Всего одно злое дело Джордж Элизабет

Белсайз-парк, Лондон

Линли нашел парковку посередине улицы, перед длинным рядом домов с террасами. Район переживал комплексную перестройку. Однако дом, о котором шла речь, к сожалению, не подвергся никаким архитектурным изменениям. Томас задумался – как он это всегда делал, когда речь шла о перестраиваемых районах, – о безопасности этого места. Но какой смысл был в подобных рассуждениях, когда его собственная жена была убита на парадных ступенях их дома, находящегося в дорогом районе, где никогда ничего не случалось, кроме того, что иногда срабатывала сигнализация, которую забывал отключить сосед, возвращавшийся домой после веселой пирушки.

Линли достал из машины то, что привез с собой в Белсайз-парк: бутылку шампанского и два бокала на высокой ножке. Он выбрался из машины, запер ее, надеясь на лучшее, как всегда, когда оставлял «Хили Эллиот» на улице, и взобрался по ступенькам, которые были покрыты целыми, по счастью, плитками викторианской эпохи.

Томас немного опоздал. Беседа с Барбарой Хейверс закончилась его предложением подбросить ее до дома, что показалось логичным, так как он все равно ехал в ее сторону. Однако инспектор не учел пробки.

Хейверс провела в кабинете Изабеллы Ардери полтора часа. Появилась она оттуда, по свидетельству самого надежного источника новостей Доротеи Гарриман, побледневшей и… посрамленной? отрезвленной? оскорбленной? удивленной? не верящей в свое счастье? Ди не знала. Но она могла засвидетельствовать инспектору Линли, что за все время беседы суперинтенданта Ардери с сержантом Хейверс голоса не повышались ни разу. Она также слышала, как суперинтендант сказала, прежде чем дверь закрылась: «Присаживайтесь, Барбара. Это может занять некоторое время».

И больше ничего.

Хейверс мало что сообщила Линли. Сказала только: «Она сделала это ради вас», и было очевидно, что больше она не собирается к этому возвращаться. Однако его «уверяю вас, что нет» вызвало продолжение дискуссии, потому что Томас хотел знать, почему Барбара не отвечала на его звонки, когда он хотел предупредить ее о том, что происходило в Ярде.

– Наверное, я просто не хотела этого знать, – ответила Барбара. – Наверное, я вам не доверяла, сэр. Наверное, я не верила никому, даже самой себе. Правда.

Потом она замолчала, и, зная ее уже не первый год, Линли догадался, что она хочет закурить. Но он знал и то, что она никогда не сделает этого в «Хили Эллиот». Инспектор решил воспользоваться ее состоянием и заметил:

– Вам повезло во многих отношениях. Я читал статью Корсико о похищении.

– Да, – ответила Барбара. – Вот вам и Корсико. Он все делает по-своему.

– Но ничего – даром. Что вы ему должны, Барбара?

Женщина посмотрела на него. Томас заметил, насколько измученным было ее лицо. Она казалась абсолютно сломленной, и он знал, что это связано с Таймуллой Ажаром. Она настаивала на том, чтобы они расстались в аэропорту в Пизе. Он хотел провести несколько дней вдвоем с Хадией, объяснила она. Только они вдвоем, и больше никого, чтобы восстановиться после всего того, что случилось в Италии. Больше она ничего не знает.

Относительно Митчелла Корсико Барбара полагала, что его покрытая стетсоном голова появится на ее горизонте, когда ему опять потребуется информация. И тогда она, естественно, будет первой, к кому он обратится. И ей придется подчиниться. А что ей еще остается? Конечно, размышляла Барбара, она может попросить о переводе. Ведь вряд ли она потребуется Корсико как источник информации, если продолжит свою службу в… скажем… Бервике-на-Твиде. И она так и сделает, если это понадобится. Изабелла об этом уже знает. Более того, все документы о ее переводе уже заполнены, подписаны, проштампованы и убраны в ящик стола суперинтенданта.

– Я у нее на коротком поводке. Но ведь я сама этого заслужила, – сказала Барбара.

Линли не мог не согласиться со справедливостью данного замечания. И все-таки он наблюдал за тем, как Хейверс направляется к своему бунгало, и был расстроен при виде ее опущенных плеч. Он хотел бы, чтобы у нее была другая жизнь. Но не понимал, как она сможет достичь ее.

Когда инспектор позвонил в соответствующий звонок, рядом с табличкой «квартира № 1», Дейдра сама открыла ему дверь. Квартира № 1 находилась сразу же справа от входа. Она улыбнулась и спросила: «Ужасное движение?» Томас вздохнул, ответил: «Лондон» – и поцеловал ее.

Она впустила его в квартиру № 1 и закрыла за ними дверь. Услышав звук закрываемого замка, Линли приободрился. Но затем напомнил себе, что Дейдра Трейхир была взрослой девочкой и прекрасно могла постоять за себя. Однако, когда он увидел ее апартаменты, то засомневался в этом.

Это было ужасное место, в котором комнаты располагались по кругу и каждая следующая была хуже предыдущей. Они начали с гостиной, которая была выкрашена в ярко-розовый цвет, с батареями, выкрашенными в не менее роскошный голубой. Пол был деревянным и когда-то был лавандового цвета. Мебель отсутствовала, и Томас не мог отделаться от мысли, что это было только к лучшему. По периметру квартиры проходил узкий коридор, одной из стен которого была заделанная лестница; ею когда-то пользовались, когда весь дом принадлежал одной семье. Из коридора можно было пройти в единственную спальню, оклеенную винтажными обоями шестидесятых годов. Они напоминали о Карнаби-стрит[416] и использовании психоделических наркотиков. Занавески на единственном окне были не нужны: окно просто было закрашено. Выбор художника пал на красный цвет.

В следующей комнате находилась туалетная комната с умывальником, ванной и унитазом. Здесь окно было закрашено голубым.

Затем располагалась кухня, в которой было место для стола и стульев, но не для холодильника или плиты. Догадаться, что это кухня, можно было по большой раковине. То, что в ней не было кранов с водой, уже не имело значения. За кухней, как объяснила Дейдра, располагалось то, из-за чего квартиру надо было обязательно купить. Это был садик, который принадлежал только ей. Когда она освободит его от грязи, растений и, особенно, от холодильника и плиты, через проломы в которых росли сорняки, он будет просто очарователен, правда?

Линли повернулся к женщине.

– Дейдра… Дорогая… – Он остановился, затем продолжил: – О чем вы только думаете? Ведь жить здесь невозможно.

Она рассмеялась.

– А я очень рукастая, Томми. Все, что здесь нужно, – косметический ремонт… ну, конечно, кроме труб в кухне, для которых понадобится человек, который разбирается в этом лучше, чем я. Но если забыть об этом, то скелет квартиры совсем не плох.

– Мне приходят мысли об остеопорозе.

Дейдра опять рассмеялась.

– Я люблю трудности. Вы же об этом знаете.

– Вы же еще ее не купили? – с надеждой в голосе спросил Томас.

– К сожалению, я не могу этого сделать, пока не продам свою квартиру в Бристоле. Но мне предложили опцион, и я счастлива. И могу пока пожить здесь. Так что все без обмана, нет?

– Ну, конечно, – согласился Линли.

– Не вижу большого энтузиазма с вашей стороны. Но подумайте о ее преимуществах.

– Я весь внимание и уже готов восхищаться ими.

– Так вот, – Дейдра взяла его за руку, и они вернулись в гостиную, хотя в узком коридоре им приходилось быть осторожными. – Первое – это то, что квартира расположена не очень далеко от зоопарка. На велосипеде я могу добраться до него за пятнадцать минут. Не надо связываться с транспортом. Я могу даже продать свою машину. Я этого, конечно, не сделаю, но смысл в том, что транспорт мне не нужен. Это, и сама возможность немного размяться… это просто восхитительно, Томми.

– Не думал, что вы еще и велосипедист, – мягко сказал Линли. – Роллер-дерби, турниры по дартсу, велосипед… Да вы просто полны сюрпризов. Я что-то еще упустил?

– Йога, бег и лыжи, – ответила женщина. – Еще я занимаюсь альпинизмом, но не так часто, как мне хотелось бы.

– Я посрамлен, – заметил Томас. – Для меня поход на угол за газетой – уже целое событие.

– Я знаю, что вы меня обманываете, – сказала Дейдра. – Я вижу это по вашим глазам.

Он улыбнулся и поднял бутылку шампанского, которую принес с собой.

– Я думал… Должен сказать, что я ожидал чего-то другого… Что мы расположимся на мягком диване. Или в очаровательном саду. Или, на худой конец, устроимся на толстом персидском ковре. Но в любом случае, давайте обмоем квартиру и пропишем вас в Лондоне, со всеми вытекающими последствиями.

Ее губы изогнулись в улыбке.

– Не вижу причин, почему мы не можем этого сделать. Вы же знаете, что в душе я девушка простая.

– И что же нам для всего этого понадобится? – спросил Томас. – Я имею в виду, для квартиры.

– Как ни странно, для этого мне понадобишься только ты.

Белгравия, Лондон

Томас явился домой сразу после полуночи. Он был переполнен эмоциями, в которых надо будет еще разобраться. В первый раз в его жизни появился смысл. Что-то очень хрупкое, что было разбито в прошлом, было тщательно восстановлено по кусочкам.

В доме было темно. Дентон, как всегда, оставил гореть единственную лампочку внизу лестницы. Линли выключил ее и в темноте поднялся по ступенькам. Он прошел в свою комнату и там, нашарив на стене выключатель, зажег свет. Секунду он стоял, рассматривая свою спальню: громадная деревянная кровать, комод с ящиками, два платяных шкафа. Молча пересек комнату и подошел к стулу с расшитым сиденьем, который стоял перед туалетным столиком. На его стеклянной поверхности все еще стояли духи и разные баночки Хелен, которые никто не трогал с того трагического дня.

Томас взял ее расческу, на которой все еще оставалось несколько ее волос. Меньше года он имел счастье наблюдать, как она по вечерам расчесывает свои волосы, болтая с ним. Томми, дорогой, нам прислали приглашение на обед, на котором, по-моему, будут засыпать мухи. В небольших дозах он может оказаться тем самым безопасным снотворным, которое ученые разыскивают уже много лет. Мы можем отказаться под благовидным предлогом? Или, может быть, ты хочешь подвергнуться пытке? Ты же знаешь, как я могу притворяться заинтересованной в то время, когда думаю совсем о другом. Но я сомневаюсь в твоих способностях так искусно лицемерить. И что же посоветуешь сделать? А потом она поворачивалась, залезала к нему в постель и позволяла ему зарыться лицом в ее только что расчесанные волосы. Ему было абсолютно все равно, пойдут ли они на этот обед или нет, – до тех пор, пока она была рядом.

– Ох, Хелен, Хелен, – пробормотал Линли.

Он взял расческу, отнес ее к комоду, открыл верхний ящик и положил глубоко-глубоко внутрь – как реликвию, в которую она теперь превратилась. А затем тщательно закрыл ящик.

Как и предполагал Линли, Чарли Дентон спокойно спал наверху. Томас понимал, что все это может подождать до утра, но чувствовал, что момент настал, и боялся, что он может больше не прийти. Поэтому Томас подошел к Дентону, тронул его за плечо и позвал по имени. Тот мгновенно проснулся и совершенно неожиданно произнес:

– Ваш брат…

Они редко обсуждали пагубные пристрастия Питера Линли и его попытки от них избавиться. Но что еще могло прийти в голову Чарли, когда его разбудили посреди ночи? Только то, что что-то ужасное произошло с членом семьи.

– Нет, нет, Чарли, – успокоил его Линли, – все хорошо. Я просто хотел… – «Как ему сказать?» – подумал Томас.

Дентон сел в постели и включил лампу на тумбочке, затем нашел свои очки и надел их. Полностью проснувшись и вернувшись к той роли, которую так успешно играл, он спросил:

– Вам что-то надо, сэр? В холодильнике я оставил обед, который можно разогреть…

Линли улыбнулся.

– Его Лордству ничего не нужно. Кроме того, чтобы вы завтра мне помогли. Утром я хочу упаковать вещи Хелен. Вы можете подумать о том, что нам для этого надо?

– Без проблем, – ответил Дентон, а когда Томас повернулся и направился к двери, спросил вдогонку: – А вы в этом уверены, сэр?

Линли остановился, повернулся и задумался.

– Нет, – признался он. – Совсем не уверен. Но ведь ни в чем нельзя быть уверенным, не так ли?