Что деньгами-то сорить без толку. Я уже устал штрафы платить. Они все думают, что, если машина дорогая, значит, денег много. Машина-то у меня, конечно, дорогая, да и деньги водятся. Только деньги свои я считаю. Это все вранье, что богатые денег не считают. Все они считают, уж поверь мне.
При слове «деньги» Михаил посмотрел на меня многозначительным взглядом и как-то особенно выделил его в своей речи.
– Значит, говоришь, что у тебя огнетушитель пропал?
– Да хрен с ним. Я себе новый куплю. Он какой-то неудобный был. Из него пена плохо шла.
– Ах, из него еще и пена плохо шла?!
– Очень плохо шла. Его кто-то в багажнике свистнул. Ну и черт с ним.
– Тебе его жалко?
– Кого?
– Ну огнетушитель-то твой, будь он неладен?
– Я же тебе сказал, что мне на него наплевать.
Я встала в позу и усмехнулась невозмутимому Михаилу.
– А ты случайно не думаешь, что это я твой огнетушитель на пару с договором подрезала?!
– Ты что такое говоришь, Анька?!
– Анька, знаешь, где?!
– Ой, извини, Анна.
– А мне почему-то показалось, что ты подозреваешь меня.
– Да ну что ты. Ты же самая честная женщина из всех, кого я только встречал. Честнее тебя не бывает. Ты никогда в жизни даже рубля чужого не взяла.
Услышав последнюю фразу, произнесенную не без доли сарказма, я почувствовала, как обмякло мое тело, и чуть было не повалилась на пол.
– Михаил, а ты законченная задница. Если бы у меня был пистолет, я бы обязательно тебя застрелила.
– А зачем тебе меня стрелять, если ты просто можешь меня любить.
В этот момент Михаил навалился на меня всем своим телом и принялся целовать. Я стала колотить его кулаками по спине, но это нисколечко не помогало.
– Немедленно прекрати! Слышишь, немедленно прекрати!
– Анна, ну пожалуйста…
– Я сказала тебе: прекрати!
Но Михаил совершенно меня не слышал, а может быть, просто не хотел слушать. Я чувствовала себя разбитой и поняла, что уже просто не могу сопротивляться его настойчивым ласкам.
– Я брожу по этому дому как дурак и смотрю на все те места, где мы занимались любовью,– зашептал мне на ухо Михаил и окончательно повалил меня на пол.– Я еще никогда и ни с кем так отчаянно и страстно не занимался любовью. Мы ведь занимались с тобой ею везде, разве что только не на люстре. Под дождем, на улице, на капоте машины, в ванной, на полу и даже на унитазе. Ты это помнишь? Я помню все… Я помню все до мельчайших подробностей… Я вспоминаю это каждую ночь. Я даже запил.
– Вот в том-то и дело, что ты запил. Я не могу заниматься сексом с пьяным мужчиной. Просто не могу, и все.
– Анна, с тобой невозможно быть трезвым. С тобой всегда будешь пьяным…
Я вдруг подумала о Максе и о том, что, наверное, он уже принял ванну и ужинает со своей женой и своим ребенком в домашней рубашке и точно таких же домашних брюках… Она сделала салат, пожарила картошки и вертит перед ним задницей в коротком халатике. Макс держит на коленях ребенка и шутливо шлепает свою женушку по добротной домашней заднице, называя ее замечательной женой и такой же замечательной хозяйкой…
– Господи, как же я тебя хочу.. Как хочу…– шептал Михаил и, повалив меня на пол, стал расстегивать мои многочисленные пуговицы.
Я по-прежнему пыталась его оттолкнуть, но он не поддавался. И вдруг, сама того не желая, я уступила, и мы занялись любовью. Мы занимались ею слишком громко, слишком отчаянно и слишком страстно. Мы плакали, кричали, умоляли, посылали проклятья и себе и друг другу, своей судьбе и тем, кто подтолкнул нас к тому, что мы сейчас делали.
Когда все было кончено, мы лежали опустошенные и оба смотрели куда-то вдаль.
Глава 20
– Привет,– тихо сказал Михаил и поднял голову.
– Привет,– так же тихо ответила я и посмотрела на свою мятую, лежащую рядом со мной одежду.
– Анька, я без тебя не могу…
– Анька, знаешь, где?!
– Хорошо. Если тебе так не нравится, то я буду называть тебя Анной. Только ради бога не говори, чтобы я стоял к тебе в очереди за автографом.
– Не буду говорить.
– И еще не проси, пожалуйста, чтобы я называл тебя Анной Петровной.
– Не буду просить,– громко рассмеялась я и закинула ногу за ногу.
– Анна, а что ты ко мне с моим «Мерседесом»-то пристала, а?
Михаил сел рядом и даже при свете мерцающих свечей я видела, как он рассматривает мое тело.
– Ничего я не пристала. Просто я нашла в бардачке сто рублей и подумала, что они тебе нужны, а оказывается, что нет.
– Ты нашла в бардачке сто рублей?
– Нашла.
– И ты хочешь мне их вернуть? – как-то недобро усмехнулся Михаил.
– Теперь уже нет. Я их истратила.
– Истратила?!
– Истратила.
– Да какое ты имела право истратить мои сто рублей?! – Михаил рассмеялся, но это выглядело как-то неестественно и уж чересчур наигранно.
– Не обеднеешь. Для тебя полторы тысячи рублей мелочевка, а уж сто рублей и подавно.
Михаил встал с пола и сразу помог встать мне.
– Аня, я пойду в душ первым, а ты пока, если тебя, конечно, не затруднит, свари кофе.
– А свет можно включить?
– Конечно, включай.
Как только Михаил скрылся в дверях ванной комнаты, я быстро оделась и щелкнула выключателем. Затем принялась включать свет везде, в каждой из комнат. Спустившись в коридор, чтобы пройти на кухню и сварить кофе, я остановилась у приоткрытых дверей, ведущих в довольно просторный кабинет, обитый массивными панелями красного дерева. Недолго думая, я прошмыгнула в кабинет и включила помпезную лампу, стоящую на старинном дубовом столе. А затем я принялась лихорадочно открывать все ящики этого стола и перебирать в них бумаги. Признаться честно, я и сама не знала, что я там искала, но тем не менее я что-то искала… Хотя бы что-то, что пролило бы свет и внесло хоть какую-то ясность.
Куча бесполезных бумаг, каких-то документов… Фотографии Жанны в ящике справа. Я внимательно посмотрела на ее лицо и увидела в нем какую-то беспомощность, перемешанную с глупостью. Странно, и куда она могла подеваться? Такая и двух дней не протянет без своего супруга. Самостоятельной женщиной эту дамочку не назовешь. Такую в народ нельзя, заблудится…
А за фотографиями Жанны я увидела еще всего одну, не цветную, но крайне любопытную фотографию. Михаил, Жанна, а между ними счастливый лжеследователь Голубев, обнимающий их обоих…
– Бог мой, это Голубев,– произнесла я словно во сне и почувствовала, как на моей спине выступил холодный пот.– Это он.
Я посмотрела на фотографию еще раз и ощутила, как кто-то невидимый со всей силы саданул мне под сердце. Острая боль заполнила всю левую сторону и потекла к кончикам пальцев. Еще одна такая фотография – и можно запросто схлопотать инфаркт, отметила я про себя и постаралась вдохнуть как можно больше воздуха.
А затем я в очередной раз ощутила страх, к которому так и не могла никогда привыкнуть.
Мои глаза не желали собираться в фокус, а фотография показалась какой-то расплывчатой и нерезкой. На меня смотрело ровно три счастливых и смеющихся человека. Ровно три. Их лица выражали радость, веселье и даже уверенность в завтрашнем дне. Все они хорошо знакомы. Даже чересчур знакомы. Сказать, что Голубев только друг Жанны, нельзя, потому что даже слепому было ясно, что Голубев не только друг Жанны, но и друг Михаила. Старый, добрый, закадычный друг, с которым проводят выходные за упаковкой пива и соленым арахисом и, конечно же, встречают праздники.
Довольно странная фотография никак не укладывалась в моей голове и упорно не выдавала своего скрытого смысла. Почему этот самый Голубев приезжает ко мне домой и учиняет допрос? Почему он приезжает на деревенское кладбище и прячется между могил? Что он ищет и какое отношение имеет к Михаилу? Целая куча вопросов и ни одного ответа. Вообще ни одного.
Будь проклят тот вечер, когда я согласилась приехать в этот сумасшедший дом на званый ужин в качестве «подружки по Прейскуранту». Будь он проклят. Постоянные бессчетные и безуспешные попытки разобраться со всем этим дерьмом не приводят ни к какому результату. Вообще ни к какому.
Положив фотографию на место, я открыла последний, самый маленький ящик и увидела… пистолет. Это был мощный сорокапятикалиберный «Глок». Такая серьезная игрушка была хорошо мне знакома. Именно с такой игрушкой я снималась в одном навороченном боевике, где играла возлюбленную мафиози. Я даже помню тот съемочный день и как мне выдали этот реквизит. Тогда я настолько вошла в образ, что, взяв пистолет, почувствовала безграничную уверенность. Наверное, так бывает всегда– берешь оружие и сразу чувствуешь уверенность. Не раздумывая, я взяла в руки пистолет, с которым неплохо умела управляться, и провела по предохранителю.
– Анна, ты что-то потеряла?
Я дернулась от неожиданности и резко обернулась. Я просто повернула голову, но оставила неподвижным тело, чтобы не показывать, что находится у меня в руках.
– Что?
Михаил стоял закутанный в полотенце и держал точно такой же направленный на меня пистолет. Полумрак сглаживал его черты, но все же я не смогла не отметить, что вид у него был весьма суровый.
– Я спрашиваю, Анна, ты что-то потеряла?
– Нет.
– А как ты попала в мой кабинет? Я же попросил тебя сварить кофе.
– Здесь была дверь открыта.
– А ты всегда входишь в чужие открытые двери?
– Бывает.
– Если у тебя такое бывает, то, значит, ты или воровка или грабительница.
– Я не воровка и не грабительница. Миш, убери пистолет. Ну что ты за спектакль устроил?!
Мой голос задребезжал, как скрипучая дверь, наглядно демонстрируя, что нервы у меня на пределе.
– Я уже давно хотел поговорить с тобой при оружии, да все как-то не было удобного случая.
– А сейчас удобный случай?
– Удобный.
– Ты же прекрасно знаешь, что я не воровка… – я говорила, смотрела в безумные глаза Михаила и чувствовала, как срабатывает инстинкт опасности, который еще никогда меня не подводил.– Я просто случайно сюда зашла…
– Зачем?
– Сама не знаю.
– Ты сама не знаешь, зачем зашла в чужой кабинет?
– Не знаю. Миш, убери пистолет. Еще скажи, что ты сможешь меня убить…
– Я боюсь, что мне придется это сделать.
– Что?!
– Что слышала.
– Не говори чепухи и лучше убери пистолет.
Я чувствовала, что уже не могу спокойно стоять, сдавшись на милость Михаила. Если бы он не наставил на меня пистолет, то сейчас я бы металась по комнате, заламывала руки и ругалась на весь белый свет отборной бранью. Но сейчас… Сейчас я понимала, что в моей ситуации самое лучшее – это не делать резких движений, да и вообще никаких движений. Я знала, что сейчас мне нужно только терпение, которым я всегда пользовалась в самых критических моментах своей жизни. Буря моих самых разнообразных эмоций трансформировалась в идеальную выдержку, и это дало мне возможность создать образ стойкой, ничего не пугающейся женщины.
Я вновь посмотрела на Михаила и увидела, что он с трудом стоит на ногах.
– Я смотрю, пока ты ходил в ванную, ты здорово набрался.
– Первое, что я сделал, когда вышел из ванной, так это основательно промочил горло. А затем я пошел на кухню выпить крепкого кофе. Я не рассчитывал застать тебя здесь.
– Ты хотел попить кофе вместе с пистолетом?
– В последнее время я всегда хожу с пистолетом. Находиться в этом проклятом доме стало слишком опасно. Иногда мне начинает казаться, что дом полон привидений. Странные звуки… Странные вещи… Слишком много странного происходит в последнее время. Поэтому я всегда держу пистолет в своем кармане.
Я вновь посмотрела на Михаила и подумала о том, что сейчас передо мною стоит совсем не тот Михаил, с которым я несколько минут назад исступленно занималась любовью. Вернее, это был он, только это был совсем не его голос и совсем не его слова. С ним что-то произошло. С ним что-то произошло буквально за те несколько минут, пока мы не видели друг друга.
– Анна, так ты не хочешь мне показать, что ты нашла в моем столе?
– Под дулом пистолета?
– Я же тебе уже сказал, что не уберу пистолет.
– Я нашла любопытную фотографию где изображены ты, твоя жена и лжеследователь Голубев.
Я по-прежнему не показывала ту руку, в которой держала пистолет, а подняла руку с фотографией и показала ее Михаилу.
– Любопытно, правда? Ты не находишь?
– Не нахожу тут ничего любопытного.
– Кто этот мужчина?
– Это наш семейный адвокат. Только его фамилия не Голубев, а Синицын.
– Ну, это почти одно и то же. Видимо, он очень любит птиц.
– Да, у него есть своя голубятня. Голуби – его страсть. Он может пропадать на голубятне сутками.
– Свою любовь к птицам он выражает в своих фамилиях. Так вот, именно он приходил в мой дом и расспрашивал о твоей жене.
– Этого не может быть.
– Почему не может? Я тебе рассказывала про него, только на фотографии он без очков, а ко мне он приходил в очках.
– Ты уверена, что это был он?
– Уверена.
Это наш семейный адвокат. Очень порядочный, серьезный и кристально честный человек. Он всегда выручал меня в бизнесе, и бывало, вытаскивал меня из полного дерьма. Он был моим адвокатом даже в те времена, когда я еще не был женат на Жанне, когда я не был удачливым бизнесменом, а только вставал на этот тернистый и долгий путь. Он был со мной с самого начала, и мы съели с ним не один пуд соли. Я безгранично доверяю этому человеку и знаю, что его совесть чиста. Он всегда терпел мой характер и находил для меня лазейки в делах. Ведь когда-то, еще до женитьбы на Жанне, смысл моей жизни был только в деньгах. И если бы было не так, то я бы сейчас не стал тем, кто я есть. Я делал деньги не ради себя и своих близких. Я делал деньги ради денег. Я могу получать удовольствие от дела только в том случае, если это дело приносит хорошую прибыль. Я уважал только деньги, я просто бредил деньгами. Люди были для меня ничто. Обыкновенная пыль на двух ногах. И в этом пути мне помогал мой адвокат. Он всегда был рядом со мной, несмотря на то, что меня в любую минуту могли пристрелить. Со дня становления своего бизнеса я всегда ходил по острию ножа, и я знал, что киллер может заявиться в любой момент. Ты не знаешь, как это страшно – жить и ждать смерти… Это очень страшно… Но это стоит того. Ты имеешь реальные деньги, а это значит, что ты имеешь реальную власть над людьми. Я бы уже не смог жить другой жизнью. Просто не смог бы, и все. Так что этот человек на фотографии прошел со мной через многие малоприятные моменты моей жизни и всегда был рядом со мной. Я платил ему хорошие деньги, и за это он всегда служил мне верой и правдой. В нашей жизни есть немного людей, которым ты доверяешь, а особенно в большом бизнесе. Их практически нет.
– А где же сейчас тот, кому ты безгранично доверяешь?
– На Кипре.
– Где?
– На Кипре, что тут непонятного. Он взял у меня месяц отпуска и уехал на Кипр. Если я не ошибаюсь, то у него там имеется какая-то недвижимость.
– А почему его не было на торжестве?
– Он улетел за несколько дней до торжества.
– Очень странно…
– Что тебе кажется странным?
– Что такой близкий тебе человек не остался на такое торжество.
– Тут нет ничего странного. Мой адвокат очень устал. Вероятно, у него там были какие-то дела. Да и вообще человек просто захотел отдохнуть. А мое торжество… Да кому на хрен нужно было это гребаное торжество, кроме моей жены?! Это она закатила эту проклятую вечеринку, организовывать которую у меня не было ни сил, ни желания. Да я, собственно, ничего и не организовывал, а только исполнял кое-какие прихоти и все оплачивал. А мой адвокат улетел на Кипр со своей молоденькой любовницей.
– С кем?
– С любовницей. Ты что, не знаешь, что очень часто богатые дяди возят отдыхать за границу своих милых сердцу любовниц. Любовницы отрабатывают этот отдых в постели и создают «лицо фирмы» в виде длинных ног и пышной груди.
– Может быть, только меня в жизни никто никуда не возил. Всегда катаюсь одна за свои собственные деньги.
– Никогда не поверю.
Так оно и есть. Ни одна собака никуда не вывезла. Хоть бы один кобелек пригласил: «Дорогая, а не хочешь ли ты прокатиться в Мексику.» Так нет, ни одна псина не скажет, хоть убей.
– Конечно, если так относиться к мужчинам, то никто никуда не повезет. Если бы ты была моей любовницей, я бы тебя возил каждые три месяца.
– Ох, как же ты любезен,– ехидно заметила я и продолжила уже более серьезным голосом: – Твой Голубев, или, как там его, Синицын, ни на каком не на Кипре. Вместо Кипра он поехал в заброшенную деревню и очутился в могиле.
– Не может быть.
– Может, дорогой. Очень даже может. Я видела его труп своими собственными глазами.
– А что он там делал?
– Это ты у него спроси. Теперь, конечно же, ничего не спросишь, потому что он вряд ли сможет ответить.
– Он на Кипре! – пьяным голосом запыхтел Михаил и раздул ноздри.
– Если заброшенную деревню ты считаешь Кипром, то так оно и есть.
– Я видел билеты! Туда и обратно!
– Ну и что ж с того, если ты видел билеты? Это совсем не означает, что он куда-то вылетел.
Не выпуская пистолета из рук, Михаил достал из кармана мобильный и принялся набирать номер своего адвоката.
– Недоступен. Телефон выключен.
– Оно и понятно. В земле нет зоны приема. А теперь позвони любовнице. Я просто уверена, что она не улетела ни на какой Кипр, а находится дома. Позвони, позвони.
Читать бесплатно другие книги:
