Фантомы Кунц Дин

31

Компьютерные игры

В одной руке Брайс держал наготове взведенный револьвер. Другой он дотянулся до дверцы лаборатории и резко распахнул ее. Одновременно он отпрыгнул назад, продолжая держать дверной проем под прицелом своего револьвера.

Лаборатория была пуста. На полу валялись два смятых защитных костюма, третий был переброшен через спинку вращающегося кресла перед одним из компьютерных терминалов.

Брайс направился к задней дверце второй лаборатории.

— Давайте эту я проверю, — сказал Тал.

Брайс отрицательно покачал головой:

— Нет, ты стой здесь. Охраняй женщин: они без оружия. Если, когда я открою дверь, оттуда что-нибудь выскочит, удирайте со всех ног.

Брайс подошел к двери второй лаборатории и остановился. Сердце у него колотилось вовсю. Он взялся за ручку двери. Снова выждал немного. Потом распахнул дверь даже с большими предосторожностями, чем открывал дверь первой лаборатории.

И эта лаборатория тоже была пуста. Два защитных костюма внутри. Ничего больше.

Пока Брайс всматривался во внутреннее помещение лаборатории, свет под потолком мигнул и погас. От неожиданности Брайс даже вздрогнул. Но уже в следующее мгновение свет появился снова, хотя теперь он шел не от установленных под потолком ламп: свет был какой-то необычный, зеленоватый, и Брайс насторожился. Потом он понял, что свет этот исходил от трех экранов компьютера, которые все включились одновременно. И выключились. Снова включились. Выключились. Включились, выключились, включились, выключились... Сначала они включались и выключались все вместе, одновременно, потом стали делать это поочередно, так что возникло впечатление, будто свет движется от экрана к экрану по кругу. Наконец, все они включились в последний раз и остались в таком состоянии, наполнив помещение лаборатории зловещим призрачным сиянием.

— Я войду, — сказал Брайс.

Прежде чем остальные успели возразить, он был уже на ступеньке и вошел внутрь. Там он подошел к первому терминалу, на темно-зеленом экране которого бледно-зелеными буквами светились несколько слов:

— ИИСУС МЕНЯ ЛЮБИТ, И Я ЭТО ЗНАЮ.

Брайс взглянул на два других экрана. На них были высвечены те же слова.

Экран мигнул. Теперь появились новые слова:

— ТАК БИБЛИЯ УЧИТ МЕНЯ.

Брайс нахмурился.

Что за странная программа? Это же слова той песенки, что раздавалась из раковины на кухне гостиницы.

— В БИБЛИИ ПОЛНО ЧУШИ, — заявил ему компьютер.

Экран мигнул.

— А ИИСУС МОЖЕТ КАТИТЬСЯ К ПСАМ В...

Эти слова держались на экранах дольше остальных. Брайсу показалось, что исходящий от экранов зеленый свет веет холодом. Пламя в камине излучает вокруг себя жар, а от свечения этих экранов исходил пронизывающий холод.

Нет, то, что показывали экраны, не могло быть обычной компьютерной программой. Подчиненные генерала Копперфильда не могли заложить в компьютер подобное ни при каких обстоятельствах, ни по какой логике, ни в каких целях, ни для какого анализа.

Экраны мигнули.

— ИИСУС МЕРТВ. БОГ МЕРТВ.

Снова мигнули.

— Я ЖИВ.

Опять мигнули.

— ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ В 20 ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ?

С изумлением глядя на экран, Брайс ощущал, как внутри него поднимается почти животное чувство примитивного ужаса, как суеверные страх и трепет охватывают его всего, целиком и полностью, перехватывают ему горло Но он не мог понять, чем это вызвано. Какими-то глубинами своего сознания, почти подсознанием он чувствовал, что рядом с ним находится нечто крайне злое, древнее и... знакомое. Но откуда оно может быть ему знакомо? Он ведь даже не знает, что око такое. И тем не менее... Пожалуй, он действительно знал его. Где-то в самой глубине сознания. Инстинктивно. Если бы только он мог добраться до самой сокровенной сути самого себя, пробраться под ту видимость культуры, что так пронизана скептицизмом, если бы он мог докопаться до глубин своей расовой памяти, то, возможно, там бы он и нашел правду о том, что напало на жителей Сноуфилда и убило их.

Экраны опять мигнули.

— ШЕРИФ ХЭММОНД?

Мигание.

— ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ СО МНОЙ В 20 ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ?

То, что компьютер назвал его по имени, потрясло Брайса. Но за этим последовал гораздо более неожиданный и неприятный сюрприз.

— ЭЛЛЕН.

На экране загорелось имя, имя его погибшей жены, и Брайс почувствовал, как напрягся, напружинился каждый мускул его тела. Он ждал, пока появятся какие-то дополнительные слова, но тянулись мгновения, на экране было только это, такое дорогое для него имя, и он не мог отвести от него взгляда, а потом...

— ЭЛЛЕН ГНИЕТ.

У него перехватило дыхание.

Откуда оно знает про Эллен?

Экран мигнул.

— ЭЛЛЕН КОРМИТ ЧЕРВЕЙ.

А это еще что такое? И для чего?

— ТИММИ УМРЕТ.

Предсказание четко высвечивалось на экране, зеленое на зеленом.

Он почувствовал приступ удушья.

— Нет, — негромко произнес он. На протяжении последнего года ему не раз казалось, что будет лучше, если Тимми действительно умрет. Лучше, чем такое вот медленное угасание. Еще вчера он мог сказать, что быстрая смерть сына была бы Божьим благословением. Сейчас он уже так не думал. Сноуфилд показал ему, что нет ничего хуже смерти. Когда ты в руках смерти, то надежды уже нет. Но пока Тимми жив, всегда будет оставаться вероятность выздоровления. В конце концов, врачи говорят, что мозг мальчика поражен не так уж сильно. Поэтому, если он когда-нибудь очнется от этого противоестественного сна, то у него есть хорошие шансы восстановить нормальные функции и способности. Шансы, возможность, надежда. Вот почему Брайс сказал компьютеру «нет». Твердое «нет».

Снова мигание.

— ТИММИ СГНИЕТ. ЭЛЛЕН ГНИЕТ. ЭЛЛЕН ГНИЕТ В АДУ.

— Кто ты такой? — требовательно спросил Брайс.

Однако стоило ему произнести эти слова, как он почувствовал себя глупо. Ведь с компьютерами не разговаривают так, словно они тоже живые существа. Если он хочет задать компьютеру вопрос, то надо его напечатать.

— ПОБЕСЕДУЕМ?

Но Брайс уже отвернулся от экрана. Он подошел к двери и выглянул наружу.

При виде его на лицах всех, кто там ждал, возникло выражение облегчения.

Откашлявшись и стараясь не показать, насколько он потрясен, Брайс позвал:

— Доктор Ямагути, мне нужна ваша помощь.

Тал, Дженни, Лиза и Сара Ямагути забрались в лабораторию. Фрэнк и Горди остались снаружи, у дверей, нервно оглядывая улицу, где уже быстро темнело.

Брайс жестом показал Саре на экраны компьютера.

— ПОБЕСЕДУЕМ?

Он рассказал о том, что высвечивалось на экранах терминалов в последние несколько минут, но не успел он закончить, как Сара перебила его:

— Это невозможно. В этом компьютере нет ни программы, ни словаря, которые бы давали возможность...

— Кто-то управляет вашим компьютером, — возразил Брайс.

— Управляет? Как? — нахмурилась Сара.

— Я не знаю.

— Кто?

— Не кто, а скорее уж что, — проговорила Дженни, обнимая сестру.

— Да, — поддержал ее Тал. — Эта штука, этот убийца, кем бы он там, черт возьми, ни был — вот кто управляет вашим компьютером, доктор Ямагути. Это оно.

Явно продолжая сомневаться, Сара Ямагути села за один из терминалов и включила автоматический принтер. Если из этого что-нибудь получится, пусть у нас хотя бы останется запись разговора". Ее маленькие, почти детские изящные руки замерли над клавиатурой; Брайс стоял у нее за спиной и следил за экраном из-за ее плеча; Тал, Дженни и Лиза повернулись к двум другим экранам в тот самый момент, когда они мигнули и изображение с них стерлось. Сара посмотрела на светящийся ровным зеленым светом экран и наконец набрала код доступа и первый вопрос.

— ЕСТЬ ТАМ КТО-НИБУДЬ?

Немедленно последовал ответ, и принтер застучал, печатая его:

— ДА.

— КТО ВЫ?

— НЕИСЧИСЛИМЫЙ.

— Что это значит? — спросил Тал.

— Не знаю, — ответила доктор Ямагути.

Она повторила вопрос и получила опять тот же самый непонятный ответ:

— НЕИСЧИСЛИМЫЙ.

— Спросите, как его зовут, — посоветовал Брайс.

Сара напечатала вопрос, и набранные ею слова появились сразу на всех трех экранах:

— У ВАС ЕСТЬ ИМЯ?

— ДА.

— КАК ВАС ЗОВУТ?

— МНОГО.

— У ВАС МНОГО ИМЕН?

— ДА.

— НАЗОВИТЕ ОДНО ИЗ НИХ?

— ХАОС.

— КАКИЕ ЕЩЕ ИМЕНА У ВАС ЕСТЬ?

— ТЫ ГЛУПАЯ НАДОЕДЛИВАЯ БЛЯДЬ. СПРОСИ О ЧЕМ-НИБУДЬ ДРУГОМ.

Сара потрясенно посмотрела на Брайса:

— Ну, уж подобного слова в компьютерном языке точно нет.

— Не спрашивайте, кто он, — проговорила Лиза. — Спросите лучше, что оно такое.

— Верно, — согласился Тал. — Посмотрим, даст ли оно какое-нибудь физическое описание себя.

— Оно решит, что мы задаем вопросы, чтобы проверить, исправен ли компьютер, — ответила Сара, — и начнет выдавать нам схемы его цепей.

— Не начнет, — возразил Брайс. — Не забывайте, вы сейчас ведете диалог не с компьютером. Это что-то другое. Компьютер сейчас — только средство общения.

— Да. Да, конечно, — сказала Сара. — Хоть он меня только что и обозвал, я все еще по привычке отношусь к нему, как к нашему старому доброму Медди. Подумав минуту, она напечатала:

— ДАЙТЕ СВОЕ ФИЗИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ.

— Я ЖИВОЙ.

— БУДЬТЕ ОПРЕДЕЛЕННЕЕ, — потребовала Сара.

— Я ПО СВОЕЙ ПРИРОДЕ НЕОПРЕДЕЛЕНЕН.

— ВЫ ЧЕЛОВЕК?

— Я ОБЛАДАЮ СПОСОБНОСТЬЮ БЫТЬ И ИМ ТОЖЕ.

— Оно просто играет с нами, — сказала Дженни. — Развлекается.

Брайс провел рукой по лицу.

— Спросите его, что стало с Копперфильдом.

— ГДЕ ГЭИЛЕН КОППЕРФИЛЬД?

— МЕРТВ.

— ГДЕ ЕГО ТЕЛО?

— ИСЧЕЗЛО.

— КУДА ИСЧЕЗЛО?

— ТЫ НАДОЕДЛИВАЯ СУКА.

— ГДЕ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ, КТО БЫЛ ВМЕСТЕ С ГЭЙЛЕНОМ КОППЕРФИЛЬДОМ?

— МЕРТВЫ.

— ТЫ УБИЛ ИХ?

— ДА.

— ЗАЧЕМ?

— ВЫ...

Сара постучала по клавишам:

— ПОЯСНИ.

— ВЫ ВСЕ...

— ПОЯСНИ.

— ВЫ ВСЕ МЕРТВЫ.

Брайс увидел, как у Сары задрожали руки. Они, однако, продолжали бегать по клавиатуре так же четко и умело, как и прежде:

— ЗАЧЕМ ТЫ ХОЧЕШЬ НАС УБИТЬ?

— ВЫ ДЛЯ ЭТОГО И СУЩЕСТВУЕТЕ.

— ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО МЫ СУЩЕСТВУЕМ ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НАС УБИВАТЬ?

— ДА. ВЫ СКОТ. СВИНЬИ. ВЫ ВСЕ ДРЯНЬ.

— КАК ТЕБЯ ЗОВУТ?

— ПУСТОТА.

— ПОЯСНИ.

— ПУСТОЕ МЕСТО.

— КАК ТЕБЯ ЗОВУТ?

— ЛЕГИОН.

— ПОЯСНИ.

— X... Я ТЕБЕ ПОЯСНЮ, СУКА ТЫ ПРИСТАВУЧАЯ.

— Это просто черт знает что, — проговорила, вся вспыхивая, Сара.

— Такое впечатление, словно оно находится здесь, прямо среди нас, — сказала Лиза.

Дженни покрепче обняла сестру за плечи, стараясь приободрить ее, и спросила:

— Что ты имеешь в виду, голубушка?

Дрожащим, напряженным голосом девочка ответила:

— Его присутствие тут ощущается почти физически. — Лиза быстро обвела взглядом всю лабораторию. — Даже воздух кажется каким-то более густым, чем обычно. Тебе не кажется? И более холодным. Такое впечатление, как будто что-то вот-вот... возникнет тут прямо перед нами. Материализуется.

Брайс очень хорошо понимал, что она имеет в виду.

Тал поймал взгляд Брайса и слегка кивнул. Он тоже испытывал такое же ощущение.

Брайс, однако, был уверен: то, что они сейчас все испытывали, было не более чем субъективными ощущениями. На самом же деле ничто не могло тут материализоваться. И воздух был не гуще, чем за минуту до этого: он лишь казался сгустившимся, потому что все они находились в напряжении, а когда человек пребывает в таком состоянии, ему обычно всегда становится труднее дышать. А что воздух стал холоднее... ну, так это потому, что близится ночь.

Изображение на всех экранах исчезло. Потом вдруг появился вопрос:

— КОГДА ОН ПРИЕЗЖАЕТ?

— ПОЯСНИ, — напечатала Сара.

— КОГДА ПРИЕЗЖАЕТ ЭКЗОРСИСТ?

— Господи, — произнес Тал, — это еще что такое?

— ПОЯСНИ, — снова напечатала Сара.

— ТИМОТИ ФЛАЙТ.

— Вот это да! — удивилась Дженни.

— Оно знает этого Флайта, — проговорил Тал. — Но откуда? И такое впечатление, что оно его боится. Или здесь что-то другое?

— ТЫ БОИШЬСЯ ФЛАЙТА?

— ГЛУПАЯ СУКА.

— ТЫ БОИШЬСЯ ФЛАЙТА? — продолжала настаивать Сара, решив не обращать внимания на оскорбления.

— Я НИЧЕГО НЕ БОЮСЬ.

— ПОЧЕМУ ФЛАЙТ ТЕБЯ ИНТЕРЕСУЕТ?

— Я УЗНАЛ, ЧТО ОН ЗНАЕТ.

— ЧТО ОН ЗНАЕТ?

— ОБО МНЕ.

— Ну что ж, — сказал Брайс, — по крайней мере теперь мы можем быть уверены, что Флайт не просто еще один удачливый конъюнктурщик.

Сара снова застучала по клавишам:

— ФЛАЙТ ЗНАЕТ, КТО ТЫ?

— ДА. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОН БЫЛ ТУТ.

— ЗАЧЕМ ОН ТЕБЕ ТУТ НУЖЕН?

— ОН МОЙ МАТФЕЙ.

— ПОЯСНИ.

— ОН МОЙ МАТФЕЙ, МАРК, ЛУКА И ИОАНН.

Сара нахмурилась и посмотрела на Брайса. Потом ее руки снова запорхали над клавиатурой:

— ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО ФЛАЙТ — ТВОЙ АПОСТОЛ?

— НЕТ. ОН МОЙ БИОГРАФ. ОН ВЕДЕТ ЛЕТОПИСЬ МОИХ ДЕЛ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОН БЫЛ ТУТ.