Фантомы Кунц Дин
Снова послышался шорох и треск. На этот раз слева от Джонсона, где-то за деревьями.
Кейл краем глаза уловил там какое-то движение и повернул голову в ту сторону, одновременно направив туда же и автомат.
Там из леса, из дымки тумана выходил еще кто-то, и высокая трава била его по голым ногам. Этот человек был тоже совершенно обнажен. И тоже широко улыбался.
Но это было еще не самое худшее. Хуже всего то, что и второй человек тоже оказался Джейком Джонсоном.
Удивленный и сбитый с толку, Кейл встревоженно переводил взгляд с одного на другого. Оба Джонсона были идеально похожи друг на друга, как братья-близнецы.
Но Джейк ведь был единственным ребенком в их семье, разве не так? Кейлу никогда не доводилось слышать о том, чтобы у Джонсона был брат-близнец.
Откуда-то из тени, из-под разлапистых веток огромной ели возникла третья фигура. И это тоже был Джейк Джонсон.
У Кейла перехватило дыхание.
Если еще и могла существовать какая-то ничтожная вероятность того, что Джонсон был одним из братьев-двойняшек, то уж тройняшек в той семье быть никак не могло.
Что-то во всем происходившем было не так, страшно, жутко не так. Кейл вдруг по-настоящему испугался. Даже не этих невероятных тройняшек. Все, что его окружало, вдруг стало казаться Кейлу каким-то зловещим: и лес, и туман, и размытые очертания каменистого склона горы...
Три близнеца медленно поднимались по склону, на котором, распластавшись на спине, лежал Кейл. Они сходились к нему одновременно с разных сторон. У всех троих были странные глаза и жестокие рты.
Кейл вскочил на ноги, сердце у него колотилось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди:
— Стоять! Стоять всем на месте!
Однако они не остановились, даже несмотря на то, что Кейл направил на них автомат, переводя его с одной фигуры на другую.
— Кто вы такие? Что вам нужно? Что происходит? — требовательно окрикнул их Кейл.
Они не ответили. Только продолжали приближаться. Как зомби.
Он схватил сумку, в которой лежало оружие, и торопливо, неуклюже стал пятиться от этого кошмарного трио.
Но нет. Теперь это было уже не трио. Квартет. Ниже по склону откуда-то из-за деревьев появился четвертый Джейк Джонсон, такой же абсолютно голый, как и трое первых.
Теперь страх Кейла в любой миг готов был обернуться паникой.
Вся четверка сходилась по направлению к Кейлу, почти не издавая при этом ни звука, одни только листья шуршали у них под ногами, больше ничего не было слышно. Они не обращали никакого внимания ни на острые камни, ни на сухие ветки и стебли, которые, несомненно, должны были ранить их ноги. Один из них принялся вдруг жадно облизываться. Все остальные тут же стали делать то же самое.
Кейл внезапно ощутил прошедшую по всему телу волну ледяного ужаса и подумал, не сходит ли он с ума. Но мысль об этом мелькнула у него и тут же исчезла. Не ведавший, что такое сомнения, Кейл не умел подолгу удерживать в голове подобные мысли.
Он бросил сумку, схватился за автомат обеими руками и открыл огонь, поводя стволом вправо-влево. Пули попадали в цель. Он это видел. Видел, как пули разрывали тела этих четырех фигур, как там, где они ударяли, мгновенно раскрывались большие рваные раны. Но крови не было. И раны исчезали почти с такой же быстротой, как появлялись: они затягивались без следа за считанные мгновения.
Четыре человеческие фигуры приближались к нему.
Но это были не люди. Нет. Что-то другое.
Галлюцинация? Много лет назад, еще в последних классах школы, Кейл много баловался наркотиками. Теперь он вспомнил, что видения и галлюцинации могут преследовать человека спустя многие месяцы и даже годы после того, как он перестал употреблять ЛСД. До сих пор никакие видения его самого не преследовали, но ему приходилось слышать, что подобное бывает. Может быть, сейчас именно это и происходило? Галлюцинация? Быть может.
А с другой стороны... тела всех четверых блестели, как будто утренний туман конденсировался у них на голой коже. Когда у тебя галлюцинации, такого рода подробностей обычно не различаешь. И вообще все, что тут сейчас происходило, слишком сильно отличалось от всего, что доводилось ему испытывать под влиянием наркотиков.
Продолжая по-прежнему широко улыбаться, один из близнецов-призраков поднял руку и вытянул ее, показывая в сторону Кейла. Это было невероятно, но с протянутой руки начала вдруг отслаиваться, отваливаться плоть: с пальцев, с ладони. При этом она не падала вниз, а бескровно перетекала в руку, наподобие того, как оплавляется от пламени и течет воск. И через какое-то время запястье стало заметно толще, а от кисти остались только кости, чистые белые кости. Один из этих костлявых пальцев указывал прямо на Кейла.
Указывал гневно, обвиняюще и осуждающе.
Голова у Кейла пошла кругом.
Три других близнеца претерпели еще более кошмарные изменения. У одного исчезли с половины лица все мягкие ткани и теперь были видны лицевая кость и часть челюсти с рядом зубов, а глаз, лишившись век и всего мягкого своего обрамления, влажно сверкал из известково-белой глазницы. У другого исчезла часть наружных тканей торса и в образовавшееся «окно» были хорошо видны ребра и пульсирующие внутри темные и влажные органы. У третьего одна нога была нормальная, а от другой оставались только кости и сухожилия.
Они подходили к Кейлу все ближе и ближе, и один из них произнес: «Детоубийца!»
Кейл вскрикнул, выронил автомат и бросился бежать. Но почти сразу же остановился: он увидел, как из-за дома появились и направились к нему еще два двойника Джонсона. Бежать было некуда. Разве что только прямо к известняковому выходу камней, что находился на склоне немного выше дома. Сопя и тяжело дыша, Кейл устремился прямо туда, добежал до кустов и, подвывая, как собака, рванулся через них напролом ко входу в пещеру, оглянулся на ходу, увидел, что вся шестерка продолжает его преследовать, и устремился прямо в пещеру, в темноту, жалея, что не успел прихватить с собой фонарь. Он нащупал рукой стену и, все время касаясь ее, двинулся на ощупь вглубь, стараясь припомнить схему пещеры. Он помнил, что вначале тут должен быть более или менее длинный туннель, заканчивающийся несколькими ответвлениями, — и тут он внезапно осознал, что это может оказаться вовсе не спасительным укрытием, а, напротив, ловушкой. Да, теперь уже он был в этом твердо уверен — ловушкой. Они с самого начала и хотели загнать его сюда. Он оглянулся, увидел сзади, у входа в пещеру, две полуразложившиеся фигуры, завыл и устремился вперед, дальше вперед, в кромешную черноту, потому что больше бежать было просто некуда, даже если впереди его и ждала западня. Обдирая руку о корявую поверхность камня, он снова рванулся вперед, оступился, закрутился на месте, ловя равновесие, добрался все-таки до последней, изломанной части туннеля, а потом и до двери, вскочил внутрь и с грохотом захлопнул дверь за собой, понимая, что она все равно не остановит преследователей, и только тут увидел в глубине пещеры свет и пошел на него мимо сложенных вдоль стен припасов, двигаясь, словно в тумане, от овладевшего им ужаса.
Свет исходил от переносной газовой лампы.
Кейл вошел в третью камеру пещеры.
Здесь, в бледно-серебристом свечении, он увидел нечто такое, отчего застыл на месте как вкопанный. Оно поднялось в эту часть пещеры из подземной реки, проникнув через щели и трещины в полу и через то отверстие, возле которого Джейк Джонсон установил когда-то ручной насос для воды. Оно шевелилось, извивалось, корчилось. Оно двигалось, пульсировало, переливалось. Темная бесформенная плоть с кроваво-красными вкраплениями.
Вот из нее стали вырастать крылья. Но тут же растаяли и исчезли.
В воздухе чувствовался запах серы, не сильный, но неприятный.
Вдруг по всей поверхности этой плоти, поднимавшейся в высоту больше чем на семь футов, раскрылись глаза. И все они уставились на Кейла.
Он отпрянул и прижался спиной к стене, вжимаясь в камень так, словно это было последнее, что еще соединяло его с миром реальности, последняя возможность ухватиться за что-то, перед тем как окончательно провалиться в мир безумия.
Некоторые из этих глаз были человеческими. Некоторые — чьими-то еще. Все они уставились на него, посмотрели — потом закрылись и исчезли.
Там, где только что ничего не было, вдруг стали раскрываться рты. Появились зубы. Клыки. Из-за черных губ высунулись раздвоенные языки. Из других ртов появились похожие на червей щупальца, покачались в разные стороны в воздухе и пропали, вобравшись назад. Спустя какое-то время и рты — как до них крылья и глаза — тоже растворились в бесформенной плоти.
На полу сидел какой-то человек. Он сидел в нескольких футах от той пульсирующей массы, что проникла в пещеру снизу, из подземной реки, — сидел так, что свет от лампы выхватывал из полумрака только его силуэт, а лицо оставалось в тени.
Увидев, что Кейл наконец заметил его, человек слегка наклонился вперед, так, чтобы свет попал ему на лицо. Он был не меньше шести футов четырех дюймов ростом, а возможно, и немного повыше, с длинными вьющимися волосами и бородой. Вокруг головы у него был повязан поясок. В одном ухе болталась золотая серьга. Он улыбнулся очень странной улыбкой, подобной улыбки Кейлу никогда еще не доводилось видеть, и слегка приподнял руку в приветственном жесте, на ладони у него оказалась татуировка: глаз, раскрашенный в красный и желтый цвета.
Это был Джин Терр.
40
Биологическая война
Армейский вертолет появился через три с половиной часа после того, как состоялся разговор Сары с Дэниелем Тершем. Вертолет прилетел на два часа раньше, чем ей было обещано. Значит, отправляли его не из Дагвэя, а с одной из баз в самой Калифорнии, и те коллеги Сары из ОБЗ, которые снаряжали вертолет, по-видимому, вычислили суть ее замысла. Они несомненно поняли, что львиная доля заказанного Сарой оборудования на самом-то деле была ей не нужна, и потому собрали и погрузили в вертолет только то, что ей было действительно необходимо для военных действий против вековечного врага. В противном случае им бы не удалось уложиться в столь короткий срок.
Господи, только бы они верно все поняли, подумала Сара. Только бы прислали то, что надо. То, что действительно надо.
Это был большой, в пятнах маскировочной окраски, вертолет с двумя огромными винтами. Он завис в шестидесяти-семидесяти футах над Скайлайн-роуд, и его быстро вращающиеся лопасти гнали мощным потоком утренний воздух к земле, разгоняя последние остатки ночного тумана. Шум его двигателей грохотом разносился по всему городку.
На одном из бортов вертолета сдвинулась с места и скользнула вперед дверь, и из грузового отсека высунулся человек, разглядывавший что-то на земле. Он даже не пытался окликнуть стоявших внизу, потому что из-за рева моторов и свиста винтов расслышать его все равно было бы невозможно. Вместо этого он что-то показывал рукой, но смысла его сигналов те, кто находился внизу, понять никак не могли.
Наконец Сара сообразила: экипаж просит показать куда сгружать доставленное. Жестами она подозвала к себе всех, кто был на земле, и расставила их широким кругом посередине улицы, ярдах в двух друг от друга. Получился круг диаметром футов двенадцать-пятнадцать.
Из вертолета вытолкнули обернутый в брезент тюк объемом немного больше взрослого человека. Тюк был закреплен на тросе, шедшем от электрической лебедки. Вначале его опускали медленно, потом еще медленнее и еще, и в конце концов тюк опустился на мостовую в самом центре круга настолько мягко, как будто сгружали не оборудование, а свежие яйца.
Не успел еще тюк коснуться мостовой, как Брайс первым бросился к нему. Он нашел крепежный замок и отсоединил трос. В этот момент к тюку подошли Сара и все остальные.
Вертолет вобрал в себя трос, а потом двинулся вниз, в сторону долины, постепенно набирая высоту и уходя все дальше и дальше из опасной зоны.
Сара присела возле тюка на корточки к принялась развязывать нейлоновый канат, пропущенный через специальные отверстия в брезенте. Она действовала с лихорадочной быстротой, и уже несколько мгновений спустя тюк был распакован.
Внутри оказались две голубые канистры, на которых трафаретом были нанесены какие-то слова и цифры. Увидев их, Сара с облегчением вздохнула. Ее поняли правильно. Здесь же лежали еще и три аэрозольных баллона, по размеру и внешнему виду похожие на те опрыскиватели, которыми пользуются для уничтожения вредных насекомых и сорняков в садах или на лужайках перед домом, но, в отличие от опрыскивателей, эти баллоны приводились в действие не ручным насосом, а сжатым воздухом. Каждый из них был снабжен ремнями, чтобы баллон можно было носить за спиной как ранец. Гибкий резиновый шланг, четырехфутовый металлический удлинитель и рассчитанный на высокое давление наконечник позволяли посылать струю на двенадцать-четырнадцать футов, не слишком приближаясь к тому, что подвергалось опрыскиванию.
Сара подняла один из этих баллонов. Он оказался тяжелым, уже заполненным той же жидкостью, что находилась и в двух голубых запасных канистрах.
Вертолет растаял в небе, скрывшись в западном направлении, и тут Лиза спросила:
— Сара, неужели вот это — все, о чем вы просили?
— Здесь все, что нам нужно, — уклончиво ответила Сара.
Она нервно огляделась по сторонам — не выскакивает ли откуда-нибудь на них вековечный враг, — но того пока не было видно.
— Брайс, Тал, — сказала она, — если бы вы взяли два этих баллона...
Шериф и его помощник подняли каждый по баллону, надели на себя ремни, затянули нагрудные лямки, подвигали плечами, чтобы баллоны удобнее сидели на спине.
И тот и другой без лишних пояснений сразу же поняли, что в баллонах какое-то оружие, которое, быть может, позволит им покончить с чудовищем. Сара сознавала, что оба они должны были сгорать от любопытства, и на нее произвело большое впечатление, что ни тот ни другой не задавали никаких вопросов.
Третий баллон она собиралась взять сама, но он оказался гораздо тяжелее, чем ей сперва показалось. Поднять и протащить его она бы еще смогла, но быстро двигаться с ним за спиной, поворачиваться, приседать, уклоняться она явно была бы не в состоянии. Между тем от ловкости и быстроты действий будет сейчас зависеть, останутся они в живых или нет.
Надо было отдать кому-то третий баллон, но кому? Не Лизе: она была не крупнее самой Сары и не сильнее ее. Не Флайту: еще накануне вечером он жаловался на свой артрит и вообще производил впечатление человека тщедушного. Оставалась только Дженни. Она была всего на три-четыре дюйма выше Сары и фунтов на пятнадцать-двадцать тяжелее ее, но физически в отличной форме. Она-то уж, наверное, справится с этим распылителем.
Флайт вначале было запротестовал, но, попытавшись поднять баллон, сдался.
— Наверное, я старее, чем кажусь себе, — грустно проговорил он.
Дженни и сама придерживалась мнения, что третий баллон надо взять ей. Сара помогла ей надеть и подогнать ремни, и теперь они были готовы к бою.
Но пока вековечного врага не было и следа.
Сара отерла пот со лба.
— Значит, тая: как только оно покажется, начинайте его опрыскивать. Тут же, не теряя ни секунды. Поливайте его как можно больше, пятьтесь от него, если будет такая возможность, старайтесь, чтобы оно посильнее высунулось наружу из укрытия. И непрерывно поливайте, поливайте и поливайте.
— А это что у нас такое — кислота? — спросил Брайс.
— Нет, не кислота, — ответила Сара. — Хотя действие ее будет примерно таким же, как у кислоты. Если, конечно, эта штука вообще на него подействует.
— А если не кислота, то что же это такое? — спросил Тал.
— Особый род микроорганизма. Очень специфический, — ответила Сара.
— Микробы? — спросила Дженни, и глаза ее расширились от удивления.
— Да. В жидкой питательной среде, в которой они могут расти и размножаться.
— То есть мы эту протоплазму чем-то заразим? — нахмурившись, поинтересовалась Лиза.
— Искренне надеюсь, что да, — ответила Сара.
Вокруг не было никаких признаков движения. Совершенно никаких. И тем не менее в воздухе как будто что-то присутствовало. Вполне вероятно, что оно их подслушивало. У него же слух, как у кошки. Или как у лисицы. А скорее всего, у него свой собственный, очень чувствительный и ни на что не похожий слух.
— Если нам повезет, то мы его заразим, и заразим очень здорово, — проговорила Сара. — Это, похоже, единственный способ убить его.
Теперь уже их собственные жизни были поставлены на карту: оно узнало, что его перехитрили.
Флайт с сомнением покачал головой:
— Но вековечный враг настолько не похож на нас, он так отличается от человека и животных... те болезни, которые опасны нам, могут оказаться для него абсолютно безвредными.
— Верно, — согласилась Сара. — Но этот микроб — не обычная болезнь. Он вообще не вызывает никакой болезни.
Спускающийся ярусами по склону горы Сноуфилд был неподвижен, и тих, словно изображение на открытке.
Оглядевшись по сторонам, нет ли какого-либо движения между домами и в самих домах, Сара рассказала им об Ананде Шакрабарти и сделанном им открытии.
В 1972 году корпорация «Дженерал электрик», в которой тогда работал Шакрабарти, обратилась от его имени за получением патента на первый в мире искусственно созданный микроб. Используя очень сложную технологию клеточного синтеза, Шакрабарти создал микроорганизм, который был способен питаться углеводородами, содержащимися в сырой нефти, усваивать эти углеводородные соединения и тем самым видоизменять их.
У микроба Шакрабарти было по меньшей мере одно очевидное качество, делающее его пригодным к промышленному производству и использованию: с его помощью можно было ликвидировать разливы нефти в море. Эта бактерия в самом прямом смысле слова поедала разлившуюся нефть, делая море снова безопасным для живущих в нем растений и организмов.
После целого ряда ожесточенных юридических нападок, последовавших с самых разных сторон, «Дженерал электрик» добилась все-таки права запатентовать открытие Шакрабарти. В июне 1980 года Верховный суд вынес принципиальной важности решение, постановив, что созданный Шакрабарти микроб — «не творение природы, но результат усилий ученого и потому может быть запатентован».
— Ну да, конечно, — вспомнила Дженни. — Я тогда читала об этом. В то время об этой истории писали все газеты: «Человек соперничает с Богом» и тому подобное.
— Поначалу, — продолжала Сара, — «Дженерал электрик» не собиралась запускать микроб в производство. Он был очень неустойчив и выживал только в тщательно контролируемых лабораторных условиях. Они обратились за патентом просто для того, чтобы выяснить, какие юридические проблемы могут возникнуть в подобном случае, и разрешить эти проблемы прежде, чем эксперименты в области генной инженерии приведут к созданию новых микробов, более устойчивых и с более широким набором полезных качеств. Но после того как Верховный суд вынес такое решение, ученые в течение нескольких лет усовершенствовали микроб и создали такую его разновидность, которая может существовать вне лаборатории от двенадцати до восемнадцати часов. Этот микроб уже продается на рынке под названием «Биосан-4» и очень успешно используется во всем мире для ликвидации разливов нефти.
— И у вас в баллонах этот препарат? — спросил Брайс.
— Да. «Биосан-4». В виде раствора, пригодного к распылению.
Городок был похож на кладбище и навевал кладбищенское настроение. Солнце светило вовсю с лазурного неба, но воздух был еще прохладный. Несмотря на стоявшую вокруг противоестественную тишину, внутренний голос говорил Саре, что оно приближается, что оно подслушало их разговоры и сейчас находится где-то уже очень близко, совсем рядом.
Все остальные испытывали то же самое и с тревогой оглядывались вокруг.
— Помните, что мы обнаружила, когда исследовали ткани этого существа? — спросила Сара.
— Высокое содержание углеводородов, — сказала Дженни.
— Да. Но не только это, не только углеводороды. А еще и высокое содержание вообще всяких углеродистых соединений. Самых разных.
— Вы еще нам тогда сказали, что оно совсем как петролатум, — вспомнил Тал.
— Не как петролатум. Но в некоторых отношениях похоже на него, — ответила Сара. — Это живая ткань. Очень сложная и совсем не похожая на наши ткани, но живая. И с таким необычайно высоким содержанием углерода... В общем, я хочу сказать, что ткани этого существа очень смахивают на дальних родственников петролатума, только они не просто органические, но еще и способные к обмену веществ. Вот поэтому я и надеюсь, что микроб Шакрабарти сможет...
Что-то приближается к ним.
— И вы надеетесь, что этот раствор съест протоплазму так же, как он съедает нефтяные пятна? — спросила Дженни.
Что-то... что-то...
— Да, — нервно ответила Сара. — Я надеюсь, что микроб набросится на углерод и этим разрушит ткани. Или, по крайней мере, нарушит их очень тонкое химическое равновесие в достаточной степени, чтобы...
Все ближе, ближе...
— ...да, чтобы дестабилизировать и весь организм в целом, — закончила Сара, предчувствуя, что приближается нечто ужасное, неизбежное, возможно, фатальное.
— И что, вот это и есть тот наилучший шанс, который у нас имеется? Вы считаете, что это действительно так? — спросил Флайт.
— Я думаю, да.
Где оно? Откуда оно приближается? — думала Сара, оглядывая опустевшие дома, пустынную улицу, неподвижные деревья.
— Мне это представляется почти невероятным, — с сомнением в голосе проговорил Флайт.
— Так оно и есть, — согласилась Сара. — Шанс на успех действительно очень невелик, но другого у нас попросту нет.
Раздался какой-то шум. Потом послышался какой-то резкий, дрожащий, свистящий звук, от которого волосы становились дыбом.
Все застыли на месте, ожидая, что будет дальше.
Но городок опять погрузился в пелену тишины.
Яркие лучи утреннего солнца отражались от окон, сверкали, преломляясь, в фигурных стеклах уличных фонарей. Остатки тумана сконденсировались на черных шиферных крышах домов, образовав на них влажную пленку, и поэтому казалось, что крыши за ночь кто-то отполировал до блеска.
Ничто не двигалось. Ничего не происходило. И шум не повторялся.
— Этот «Биосан»... — По лицу Брайса Хэммонда пробежала тень сомнений. — Надеюсь, для нас самих он безопасен?
— Абсолютно безвреден, — заверила его Сара.
И тут шум повторился. Раздался короткий, словно взрыв, треск. И снова наступила тишина.
— Сейчас что-то будет, — негромко проговорила Лиза.
«Да поможет нам Бог», — подумала Сара.
* * *
— Сейчас что-то будет, — негромко проговорила Лиза, и у Брайса в тот же миг возникло точно такое же предчувствие. Его охватило вдруг ощущение нарастающего, обвального ужаса. Воздух стал холоднее и гуще, а в тишине появилось нечто хищное. Действительно ли все это было именно так? Или ему только казалось? Он не знал. Он был твердо уверен только в одном: он в самом деле чувствовал нечто необычное.
Шум опять повторился, но теперь это был не короткий свист, а довольно продолжительный визг. Брайс поморщился. Звук был пронзительный и очень сильный. Какой-то жужжащий и одновременно завывающий. Как будто прямо у него над ухом выла мощная дрель. Но было совершенно ясно, что этот звук вызван далеко не столь заурядной и безобидной причиной.
Похоже на насекомых. Звук был какой-то холодный и металлический, именно это и побудило его вспомнить о насекомых. Пчелы. Точно. Усиленное во много раз жужжание пчелиного роя — вот на что был похож этот звук.
— Все, у кого нет опрыскивателей, становитесь в середину, между нами, — проговорил Брайс.
— Да, — поддержал его Тал. — А мы встанем вокруг. Какая-никакая, а все-таки защита.
«Чертовски слабая, если этот „Биосан“ не подействует», — подумал Брайс.
Странный звук становился все громче.
Сара, Лиза и доктор Флайт встали, прижавшись друг к другу, а Брайс, Дженни и Тал образовали вокруг них кольцо, встав лицами наружу.
Но вот в небе, около булочной, появилось нечто жуткое. Скользнув над крышами домов, оно на несколько мгновений зависло над Скайлайн-роуд. Это была оса. Но размером с немецкую овчарку. Этот фантом даже отдаленно не имел ничего общего с любым из насекомых, которые существовали реально на протяжении тех многих миллионов лет, что прожил вековечный враг. Подобная оса, несомненно, могла быть только чудовищным порождением очень злобного и извращенного воображения. Шестифутовые полупрозрачные крылья свирепо колотили по воздуху, переливаясь всеми цветами радуги. На узкой, заостренной противной голове косо торчали черные ячеистые глаза. Каждая из четырех лап заканчивалась клешнями. Белое, покрытое волосами тело, составленное из нескольких сегментов, сзади оканчивалось острым, похожим на гигантскую иглу жалом длиной в добрый фут.
Брайс ощутил, как внутри него словно растет глыба льда.
Зависнув на миг, оса бросилась на них.
Когда оса бросилась на них, Дженни закричала от испуга, но не тронулась с места. Направив прямо на осу наконечник опрыскивателя, она нажала на рычажок, приводивший его в действие. Острая молочного цвета струя вырвалась из шланга примерно на шесть футов.
Оса была сейчас футах в двадцати и быстро приближалась.
Дженни нажала на рычаг до отказа. Струя стала еще тоньше и сильнее, образовав дугу длиной футов в пятнадцать-шестнадцать.
Брайс тоже выпустил струю из своего распылителя. Две струи «Биосана» скрестились в воздухе, выровнялись и двинулись вместе по направлению к одной и той же цели.
Оса оказалась как раз в их перекрестии. Выпущенные под большим давлением струи ударили по ней, сильно обдав членистое тело и крылья, которые сразу же перестали переливаться всеми цветами.
Насекомое мгновенно остановилось в воздухе, зависло, потом нырнуло, словно провалившись, вниз — как будто потеряло способность держаться на нужной высоте. Снова зависло. Оно теперь уже не нападало, а только злобно смотрело на них налитыми ненавистью глазами.
Дженни ощутила прилив облегчения и надежды.
— Действует! — закричала Лиза.
И тут оса снова бросилась на них.
* * *
Она бросилась на них в тот самый миг, когда Тал уже было подумал, что на этот раз они спасены. Бросилась прямо через облако «Биосана-4». Теперь она летела медленнее, чем раньше, но все-таки летела вперед.
— Ложись! — закричал Брайс.
Все быстро присели, и оса пролетела прямо над ними, роняя с лап и с кончика жала капли молочно-белой жидкости.
Тал вскочил, собираясь пустить ей вслед длинную струю, пока оса была еще в пределах досягаемости.
Она резко повернула назад, нацелившись на него, но, прежде чем он успел выстрелить, оса как-то неуклюже замахала крыльями, повисла в воздухе, а потом рухнула на мостовую. Она хлопала крыльями и сердито жужжала. Пыталась подняться. Но у нее ничего не получалось, а потом она изменилась.
Она изменилась.
Вместе с другими Тимоти Флайт подошел к осе поближе и следил за тем, как она тает, превращаясь в бесформенную массу протоплазмы. Вот начали формироваться задние лапы собаки. И морда. Судя по этой морде, собака должна была стать доберманом. Начал уже приоткрываться один глаз. Но трансформация так и не завершилась, и очертания собаки исчезли. Тимоти никогда еще не приходилось видеть, чтобы аморфные ткани так дрожали и пульсировали.
— Оно умирает, — проговорила Лиза.
Тимоти пораженно, не отрывая взгляда, следил за конвульсиями этой странной плоти. Теперь это прежде бессмертное создание познало смысл и ужас смерти.
По всей бесформенной массе пошли похожие на гнойнички ранки, из которых начала сочиться жидкость желтоватого цвета. Потом ее охватили сильнейшие судороги. Теперь раны открывались в невероятном количестве: всевозможные язвы, разрывы, лопающиеся пузыри — маленькие, большие, огромные — возникали все чаще и чаще но всей пульсирующей еще поверхности. И наконец весь фантом превратился в безжизненную лужу вонючей жидкой грязи — точь-в-точь как тот маленький комочек тканей в чашке Петри.
— О Господи! Получилось! — воскликнул Тимоти, поворачиваясь к Саре.
Щупальца. Целых три. Прямо позади нее.
Они выросли из-под канализационной решетки, что была футах в пятнадцати позади Сары. Каждое толщиной в руку Тимоти. Они скользили по мостовой прямо к Саре, и их кончики были уже не дальше чем в ярде от нее.
Тимоти закричал, но его предупреждение опоздало.
* * *
Флайт закричал, и Дженни резко обернулась. Оно было уже среди них.
Три щупальца с поразительной быстротой взвились с мостовой, зловеще и жутко рванулись вперед и опустились на Сару. В мгновение ока одно из них охватило Сару за ноги, другое захлестнулось вокруг ее груди, а третье обвило за шею.
«О Боже, как они стремительны, мы же не поспеем за ними!» — подумала Дженни.
Она с ходу направила на них шланг опрыскивателя, проклиная все и вся, нажала на рычаг и принялась безостановочно поливать «Биосаном-4» и Сару, и щупальца.
К ней присоединились со своими распылителями Брайс и Тал. Но все они, все трое среагировали слишком поздно и слишком медленно.
Глаза Сары широко распахнулись, рот открылся в беззвучном крике. Ее подняло в воздух и...
Нет! Нет! — умоляла про себя Дженни.
...щупальца принялись раскачивать ее взад-вперед, словно это была кукла...
Нет!
...а потом голова ее отделилась от тела и упала на мостовую с сухим отвратительным стуком.
Дженни инстинктивно отступила назад, ее чуть не стошнило.
Щупальца вытянулись вверх уже футов на двенадцать. Они извивались, раскачивались во все стороны, но вот на них появилась пена и они тоже покрылись ранами и разрывами — это бактерии разрушали те внутренние связи, что удерживали целостность аморфной ткани. Как и надеялась Сара, «Биосан-4» действовал на перевоплощающуюся протоплазму почти так же, как серная кислота действует на ткани человека.
Мимо Дженни, прямо по направлению к трем щупальцам, устремился Тал, и она попыталась криком остановить его.
Господи, что он еще задумал?
* * *
Тал промчался прямо по извивающимся теням, которые отбрасывали на землю движущиеся щупальца, моля Бога, чтобы ни одно из них не опустилось на него. Добравшись до решетки канализации, откуда они появились, Тал увидел, что щупальца отделяются от основной массы темной дрожащей протоплазмы, что лежала внизу, в водосточной трубе. Вековечный враг пытался сбросить с себя зараженные ткани прежде, чем находящиеся в них бактерии успеют добраться до основного его тела. Тал сунул наконечник распылителя прямо в решетку и выпустил туда длинную струю «Биосана-4».
Щупальца окончательно оторвались от материнского тела. Теперь они валялись на мостовой, корчась и извиваясь. А внизу, в водосточной трубе, накопившаяся слизь потекла назад, отделив от себя еще один кусок, который теперь тоже исходил пеной, спазматически дергался и умирал.
Значит, можно ранить и самого Дьявола. Значит, даже и сам Сатана тоже уязвим.
В радостном возбуждении Тал пустил в трубу еще одну длинную струю.
Аморфная масса уползла еще дальше, и теперь ее было уже не видно. Она скрывалась куда-то в глубокие подземные ходы, несомненно, продолжая по пути отделять от себя все новые и новые части.
Тал отвернулся от решетки и увидел, что отделенные щупальца потеряли свой первоначальный вид и форму: теперь это были всего лишь длинные, спутанные нити гноящихся тканей. В явной агонии они хлестали друг друга и сами себя, на глазах распадаясь и превращаясь в вонючие и безжизненные помои.
Он бросил взгляд на решетку следующего водостока, на молчаливо стоящие дома, на небо, гадая, откуда на них может быть обрушен новый удар.
И вдруг мостовая у него под ногами загрохотала и начала приподниматься. Стоявшего перед ним Флайта бросило на землю, очки его разлетелись вдребезги. Самого Тала сильно толкнуло в сторону, и он с трудом удержал равновесие, едва на наступив на Флайта.
Мостовая снова задрожала и подпрыгнула, теперь уже сильнее, чем в первый раз. Казалось, что под ней прокатываются волны землетрясения. Но это было не землетрясение. Это приближалось оно — на сей раз уже не очередной фантом, не какая-нибудь частичка, но крупная, значительная часть основного тела, а быть может, и само оно целиком, во всей неимоверной массе, стремилось на поверхность с невообразимой разрушительной силой, восставая, словно преданный бог, и стремясь достойно отомстить тем ненавистным людям, что осмелились сопротивляться ему, переливаясь для этого в колоссальную массу мускулов и пробиваясь, пробиваясь наружу, пока не вспучится и не треснет вся мостовая.
Тала бросило на землю. Он сильно ударился подбородком об асфальт и чуть не потерял сознание. Попытался подняться, чтобы суметь воспользоваться опрыскивателем, когда чудовище выйдет наружу, но ему с трудом удалось только встать на четвереньки. Улица продолжала вовсю ходить ходуном, и он лег на живот, дожидаясь, пока это кончится.
«Вот и смерть пришла», — подумал он.
* * *
Брайс лежал на животе, изо всех сил прижимаясь к мостовой.
Рядом с ним лежала Лиза. Возможно, она кричала, визжала — Брайс все равно не слышал ее, такой вокруг стоял грохот.
Атональная симфония разрушения достигла сейчас в этой части Скайлайн-роуд крещендо, от которого готовы были лопнуть барабанные перепонки: все вокруг грохотало, трещало, взрывалось, и казалось, что весь мир раскалывается на части. Воздух был наполнен густой пылью, поднявшейся из расширявшихся трещин в мостовой.
Дорожное покрытие с невероятной силой дернулось и словно вывернулось наизнанку, осколки и обломки его взлетели вверх. Большинство из них были размером со щебенку, но были куски величиной и с добрый кулак, а отдельные обломки достигали и еще больших размеров. Скрывавшееся где-то в глубине белковое создание неудержимо рвалось наверх, и куски бетона весом в пятьдесят, сто и даже двести фунтов подлетали в воздух на пять-десять футов.
Брайс подтащил Лизу к себе и попытался прикрыть ее. Он чувствовал, как она дрожит всем телом.
Земля под ними приподнялась. Потом рухнула вниз. Снова приподнялась и опустилась. Теперь сверху на них сыпался еще и настоящий каменный дождь. Щебенка и гравий стучали по баллону распылителя, что был у Брайса на спине, больно колотили его по ногам, лупили по голове. Брайс только морщился от боли.
Но где же Дженни?
Он огляделся по сторонам, испытав вдруг непонятный приступ отчаяния.
Вся улица словно вздыбилась, а прямо посередине Скайлайн-роуд образовалось нечто вроде небольшого горного хребта. Дженни, скорее всего, оказалась по другую сторону этого гребня, лежала где-нибудь там.
«Она жива, — подумал Брайс. — Она жива. Черт побери, она просто не должна погибнуть!»
Огромный кусок бетона вырвался из основания дороги слева от них и подлетел футов на восемь-десять вверх. Брайс был уверен, что этот кусок опустится на них, и изо всех сил прижал к себе Лизу, хотя, если бы кусок действительно на них рухнул, ничто не смогло бы их спасти. Но кусок упал на Тимоти Флайта. Он грохнулся прямо ему на ноги, ломая их, пригвождая Флайта к земле, и ученый взвыл от боли с такой силой, что его вопль на мгновение заглушил даже грохот ломающейся мостовой.
А землетрясение продолжалось. Мостовая вздымалась, трещала, рвалась вдоль. Посыпанные щебнем куски рваного бетона поднимались на дыбы и щерились на небо, на утреннее солнце, словно неровные, обломанные зубы.
Еще несколько секунд, подумал Брайс, и оно вырвется наружу и окажется здесь прежде, чем они успеют вскочить на ноги и ответить ему.
* * *
Кусок бетона размером с бейсбольный мяч, подброшенный той вулканической силой, с которой вековечный враг вырывался из водосточных труб, ракетой взлетел к небу и грохнулся на мостовую в каких-нибудь двух-трех дюймах от головы Дженни. Отлетевший от него острый осколок больно полоснул ее по щеке так, что у нее появилась кровоточащая полоска.
Затем исходившее снизу могучее давление, взломавшее всю улицу и проложившее по ней целый горный хребет, вдруг исчезло. Мостовая перестала трястись. Перестала ползти вверх.
Стих и адский грохот. Теперь Дженни слышала только свое собственное хриплое, учащенное дыхание.
В нескольких футах от нее стал подниматься на ноги Тал Уитмен.
Дальше, по другую сторону вздыбленной и перепаханной мостовой кто-то выл в предсмертной агонии, но Дженни не было видно кто.
Читать бесплатно другие книги:
