Демоны Вальхаллы Казаков Дмитрий

– Двое с носилками и один с лопатой, – пробурчал Соболев.

Ситуация с встречающими стала ясна на самой верхушке трапа. Звездолет стоял на краю взлетно-посадочного поля, а вдали, за высоким забором, виднелась пестрая толпа. Слышались приветственные крики, всхлипы духовых инструментов.

– Святая Дева! – лицо Арагонеса вытянулось. – Оркестр! Дети!

– Так встречают победителей, – прокомментировал Ли.

– Слушать меня, срань Господня! – рявкнул Фрезер. – Всем улыбаться, а кто посмеет выругаться, будет иметь дело со мной! Ясно?

– Так точно, – брякнул Вильям вместе с остальными.

Пока шли до забора, успели разглядеть толпу. К космодрому для торжественной встречи собрались почти сплошь женщины и дети, все смуглые, в длинных цветастых одеяниях и ярких головных платках. Черные глаза блестели, пыль поднималась из-под босых ног.

Под проникающими через забор восхищенными взглядами Вильям чувствовал себя неуютно, хотелось пригнуться, как под обстрелом, прижаться к земле. Шагающий рядом Арагонес, наоборот, улыбался и вовсю махал рукой.

Заскрипели ворота. Оркестр, трубы которого сияли на солнце, грянул что-то торжественное.

– Ура! – дружный крик оглушил легионеров, взметнулись десятки рук и на солдат обрушился дождь из цветов.

– Ой! – сказал Вильям, получив в нос сладко пахнущим комом. – Где это мы сели?

– Индия, – с венком на голове Ли выглядел непривычно. – Или Шри-Ланка, что вероятнее.

Со всех сторон к ним бросились люди. Маленькая девочка, подскочив к Гаррисону, обняла его за ногу, а он, ухватив ребенка могучей ручищей, усадил на плечо.

Вильям через силу улыбался двум женщинам, тараторившим так быстро, что он не понимал ничего.

– О, ты отлично выглядишь, подружка, – Арагонес времени не терял. – Какие планы на вечер? Ах муж? Ерунда! Вот когда я работал вышибалой в женской консультации…

– Отставить! Не сбавлять шаг! – шепот сержанта прозвучал грозно, как шорох, издаваемый ползущей анакондой.

Вильям еще раз улыбнулся женщинам и очень аккуратно протиснулся между ними. Гаррисон ссадил девочку с плеча, и даже Арагонес оторвался от рослой пышногрудой девицы в вызывающе легком одеянии, которое мало чего скрывало, зато многое подчеркивало.

Первый Ударный Полк с трудом пробивался через толпу встречающих.

За ней легионеров ожидали большие вертолеты. Длинные лопасти потихоньку раскручивались, двигатели шумели едва слышно.

– Наш вон тот! – показал Фрезер, когда толпа осталась позади.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, стряхивая с рукава цветок, – а победителем-то, оказывается, быть утомительно…

– А мне понравилось! – Арагонес сиял, как таз из красной меди. – Будешь спорить?

Вертолеты один за другим поднимались в воздух, как огромные тяжелые птицы, и порожденный ими ветер трепал одежды и волосы толпившихся у края ВПП людей. Затем их фигурки сделались маленькими и вовсе пропали.

Летели на юго-восток, из океана вставало солнце, огромное и желтое.

– Видят духи, мы дома, на Земле, – сказал Ли. – На других планетах тоже попадается годная для дыхания помесь кислорода и азота, но воздух есть только здесь. Там лишь атмосфера.

– И солнце – настоящее, – поддержал Вильям. – Я уже и забыл, как оно выглядит…

Вертолет сменил курс, стали видны поднимающиеся на юге горы, заросшие густым лесом.

– А вот куда нас везут, – сообщил Арагонес, чуть ли не прижавшийся носом к иллюминатору.

Среди леса открылся овал, огражденный высокой стеной, с высоты он казался маленьким, а разбросанные по его территории домики – игрушечными, собранными из кубиков. Отходящая от ворот ниточка дороги убегала в лес и скрывалась в его мохнатой шкуре.

– Очередная база, – пробормотал Вильям. – И опять казарма…

– Не опять, а снова, – высказался Соболев, чьи шутки в последнее время делались все более и более загадочными.

Вертолет пошел на посадку, видно было, как мотаются под ударами воздушной волны кроны проносящихся внизу деревьев. Мелькнул забор, остроконечная крыша, и открылась посадочная площадка.

Из распахнувшегося люка ударил горячий, пропитанный сладкими ароматами экваториального леса воздух.

– Выходи, кхе-кхе… – сержант, глотнув его, на мгновение закашлялся. – Стройся!

Не успели занять места, как перед строем объявился майор Рагнарссон.

– Итак, солдаты, – сказал он. – Мы прибыли на Землю, в место постоянной дислокации. База "Аннун-13" будет нашим домом до того момента, пока человечеству вновь не понадобится защита.

Полковник сделал паузу, обвел подчиненных взглядом. Глаза его блестели, как оловянные пуговицы.

– Но мы не садисты и поэтому понимаем, что все вы хотите побывать на родине, увидеть друзей и знакомых, – по строю прошел чуть слышный вздох. – Завтра же будет составлен график увольнений…

Вильям ощутил, как радостно дернулось сердце. Дальше он не слушал, охваченный единственной мыслью – он попадет в Ливерпуль! Увидит Джудит, приятелей! Может быть даже сходит на футбол!

– Разойдись! – команда с трудом дошла до затуманенного сознания, и Вильям очнулся, только когда над самым ухом рявкнул сержант.

– Вот тут распишись, – капитан Сингх, несмотря на прошедшие годы, ничуть не изменился. Ныне он занимал в полку должность начальника штаба, и именно через него проходили все, отправляющиеся в увольнение. – И вот тут…

– Разрешите вопрос, сэр? Это что такое? – Вильям с подозрением рассматривал кипу пластиковых листов.

– Подписка о неразглашении, – Сингх улыбнулся почти ласково. – Чтобы вы, рядовой, ничего не рассказали лишнего.

– Прошу прощения, сэр, но чего именно? И почему это опасно? Что, на Земле обнаружена вражеская разведывательная сеть?

– Нет, рядовой, – темные и крупные, как сливы глаза капитана сделались серьезными. – Дело в другом. Вы думаете, что тут, на Земле, знают о войне правду? Нет! Все время конфликта обитатели метрополии получали особый тип информации, исключающий возможность паники.

"Проще говоря, им врали" – подумал Вильям, припоминая госпиталь на тропическом острове и увиденную по стереовизору картинку, имеющую такое же отношение к реальности, как и реклама.

– Так что вы должны молчать вообще обо всем, что видели во время боевых действий. Вы все поняли, рядовой?

– Так точно, – Вильям приложил идентификационную карточку к пластику. Раздалось негромкое шипение.

– Вот и хорошо. Помните только, что о любом нарушении подписки мы очень быстро узнаем, – капитан улыбнулся, как мелкий злобный грызун, – и вспомним, как именно вы оказались в Легионе. Идите.

Отдав честь, Вильям вышел в коридор. Угроза мало его тронула – не ощущалось ни тени желания рассказывать кому-нибудь о пережитом на Тритонии, Новом Орегоне или Ферисе.

На ВПП ждал вертолет. В трюме гоготали и пересмеивались счастливчики, которым выпало отправляться в увольнение сегодня. Из знакомых не было никого – Ли улетел на родину позавчера, остальные ждали очереди.

Вильям сел в конце салона, надвинул берет на глаза и задремал.

Проснулся только в Коломбо. Над Шри-Ланкой, дрейфующим через теплое море огромным древним кораблем, сгустилась ночь, и неподалеку от только что севшего вертолета сияли огни аэропорта.

Самого обычного, гражданского.

Ступив внутрь, в наполненный светом и людьми громадный зал, Вильям ощутил мгновенный приступ страха. Он находился на открытом пространстве, без привычного шлема, бронежилета и оружия, доступный для атаки откуда угодно. Сердце заколотилось, возникло желание бежать.

Сжав зубы, Вильям заставил себя двинуться дальше.

– Что вам угодно, сэр? – девушка за стойкой глянула на синюю форму легионера без особого удивления.

– Для меня должен быть забронирован билет, – сказал Вильям. – До Лондона. На фамилию Снарк.

– Сейчас проверю… – девушка повернулась к виртуальному экрану. – Да, есть. Давайте вашу карточку.

За перелет до дома и обратно Вильям не платил ни гроша, все расходы взяла на себя армия. Пока его личность удостоверяли, Вильям от нечего делать разглядывал огромное, во всю стену расписание.

На его верху горели золотом цифры: 19.05.2113.

Когда Вильям понял, что это дата, он ощутил мгновенную потерю ориентации. Почти пятнадцать лет минуло со дня, когда он угодил в Легион. Сто восемьдесят месяцев – чудовищное количество времени. Страшно представить, что случилось за это время в Ливерпуле…

– Ваш билет, сэр, – Вильям совершенно автоматически взял карточку и белый прямоугольник билета. – Проходите на посадку через пятый сектор…

Предпосадочный досмотр прошел машинально, не думая ни о чем. В голове словно все помертвело, сердце сжалось в кусок льда. Вильям очнулся только в ведущем к самолету коридоре, когда ушей коснулся хорошо знакомый пронзительный свист.

Он пригнулся, намереваясь броситься ничком, но замер, остановленный мыслью, что тут, на Земле, неоткуда взяться векторному прочесыванию.

– Клянусь четверкой, я же рехнулся на этой войне, – пробормотал Вильям, приподнимая берет и вытирая покрывшийся испариной лоб.

Обогнавшая его седовласая дама в брючном костюме бросила через плечо полный ужаса взгляд.

Выбравшись из поезда, Вильям с некоторым трудом утвердился на подгибающихся ногах и побрел к зданию вокзала. Мысли путались, но зато на душе царил покой, не тревожили желания выстрелить в кого-нибудь и мысли о том, сколько лет прошло.

Пить он начал еще в самолете, благо напитки в первом классе предоставляли бесплатно. Продолжил в Лондоне, ожидая поезда, а закончил совсем недавно, за пятнадцать минут до прибытия.

Над Ливерпулем царил поздний вечер, и из накрывшего город серого пледа облаков моросил дождик.

– Подайте инвалиду войны с тритонианцами! – от стены отклеился нищий с портативным считывающим устройством, позволяющим переводить деньги с одной карточки на другую, в руках. – Подайте, сэр…

Когда он понял, с кем имеет деньги, глаза "ветерана" округлились, изо рта вылетел всхлип.

– Ну, и где ты сражался? – спросил Вильям, ощущая, как от злости трезвеет. – Говори, тварь!

Нищий метнулся в сторону и пропал, а Вильям зашагал дальше. Адресный городской справочник, вызванный через ближайший информационный терминал, сообщил, что Джудит Тэндитис проживает на Вуд-стрит, там же, где и пятнадцать лет назад.

Вильям не очень понимал, зачем собирается ехать туда, но чувствовал, что если кого и должен увидеть в этом городе, то бывшую подружку, чью голографию хранил все эти годы.

Он поймал такси и назвал адрес.

Когда вылез из машины и окинул взглядом огромный, глядящий в ночь тысячами окон монолит жилого блока, сердце кольнула неуверенность – а стоит ли ходить туда? Может плюнуть на все и отправиться сразу в "Красный мир"? Но Вильям отогнал сомнения и решительно зашел внутрь.

Охранник за стойкой окинул его подозрительным взглядом, но ничего не сказал. Лифт с шипением захлопнул дверцы и рванул с места так резво, что Вильяму невольно вспомнились ускорения на десантном звездолете.

Пройдя длинным коридором, он остановился у двери с цифрой "818". Оскопленным соловьем пропел звонок.

– Кто там? – за дверью послышались шаги и она открылась.

На Вильяма уставился полноватый, начинающий лысеть мужчина лет сорока. В светлых глазах читалось изумление.

– Тебе чего, солдат? – поинтересовался он.

Вильям стоял и молчал. Лелеемая где-то в глубине души надежда на чудо, на то, что Джудит все это время ждала, разбилась, как выпавшая из окна хрустальная ваза. Осколки ее больно резали сердце.

Вильям хотел просто развернуться и уйти, когда из недр квартиры донесся женский голос:

– Кто там, дорогой?

– Не знаю, – отозвался мужчина. – Солдат какой-то…

– Что? – Джудит появилась в дверном проеме. Волосы ее оставались такими же черными, глаза – яркими, а губы – пухлыми, но годы брали свое едва заметными морщинками у глаз и уголков рта, оплывшим лицом, начинающей полнеть фигурой. – Вильям?

– Клянусь четверкой, зря я сюда пришел, – буркнул Вильям, ощущая, как тяжелеет на сердце. – Извини. Пойду.

– Погоди! – Джудит всплеснула руками. – Чарльз, выйди на минутку…

Мужчина вздохнул и ушел вглубь квартиры, оттуда донесся преувеличенно громкий звук стереовизора.

– А я ведь ждала, Вильям, – сказала Джудит и глаза ее заблестели, – долго ждала. Почему ты не вернулся? Почему выглядишь так… так молодо?

– Среди звезд, – выдавливать из себя слова удавалось с большим трудом, будто они обрели тягучесть патоки, – время идет по-другому… Зря я сюда пришел. Прощай!

Вильям развернулся и зашагал прочь. До жути хотелось обернуться, когда за спиной всхлипнули, но он сдержался. Войдя в лифт, закрыл глаза, будто прячущаяся под веками темнота могла укрыть от рвущей сердце боли.

На улице шел дождь, капли оседали на волосах, текли по лицу, охлаждали пылающий лоб.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям и зашагал в сторону "Красного мира".

За прошедшее время бар сильно изменился – тяжелую мебель из темного дерева сменил металл и пластик, за стойкой хозяйничал незнакомый тип с надменным взглядом, но за столиками буйно орали и пили такие же парни в красных шарфах, как и пятнадцать лет назад.

На вошедшего чужака, да еще и в военной форме, поглядели с недоумением. На мгновение стало тихо.

– Вильям? – отдаленно знакомый хриплый голос полнило недоумение. – Это ты?

– Ага, – он облизал пересохшие губы. – Клянусь четверкой, все еще я…

Через пять минут он сидел за столиком, а приятели, все до одного постаревшие, пялились на него с изумлением. В окружении этих обрюзгших, полысевших мужчин Вильям ощущал себя неуютно, как вор, забредший в компанию обокраденных, и поэтому вливал в себя кружку за кружкой.

Даже новость о том, что "Ливерпуль" за последние годы трижды становился чемпионом, Вильяма не обрадовала. Вспоминался тот вечер, когда он был тут в последний раз, и из-за которого попал в Звездный Легион. Что самое странное, совесть при этом молчала.

– А что было там, на войне? – спросил один из приятелей, когда футбольная тема оказалась исчерпана.

– А ничего, – Вильям глянул на индикатор легионера, невозмутимо отсчитывающий секунды. – Кровь, дерьмо и пот… и все…

– А эти, тритонианцы? Они вправду такие отвратительные, как показывали? И воняют дерьмом?

Вильям вспомнил серую чешую, оскаленные зубастые пасти, кровь, такую же красную, как у людей, и ощутил, как сердце тяжелеет от злости.

– Отстань, клянусь четверкой, – сказал он, – а то врежу…

– Чего? – любопытный вытаращился легионеру в лицо. – Да ты кто такой? Приблуда! Дерьмо военное!

Облегчение было почти такой же силы, как и оргазм. Тягостный разговор превратился в обыкновенную драку. Вильям счастливо вздохнул и треснул собутыльника в морду.

Тот с возмущенным писком исчез под столом.

Дальше пропитанное пивом сознание начало меркнуть. Вильям помнил, как махал кулаками, как текла кровь из распоротой обо что-то ладони, как по лбу вскользь задела табуретка.

– Всем стоять! – рявкнули за спиной и, судя по тому, что тело тут же охватила судорога электрического удара, этого приказа он не выполнил. Ноги подогнулись и меркнущие далеко в вышине лампы оказались последним, что Вильям запомнил.

Глава 9.

Глаза открывались так плохо, словно их залили смолой, голова трещала, а во рту царила сушь Урдистана.

Вильям поднял веки, огляделся и понял, что находится в смутно знакомом месте, хотя совершенно не помнит, как сюда попал. Он лежал на узкой и очень неудобной койке, а прямо перед носом виднелась стена – серый, изъеденный временем бетон.

Вильям попытался развернуться, и со второй попытки ему это удалось. Напротив, на точно такой же койке, расположенной через узкий проход, сидел бритый наголо мужик лет пятидесяти.

Он тоже показался смутно знакомым.

– Где я? – спросил Вильям, совершив форменное насилие над языком и губами.

– В тюрьме, ежкин кот! – сказал бритый. – Не узнаешь?

Память услужливо подкинуло воспоминания пятнадцатилетней (или трехлетней?) давности.

– Руфус, клянусь четверкой?

– Кто же еще, ежкин кот! – бритоголовый уголовник поднялся и прошелся по камере, демонстрируя голый, изрезанный наколками торс. – А ты здорово выглядишь, парень! Хотя вчера ночью был, ха-ха, не очень…

Вильям потер лоб. Мысли в тяжелой, как чугунок, голове ворочались с трудом.

– Клянусь четверкой, надеюсь, что вчера я никого не убил…

Вспомнилась разрезанная рука, поцарапанный лоб. К собственному удивлению, Вильям не ощущал ни там, ни там никакого дискомфорта. Да и по роже ему съездили несколько раз, синяки должны были остаться.

– Умойся, – посоветовал Руфус. – Легче будет, падлой буду!

Вильям поднялся, с трудом всунул ноги в ботинки. По пути к санитарному блоку едва не упал от навалившегося головокружения. Ополоснув лицо холодной водой и глотнув из крана, глянул в зеркало. Кожа на лице была чистой, без следа побоев или порезов.

Поднял руку. Там, где вчера скалился окровавленным ртом шрам, не осталось ничего.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям. – Или все привиделось?

Скользнула мысль, что в крови могли сохраниться остатки регенератора, которые и уничтожили все следы, но Вильям ее отверг – слишком много времени прошло с того раза, как ему вводили чудодейственную жидкость.

Стальная дверь, ведущая из камеры наружу, издала устрашающий лязг и открылась. Внутрь заглянул высокий и толстый тип в полицейской форме. С пояса его свисала дубинка, а в руках имелась связка электронных ключей.

– Вильям Снарк? – спросил толстяк, глядя на легионера со странной смесью презрения и уважения.

– Ага, – ответил Вильям.

– Собирайся, – сказал полицейский, – и идем со мной.

Из камеры его вывели в длинный, как туннель на перевалочной станции, коридор. Тут поджидал еще один полицейский, чернокожий и тощий, как палка. Он деловито надел на Вильяма наручники и пристроился сзади.

Долго шли меж белых стен с такими же белыми дверями, на которых выделялись цифры, нанесенные красной светящейся краской. Перекрывающие коридор решетки с негромким жужжанием отъезжали в сторону, чтобы вернуться на место за спиной заднего конвоира.

Вильям спокойно шагал, куда велели. Суд, приговор, возможное наказание за учиненный вчера дебош – все это после испытанного за годы войны казалось ерундой, не стоящей внимания.

Полицейский офицер, седой и благообразный, как священник, восседал за вытянутым столом. В углу зеленела торчащая из кадки пальма, а со стены улыбался портрет какого-то типа в костюме времен королевы Елизаветы.

– Садитесь, господин Снарк, – холодно сказал офицер. – Я – майор Остер.

Вильям уселся, полицейские остались стоять за его спиной.

– То, что вы совершили вчера – преступление, – майор глянул на Вильяма сурово, но никакой реакции не дождался. – И будь вы гражданским, то пошли бы под суд. Но согласно принятому восемь лет назад "Закону о Звездном Легионе", вы подсудны только особому трибуналу…

– Очень хорошо, клянусь четверкой, – Вильям усмехнулся. – Так вы меня отпустите?

– Да, мы будем вынуждены это сделать, – на скулах Остера набухли желваки. – Но мне и всем остальным в этом городе не нужны буйные солдафоны, сраные "герои войны", готовые только молотить кулачищами! Так что мы отпустим вас, господин Снарк, но сразу посадим на поезд до Лондона!

– А если я вернусь?

– Лучше не надо, – Остер улыбнулся. – Мы найдем способ усмирить вас. В конечном итоге, ветеран звездных баталий может запросто попасть под машину или стать жертвой уличной банды. Надеюсь, вы меня поняли?

Вильям кивнул – угроза была высказана достаточно ясно.

Через три часа двое молчаливых полицейских в штатском погрузили его в лондонский экспресс, а когда поезд тронулся, то Вильям с внезапным холодком подумал, что вряд ли еще когда вернется сюда.

Вильям подпрыгнул, пропуская свистнувшее над самой землей лезвие исполинской "бритвы", перекатился, избегая опустившегося молота и в высоком прыжке саданул по укрепленному на высоте двух метров сенсору красного цвета. Боевой модулятор издал скрежещущий хруст и застыл, опустив многочисленные конечности. Венчающие их устрашающего вида лезвия матово поблескивали.

– Довольно неплохо, – сержант-наставник Берд, по виду отличающийся от обезьяны только отсутствием шерсти, одобрительно кивнул. В его устах такие слова означали высшую похвалу. – Можете идти.

– Есть, сэр, – Вильям отряхнул одежду и вышел в коридор.

На боевом модуляторе упражняться приходилось каждый день и редкая тренировка обходилась без травм. Острые и прочные на вид лезвия не могли убить или нанести серьезную рану, но причиняли нешуточную боль, а иногда и оставляли порезы.

Сегодня Вильяму во многом повезло.

– Следующий! – выкрикнул сержант-наставник, когда Вильям вышел в коридор. Внутрь скользнул Арагонес.

В казарме никого не было, только у двери стоял дневальный, да Ли около своей койки рылся в рюкзаке.

– Перебираешься? – поинтересовался Вильям.

– Видят духи, не хочется, – отозвался маленький китаец. – Но ничего не поделаешь…

Только вчера он вернулся с двухмесячных курсов, где прошел сержантскую подготовку. Закончивший офицерскую школу Фрезер с повышением уходил в другой батальон, а на место громогласного командира взвода ставили как раз Ли. Жить с подчиненными ему было теперь не с руки и он перебирался в барак для младшего командного состава.

– Как ты, кстати, домой съездил? – поинтересовался Вильям, снимая насквозь пропотевшую майку. Два с половиной месяца назад, когда он вернулся из Англии, Ли уже отбыл в увольнение, а оттуда его отправили прямо на обучение, так что возможности поговорить не было давно.

– Не очень, – по невозмутимому лицу Ли скользнула тень. – Родители постарели, а друзья шарахались, как от привидения… Все стало другое, странное…

– Это уж точно, – кивнул Вильям, забираясь в тумбочку в поисках запасного лезвия к универсану. Вытащил упаковку, купленную еще в Лондоне и на пол с негромким шорохом упала мятая голография.

Вильям поднял ее, глянул на улыбающуюся девушку, на мгновение замер, и решительным, резким движением налепил голографию на стенку, туда, где тянулась размещенная около каждой койки липкая полоса.

– Зачем? – удивленно спросил только что вошедший в казарму Гаррисон. – Она же тебя не дождалась? Я вон свою за волосы оттаскал, а мужа ее в болото кинул, – закончил он тише, – к крокодилам…

– И что, стало тебе легче? – спросил Ли.

– Еще как! – вздохнул чернокожий гигант. – Ненадолго, правда…

– Есть причина, клянусь четверкой, – сказал Вильям, упрямо глядя в стену. – У каждого солдата должен быть кто-то, ради кого можно сражаться. Стреляя во врага я буду знать, что защищаю Джудит, пусть даже никогда больше не увижу ее… Тот же, кто воюет просто так, по привычке или из чувства долга, легко может превратиться в кровожадного монстра, безжалостного убийцу без души и совести!

– Видят духи… – начал было Ли, но входная дверь с грохотом открылась и все заглушил ликующий вопль.

– Ура! – вопил Арагонес, глаза его возбужденно блестели, а свежий шрам на щеке торжествующе пламенел. – Война! Война!

– Что такое? Говори толком! – одернул его Ли.

– Да… То есть, слушаюсь, сэр! – Арагонес сделал торжественное лицо. – Встретил сейчас знакомого писаря из штаба, он сообщил, что приказ на вылет пришел…

– Наконец-то перестанем тут гнить! – Гаррисон улыбнулся во весь рот. – А то надоело хуже кислых бананов!

Вильям ощутил, как в душе проснулись противоречивые чувства. Печаль по поводу того, что вновь придется расстаться с Землей, покинуть родную планету неизвестно на сколько лет. И тут же – радостное предвкушение праздника, предчувствие возвращения к тяжелой, но любимой работе.

– Всем успокоиться! – негромко велел Ли и ликующие крики тут же стихли. – Пока приказ не зачитан официально, его нет! Но на всякий случай – готовьтесь!

И окинув подчиненных ледяным взглядом, новоиспеченный сержант вышел из казармы.

Открыв глаза, Вильям обнаружил, что голова раскалывается от боли, во рту пересохло, как с чудовищного похмелья, а во всем теле ощущается ватная слабость.

– Криогенщики драные, – пробормотал он, едва шевеля губами. – Чего-то напутали, что ли…

Перед глазами все плыло, а перевернуться на живот стоило таких усилий, словно одной рукой пытался поднять штангу весом в сотню килограмм. С неимоверным трудом разблокировал замок камеры, внутрь хлынул свежий, не пропитанный запахами телесных испарений воздух.

Вильям выбрался наружу и едва не упал. Пока стоял, прислонившись к стенке, из соседней камеры выбрался Гаррисон. Его черное обычно лицо было цвета старого асфальта.

– Что за хрень? – пробормотал африканец, жадно хватая воздух, как вынырнувший кит.

– Напутали чего-то… – ответил Вильям.

Сонная одурь уходила медленно, неохотно, и когда сержант Ли явился проведать свой взвод, глазам его предстала толпа плохо соображающих и шатающихся людей.

– Так-так, – сказал он с удивлением. – Я доложу лейтенанту. А сейчас – все за мной.

Путь их лежал к переходному шлюзу, а за его гигантскими створками обнаружился еще один такой же. Судя по этому, Первый Ударный Полк перегружали с одного звездолета на другой.

– Святая Дева, – пробормотал Арагонес, когда они перешли на новый корабль. – Надеюсь, что хоть тут то криогенщики знают свое дело!

– Вряд ли, – ответил сержант Ли. – Это штурмовой монитор "Зевс", а криогенные камеры на звездолетах такого типа, как мне известно, не используются.

Штурмовой монитор отличался от обыкновенного корабля примерно так же, как авианосец конца двадцатого века от одного из первых броненосцев. Все тут было гораздо больше, и легионерам приходилось шагать по тоннелю шириной с немаленькое шоссе.

– "Ирий-23" напоминает, клянусь четверкой, – сказал Вильям. – Хотя и поменьше, вроде…

Разместили их в длинном зале с низким потолком, похожем на рукотворную пещеру. Тут стояли обычные противоперегрузочные кресла, как на древних экскурсионных челноках для полетов на орбиту.

– Так-так, – сказал Ли, осматриваясь, – каким бы ни был этот монитор штурмовым, собирали его из старья.

Сюрпризом оказались закрепленные на креслах подголовники. Усевшись, Вильям ощутил в затылке знакомое холодное покалывание, а через мгновение оказался связан с Боевой Информационной Системой звездолета. Теперь он знал, что монитор, слишком большой для того, чтобы садиться на поверхность планет, кружит вокруг одной из земных колоний, Стеклополиса.

Пристыкованный к нему транспорт, на котором прибыли легионеры, казался сосулькой рядом с исполинской заостренной пирамидой, грани которой щетинились сотнями ракетных установок и фазотронных пушек, а на основании разгорался факел способного сжигать луны двигателя.

– Святая Дева! – воскликнул бухнувшийся в соседнее кресло Арагонес. – Судя по посадке, лететь недолго. Только вот зачем они подключили нас к БИС?

Загадка разрешилась быстро – поток поступающей с сенсоров корабля информации прервался, сменившись транслируемым непосредственно в мозг голосом майора Рагнарссона.

– Итак, солдаты, – проговорил командир Первого Ударного Полка. – Через несколько дней вы столкнетесь с новым противником, может быть и менее опасным, чем тритонианцы, но зато незнакомым.

Вильям зевнул, предвкушая очередную нудную речь.

– Приказываю всем закрыть глаза и расслабиться, – разочаровал его Рагнарссон, – в течение следующих двух часов вы получите вводную информацию о цивилизации корхвеги, ее организации и вооружении.

Вильям дисциплинированно опустил веки, в затылке что-то щелкнуло, и перед глазами, стремительно меняя друг друга, понеслись картинки. Они мелькали слишком быстро, чтобы запомнить каждую, стрекочущий голос шептал что-то прямо в уши, в недрах черепа нарастала тупая боль.

Хотелось поднять голову, чтобы оторвать ее от контакта БИС и прекратить это безобразие, но та словно прилипла к креслу.

– Святая Дева! – бормотал неподалеку Арагонес. – И Святой Христофор! И Святой…

Все закончилось неожиданно – Вильям осознал, что может открыть глаза и тут же воспользовался этой возможностью.

– Что за… – хотел было он возмутиться бессмысленной процедурой, как внезапно понял, что знает о корхвеги столько, сколько содержится в сотне книг. Хорошо представлял их облик, способный довести нервную женщину до обморока, социальное устройство, напоминающее уклад муравейника и даже оружие, сильно отличное от оснащения тех же тритонианцев.

Судя по вытянувшимся лицам, соратники переживали схожее ошеломление.

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»