Застава на окраине Империи. Командория 54

– Скорей упертый. Кроме того… Даже если он не хочет уезжать, то это не значит, что ты тоже должна тут оставаться. Дункан наверняка согласится, чтоб ты на какое-то время поселилась в командории.

– На какое время?

– До тех пор пока не станет безопасно, или… Ты могла бы остаться насовсем.

– Люциус…

– Да, я знаю, что Нолан принял тебя после смерти твоего отца, но ты ему ничего не должна. Ты уже отработала свой долг, а я… Если стану Серым Стражником, то ты сможешь поселиться со мной. Получим комнату в командории, а может, даже дом, если попаду в более крупное подразделение. При Черной Скале есть несколько сел под контролем Ордена, и при многих крупных базах есть. А если даже не смогу зацепиться, то здесь, на Границе, да и на Спорных Землях, всегда найдется работа для человека, который умеет читать и писать. И я смогу содержать тебя и… – Он смутился. – Ну, семью.

– Хочешь пойти по следам Манфрея?

– Нет… Ну, то есть не сейчас. Но я думал об этом, и… ну знаешь, может, когда-нибудь…

– Это очаровательно, – заметил Натаниэль. Люциус только сейчас заметил, как тот подошел со стороны главного тракта.

– Натаниэль, что тебя привело?

– Я пришел в гости к внучкам Нолана. – Голос Князя был не слишком внятным, а походка не слишком ровной. В руке он сжимал жбан, из которого то и дело отпивал. – Я так подумал, ну где бы мне найти симпатичных девок, которые оценят то, что настоящий князь готов оказать их женственности честь своей благородной мужественностью, ну и они первыми пришли мне в голову.

Он улыбнулся сам себе.

– Ты пьян, – сказала Амелия.

– Красивая и наблюдательная, может, я лучше возьму тебя?

– Думаю, тебе надо возвращаться в командорию и протрезветь, – сказала девушка. – Если Нолан застанет тут тебя в таком состоянии, то ты быстрей сведешь интимное знакомство с его вилами, чем с внучками.

– Что не так с этими людьми? Неужели тут никто не уважает благородной крови? Я чертов князь, в Териле ни одной крестьянке не пришло бы в голову так со мной разговаривать. Это все из-за нее, правда? Эта сука уже всем растрепала. Небось покатываетесь со смеху от одной только мысли, да?

Люциус подошел к товарищу и попытался положить ему руку на плечо, чтобы утешить и успокоить. Никак не ожидал, что Натаниэль отреагирует сильным ударом в живот. Скорчившись от боли на земле, Монах лишь через минуту понял, что Князь обращается к нему.

– …высокородный. Так вот. Похоже на то, что ты, Магнус и все остальные голодранцы об этом забыли. Но я вам напомню. Напомню вам всем.

– Оставь его! – крикнула девушка.

– Не беспокойся, я и о тебе не забыл, – заверил ее Натаниэль.

Люциус с трудом поднялся с земли. Князь поймал Амелию за руки, пробовал не дать ей расцарапать ему лицо. Монах приблизился, все еще согнутый от боли, и ударил его в спину. Целился в почки, но удар получился слишком слабым. Сумел только обратить на себя внимание агрессора. Натаниэль выпустил девушку и ударил соперника кулаком в лицо.

Раз и второй.

Мир вокруг просиял звездами, а потом голова Люциуса столкнулась с землей. Несмотря на это, удары не прекратились. Очередные волны пронизывающей боли доносились из всех концов избиваемого тела.

– Я сделаю это, – долетел до него голос Амелии. – Только перестань его бить.

Ответа не прозвучало, но удары прекратились. Лежа лицом в землю, Люциус услышал удаляющиеся шаги. В направлении амбара. Боль была ужасной, совершенно парализующей. Сперва думал, что потеряет сознание. Это казалось даже хорошей идеей. Уснуть. Но он не мог. Амелия все еще была там. Он должен был ей помочь.

С трудом, намного тяжелее, чем в прошлый раз, он поднялся с земли. Сперва на колени. Потом встал. Припомнил о ноже, и это прибавило ему уверенности. Сделал один шаг, потом еще один, на третьем почти упал. И тогда увидел Натаниэля. Молодой аристократ вышел из амбара быстрым шагом. На лице была свежая широкая царапина. Люциус поднял дрожащую руку со стилетом. Князь просто подошел и забрал у него оружие, как игрушку у ребенка, а потом пошел своей дорогой. Амелия выбежала за ним и остановилась рядом с Люциусом. Под левым глазом у девушки появился синяк.

– Он… – Монах говорил с трудом.

– Ничего не сделал. Я расцарапала его, и тогда он меня ударил, а потом просто стоял там и смотрел. А потом вышел.

Люциус только сейчас осознал, что его ноги больше не в состоянии удерживать вес тела.

– Господи, ты нуждаешься в помощи…

– Это ничего… Я не смог тебя защитить…

Амелия схватила его за руку.

– Мне не нужен защитник. А вот тебе точно нужна перевязка.

Нападающий атаковал с могучим взмахом. Ошибка, слишком долго замахивался. Матильда метнулась вперед и ударила его собственным телом, а когда он покачнулся, добавила в лицо рукоятью меча.

– Слишком медленно, – сказала она, пока Манфрей поднимался с земли, массируя челюсть. – Еще раз.

На этот раз он начал кружить вокруг нее. Чертил оружием в воздухе круги, пытаясь обмануть ее. Эту технику он подсмотрел у Натаниэля. Но не отдавал себе отчета в том, что она эффективна, лишь если противник думает, что ты реально готовишься к атаке. Проблема Манфрея состояла в том, что он слишком много думал. Пробовал припомнить все те советы, что давал ему Дункан. Но это была тренировка не интеллекта, а инстинкта. Матильда снова метнулась вперед, Манфрей попятился, сразу забывая обо всех уроках. Он парировал несколько первых ударов, но даже не попытался вернуть себе инициативу. Просто защищался, пока не случилось неотвратимое. Его деревянный меч взлетел в воздух и приземлился у старого колодца.

– Да что с тобой сегодня творится? Даже Касс дерется лучше.

Сидящая на колодце девушка опровергла это, покачав головой.

– Да ничего, я просто какой-то несобранный. Ну, знаешь, армия дикарей, которую мы ждем, и тому подобное.

– Так тем более надо собраться. Не время на глупости.

– Хорошо. – Он поднял меч и вернулся на свое место.

– Что опять?

– Ничего.

– Я же вижу, что ты какой-то надутый. Опять, что ли, из-за этого признания твоего?

– Нет… Да, – признал он неохотно.

– О господи.

– Ну потому что я не понимаю, чего ты не соглашаешься? Ведь Серым Стражникам можно вступать в брак, я у Люциуса спрашивал. А если вдруг не зацепишься за плащ, то мы всегда можем поселиться здесь и…

– И что? Буду стирать, готовить и штопать тебе подштанники? – перешла она в атаку.

– Нет, я же пробовал твою стряпню. Но зато я прекрасно готовлю. А со штопкой, если это тебе так мешает, то…

– Да не в том дело, что мешает. Я… не умею, – признала она, несколько смутившись.

– Что?

– Не умею. Штопать, готовить, стирать и что там еще жёны делают. Я не умею. Только бить людей.

– И?

– Что «и»? И что за жена из меня получится? А если получу плащ, так еще хуже. Даже не знаю, куда меня пошлют, может, на другой конец света. И что, ты поедешь со мной?

– Хоть в ад, – твердо ответил он.

– Ну дурачок же. Это сейчас ты так говоришь, чувства в голове кипят. Но пройдет несколько лет, и подумаешь, что лучше было б какую-нибудь крестьянку подцепить, такую, что умеет по хозяйству чего сделать, а не только…

С досадой почувствовала, что ее глаза наполняются слезами. Неохотно продолжала:

– Слушай, так всегда было. Я умею только ранить людей, дословно. Сколько себя помню, я всегда была крупная, сильная и хорошо дралась. Четыре брата у меня было, и ни один со мной равняться не мог. Пока мои сестры учились готовить да шить, я с деревянным мечом бегала да соседей била. Вот такая уж я, и так живу. В четырнадцать лет я в наемники поступила. Они через нашу деревню проходили, и несколько из них попробовали пристать к местным девкам. Ну я им и напинала как следует. Командиру это понравилось, и он меня принял. А потом уже были только бои да кровь, и… Вот я, вот и все, что я такое. И тебе это не нужно.

Минуту, что казалась вечностью, они стояли в молчании. А потом Манфрей заговорил, и на этот раз нашел все верные слова.

– Дурочка. Ты тут про штопку да готовку, как будто это какое-то значение имеет. Да по херу оно мне. Если б я хотел крестьянку, что стирать умеет, уж нашел бы себе какую-то. Без проблем. Но я хочу тебя. И мне без разницы, кем ты там была и что о себе думаешь. Потому что ты лучшее, что со мной в жизни случилось, и… И, курва, ты идеальна. Такая как есть, и такую тебя хочу. Вот такие мы простаки. Подходим друг другу. И ты тоже небось хочешь быть со мной. И если так, то я уж не знаю, что еще тут считается. Потому… потому что я, курва, люблю тебя.

Матильда выронила меч. А потом подошла к Манфрею и поцеловала его. И это был самый честный поцелуй в ее жизни.

– Это все еще не означает «да», – подчеркнула она.

– Но и не означает «нет».

– Однозначно не означает «нет».

* * *

Натаниэль был пьян. Не имел в отношении этого никаких сомнений. Иначе не получалось объяснить тот факт, что он идет посередине дороги с закрытыми глазами, громко распевая исключительно пошлую песенку о мужчине, выглядящем как женщина.

– Кто идет? – крикнул кто-то, грубо прерывая очередной куплет. Трудно, впрочем, сказать – который.

– Князь Терила, – ответил Натаниэль, открывая глаза. Перед ним стояли два исключительно бедно выглядящих легионера.

– Ясно, а может, сразу сам Император? – Один из мужчин явно проявлял скептицизм.

– Обожди, Зютек, это же тот Серый Стражник. Ну тот, который в самом деле князь, – заметил другой.

– Да где там, Флавиус. Какой из него князь, пьянчуга какой-то… Хотя, может, и так. Вон и перстень на пальце.

– Говорю тебе, Зютек, это он. Точно он, как господь свят, он. Это ведь ты, правда?

– Натаниэль Эверсон, князь Терила, – поклонился Серый Стражник и сделал очередной глоток из жбана.

– Я Флавиус, а это Зютек. Мы легионеры, в патруле.

– Все ли в порядке? – спросил Зютек, подходя ближе.

– Я пьян, посреди полного захолустья, и темнеет, а я тут с вами разговариваю… И еще я избил своего друга, по крайней мере, мне кажется, что он был другом. Трудно сказать, у меня раньше ни одного не было. А потом почти сделал что-то, что еще хуже. Действительно собирался сделать что-то еще хуже.

– Что с лицом у тебя?

– Не важно. О чем я говорил?

– Ты сделал что-то плохое.

– Вот именно. И почти сделал что-то, что еще хуже.

– Может, нам стоит проводить тебя до командории? Скоро будет темно.

– О нет. Я туда не вернусь. Может, в Легион вступлю. Вы как в Легион попали?

– Ну так. Мы были в городской страже, в одном городе, – начал объяснять Зютек.

– Очень хороший был город, спокойный такой.

– Ну вот да. А потом один рыцарь поубивал кучу людей, и мы сбежали. И искали новую работу.

– И этот идиот предложил Легион.

– Тихо, – перебил Натаниэль. – Слышите? Кто-то едет. Это всадники. Два… три коня. О, их уже и видно.

– Это Серые Стражники небось, – сказал Флавиус. – Узнаю того здорового, и женщину, ту, с сиськами. Злые, кажись.

– Спокойно, я бы больше боялся того, что едет первым. Это Дункан, мой бесстрашный вождь. Такое впечатление, что отчего-то он давно хотел меня ударить. И уже, наверное, когда-то это сделает. Но это ничего, я с ведьмой говорил и знаю, что, пока меча не достану, мне ничего не грозит.

Дункан остановил своего скакуна прямо перед Князем. Плавным движением соскочил с седла и ударил. Потом еще и еще. Натаниэль даже не защищался, его тело сперва попыталось удержать равновесие, но довольно быстро отказалось от этой идеи и рухнуло наземь. С этого момента удары кулака сменились пинками, но ненадолго. Эверсон поднял голову и увидел, что Матильда оттаскивает Дункана в сторону.

– Хватит ему уже, – сказала женщина. – Довольно.

– Ты там цел? – спросил Магнус, наклоняясь над товарищем.

– Скорее да, алкоголь приглушил боль…

– Вот и хорошо, – сказал Великан и тут же с размаху пнул Натаниэля прямо в нос. Что-то явственно хрустнуло, а голова аристократа отлетела назад, как тряпичный мяч. На этот раз действия алкоголя оказалось недостаточно, потому что Князь с удивлением обнаружил, что визжит от боли.

– Ну вот теперь уже точно ему хватит, – сказал Флавиус тоном знатока.

– Вот видишь, а ты хотел в Стражу идти. В Легионе таких вещей не бывает, – заверил Зютек. – Уж если бьют, то по уставу, по распорядку. А не так, посреди дороги.

– Вы двое, – обратился к ним Дункан, которого Матильда наконец отпустила. – Занимайтесь чем занимались. Магнус, грузи нашего высокородного на коня. Завтра с утра его ждет долгий патруль.

Натаниэль мечтал о смерти. Ведьма соврала, от ее настойки осталось очень солидное похмелье и очень явственные воспоминания с прошлого вечера. Матильда, правда, вправила ему нос, но боль ни в малой степени не проходила. Горело у него все, а лицо распухло так, что утром он не узнал себя в зеркале. Каждое движение открывало ему все новые синяки на разных частях тела. А еще хуже оказалось моральное похмелье, хотя этого Натаниэль не был готов признать даже самому себе. Возвращался к мысли о том, что всему виной алкоголь, никогда бы не позволил себе такого в нормальном состоянии. Хотя почему бы и нет? Он был князем, Эверсоном из Терила. С чего бы ему отказала любая женщина?

– Как ты, держишься? – спросил Эдвин с улыбкой пересмешника.

Чертов бард получал слишком много удовольствия от этого патруля. Хотя уж лучше это, чем непримиримое молчание Магнуса, едущего с другой стороны. И молчание остальных перед тем, как выехали. С утра все смотрели сквозь него. Максимум – бросали осуждающие взгляды. Кроме Клары. В ее глазах он видел сочувствие. Неужели он действительно стал так жалок, что сочувствовал ему кто попало?

Это все ее вина, позволил ей обмануть себя, манипулировать собой, почти забыл, кто он такой. Чувствовал, что слишком много позволял им все эти месяцы.

Он наклонился, его стошнило. На себя и на коня. Хотел что-то сделать с этим, но был слишком усталым и больным.

– Мне кажется, один удар по голове был все же лишний, – сказал Эдвин.

– Слышите? – прервал его Магнус. – Звуки боя.

Натаниэль поднял голову и прислушался. Шум действительно был похож на шум боя. И где-то совсем недалеко. Скорее всего, на одной из боковых дорог, отходящих от главного тракта.

Осторожно двинулись вперед, но не проехали далеко. Буквально через несколько метров из-за деревьев выбежала пара легионеров.

– Спасите! Убивают! – заорал Велин при виде Стражников. – Засада!

– Успокойтесь! Что там происходит? – спросил Магнус.

– Засада. Из леса выскочили, на наш патруль. Мы еле успели убежать.

– Сколько их?

– Не меньше десяти. А скорей, больше. Может, пятнадцать или двадцать…

Натаниэлю осточертел этот разговор. Голова болела просто невыносимо, он чувствовал, что сейчас его снова вырвет. Он вынул меч и двинулся в сторону, с которой доносились звуки боя.

– А ты куда? – спросил Эдвин.

– Как куда? На помощь. Разве же мы здесь не для того, чтоб помогать малым сим?

– Ты не особо им поможешь, дав себя убить.

«Но зато помогу всем в этой чертовой командории», – подумал Натаниэль.

– Слава или смерть! – вскричал он и рванулся вперед. Его товарищи заколебались, но все же двинулись следом. Ему было все равно, он не нуждался в них, не нуждался ни в ком.

Он выскочил из-за поворота и увидел группу дикарей, срывающих оружие с мертвых легионеров. Увидев его, они бросились в лес. Он не мог въехать за ними в заросли, поэтому просто остановился посреди дороги.

– Вылезайте, трусы! – заорал Натаниэль, когда мимо его уха просвистела стрела. Он попробовал спрыгнуть с коня, но тело отказало ему, и он просто упал, крепко приложившись к земле. Меч с гербом рода Эверсонов на навершии отлетел куда-то вбок. Маркус с Эдвином двинулись было на помощь, но град стрел заставил их отступить. Натаниэль пытался подняться и дотянуться до оружия. Нужен был меч, ибо ведьма сказала, что безоружным не погибнет. Не успел. Крепко сбитый дикарь в шлеме легионера подбежал к Князю и ударом дубинки опустил над ним темноту.

* * *

Дункан сидел на старом каменном колодце и размышлял. Конкретнее, искал способ, какую-то зацепку в уставе, которая позволила бы ему окончательно списать Натаниэля из командории. К сожалению, получалось, что из списка рекрутов князя Терила вычеркнуть непросто.

– Ты не должен сидеть на колодце, – сказала Касс, подходя ближе.

– Почему?

– Это плохой колодец. Много людей в нем погибло.

– Ну так для этого на нем решетка, чтоб никто не упал.

– Ты глупый. Решетка нужна для того, чтоб мертвые не могли выйти, – сказала девушка тоном человека, объясняющего очевидные вещи. – Думаешь о Натаниэле?

– А сейчас ты еще и мысли читаешь?

– Да нет, по выражению лица видно. У тебя всегда такое выражение, когда ты о нем думаешь. Выглядишь в такие моменты, будто нюхаешь что-то вонючее.

– Как у Клары дела?

– Грустит. И все никак не хочет рассказать, отчего Натаниэль так нервничает. А он очень нервничает.

– Он схватил тебя вчера, да?

– Да ничего, я немного испугалась его, но он ничего мне не сделал.

– Потому что Магнус ему помешал.

– Я думаю, он и так бы ничего не сделал.

– Уверена? – Дункан многозначительно посмотрел в сторону Люциуса. Тот как раз сидел на лавочке под башней и чересчур громко стонал, когда Амелия накладывала ему на синяки целебную мазь.

– Я думаю, он потерянный, неприкаянный. Все мы здесь, пожалуй, такие, ну, кроме тебя… и, может, Матильды. Взгляни на остальных. Мы все были иными, в чем-то невинными, дикими. Люциус жил на острове с книжками и лысыми старцами, Магнус служил другим людям, Эдвин и Клара жили в больших городах, а у Натаниэля была куча слуг, огромный дворец и все его слушались. И каждый работал только на себя. И все были невинны, кроме меня. Я когда-то заблудилась во дворце Эверсонов. Очень было страшно, потому что я туда как раз нелегально прокралась, а это не самый лучший момент, чтоб заблудиться.

– Ты залезла во дворец владыки Терила?

– Только один раз. И только потому что один старик мне пообещал еды, если принесу медальон, который когда-то ему принадлежал. Но когда я его добыла, то оказалось, что никакого старика вообще не было. Это был то ли дух, то ли голос в моей голове, трудно сказать.

– А с медальоном ты что сделала?

– Я вернула его. Ну, то есть бросила его обратно через стену вокруг дворца.

– Нам когда-нибудь придется серьезно поговорить о том, что ты еще делала, пока сюда не прибыла.

– Эй! – закричала Матильда с верхушки башни. – Патруль возвращается! Всего двое, и гонят что есть сил!

Буквально через несколько минут Магнус с Эдвином влетели во двор командории. Только тут замедлили коней и наконец остановились у колодца.

– Схватили Натаниэля! – крикнул Эдвин.

– Кто? – спросил Дункан.

– Дикари.

– Что?

– Мы попали на засаду дикарей, – более спокойно доложил Магнус. – Они разбили патруль Легиона. Натаниэль решил атаковать.

– Один?

– Мы поскакали за ним, но врагов было слишком много, и у них было слишком много луков.

– А Натаниэль? – подбежала Клара.

– Он упал с коня. Потом кто-то его оглушил. Наверняка забрали его с собой. Это было недалеко отсюда. Скорей всего, у них не было коней, так что мы еще сможем их перехватить, пока не скроются в Чаще.

– И что тогда? – Дункан был настроен скептически.

– Как что? Отобьем его. Их было человек десять, может, чуть больше. Мы сможем это сделать.

– Ну, это если по пути к ним не присоединится другой отряд или не выведут нас на засаду. Слишком уж много неизвестных.

– А будет еще больше, если мы их не догоним, – включилась в разговор Матильда. – Тогда Натаниэль сгинет в стране склавян и мы никогда его больше не найдем.

– Мы не можем оставить его дикарям, – подтвердил Магнус.

– По вашим словам выходит, что он сам выбрал свою судьбу, атакуя в одиночку целый отряд.

– Тем не менее мы не можем оставить его на милость этих животных. Натаниэль все еще один из нас.

– Это слишком рискованно. Бросаться так вперед, не зная, что перед нами – мы можем все там и погибнуть. И для чего?

– Олаф… – попробовал Магнус.

– Олафа тут нет. Уехал на совет со старейшинами деревень, то есть к этой минуте наверняка уже весьма нетрезв. Мы можем поехать в лагерь Легиона и попросить их о…

– Тогда мы не успеем, – сказала Клара. – Я знаю, что ты его терпеть не можешь и хочешь, чтоб его постигло наказание за то, что он сделал Люциусу, но он все еще один из нас. Мы не можем просто его оставить.

– Он сам выбрал себе эту судьбу. И вдобавок еще подверг риску Магнуса и Эдвина. Натаниэль неконтролируем. Может, и лучше, что…

– Не могу поверить, что ты это говоришь, – сказала Клара. – Знаешь что? С меня хватит. Я еду к нему на помощь. Не знаю, как вы.

Магнус и Матильда без слов двинулись за ней.

– Извини, я не хочу потом ругаться с его духом, – сказала Касс и тоже отправилась в сторону конюшни.

Эдвин присоединился к ней. Дункан криво усмехнулся. Неожиданно услышал голос Люциуса:

– Я с ними.

– Ты шутишь, еще и ты? После того что он тебе сделал? – возмутился командир рекрутов.

– Натаниэль заслуживает наказания, и я не знаю, смогу ли его простить. Но он один из нас и не заслуживает такой судьбы. К тому же я уверен, что ты уже распланировал ему наказание на несколько месяцев вперед. Жаль будет пропустить.

Дункан ругнулся.

– Во-первых, ты не в таком состоянии, чтоб куда-то идти и кому-то помогать. Во-вторых, в вашем героическом порыве сердца вы даже не взяли необходимого снаряжения. Магнус, Матильда, Эдвин! Идите в оружейную. Берем броню, луки, арбалеты, много стрел и болтов. Касс, беги за своими ножами, всеми. Клара и я приготовим коней.

– Значит, едешь с нами. – Эдвин с облегчением выдохнул.

– Я это делаю не ради него. Просто кто-то должен вас оттуда вытащить живыми. Если при случае спасем этого урода – ну что ж, не повезло.

* * *

Яромир был доволен собой. Ему не только удалось раздобыть для своих людей снаряжение получше, но и взять пленного. И причем Серого! Риск вполне окупился, хотя Лютошал скорее не одобрил бы такого поступка. С возрастом вождь Сыновей Змеи стал слишком осторожен. Хотя и до сих пор гуляли истории о том, какими смелыми были его рейды в молодости. Но это ничего, времена меняются, и теперь пришла очередь Яромиру добыть свою славу.

Они шли лесом в направлении границы Чащи. Пленник с трудом успевал за ними, и люди Яромира боялись, что он слишком замедляет их движение. Глупцы, они ощущали суеверный страх перед Серым. Это всего лишь человек, очередной барчук с Запада. Идиот, который сам попал им в руки. И к тому же кто-то его уже сильно избил. Склавянину было интересно, кто и за что, но пока он воздерживался от вопросов. Не хотел выдавать, что знает проклятый язык драконоубийц. Нельзя допросить кого-то, кто не понимает вопросов.

Однако мужчина понимал. Языку его научил старый жрец их Господа, Деуса, которого отец держал в рабстве. Но теперь, когда безопасное убежище было уже близко, командир рейда почувствовал себя так уверенно, что решился на разговор.

– Ты быть Серый, – улыбаясь, заговорил он с пленным.

Тот явно удивился, но ответил:

– Серый Стражник. Да, почти. Я рекрут.

– Что?

– Рекрут. Это значит, что я еще не заслужил плащ. Что только должен доказать, чего стою. – Мужчина усмехнулся, как будто эта фраза его позабавила.

– В таком случае ты делаешь говно работа.

– Безусловно, это не наилучший мой момент.

– Будет худший. Ты теперь будешь раб.

– Скорей умру, чем буду служить таким животным, как ты.

В голосе пленника послышалась излишняя самоуверенность. Яромира это ничуть не смутило, он слышал заявления и посерьезнее, сказанные еще более решительным тоном. По большей части это были брошенные на ветер слова.

– Тогда ты умереть. Жрецы всегда хотеть хороших жертв. Для богов. Мы иметь много богов, потребовать много жертв.

– Да, я слышал о ваших богах. Не слишком тороплюсь с ними встретиться.

– Ты быть богатый?

– Что?

– Ты иметь хорошие одежды. Отличные башмаки, – Яромир указал на свои ноги. – И меч, такой с рисунком на острие.

– На нем выгравирован герб моего рода.

– Именно, значит, ты богатый.

– Мой отец.

– Очень богатый?

– Наверняка богаче всех, кого ты встречал.

– У Лютошала большая хата, и золотые кольца, и цепи, и трон. А раз я был в городе у Гракха, у него весь город свой. И десять десяток воинов, что только ему служат. Твой отец имеет больше?

– Это твой командир?

– Лютошал? А да, это наш вождь. Скоро прибыть тут с главными силами. Три, может, даже четыре десятки десяток.

– Четыреста человек?

– Воинов, налетчиков. Сыновья Земьи.