Застава на окраине Империи. Командория 54

– Могу ли я пригласить на танец? – спросил он, учтиво кланяясь.

Касс растерянно улыбнулась:

– Я не…

Магнус схватился за длинные рукава ее зеленого платья.

– Наконец-то я понял, для чего они нужны. – Он озорно улыбнулся и притянул ее к себе.

Кассандра никогда раньше не танцевала с мужчиной. Собственно, ни с кем никогда не танцевала, кроме духов. Она позволила ему вести, а сама отдалась музыке, чтобы потеряться в ее ритме, уплыть.

– Спасибо, – остановилась она после нескольких песен подряд, видя, как ее партнер с трудом переводит дыхание.

– Рад служить. Только минутку отдохну, и можем повторить.

– Не надо, Нолановы внучки и так уже стараются убить меня взглядом. И к тому же не знаю, выдержат ли эти рукава еще хоть один раз. Тем не менее спасибо, приятно было… почувствовать себя нормальной.

– Ты нормальная, – заверил Магнус. – Только немножко ненормальным образом.

Касс усмехнулась и позволила Великану вернуться к обеспокоенным девушкам. Сама двинулась дальше. Незаметно для себя опять положила ладонь на плечо. Мыслями она была где-то далеко. На краю освещенного круга заметила Дункана. Он стоял там одиноко, вглядываясь во тьму.

– Прозеваешь весь праздник, – обратилась она к нему.

– Я уже напраздновался, – ответил он, выходя из задумчивости. – Смотрю, тебя тоже увлекло веселье.

– Ну да, – улыбнулась она, указывая на длинный рукав. – Никогда раньше со мной такого не бывало.

– Танец?

– Танец, люди… семья. Я никогда раньше не чувствовала себя частью семьи. А теперь такое ощущение, что у меня две старших сестры и пять старших братьев.

– Это все еще очень странная семья.

– Но по крайней мере я в безопасности.

– Не считая того, что мы регулярно рискуем жизнью, сражаемся с демонами, колдунами и убийцами.

– Ну я этим всегда занималась, – усмехнулась она. – Вижу, что настроение праздника тебе не передается.

– Все так расслабились, – заметил командир рекрутов. – Думают, что все беды уже позади. И поэтому мне не по себе. Как будто должно случиться что-то плохое. Может быть, просто я слишком чувствителен. Меня всю жизнь учили бдительности и…

– Ну, может быть, мы заслужили, чтоб на один вечер опустить защиту.

– Да. – Дункан повернул голову в сторону темноты.

– Там ничего нет, – заверила Касс.

– Есть. Где-то там Гигант и его слуги. В этом месяце его видели уже четыре раза. Он кружит вокруг, наблюдает за нами, готовится, а мы до сих пор не знаем, что он собой представляет.

– Сегодня и не узнаем. Но я думаю, эти рукава выдержат еще один танец, – пригласила она.

Дункан сперва заколебался, но все же согласился. И тут это пришло. Кассандра почувствовала, что задыхается. Руки задрожали, ее охватил холод. Хотела бежать как можно дальше, как можно быстрее от этого ощущения. Не могла; вместо этого обернулась на восток и вперила взгляд в темноту.

– Началось, – шепнула она. И тут горизонт запылал.

* * *

Натаниэль Эверсон, князь Терила, был абсолютно доволен. Он лежал на пледе посреди разрушенного дома и через дыры в крыше смотрел на полное звезд небо. В городах небосвод никогда не казался таким чистым и полным чудес.

– Я счастлив, – сказал он.

– Я надеюсь, – ответила Клара, опираясь подбородком ему на грудь. – Я старалась.

– Да. Я еще никогда не видел, чтобы кто-то изгибал тело под такими углами. И вовсе не уверен, имеют ли право человеческие существа на такие подвиги.

– Я гибкая. И это лишь одно из моих достоинств.

– А еще ты очень умная, ослепительно прекрасная…

– Говори-говори.

– И… я и не думал, что кто-то сможет меня сделать таким счастливым. – Он замолчал, вглядываясь в ее глаза. – Что кто-нибудь когда-нибудь… И уж точно не здесь. Я думал, что мне придется перетерпеть в этом захолустье, дождаться, пока я получу плащ и смогу вернуться к жизни. И тут появилась ты… и, наверное, я никогда в жизни не был так счастлив, как сейчас.

– Даже несколько минут назад? – спросила она игриво.

– Ну, разве что… Я люблю тебя.

– Знаю. – Она улыбнулась. – Особенно принимая во внимание, на что я способна.

Натаниэль посмотрел на звезды.

– Знаешь, может, у меня плохая память, но что-то мне кажется, что из нас двоих я единственный, кто это говорит.

– Что говорит?

– «Я люблю тебя».

– Знаю. Я хотела, чтоб ты это повторил.

– Да, я понимаю и все еще жду ответа, который не будет просто подтверждением того, что ты меня услышала.

Клара встала с пледа и начала одеваться.

– И не на такую реакцию я надеялся.

– Да, извини меня. Просто я должна тебе кое-что сказать, и… я чувствую, что мне нужно быть одетой, когда я это буду говорить.

– Почему?

– Не знаю, наверное, я не могу выдержать наготы во всех смыслах, только в одном.

– Не понимаю.

– Я знаю.

Клара натянула платье через голову. Натаниэль, не зная, чем заняться, начал одеваться и сам. Только когда все вернулось на свои места, девушка посмотрела ему в глаза.

– Я не та, за кого ты меня принимаешь, – сказала она медленно.

– Извини?

– Я не аристократка. Я служанка-товарищ.

– О чем ты говоришь?

– Служанка-товарищ – это…

– Я знаю, что такое слуги-товарищи! Но ведь ты… Ты же…

– Дочь служанки и неизвестного отца. Служанка-товарищ Мюриэль Денен из Большого Порта. Мы с тобой даже виделись однажды, три года назад, когда ты приезжал в особняк Дененов. Весь вечер ты тогда флиртовал с Мюриэль и даже не заметил, что я там была. И неудивительно…

– Замолчи… Не говори ничего… Ты меня обманула…

– Ну я никогда напрямую не говорила, что я благородных кровей. Это вы все сделали такой вывод, поскольку…

– Нет! Ты меня обманула. Сознательно. Это была игра, да? Урок мне за то, что тогда тебя проигнорировал?

– Что? Нет, конечно же нет. Сначала это была игра, для нас обоих, но сейчас… Я хотела, чтоб ты знал, потому что… Потому что я тоже тебя люблю.

– Нет. Ты не имеешь права мне это говорить, и… Хочу… Я должен уйти… – Рванулся к выходу. Клара поймала его за руку.

Он оттолкнул ее чуть сильней, чем собирался – так, что она упала. Он хотел было ей помочь – но не мог.

– Не… Не прикасайся ко мне… Ты… Я любил тебя… – Он ушел. Не понимал, что делает, что говорит. Просто бежал.

Он вошел в круг света близ костров, слишком поздно осознав, что люди и плясовая музыка это последнее, чего он хочет. Повернулся, чтоб продолжить свой побег, но что-то привлекло его внимание. Горизонт озарило кровавое зарево.

– Пожар! – крикнул кто-то из толпы. – Рубежница горит!

* * *

Пепел сыпался с неба как снег. В воздухе висел запах гари. Дункан закрывал рот платком и с ужасом смотрел на размах разрушений, открытый восходящим солнцем. От Рубежницы остались лишь сожженные останки домов и изувеченные тела жителей.

– Еще повезло, что не загорелся лес, – сказал центурион Агревиус Эритус.

– Да, повезло, – ответил командир рекрутов. С того места, где он стоял, были видны три тела, насаженные на колья, и еще несколько повешенных на деревьях.

– Какие звери могли совершить подобное? – спросил судья Адриан.

– Наихудшая их разновидность, – ответил Натаниэль. – Люди.

– Лично я скорей не ощущаю, что отношусь к одному виду с этими дикарями. – Лицо Эдвина было таким белым, что казалось совершенно бескровным.

– В сумме сорок трупов, – доложил один из легионеров. – Выжившие говорят, что налетчики угнали с собой часть женщин и детей.

– В рабство, – догадалась Матильда.

– Надо идти за ними, – сказал Магнус.

– Куда идти? В Чащу? – поинтересовался Олаф.

– Если надо…

– Мы никуда не идем. Это приказ. Влезать в этот лес без многотысячной армии – самоубийство. Уверен, что господин центурион не хочет закончить так же, как бесславный генерал Варус.

– Однозначно нет, – подтвердил солдат. – Налетчики ударили ночью, во время праздника. Жителей застали врасплох, многих пьяными. Разрушения ужасны, но по факту скорей здесь прошла небольшая группа. Похватали трофеи и сейчас уже возвращаются домой. Думаю, мы их больше не увидим.

– Либо это была очередная группа разведчиков, – заметил Дункан. – Тогда через несколько недель нас может ожидать более сильный удар.

– Они не осмелятся напасть на район, который защищают мои легионеры. Небольшое отдаленное поселение на краю Чащи – да. Но не село размеров Новой Сребрницы или Новой Деревни. Это было бы самоубийством.

– Так или иначе, мы обязаны подготовиться, – принял решение Олаф, с гримасой боли массируя себе колени. – Даже если они не осмелятся атаковать села, в округе достаточно хуторов и одиноких ферм. Нам придется удвоить патрули, как на территории, так и вокруг поселений. На какое-то время люди должны будут воздержаться от вылазок в лес. Хуторянам придется рассмотреть временный переезд к родственникам, живущим в более людных местах.

– Как убедить людей оставить все то, на что работали всю жизнь? – спросил староста Борс.

– Скажи им, что это лучше, чем оставить жизнь, – предложил Князь.

Дункан заметил среди пепла деревянный меч, детскую игрушку. Наклонился, чтоб его поднять, и с ужасом заметил, что на рукояти игрушки все еще лежит отсеченная ладонь ребенка. Серый Стражник резко отшатнулся, едва удержав равновесие.

– Они заплатят за это, – услышал голос Магнуса. Когда обернулся, увидел на лице товарища решимость. – Заплатят. Все.

* * *

Целый день ушел на то, чтобы похоронить погибших. Когда наконец все завершилось, люди падали с ног от недосыпа, усталости и окружающей их ауры смерти. Но хуже всех, намного хуже всех пришлось Кассандре. Для остальных мертвые были только телами. Для нее они были печалью, болью, яростью. Она так и не смогла уснуть. Проворочавшись в своей кровати полночи, она наконец украдкой вышла наружу. На верхушке башни сидел на вахте Эдвин, но явно дремал. Она была одна на дворе, по крайней мере если считать живых. Медленно подошла к колодцу, присела на закрывающую его решетку и слушала. Она по-прежнему не могла выделить отдельные слова; более того, ей казалось, что звучат они на другом языке. Но понимала их печаль и страдания, иногда переходящие в вопли агонии. Слова сотен, а может, и тысяч тех, кто был тут перед ними. Конечно, это было не единственное такое место на свете. Совсем наоборот, места больших сражений, покинутые города, старые некрополи и даже некоторые кварталы в Драконьем Логове – места, где смерти накопилось так много, что действительность выталкивала ее наверх. Где духи не могли даже мечтать о покое. По крайней мере, так она себе это объясняла. Наверняка в книгах Люциуса нашлось бы другое, более ученое объяснение, но ей было неинтересно искать его. Это было ее место, ее голоса.

В таких местах она всегда чувствовала себя менее одинокой. Ее проблемы казались мелкими, несерьезными. Как они могли быть важными перед лицом столетий печали и страданий? Иногда она думала, что если сумеет понять голоса, то сможет им помочь, совершить тот единственный подвиг, который навсегда изменит ее жизнь. Касс знала, что мысль эта наивная и глупая, но она всегда поднимала девушке настроение. На самом деле ничто было не в силах помочь беднягам, заключенным под командорией. Какие бы преступления ни совершили они в своей жизни, их наказание продлится до конца света.

Когда взошло солнце, она все еще лежала, свернувшись, на решетке, все еще слушала голоса из колодца. Потянулась, как кот, и двинулась на поиски завтрака. Патруль сегодня ей предстоял только вечером, так что перед ней был целый день для того, чтоб чем-то занять мысли. Кассандра искупалась в озере, потренировалась в метании ножей и подкрадывании. Какое-то время провела, наблюдая за белым вороном, сидящим на крыше башни. Наконец около полудня заметила Люциуса с Амелией, сидящих на скамейке вблизи построек. Они что-то шептали друг другу, держась за руки. Касс присела на колодец, игнорируя долетающий оттуда шепот, бездумно коснулась опять своего плеча. Долго присматривалась к паре, представляла себе, что могла бы быть такой же, как они. Поймала собственную ладонь и начала ее понемногу ласкать, представляя себе, что это чужая ладонь. Что это ладонь…

– Это уже болезнь, – раздался голос Натаниэля. Затерянная в фантазиях Касс не заметила, как он подошел. Инстинктивно она перекатилась по решетке и спрыгнула по другую сторону колодца. – Трогать себя за ладонь, глядя при этом на других людей. Даже для тебя это ненормально.

– Я не… Это не твое дело. – Касс кивнула головой.

– Само собой, не мое. – В его голосе появилось что-то новое. Неприятное. Несмотря на это, она не отодвинулась, когда он подошел ближе.

– Интересно мне, кончаются ли эти ласки на ладони, – сказал он.

– Не твое дело. – Она попробовала отойти, но он схватил ее за руку. Хотела укусить его, но он оказался быстрее; схватил ее за шею и притянул к себе.

– Если ты мечтаешь о прикосновении, то могу тебе с этим помочь.

– Пусти…

– Ты ведь знала об этом, правда? Конечно, знала, вы столько времени проводите вместе. Наверняка не раз покатывались со смеху, обсуждая, какой я глупый, как легко мной манипулировать, да?

– Прошу тебя, – прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Его прикосновение, казалось, обжигало.

– Прекрасно, наконец-то кто-то, умеющий правильно обращаться к высокородным, – заявил он с улыбкой и отпустил ее. Она немедленно отскочила на несколько шагов и выхватила один из ножей.

– Что здесь происходит? – взревел Магнус, подбегая к колодцу.

– Ничего, – ответил Натаниэль. – Просто мелкое недоразумение, правда?

Касс не ответила. Все еще сжимала в руке нож. Голоса из колодца замерли в ожидании.

– Мне не показалось, что это мелкое недоразумение. Не знаю, что с тобой происходит, Ната…

– Господин.

– Что?

– Что с тобой происходит, господин. Ты ведь обычно так ко мне обращался еще несколько месяцев назад, не правда ли? Конечно, в нашей ситуации это лишь формальность, но мне нравилась эта формальность, и ведь, несмотря на это, я позволил тебе и всем остальным ее отбросить. Удивительно, правда? С чего бы я так поступил?

– Не имею понятия, о чем ты вообще, но, если еще раз прикоснешься к Касс, я разобью тебе нос, господин.

– Касс не ребенок. В противоположность тому, во что тут все, похоже, верят. Я своими глазами видел, как она не колеблясь убила ножами двух наемников, и уверен, что, если б она захотела, я б уже был мертв. Только посмотри на нее, готова к атаке и совершенно безумна. Очередное жалкое приобретение для Серой Стражи.

– Магнус! – Дункан въехал верхом во двор. Как раз возвращался с Кларой из патруля. – Для тебя есть задание.

Кассандра убрала нож и украдкой удалилась. Настолько, чтоб исчезнуть с глаз, но при этом и дальше следить за развитием ситуации. Все еще чувствовала прикосновение Натаниэля на шее.

– Что случилось?

– Отец Норберт решил, что это прекрасный случай, чтоб выступить против Илидии.

– Может, он и прав, – вставил Князь.

– Так или иначе, он сейчас с толпой верующих в Стародубе, и тамошние жители вовсе этому не рады. Последнее, что нам сейчас нужно, это беспорядки. Поэтому бери Матильду и займись этим. Убеди священника вернуться домой со своими людьми. Я бы поехал сам, но, скорей всего, он посчитает меня слугой ведьмы.

– Отец Норберт здравомыслящий человек, и если послушаешь…

– Не сейчас. Когда нам не будет угрожать нападение склавян, я охотно сяду вместе с ним и Илидией и попробую решить их конфликт, но сейчас мне нужно спокойствие.

– Да, я займусь этим.

– Я поеду с ними, – предложил Натаниэль. – И так хотелось наведаться в Стародуб, а если вдруг дело пойдет плохо, то лишний меч может заставить некоторых призадуматься.

– Хорошо, только разберитесь там быстро и возвращайтесь. Магнус, я знаю, что ты можешь соглашаться с отцом Норбертом в вопросе Илидии, но в данную минуту это не имеет значения. Ты там будешь по моему приказу, и ты должен сделать так, чтоб ситуация успокоилась. Решить проблему Илидии и Норберта мы найдем время в будущем.

* * *

Люди стояли двумя группами друг напротив друга и громко переругивались. Горящие факелы, а также вилы и косы наготове свидетельствовали о том, что слова вот-вот перейдут в действия.

– Люди, успокойтесь! – закричал Магнус, въезжая между двумя группами. В каждой было по нескольку десятков человек.

– Не отдадим Илидию!

– Ведьма вас ума лишила!

– Тихо! Тихо! Отец Норберт, успокойте их!

– Тише, люди! – Священник подчинился приказу. – Серая Стража прибыла. Давайте послушаем их.

– Не дадим тронуть Илидию! – заявил староста Стародуба. – Ни вам, ни им!

– Спокойно, люди! Тут не будет никакой битвы. – Великан спрыгнул с коня и подошел к слуге Господа. Матильда и Натаниэль, оба с обнаженными мечами, заняли позицию между враждебными сторонами.

– Хорошо, что ты приехал, Магнус. Это уже начинало выходить из-под контроля.

– Что святой отец затеял? Нынче совсем не время для этого.

– Это самое лучшее время. Именно сейчас, когда ведьма призвала своих слуг-дикарей. Мы должны избавиться от нее, пока она не навлекла еще больше несчастий.

– Нет никаких доказательств, что она причастна к этому налету.

– Может быть, не непосредственно, но ведь есть какой-то повод, по которому Господь наслал на нас эти несчастья. Он дает нам знак, чтоб мы очистились, а иначе будем уничтожены. А она нечиста, мы все об этом знаем. Но некоторые из нас решили смотреть сквозь пальцы, потому что принимают услуги магии. Разве не с этим должны бороться Серые Стражники?

– Святой отец хорошо знает, что нет доказательств использования Илидией магии. По нашим сведениям…

– Ты же сам в это не веришь, мальчик. Она и есть зло. Может, и не выглядит монстром, но это делает ее лишь опаснее. Она уже нашептала в ухо твоему Дункану и обвела вокруг пальца местных. Манипулирует всеми нами. И если мы ничего не сделаем…

– Не тебе об этом решать, отче. Забирай своих людей и возвращайтесь по домам. Мы решим этот вопрос, когда минует угроза со стороны дикарей.

– Она нас разделяет.

– Нет, отче. – В голосе Магнуса зазвучала не позволяющая сопротивляться решимость. – Сейчас именно вы делите людей. А нам нужно объединение. Для блага всего этого сообщества и под мою личную ответственность, уступите. Пока. До того момента, когда вопрос можно будет решить. И я даю слово, что он будет решен, не позволю Дункану откладывать дальше.

– А если она тем временем учинит какое-то зло?

– Я возьму это на свою совесть. Вы сделали все, что в ваших силах.

Священник некоторое время колебался. Наконец принял решение. Повел своих людей прочь, обещая им, что это еще не конец.

– На твоей совести, – подчеркнул он, уходя.

– Спасибо, Магнус, хорошо, что вы их прогнали, – сказал староста Стародуба, когда его люди тоже начали расходиться по домам.

– Я сделал это не для тебя. Это просто неподходящее время для такого.

– Да уж, неподходящее время, дурное. Но Илидии они все равно не получат. Сколько я себя помню, она защищала наше село. Это добрая женщина.

Серый Стражник не ответил. Лишь попрощался кивком головы и оседлал коня.

– Вышло легче, чем я думала, – сказала Матильда.

– Потому что это еще не конец. Я всего лишь выиграл время. Возвращаемся, Дункан будет рад услышать об этом.

– Поезжайте, я тут еще кое-чем займусь, – поставил их в известность Натаниэль.

– Что-то конкретное?

– Да. Хочу лично проверить, о чем весь шум с этой самой ведьмой.

* * *

Ведьма оказалась не такой, как Натаниэль представлял себе. Сидящая в кресле-качалке полненькая старушка напоминала скорей добродушную няню. В помещении пахло корицей.

– Я разочарован, – сказал аристократ. – Ожидал чего-то более… ведьмовского.

– Ну извини, – ответила женщина. – Толпа с факелами уже разошлась?

– Временно, хотя рано или поздно вернутся.

– А ты чего, пришел за мазью для потенции? Или, может, за моей знаменитой настойкой? Разогревает, расслабляет, и ни похмелья, ни дурных воспоминаний.

– Не пригодится. – Натаниэль подошел ближе и заглянул старухе прямо в глаза. – Что ты сказала Кларе?

– То, что она хотела знать. Как она умрет. А детали – это наше с ней дело. Но мы с тобой оба знаем, что ты пришел сюда не с этим вопросом, так что давай к делу. В моем возрасте нет времени на пустые разговоры.

Юноша заколебался. Дважды открывал и закрывал рот, но наконец все же выплюнул слова:

– Как я умру?

– Ты сам выберешь свою смерть. И встанешь перед ней с мечом в руках.

– Само собой. Даже смерть не отважится прибыть без моего согласия. И правда, видимо, я какой-то очень особенный. – В голосе Князя появилась горечь. – Это хороший конец.

– Лучше, чем тот, который ожидает некоторых из твоих друзей.

– Товарищей, – поправил он. – В друзьях у Эверсонов лишь величие. Мой отец всегда так говорит. По крайней мере, он будет горд таким финалом.

– А ты?

– Я? – Он задумался. – А я куплю у тебя жбан этой настойки.

* * *

Солнце приближалось к зениту; лодки рыбаков из Глубиновки лениво ползли по озеру. Клара смотрела на них, сидя на деревянном помосте у командории. Наслаждалась покоем и хорошей погодой, пытаясь игнорировать собирающиеся на горизонте тяжелые грозовые облака.

– Все в порядке? – спросил Эдвин, подходя.

– Принимая во внимание, каким заботливым тоном ты это спросил, очевидно, что нет.

– Ну что же. Ночное дежурство и утренняя дрема, может, слегка и притупили мои чувства, но тем не менее мне удалось заметить, что вы с Натаниэлем больше не проводите время вместе. К тому же за весь вчерашний день вы не сказали друг другу ни слова. Само собой, это может вытекать из того, что мы были заняты захоронением почти полусотни жертв налета дикарей…

– Вижу, что твоя дедукция не имеет себе равных.

– Если честно, то я обратил на это внимание, лишь услышав, что наш Князь на редкость невежливо обошелся с Касс. По переменам в его поведении делаю вывод, что он наконец узнал правду.

– Всю правду. И в противоположность тому, что говорят святые книги, вовсе не почувствовал себя этой правдой освобожденным.

– А ты?

– Два дня назад я была дворянкой с Запада и у меня был собственный князь. Сегодня у меня нет ничего, так что, видимо, все зависит от того, как понимать свободу. Если это всего лишь очередное определение ситуации, в которой тебе нечего терять, то я просто исключительно свободна.

– Ну, не драматизируй, у тебя остались друзья, потенциальная карьера в Страже, великолепная коллекция платьев и незаурядная красота. Это решительно больше, чем есть у большинства людей. К тому же это еще не конец. Натаниэль покричит на людей, поведет себя как высокородный козел, натворит несколько глупостей, но когда он отведет душу, то поймет самый главный элемент всего этого. Правду о том, что вы любите друг друга и созданы друг для друга.

– Я солгала.

– Если рассматривать вопрос технически, то, скорей, не сказала правды.

– Я солгала. Высосала из пальца, сконструировала из ничего. Потому что хотела, чтоб он был моим, был при мне. Натаниэль обвинил меня в том, что я сделала это, чтоб ему отомстить, и думаю, что отчасти он был прав. Я это сделала, чтоб отыграться на них всех. Богатых аристократах с голубой кровью, которые всегда говорили, что я могу смотреть, но не прикасаться. Быть среди них, но не быть одной из них.

– И что в этом плохого? Это одна большая банда напыщенных сукиных детей.

– Ты прямо как революционер какой-то говоришь.

– О нет. Революции, на мой вкус, слишком кровавые и мрачные. И вдобавок такие, как я, легко могут потерять в них голову. Тем не менее, возвращаясь к твоей проблеме, я по-прежнему считаю, что ты ничего плохого не сделала. Солгала, потому что хотела быть счастливой. И твоя ложь его тоже сделала счастливым. Что в этом плохого?

– Ты прекрасно знаешь, что эта ложь не могла продолжаться вечно. Раньше или позже…

– Раньше или позже мы все умрем. Раньше или позже Господу надоест этот мир и все пойдет в задницу. Кого волнует, что случится раньше или позже? Вы были счастливы и влюблены, это единственное, что считается.

– Я и не подозревала в тебе романтика.

– Конечно, я романтик. Я и тут оказался именно из-за любви. Это печальный и трагический рассказ, но как-нибудь в другой раз. Но самое важное в этом рассказе будет то, что люди под влиянием чувств делают глупости, например разрешают себе врать.

– Есть разница между тем, чтоб простить, и тем, чтоб поверить вновь. Особенно притом что я не смогу ему обещать, что больше не солгу. Я это делала так долго… Сколько себя помню. Иногда даже сама путаюсь в этом вранье. Знаешь, за эти месяцы я иногда на самом деле забывала, что я – это не она, Мюриэль… Моя хозяйка. Мне действительно приятно было чувствовать себя ею, и мне даже казалось, что выходит лучше, чем у нее самой… Что я улучшенная версия Мюриэль. Если сейчас начну говорить правду, то сама уже не знаю, кем я буду.

– Я думаю, ты являешься тем, кем себя ощущаешь. Знаешь, у меня тоже есть некоторый навык вранья. Но если ты сама знаешь правду… Да нет, это все ерунда. Не важно, кто ты. Не важно, что думают другие. Важно, что ты его любишь. Это и есть правда, это единственное, что считается.

– Исключительно наивная мысль.

Клара встала и обернулась в сторону командории.

– Финальная правда в том, что он Эверсон. В его семье не бывает мезальянсов и скандалов. Независимо от исполняемой функции. Здесь, на краю мира, легко об этом забыть, но раньше или позже нам придется вернуться. Может быть, я смогла бы стать его любовницей, но мне этого недостаточно. Уже недостаточно. А он не пойдет против семьи, не бросит фамилию и связанных с ней обязательств. И в конечном счете все упирается в то, что он Эверсон, а я служанка, и мы не в одной из твоих баллад.