Фантомы Кунц Дин

37

Тщеславие

Дверь второй лаборатории была широко распахнута. Свет внутри горел. Экраны компьютеров светились. Все было готово к их приходу. Их явно ждали.

Вплоть до самого последнего момента Дженни все еще старалась верить, что им удастся каким-то образом организовать сопротивление, что у них есть еще шанс, пусть и самый малый, повлиять на дальнейший ход событий. Теперь эта слабая, но так бережно лелеемая ею надежда была развеяна без остатка. Они оказались бессильны. Они смогут делать только то, что оно захочет, ходить только туда, куда оно им позволит.

Все шестеро втиснулись в лабораторию.

— Ну и что теперь? — спросила Лиза.

— Подождем, — ответила Дженни.

Флайт, Сара и Лиза уселись перед тремя ярко светившимися экранами видеотерминалов. Дженни и Брайс стояли облокотившись о рабочий стол, а Тал остался возле открытой двери, время от времени поглядывая наружу.

Мимо двери неслись клубы тумана.

«Подождем», — ответила Дженни Лизе. Но ждать было очень нелегко. Каждая секунда была сплошной пыткой, в любой миг можно было ожидать смерти.

Откуда придет она в следующий раз?

Как?

И по кому ударит?

— Доктор Флайт, — заговорил, помолчав какое-то время, Брайс, — если эти доисторические создания прожили миллионы лет в подземных озерах и реках, в самых глубоких морских впадинах... или где там еще... и если они выходили наружу только для того, чтобы покормиться, то почему же массовые исчезновения людей не происходили более часто?

Флайт потер подбородок длинными тонкими пальцами и ответил:

— Потому что они редко наталкивались на людей.

— Но почему же редко?

— Я думаю, выжили лишь единицы таких созданий, не больше. Возможно, какая-то перемена климата загнала немногих из них под землю и на дно океанов, а основная их масса погибла.

— Но все же даже несколько таких...

— Их должно было остаться очень мало, единицы, — подчеркнул Флайт, — и эти считанные единицы разбросаны к тому же по всей планете. Очень может быть, что есть им надо нечасто. Возьмите, например, боа-констриктора: эта змея ест раз в несколько недель. Возможно, и это существо тоже питается нерегулярно, раз в несколько месяцев, а быть может, даже раз в пару лет. Обмен веществ у него должен быть настолько отличен от нашего, что тут возможно все что угодно.

— Не исключено, что в его жизненный цикл входят периоды спячки, продолжающиеся не несколько месяцев, а несколько лет, — предположила Сара.

— Ну да, да, — согласно закивал Флайт. — Очень хорошее предположение. Очень хорошее. И оно дополнительно объясняет, почему это существо так редко сталкивается с людьми. Позвольте мне вам напомнить, что человечество занимает менее одного процента поверхности Земли. Даже если вековечному врагу необходимо кормиться достаточно часто, то и тогда он крайне редко сталкивался бы с нами.

— А когда это все-таки случается, — вставил Брайс, — то скорее всего такие встречи происходят на море: ведь основную часть поверхности Земли занимает вода.

— Совершенно верно, — сказал Флайт. — И если оно пожирало команду какого-нибудь судна, то свидетелей не оставалось, поэтому мы никогда ничего о таких встречах с ним и не знали. История мореплавания полна рассказами об исчезнувших кораблях и о судах-призраках, с которых куда-то пропала команда.

— История «Марии Селесты», — сказала Лиза и взглянула на Дженни.

Дженни вспомнила, при каких обстоятельствах ее сестра впервые заговорила о «Марии Селесте». Это было в то раннее воскресное утро, когда они пришли в дом ее соседей, Сантини, и обнаружили там накрытый к ужину стол.

— Случай с «Марией Селестой» один из наиболее известных, — согласился Флайт. — Но он далеко не уникален. Только с тех пор когда начали регулярно вести судовые журналы, при загадочных обстоятельствах исчезли многие сотни кораблей. Сотни в самом прямом смысле слова. Пропали без следа в мирное время, при хорошей погоде, без всякой видимой причины. Все исчезнувшие таким образом команды, вместе взятые, несомненно должны насчитывать десятки тысяч человек.

— То место в Карибском море, где пропадает столько кораблей... — проговорил от двери Тал.

— Бермудский треугольник, — быстро вставила Лиза.

— Да, — сказал Тал. — Может быть, и там тоже?...

— Работа этого существа? — подхватил Флайт. — А почему нет? Вполне возможно. Вот уже много лет в этом же районе необъяснимо исчезает огромное количество рыбы. Так что гипотеза о вековечном враге вполне прило-жима и к этому случаю.

На экранах терминалов вспыхнули слова:

— ПОСЫЛАЮ ВАМ ПАУКА.

— Что бы это значило? — спросил Флайт.

Сара отстучала в ответ:

— ПОЯСНИТЕ.

Снова зажглись те же самые слова:

— ПОСЫЛАЮ ВАМ ПАУКА.

— ПОЯСНИТЕ.

— ПОСМОТРИТЕ ВОКРУГ.

Дженни увидела его первой. Он сидел на рабочем столе слева от того терминала, за которым расположилась Сара. Черный паук, величиной немного поменьше тарантула, но намного крупнее обычного паука.

Сидел он, свернувшись в комок и поджав под себя длинные лапы. И он менялся. Сначала паук тускловато поблескивал. Потом черный цвет сменился на уже знакомый им серо-красновато-коричневый. Затем паук растаял, а кусок аморфной плоти начал удлиняться. Теперь вместо паука здесь сидел таракан. Отвратительный, безобразный и противоестественно большой таракан. Но вот на его месте возникла маленькая мышка и зашевелила дрожащими усиками.

На экранах терминалов высветилась новая надпись:

— ЭТО ОБРАЗЕЦ ТКАНЕЙ, КОТОРЫЙ ВЫ ПРОСИЛИ, ДОКТОР ФЛАЙТ.

— С чего это вдруг оно стало таким покладистым? — удивился Тал.

— Потому что оно понимает: что бы мы о нем ни узнали, нам это не поможет, мы ничего не сможем ему сделать, — угрюмо произнес Брайс.

— Должен быть какой-то способ, — возразила Лиза. — Нельзя терять надежду. Никак нельзя.

Дженни удивленно следила за тем, как теперь уже и мышка растаяла и превратилась в комочек бесформенной плоти.

— ДАРУЮ ТЕБЕ ЭТУ ЧАСТЬ СВЯЩЕННОГО ТЕЛА МОЕГО, — сообщило оно, перефразируя слова Священного Писания и явно насмехаясь над ними.

Комок тканей то покрывался сверху рябью, то вспучивался, в нем образовывались провалы, из которых в следующий же миг что-то выпирало, а там, где только что торчали выпуклые узлы, внезапно раскрывались отверстия. Комок ни на долю секунды не мог оставаться спокойным — точь-в-точь как та основная масса этой протоплазмы, которая убила Фрэнка Отри и которая тоже то ли не хотела, то ли не могла ни одного мгновения побыть без движения.

— СМОТРИТЕ НА ЧУДО ПЛОТИ МОЕЙ, ИБО ТОЛЬКО ВО МНЕ ВОПЛОЩЕНО БЕССМЕРТИЕ. НЕ В БОГЕ. НЕ В ХРИСТЕ. НО ТОЛЬКО ВО МНЕ.

— Теперь я понимаю, что вы имели в виду, когда говорили, что оно находит для себя удовольствие в издевательстве и насмешках, — сказал Флайт.

Экран мигнул. На нем появились новые слова:

— МОЖЕТЕ ДОТРОНУТЬСЯ.

Экран снова мигнул.

— ПОТРОГАЙТЕ. ОНО НЕ ПРИЧИНИТ ВАМ ВРЕДА.

Никто не двинулся с места, не прикоснулся к дрожащему комочку странной, неведомой плоти.

— БЕРИТЕ ПРОБЫ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИИ. ДЕЛАЙТЕ С НИМ ВСЕ ЧТО ХОТИТЕ.

Опять мигнул экран.

— ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ ПОЗНАЛИ МЕНЯ.

Снова мигание.

— ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ ПОЗНАЛИ ВСЕ ЧУДЕСА МОИ.

— Похоже, у него есть не только разум и самосознание, но и изрядная доля тщеславия, — проговорил Флайт.

Наконец Сара Ямагути не без колебаний протянула руку и дотронулась кончиком пальца до маленького комочка протоплазмы.

— Он не как мы, совсем не теплый. Холодный. Холодный и немного... скользкий.

Маленькая частичка вековечного врага лихорадочно дрожала.

Сара быстро отдернула руку:

— Надо разделить его на несколько частей.

— Да, — поддержала ее Дженни. — Для микроскопического анализа нужны будут один или два тонких среза.

— И еще один для электронного микроскопа, — добавила Сара. — И образец покрупнее для анализа минерального и химического состава.

Вековечный враг, снова воспользовавшись компьютером, нетерпеливо торопил их:

— ДЕЙСТВУЙТЕ, ДЕЙСТВУЙТЕ, ДЕЙСТВУЙТЕ,

ДЕЙСТВУЙТЕ

ДЕЙСТВУЙТЕ

ДЕЙСТВУЙТЕ

ДЕЙСТВУЙТЕ!

38

Шанс побороться

Через распахнутую дверь клубы тумана заползали в лабораторию.

Сара сидела за рабочим столом, склонившись над микроскопом.

— Невероятно! — негромко проговорила она.

Дженни устроилась за вторым микроскопом, рядом с Сарой, и рассматривала другой срез тканей:

— Никогда не встречала подобного строения клеток!

— Такое строение просто невозможно... и тем не менее вот оно, перед нами, — сказала Сара.

Брайс стоял за спиной у Дженни. Ему страшно хотелось взглянуть в микроскоп. Конечно, он бы мало что понял в увиденном. Он ведать не ведал, чем необычное строение клеток отличается от обычного. Ему просто обязательно надо было посмотреть на то, что лежало сейчас под объективом микроскопа.

Доктор Флайт, хотя он и был ученым, в биологии тоже не разбирался, и строение клеток было для него такой же китайской грамотой, как и для Брайса. Но и ему тоже не терпелось взглянуть. Склонившись над Сарой, он выглядывал у нее из-за плеча, дожидаясь, когда представится такая возможность. Тал и Лиза стояли поблизости, тоже горя нетерпением заглянуть в микроскоп и посмотреть на частичку самого Дьявола.

Не отрывая глаз от окуляра, Сара проговорила:

— В этих тканях у клеток по большей части вообще нет никакой структуры!

— На моем образце то же самое, — подтвердила Дженни.

— Но ведь у любого органического вещества должна быть какая-то определенная клеточная структура, — сказала Сара. — Она же служит главным признаком органического вещества, любой живой ткани, будь то растение или животное.

— Мне это вообще не кажется органическим веществом, — ответила Дженни, — но ведь это же невозможно.

— Невозможно, — согласился Брайс. — Мы все видели, что оно живое. Даже слишком живое.

— Кое-где видны клетки, — сказала Дженни. — Но очень немного. Просто отдельные клетки, то здесь, то там.

— В моем образце такая же картина, — сказала Сара. — И похоже, что каждая клетка живет своей собственной жизнью, совершенно независимо от других.

— Они действительно очень далеко отстоят друг от друга, это верно, — согласилась Дженни. — Такое впечатление, будто они свободно плавают в море неструктурированной материи.

— У этих клеток очень подвижные и гибкие стенки, — сказала Сара. — И тройное ядро. Странно. Причем оно занимает почти половину внутреннего объема клетки.

— А что это значит? — спросил Брайс. — Что из этого следует?

— Не знаю, что это может значить и насколько это может оказаться существенно, — проговорила Сара, отстраняясь от микроскопа и нахмурившись. — Я просто не могу пока взять все это в толк.

На всех трех экранах компьютера вспыхнул один и тот же вопрос:

— ЧТО, НЕ ОЖИДАЛИ, ЧТО ПЛОТЬ САТАНЫ ОКАЖЕТСЯ такой таинственной?

* * *

Образец плоти, который предоставила в их распоряжение перевоплощающаяся протоплазма, был величиной с мышь. Но пока он далеко не весь был израсходован на различные пробы и анализы. Примерно половина его еще находилась в чашке Петри, стоявшей на рабочем столе.

Эта половина непрерывно мелко подрагивала, как желатин.

Вот она снова превратилась в паука, и тот беспокойно забегал по чашке.

Паука сменил таракан, тоже какое-то время носившийся по чашке взад-вперед.

Потом она превратилась в слизняка.

В сверчка.

В зеленого жука с красным кружевным рисунком на панцире.

* * *

Теперь за микроскопами сидели Брайс и доктор Флайт, а Тал и Лиза дожидались своей очереди.

Дженни и Сара стояли перед экраном, на который выводилось усиленное компьютером изображение с электронного микроскопа. Сара настроила прибор и направила его на ядро одной из тех клеток, что были негусто разбросаны в тканях.

— Есть какие-нибудь идеи? — спросила Дженни.

Сара кивнула, не спуская взгляда с экрана.

— Пока могу только высказать предположение, не больше. Но мне кажется, что неструктурированная материя, составляющая основную часть этих тканей, в принципе способна принимать любую клеточную структуру, какую угодно. Меняет структуру сама ткань. Она способна превращаться в клетки собаки, кролика, человека... Но когда это существо отдыхает, то у его тканей нет никакой собственной структуры на клеточном уровне. Что же касается тех отдельных клеток, которые там вкраплены... по-видимому, они каким-то образом управляют всей этой аморфной массой тканей. Клетки подают сигнал, химический, или выделяя какие-нибудь ферменты, и этот сигнал командует неструктурированной материей, во что ей следует превращаться.

— Значит, эти разбросанные клетки остаются неизменными, какой бы облик ни принимало это существо?

— Да. Или по крайней мере мне так кажется. Если бы оно, например, превратилось в собаку и мы бы взяли от этой собаки образец тканей на анализ, то во взятой пробе обнаружили бы в основном клетки собаки. Но по всей пробе были бы разбросаны эти специфические гибкие клетки с тройным ядром, и их присутствие служило бы доказательством, что на самом-то деле это вовсе не собака.

— Говорит ли нам все это хоть что-нибудь о том, как мы могли бы спастись? — спросила Дженни.

— Нет. Во всяком случае, мне ничего не говорит.

* * *

Остававшийся в чашке Петри комочек аморфной плоти снова превратился в паука. Паук растаял, и вместо него появились десятки крошечных муравьев, которые принялись ползать по дну чашки и друг по другу. Но они тут же слились воедино, и на дне чашки оказался червяк.

Он поизвивался несколько мгновений и превратился в очень большую мокрицу. Та мгновенно трансформировалась в жука. И похоже, перевоплощения происходили с нарастающей скоростью.

— А как же мозг? — подумала вслух Дженни.

— Что вы хотите сказать? — спросила Сара.

— Ведь у этого существа должен быть какой — то центр, в котором сосредоточен его разум. Его знания, способности, все, что хранится в его памяти, — все это не может находиться в одиночных клетках.

— Скорее всего, вы правы, — сказала Сара. — У этого создания где-то должен быть орган, аналогичный человеческому мозгу. Разумеется, не такой же, как наш мозг. А другой, очень и очень от него отличающийся. Но с похожими функциями. По-видимому, этот орган управляет теми разрозненными клетками, которые мы видели, а уж они, в свою очередь, управляют бесформенной протоплазмой.

Ощущая растущее возбуждение, Дженни проговорила:

— У клеток мозга должна быть как минимум одна общая черта с теми клетками, что разбросаны в неструктурированной материи. Очень важная черта: они тоже сами никогда не должны меняться.

— Скорее всего это именно так. Трудно представить себе, чтобы память, разум, логические функции могли сохраняться в тканях, не имеющих относительно жесткой и постоянной клеточной структуры.

— Значит, его мозг должен быть уязвим, — сказала Дженни.

В глазах Сары слабо забрезжила надежда.

— Если его мозг состоит не из аморфных тканей, — проговорила Дженни, — то в случае повреждения он не сможет восстановиться сам. Проткни в нем дырку, и эта дырка так там и останется. И мозг останется поврежденным. Если причинить ему достаточно серьезные повреждения, то мозг не сможет управлять аморфными тканями, из которых состоит тело, и оно тоже погибнет.

Сара смотрела на нее широко раскрытыми глазами:

— Дженни, по-моему, вы что-то нащупали!

— Если бы только нам удалось найти этот мозг и несколько раз в него выстрелить, — сказал Брайс, — мы бы покончили с этой тварью. Но вот как его найти? Мне что-то подсказывает, что его мозг хорошо защищен, находится вне нашей досягаемости, укрыт где-нибудь глубоко под землей.

Радостное возбуждение Дженни заметно спало. Брайс прав. Возможно, что мозг действительно является самым слабым местом этого существа, но проверить свои предположения у них нет никакой возможности.

* * *

Сара склонилась над листком бумаги, на котором были отпечатаны результаты анализов минерального и химического состава взятой пробы.

— Исключительно много всевозможных углеводородов, — произнесла она. — Причем не одни только следы. Очень высокое содержание углеводородов.

— Углерод и его соединения — главная составная часть всех живых тканей, — ответила Дженни. — Что в этом такого особенного?

— Дело в степени, — ответила Сара. — Здесь такое изобилие углеводородов, в самых разных формах...

— Нам это может быть чем-нибудь полезно?

— Н-не знаю, — задумчиво сказала Сара, перебирая листки, на которых были отпечатаны результаты других анализов.

* * *

Мокрица.

Кузнечик.

Гусеница.

Жук. Муравьи. Гусеница. Мокрица.

Паук, уховертка, таракан, многоножка, паук.

Жук-червяк-паук-улитка-уховертка.

Лиза с изумлением следила за лежавшим в чашке Петри комочком живой материи. Теперь он перевоплощался гораздо быстрее, чем раньше, причем скорость перевоплощений увеличивалась с каждой минутой.

Что-то здесь было не так.

* * *

— Петролатум, — проговорила Сара.

— Это что такое? — спросил Брайс.

— Нефтяное желе, — ответила Дженни.

— Вы хотите сказать... это нечто вроде вазелина? — произнес Тал.

— Но не может же эта аморфная ткань быть чем-то столь простым, как петролатум, — сказал, обращаясь к Саре, Флайт.

— Нет, нет, конечно же, нет, — быстро согласилась Сара. — В данном случае это живые ткани. Но есть поразительное сходство в содержании углеводородов. Состав этих тканей, конечно, гораздо более сложный, чем состав петролатума. Здесь больше различных минералов и химических элементов, чем даже в составе тела человека. Целый набор кислот и щелочей... Я пока еще даже отдаленно не понимаю, как оно усваивает пищу, как дышит, как функционирует без системы кровообращения или чего-либо подобного, без какой-нибудь видимой нервной системы, как оно создает новые ткани, если оно лишено клеточной структуры. Но вот эти исключительно высокие показатели содержания углеводородов...

Голос ее прервался, глаза уставились куда-то вдаль, лежавших перед нею листков с результатами анализов она уже явно больше не видела.

У Тала, наблюдавшего за Сарой со стороны, возникло ощущение, что она внезапно на что-то наткнулась. Охватившее ее возбуждение никак не отразилось ни в выражении ее лица, ни в позе, ни в каких-либо движениях. Но во всем ее облике появилось тем не менее нечто новое, нечто такое, что явно говорило Талу: Сара наткнулась на что-то действительно важное.

Тал посмотрел на Брайса. Их взгляды встретились. Он понял, что и Брайс тоже заметил эту перемену в Саре.

Тал почти непроизвольно скрестил два пальца.

* * *

— Подите-ка сюда, посмотрите, что тут происходит, — настойчиво потребовала Лиза.

Ее внимание было устремлено на чашку Петри, в которой лежала не использованная еще часть протоплазмы.

— Сюда, скорее! — повторила она, когда на ее призыв поначалу никто не откликнулся.

Дженни и все остальные собрались вокруг и тоже уставились на то, что происходило в чашке Петри. Кузнечик-червяк-многоножка-улитка-уховертка.

— Оно меняется все быстрее и быстрее, — сказала Лиза.

Паук-червяк-многоножка-паук-улитка-паук-червяк-паук-червяк...

И еще быстрее.

...паукчервякпаукчервякпаукчервякпаук...

— Оно успевает только наполовину стать червяком и тут же снова начинает превращаться в паука, — проговорила Лиза. — Как ненормальное. Видите? С ним что-то происходит.

— Похоже, что оно потеряло контроль над собой, свихнулось, — сказал Тал.

— Какой-то срыв с ним явно произошел, — согласился Флайт.

В следующее мгновение вид небольшого комочка аморфных тканей резко изменился. Из него выступила похожая на молочко жидкость, комочек сморщился и превратился в мокрую горку безжизненной грязи.

Он уже больше не шевелился.

Не принимал все время новые формы.

Дженни захотелось прикоснуться к нему, но она не осмелилась.

Сара взяла небольшую лабораторную лопаточку и потыкала ею в то, что лежало в чашке.

Оно по-прежнему не шевелилось.

Сара попробовала помешать его.

Из тканей выделилось еще больше жидкости, но никаких других изменений не произошло.

— Оно мертво, — негромко произнес Флайт.

Брайса все увиденное привело в невероятное возбуждение.