Застава на окраине Империи. Командория 54
– Так точно. – Бард поспешно собрал свои вещи и вышел наружу.
– Я ценю похвалу, – сказал Дункан. – Но тем не менее…
– В жопу себе засунь эту похвалу! – резко прервал его Олаф. – Ты что, курва, вытворяешь? В одиночку ночью шляешься по опасной территории!
– Я решил, что большая группа может привлечь внимание местных…
– Хрен ты чего решил! Ты командир рекрутов, а не какой-то сраный Номад! Еще один такой номер, и ты вылетишь из этой командории, ты меня понял?
– Понял. – Рекрут опустил голову.
– Вот так. Повезло тебе, хоть на совещании показал, что ты не совсем пропащий.
– Так ты думаешь, что я прав? Что мы должны…
– Я без понятия. У тебя есть план, видал я и похуже. Слушай, парень, я тебе уже говорил, что я не командир. Но в жизни довелось повидать достаточно командиров, чтоб знать – лучше какое-то решение, чем никакого. А теперь вбей себе в голову: это твоя игра, твоя раздача и твои карты. Я еду с вами, так что если какие проблемы, то я рядом, но командуешь ты. А это значит, что ты должен быть готов ко всему. Если Первый Император вдруг прилетит на чертовом драконе, то ты должен создать впечатление, что именно это ты и предвидел, ты понял? И помни, не важно, как оно все закончится, важно, что ты принял решение и взял на себя ответственность, когда больше никто не хотел этого делать. Так что плюй на то, что скажут другие. Если выиграешь, будут тебе ноги целовать, если проиграешь… Ну тогда, скорей всего, мы все будем мертвы или в плену у какого-нибудь демона. Тогда это уже не будет иметь значения. Есть какие вопросы напоследок?
Дункан покачал головой.
– Вот и хорошо. Лично я думаю, что ты уже заслужил себе этот чертов плащ. Отец бы тобой гордился. А теперь иди и помни – ты можешь ошибаться. Достаточно, если выполнишь то, что планируешь.
Командир рекрутов вышел во двор. Его люди стояли там, вооруженные до зубов и готовые в путь. Ждали лишь его приказа. Дункан сглотнул, борясь с внезапным желанием бросить это все и сбежать как можно дальше.
– В путь, – коротко сказал он и оседлал своего скакуна.
* * *
Они ворвались в деревню быстро и с напором. Магнус бежал рядом с Дунканом, за ними остальные рекруты и несколько легионеров, всего пятнадцать человек. Немного в соотношении с количеством противников, но они выигрывали в вооружении, обученности и решимости. Выход на позицию для атаки занял у них много времени, солнце уже клонилось к западу, но зато им удалось избежать разведчиков врага. И вот наконец они пошли в атаку, крича и пытаясь напугать противника.
Напрасно. Дальнее стояло пустым. Неприглядные землянки стояли на своих местах, между ними валялись инструменты, мусор и тому подобное – но не было ни людей, ни домашних животных, которых ранее заметил Дункан. Командир рекрутов не позволил долго задерживаться, лишь бросил взгляд на оставленные жилища; тут же направил отряд в сторону соседней поляны. Там они и обнаружили своих врагов.
Огромные костры уже догорали. Вокруг них, на свежей траве, лежали обнаженные тела жителей. На них не было никаких следов насилия, отсутствовали следы крови и разбросанное оружие, которые обычно сопровождали места битв. Мертвые выглядели спокойными, как будто сладко спали. Лишь подойдя ближе, можно было обнаружить, что они не дышали.
Один из легионеров отступил и его вырвало. Остальные тоже казались шокированными. Кроме Серых Стражников. Даже Люциус, казалось, смотрел на все холодным, аналитическим взглядом. Принимая во внимание события прошедшего года, в этом не должно было быть ничего удивительного. Тем не менее Магнус на минуту задумался – как же они изменились, как их изменило это место.
– Яд? – спросила Клара.
– Наверняка, – оценил Монах. – В воде или пище. Кто бы их ни убил…
– Они сделали это сами, – ответил Дункан мрачно. – Убили всех животных, взяли запасы еды и спиртного. Пришли сюда днем и устроили пир. Танцевали, пели, пили, отдавали дань своей богине… А потом уснули. Лежа здесь, друг рядом с другом. Мы опоздали, это конец.
– Но ведь ничего не произошло, – заметил Магнус. – Если Гигант добился своего, то почему ничего не произошло?
– Может, мы еще этого не заметили? – предположил Эдвин.
– Происходит, – сказала Касс, глядя на юг. – Собирается энергия. Духи визжат. Слетаются новые. И это еще не конец. Это лишь нарастает.
– Смерть этих людей должна была освободить какую-то силу. Может быть, прорвала завесу в другой мир. Но что бы ни должно было произойти, оно все еще происходит. Так что, возможно, есть еще время… – объяснил Люциус.
– Где? – в голосе Дункана прозвучала спешка.
– Каменный колодец у башни, – ответила Кассандра.
– Прямо под нашим носом. – Командир рекрутов пустился в бег. – Пусть кто-то займется трупами, а вы возвращайтесь в командорию, снимайте решетку с колодца, нам придется войти внутрь.
– А ты?
– Я за помощью!
Голос Дункана долетел до них уже из леса. Магнус взглянул на остальных рекрутов – на их лицах отражалось то же самое сомнение, что не оставляло и его мысли.
– Слышали приказы! – Он попробовал призвать их к порядку. – Вы двое, как зовут?
– Зютек и Флавиус, – поспешно ответил один из легионеров.
– Бегом на юг, расскажите вашему командиру, что тут случилось. Пусть пришлет людей собрать дрова, нужно будет сжечь трупы. Старшие деревень пусть возвращаются к себе и прикажут людям укрыться по домам. И пусть не выходят, пока мы не пришлем сигнал, что уже безопасно.
– Так точно… – Флавиус заколебался. – Но, господин, что должно случиться?
– Один Господь знает, но точно ничего хорошего. Вперед. Остальные за мной. Пора заняться тем, за что нам платят.
* * *
На место Дункан прибыл уже затемно. Самым трудным оказалось добраться через лес до того места, где они оставили коней, дальнейшая дорога пронеслась быстро. Ночь была очень ясная, безоблачное небо было усеяно звездами и украшено огромной луной.
На месте его ожидал комитет по встрече в лице стаи котов. На этот раз животные сидели на крыше дома и внимательно приглядывались к Серому Стражнику. Их было больше, чем утром. Так много, что, казалось, крыша сплошь из них состояла. На соседних деревьях в аналогичных количествах засели вороны. Дункан проигнорировал это. Фокусы не производили на него впечатления, уж точно не в тот момент, когда на горизонте маячило что-то куда более зловещее.
– Ты вернулся, – сказала ведьма без тени удивления, лишь только он перешагнул порог. – Это значит, что ты принял решение?
– У меня нет времени на вопросы, на которые ты уже знаешь ответ, – прервал он ее жестко. – Что я должен сделать, чтоб его остановить?
– Приготовишь отвар и дашь его кому-то, чтоб выпил.
– Что он даст?
– Боль. Много боли. Но даст еще и мощь, чтоб сражаться.
– Я сам его выпью.
– Отвар не дает силу, он может лишь увеличить ту, что уже есть.
– Так для кого мне приготовить его?
– Ты прекрасно знаешь, для кого. – Ведьма вынула из рукава одеяния лист бумаги. – Здесь рецепт и все нужные магические формулы. Все составляющие уже готовы. Много времени у тебя это не займет.
– Почему ты сама этого не сделаешь?
– Я уже говорила. То, что я знаю слова, не означает, что я готова их сказать. Это твое решение и твои последствия. Готов?
Дункан очень хотел повернуться и уйти. Знал, что так и должен сделать. Орден не использует огонь против огня, это было первое, чему его научили. И повторяли бесконечное число раз. Была тысяча причин, чтобы уйти, и лишь одна, чтобы остаться. Он протянул руку и взял лист с рецептом.
– Ты должна это выпить, – сказал Дункан, протягивая пузырек Кассандре.
– Что это? – спросил Эдвин, приглядываясь к сосуду.
– Наш единственный шанс, – ответил командир рекрутов.
Они стояли во дворе Командории 54, рядом с выложенным из серого камня колодцем. Потребовалось несколько часов тяжелой работы, но железная решетка исчезла, полетела вниз. А звук, который она издала при столкновении с дном, был окончательным доказательством того, что темнота на дне колодца не скрывала даже минимального количества воды.
– Я верно понимаю, что у тебя это от ведьмы? – продолжал упорно допытываться бард.
– Да, она помогла мне приготовить этот отвар.
– То есть ты хочешь напоить Касс каким-то странным отваром от персоны, подозреваемой в употреблении магии. Я где-то упустил тот момент, когда мы перестали бороться с такими вещами?
– Это единственный метод, чтобы остановить Гиганта, – настаивал Дункан.
– Остановить перед чем? – не уступал и Шутник. – Мы даже не знаем, что он хочет сделать. Мы даже не знаем, происходит ли что-нибудь вообще.
– Происходит, – вмешалась Касс, явно стараясь не смотреть в сторону колодца. – И все сильней. Уже скоро.
– Может, нам подождать Олафа? – предложила Клара.
– Что это даст? – Дункан начал терять терпение. – Он все равно не примет решения, оставит его мне. Как всегда. Да и не волнует его это. Сгори эта командория ясным огнем, он лишь быстрей попадет в свою любимую Командорию 11. Подальше от всего этого. Если бы он хотел взять на себя ответственность, то был бы здесь, с нами. Вместо этого помогает поддерживать порядок в Новой Сребрнице. О чем это я вообще? Если мы не выстоим, то никакой Новой Сребрницы вообще не будет…
– Ты этого не знаешь, – подключился к разговору Магнус. – И проблема именно в этом: мы не знаем, что случится. А ты предлагаешь нечто, что явно нарушает все принципы Серой Стражи. Лекарство, которое может оказаться хуже болезни.
– У тебя есть идеи получше? У кого-то из вас есть идеи получше? Потому что пассивное ожидание невозможно, а у меня, кроме этого пузырька, нет ничего.
Настала тишина. Конечно, ни у кого из них не было ответа. Они были просто шайкой молокососов. А столкнулись с тем, что было бы не по зубам и большинству опытных Серых Стражников. До сих пор им просто чертовски везло. И Дункан лишь надеялся, что они еще не исчерпали свой запас везения.
Кассандра приняла пузырек и понюхала содержимое. Скривилась, посмотрела еще раз на Дункана, а потом выпила зеленую жидкость одним глотком. Снова скривилась, закашлялась, но кроме этого микстура, казалось, не оказала никакого эффекта.
– Все в порядке? – спросил Люциус.
Девушка покивала головой.
– Гадость.
– И что теперь? – обратился Эдвин к своему командиру.
– Теперь спускаемся вниз, – ответил Дункан со всей уверенностью, какую только смог собрать. Он подошел к колодцу, проверил крепление веревочной лестницы, перебросил ноги через край, остерегаясь обломков решетки, все еще выступающих из камня. Медленно начал спускаться в темноту.
Через несколько метров он полностью потерял ориентацию; пожалел, что впопыхах не догадался сперва сбросить вниз горящий факел. Наконец, его ноги коснулись пола, через подошву он почувствовал железную решетку. Поставил на нее вторую ногу и тут же потерял равновесие. Судя по всему, решетка упала на неровную поверхность. Через несколько болезненных моментов он почувствовал, что лежит на куче высохших стеблей.
– Все в порядке? – донесся до него крик Магнуса.
– Да! Только тут темно. Сбросьте мне факел!
Через минуту что-то упало сверху, пролетев мимо головы Дункана. Драгоценные минуты ушли на то, чтобы найти и зажечь факел, но когда это ему удалось, облегчение тут же уступило место ужасу. Он осознал, что те предметы, на которых он сидит, это кости.
Тут же он вскочил на ноги и огляделся. Они были везде. Старые, высохшие, ломающиеся при каждом его шаге.
Человеческие кости. Черепа, ребра, бедренные кости, везде, куда падал свет, целиком устилающие пол.
– Что там? – спросил Эдвин.
– Кладбище, – ответил Дункан мрачно. – Можете спускаться, я тут ничего опасного не вижу. Пока.
Первым к нему присоединился Магнус. Не забыл привязать к поясу собственный факел. За ним спустились остальные, поступив аналогично. Никто не подал виду, что груды костей производят на него впечатление, что вызвало у Дункана определенную гордость.
– Что это за место? – поинтересовалась Клара.
– Место битвы, – объяснил Магнус, выкапывая из-под скелетов фрагменты оружия и брони. – Очень древней битвы.
– И не одной, – поправила Касс; ее голос звучал странно, чуждо.
Из ямы, в которой они оказались, выходил коридор. Извилистая дорога, спускающаяся все ниже. Ступая по скелетам, они проходили мимо едва видимых картин, представляющих батальные сцены. Некоторые из них были примитивными и очень простыми; другие, напротив, детальными и написанными с размахом. Реализм в них смешивался с фантазией; выписанные с необычной точностью легионеры – и гротескные демоны. Фигуры на картинах, казалось, движутся в свете факелов. Они будто следили взглядом за гостями, за новыми товарищами по оружию. Каждый хруст сломанной кости издавал еле слышный звук. Может быть, шепот. Дункан не был уверен. И вдобавок еще запах. Это не был смрад разложения, но что-то еще более интенсивное. Никто из них не смог бы описать того, что чувствует, но они знали, какие ассоциации рождает это в их разуме. Покой, отдых, сон, смерть. Вскоре их путь подошел к концу. Их глазам открылась огромная пещера, заполненная еще большим количеством людских останков.
– Вы прибыли, – раздался гулкий голос Гиганта.
Все схватились за оружие и обернулись в сторону врага. Он стоял на самом краю круга света от их факелов. Высокий, мощного сложения, с издевательской улыбкой на губах.
– Добро пожаловать в мой дом. Разве не забавно то, что он лежит прямо под вашим? Это меня с самого начала веселило. Но что же привело вас в мою скромную обитель?
Взгляд монстра сконцентрировался на Кассандре. Девушка ответила таким же взглядом, и оба застыли в полной неподвижности. Используя момент, Магнус нанес удар по врагу, но его клинок прошел сквозь тело, не встретив сопротивления.
– Его там нет, – объяснил Дункан. – Это лишь призрак, иллюзия.
– Что происходит с Касс? – Клара подбежала к подруге и помахала рукой перед ее лицом. – Она будто в каком-то трансе.
– Она сражается с Гигантом, – ответил Люциус.
* * *
Внезапно вся пещера затряслась. Факелы разом погасли, вызвав приступ паники. Среди всеобщего замешательства понемногу начали появляться маленькие огоньки. Светлячки, кружащие над костями. Касс кричала. С каждой секундой все громче, а пещера вибрировала, как перед обвалом. Эдвин бросился в сторону выхода. Люциус стоял на месте, совершенно парализованный страхом. Клара попробовала вырвать Касс из транса, встряхнула ее. Магнус орал, требовал ответа, вызывал Гиганта на честный бой.
Дункан просто стоял, опершись на стену. Он знал, что нет уже ничего, что он мог бы сделать. Задумывался лишь – конец ли это. Неужели он отбросил все принципы, которым служил, и повел своих друзей на смерть? Неужели он позволил ведьме себя обмануть?
Внезапно некая невидимая сила подняла Серых Стражников и швырнула их о стены. А потом настала тьма.
* * *
Кассандра стояла посреди поля битвы. Бесчисленные отряды воинов сражались в полном беспорядке. Тут не было ни сформированных боевых порядков, ни даже сторон. Только хаос, кровь и боль. Какой-то легионер ударил ее мечом. Она отскочила, но лезвие задело ее руку. Боль была реальной.
Она прыгнула в гущу схватки, пытаясь скрыться от преследователя. Внезапно с неба посыпались стрелы, одна скользнула по ее щеке. Бойцы, казалось, не обратили на это внимания. Раненые кричали и истекали кровью, но не прерывали боя. Не останавливались ни на секунду.
А посреди этого безумия, окруженный симфонией насилия, стоял Гигант. Возвышался над всей сценой, со стоическим спокойствием приглядываясь к затерянной меж сражающихся девушке. Касс направилась в его сторону. Проскальзывала меж воинов, уклоняясь от сыплющихся со всех сторон ударов. Чей-то щит ударил ей в спину, топор задел живот, в ногу впился нож. И разрывало ее изнутри, как будто эликсир ведьмы прожигал внутренности. Когда она наконец добралась до цели, оказалась слишком измученной, слишком уставшей, чтобы уклониться от его атаки.
Гигант схватил ее за голову и поднял вверх. Огромная рука без труда заслоняла ей все лицо, прикосновение жгло, а смех, казалось, долетал отовсюду.
– И вот прислали дитя, чтоб оно меня остановило. Жалкая попытка жалкой командории.
Швырнул ее, словно тряпичную куклу. Она пролетела над сражающимися в вечной битве душами и ударилась о каменистую землю. Приземлилась лицом в лужу крови. Только когда дышать стало нечем, ей пришлось пошевелиться. Перевернулась на спину и стала стирать с глаз сукровицу.
Через минуту до нее дошло, что она уже не слышит звуков боя. Огляделась и увидела, что все замерли, повернувшись к ней. Боль, снедающая ее внутренности, стала уже невыносимой. Она с трудом поднялась и сделала первый шаг в сторону Гиганта, но тут воины внезапно ожили. Протягивали к ней руки, крича на сотне незнакомых языков. Все бросились к ней, давя друг друга, только бы ближе, только бы ее коснуться, а их прикосновения обжигали. Выжигали кожу, пробивали физическую оболочку, достигали души. Единственное, что она могла делать, – это кричать.
И она закричала.
В единый ужасающий момент ее крик потряс фундаменты этого мира. Окровавленные солдаты отлетели от нее, как запущенные из катапульты. Те, кто были подальше, бросились в панике бежать куда угодно, лишь бы подальше. Еще минуту назад они убивали друг друга не моргнув глазом, а сейчас разбегались, как маленькие мыши. Если б не страшная боль, вызванная эликсиром ведьмы, она бы, наверное, засмеялась.
Но боялись ее не все. Не он. Не Гигант.
– Я недооценил тебя, – признал он. – Думал, что ты просто очередная Видящая, но ты нечто большее. Ты такая, как я. Но этого все равно слишком мало. Даже с твоими возможностями ты все еще не в состоянии меня победить…
– Хватит! – прервала она его. Боль была невыносимой, но давала ей силу. Она чувствовала это, как тогда, когда они вместе с мальчиком боролись с Тьмой. – Хватит с меня твоих разговоров! Хватит с меня разговоров вас всех! Всегда, каждую минуту, в моей голове, в моих снах! Ты думаешь, это ты чудовище? Уже нет!
Она двинулась вперед, подчеркивая каждое слово очередным шагом, чувствуя все сильнейшую боль и все большую силу.
– Сейчас… это… я… злой… волк!
Бросилась вперед, воя, как безумная. Ее ногти стали когтями, зубы клыками. И ничто на свете не могло ее задержать. Гигант явно растерялся, но быстро пришел в себя. Они начали обмениваться ударами, крича и… падая. Летели вниз с сумасшедшей скоростью, атакуя друг друга непонятным даже для Касс способом. Тел не было. Не было ничего, кроме боли.
Они падали через все новые круги ада, а вокруг все время гремела битва. Кровь, огонь и смерть заполняли все, все бытие Гиганта и всех тех, кто жил в этом месте. Но так было не всегда. Кассандра замечала осколки того, что было раньше. Как будто тени потерянного мира, забытого всеми, кто в нем жил. Эхо смеха, счастья, семьи, солнца, весны, веры, чести. И все это оказалось подмято огромными волнами предательства, страдания и вечной войны.
А потом, когда боль стала уже абсолютно нестерпимой, все остановилось, и они вдвоем упали на дно.
Она лежала на спине, окруженная снегом, медленно сыплющимся с темного неба. Все ее тело казалось состоящим из страданий, и конец был единственным, чего она желала. Хотела покоя, пусть даже и вечного. Прошло немало времени, пока она поняла, что снег этот в действительности был пеплом. Увидела горящие хаты и печальное поле битвы, в центре которого она и лежала. И была там башня, большая серая башня, как та, на гербе Серой Стражи. Как та, в командории. И еще был там Гигант. Лежал рядом с ней, истерзанный, умирающий, побежденный.
– Ну вот и все, – сказал он слабым голосом без всяких следов прошлой надменности. – Мне снилась эта минута. Уже так давно.
Касс попробовала подползти к нему, но сил не хватило.
– Не доверяй им, – прошептал Гигант. – Когда они дадут тебе перстень и плащ и скажут, что ты будешь их дозорной. Не доверяй им. Они поймут потом, что ты пугаешь их больше, чем чудовища, с которыми ты бьешься, и предадут тебя.
Кассандра хотела ответить, но ничего не пришло ей в голову, так что она просто смотрела на солнце, выходящее из-за туч.
А потом все растаяло в свете.
* * *
Магнус с трудом встал. В помещении царила непроглядная тьма. Откуда-то из нее долетали стоны Эдвина.
Внезапно на краю его поля зрения заискрился свет факела. В слабом его свете помещение казалось неизменившимся. Серые Стражники поднимались из-под стен. Касс лежала в центре пещеры. Не двигалась.
– Надо поднять ее наверх! – прокричал Магнус. – Эдвин, принеси веревку! Дункан… Дункан!
Командир рекрутов стоял в углу помещения, приглядываясь к какой-то фигуре.
– Это Гигант, – сказал он, пораженный.
Перед ним лежало нечто. Странная фигура оказалась завернута в старый, потрепанный плащ. Сморщенный, сгорбленный, лишенный волос старец. Когда они поднесли факелы к его голове, он открыл глаза, белые и слепые. Магнус отскочил, инстинктивно хватаясь за меч.
– Конец, – с трудом сказал старик. – Наконец-то все.
– Какой у тебя был план? – жестко спросил Дункан. – Что ты хотел сделать?
– Уже все, конец. Свершилось. Я проиграл, и теперь покой.
– Нет! Слышишь меня? Что ты хотел сделать? Чего хо…
– Все исчезает во мгле… Чувствую…
Настала гробовая тишина.
Командир рекрутов отложил факел и с трудом уселся. Выглядел он абсолютно изнуренным. Лишь всматривался пустым взглядом в лежащий перед ним труп.
Великан уже собирался отойти, но его внимание привлекла неясная татуировка на шее старца. Он поднес факел и присмотрелся внимательней. Рисунок представлял змею, обвившую серую башню, и широко открытый глаз.
– Это печать, – отозвался измученным голосом Дункан. – А этот плащ под слоями грязи – серый.
– Член Ордена.
* * *
Даже при тусклом свете луны было хорошо видно, насколько грязна и некрасива хатка ведьмы. Вокруг лежал мусор, валялись скелеты животных и остатки еды. Воняло здесь немилосердно. Магнус не обращал на это внимания, бывал уже и в худших местах. Он быстрым шагом подошел к двери и несколько раз ударил в нее кулаком. Дверь отворилась сама, отчаянно скрипя при этом. Толстый белый кот с голубыми глазами сидел в углу, наблюдая за гостем. Кроме него в помещении был лишь небольшой очаг и она. Бледная фигура в черном продранном одеянии, украшенном костями животных. Она стояла у огня, прямая и излучающая силу. Кожу ее покрывали морщины, но она точно не выглядела такой старой, как в описаниях людей, с которыми он разговаривал.
– Привет, Магнус, сын Авагиса.
– Это должно меня впечатлить? – спросил он бесстрастно, подходя ближе. Его ладонь уверенно лежала на рукояти меча.
– Это зависит только от тебя. – Ведьма смерила гостя взглядом. В ее темных глазах он не заметил даже следа страха. – Ты пришел меня убить?
– Я еще не решил точно.
– Почему нет? Когда ты последний раз совершал убийство, ты был более решителен. Меня тоже заставишь выкопать себе могилу?
– Я спас тогда округу от чудовища. Ты чудовище?
– Меня и хуже называли уже.
– Насчет этого сомнений не имею.
Минуту вели дуэль на взглядах. Магнус не уступил, был абсолютно спокоен.
– Так почему ты пришел, Магнус, сын Авагиса?
– Не называй меня так, – предупредил он.
– Я попала в больное место? Извини.
– Потому что я остановил отца Норберта, когда он пришел прогнать тебя. И он тогда сказал, что на меня ложится ответственность. И он был прав. Это делает меня соучастником.
– Соучастником чего? Спасения всей округи от планов Гиганта? Соучастником очередного успеха Серой Стражи? Ты за это хочешь разделить вину?
– Я разделяю вину за то, что стало с Матильдой, Натаниэлем, Касс и Дунканом.
– Кассандра придет в себя. Остальные трое сами выбрали свою судьбу.
– Правда? А что такого ты им сказала? Дункану, Кларе, Натаниэлю? Они все были здесь и говорили с тобой. И потом все это происходило. Они нарушали собственные принципы, покорялись Тьме. – Магнус позволил гневу прорезаться в его голосе. – Что ты им сказала?
– Только правду. Все они задавали мне вопросы, и каждый получил ответ. Ты тоже желаешь получить ответ?
– У тебя нет ответа, которого я бы желал.
– Я знаю, как ты умрешь.
– Меня интересует только, как я живу.
– Хороший ответ, сын Авагиса.
– Не называй меня так! – Магнус шагнул было в ее сторону, но сдержался.
– А то что, убьешь меня? – Ведьму это, казалось, позабавило. – Ну, ты не хочешь моей правды. Чего тогда ты хочешь, кроме того, чтоб найти кого-то, кого можно во всем обвинить?
– Думаешь, твои игры меня смогут убедить? Думаешь, позволю замылить мне глаза так, что я не замечу очевидного? Ты ведьма. Не травница, не мудрая старушка. Ты ведьма. А Серая Стража борется с ведьмами. Поэтому ты все это и сделала, верно? Помогла Дункану, чтоб заручиться его доверием, а потом отравила его рассудок. Сделала так, чтоб он сам схватился за эти проклятые методы, нарушил свои клятвы, погубил собственную душу, а заодно попутно навредил Касс, единственному человеку, что может нас остеречь, когда ты наконец сама возьмешься за чары. Ну и заодно замутила головы Кларе и Натаниэлю.
– У тебя паранойя. Скажи, а дикари тоже мои слуги? Я мечтаю уничтожить всю округу?
– Не знаю. Хотя не могу этого исключить.
– Так значит, вообще все тут моя вина. Какое счастье, что люди не отвечают за собственные поступки. Что все это вина злой ведьмы.
– То, что я не знаю, насколько велик размер твоих преступлений, не означает, что ты не совершила вообще никаких.
– Ну да, у всех есть что-то на совести.
– Знал я таких, как ты. Любите болтать. Говорите, говорите и говорите. А когда ваши слова приносят плоды, то вы лишь заявляете, что это все не ваша вина. Что вы только говорили. Политики, артисты и ведьмы. Долбаные манипуляторы.
– Ну тогда давай перейдем к действиям, сын Авагиса.
– Не называй меня так! – Он подскочил к Илидии и схватил ее за шею.
– Ага, ты принял решение. Опять будешь обвинителем, судьей и палачом? – спросила старуха, совершенно игнорируя его вспышку.
– Кто-то должен.
– Ты умрешь так же, как и он. – Голос ведьмы зазвучал иначе, будто доносился очень издалека. – Ты будешь лежать один на ложе смерти, а когда твоя душа покинет тело, многие будут источать лесть, но среди тех, кого ты любил, никто не проронит даже одной слезы. Умрешь, как твой отец, сын Авагиса.
Лезвие погрузилось в тело Илидии, пробивая его навылет. Женщина тихо охнула и склонилась вперед, опирая голову на плечо своего убийцы.
– Хочу, чтоб ты знал, – прошептала она с трудом, – чтоб всегда помнил мое настоящее имя… Рагана.
* * *
Перед рассветом Магнус задержался у озера, чтоб смыть кровь и сажу с лица и рук. Долго смотрел, как пылает дом волшебницы, как коты бегут из хаты, а жители приходят рыдать и сокрушаться. Он ушел через окно позади дома, оставив тело ведьмы на съедение огню. Ничего не мог сделать с запятнанной тканью одежды, поэтому просто втер в нее землю. Первые лучи солнца уже освещали башню командории, когда он вернулся домой.
– Выглядишь ужасно, – приветствовал его несущий дежурство у ворот Эдвин. – Тяжелая ночь с внучками Нолана?
– Типа того, – ответил он бесстрастно.
– В Стародубе вроде была какая-то суматоха.
– Сплетни тут расходятся молниеносно.
– Ну что ж, как-никак наша великолепная штаб-квартира расположена у главного и единственного тракта этой местности. Так ты слышал о том, что там произошло?
– Якобы сгорел дом ведьмы. – У Магнуса не было сил врать.
– В самом деле? – Бард изобразил удивление. – Ну что ж, может, оно и к лучшему. Люциусу пришлось наложить Касс столько бинтов, что бедняжка выглядит как мумия. К счастью, ничего серьезного, хотя кто знает, как это отразится на ее и так нездоровой психике.
– У нас какие-то гости? – спросил Великан, заметив коней, привязанных во дворе.
– Да, и много. – Лицо Эдвина еще больше омрачилось. – Они прибыли вскоре после твоего отъезда. Легионеры, старшие деревень… кстати, заодно выяснилось, чем был занят Олаф, пока мы сражались со злым древним демоном… или чем оно там было.
Он откашлялся и продолжил:
– Ночью вернулись разведчики Легиона. Они не принесли радостных новостей. Ну, обычно редко приносят. Их все же высылают, чтоб предупреждали об угрозе, так что обычно приносят дурные вести. Ужасно неблагодарная работа. Как оказывается, Яромир не врал. Четыре сотни воинов, может, и больше. Наверняка больше.
– Когда?
– Через два, максимум три дня. Знаешь, я в этой армии не особо разбираюсь: четыреста вооруженных дикарей – это много?
– Нет, если у тебя под рукой настоящий Легион с Юга.
– То, что у нас есть, это ведь ненастоящий Легион с Юга, правда?
– Боюсь, что даже отдаленно непохоже.
– Знаешь, моя камера в Синем Порту внезапно показалась мне исключительно уютной. Может, мне стоит в нее вернуться?
– Только если меня с собой возьмешь.
Глава 8
Забитые досками окна пропускали лишь единичные лучи солнца, оставляя обстановку корчмы в полумраке. Хотя с нападения демона прошло уже полгода, Дункану казалось, что в воздухе до сих пор можно почувствовать запах крови.
– Я хотел бы думать, что поступил правильно, – сказал он, садясь у стойки и наливая себе пива. – Второй день уже думаю над этим и не вижу никакого другого пути. Никакого выхода. Просто я сделал то, что посчитал необходимым. И, несмотря на это, я знаю, что поступил плохо. Я нарушил правила, которые клялся защищать, и наверняка похоронил свои шансы на Серый Плащ. Но больше всего меня нервирует даже не это. Самое паршивое то, что при окончательном расчете я даже не узнал, что этот сукин сын планировал-то.
Он засмеялся без тени юмора и оглядел почти пустой зал.
– Разве тут не должно быть больше людей? – спросил он.
– Корчмарь забрал семью и сбежал с последней волной беженцев, – ответил Натаниэль, наливая себе еще пива. – Я ему заплатил очень хорошо, чтоб он оставил тут спиртное.
– Ты не должен был бежать с ним?
– Нет. – Князь покачал головой. – Беженцы будут легкой добычей для разведчиков склавян, не говоря уже о других бандах, которых в округе хватает. Натаниэль Эверсон не будет валяться мертвым в какой-то канаве.
– Предпочитаешь упиться до смерти?
– Ведьма сказала, что я сам выберу свою смерть. – Он с улыбкой сделал длинный глоток из пивной кружки.
Читать бесплатно другие книги:
