Осторожно, альфонсы, или Ошибки красивых женщин Шилова Юлия
Но вместо того, чтобы уйти, Эдик ударил по двери еще несколько раз и все тем же пьяным голосом произнес:
– Послушай, Кристина, ты из меня альфонса не делай. Я порядочный мужик. Я сам не знаю, почему из кафе так быстро ушел. Ты не подумай, что я испугался твоего здорового двухметрового мужика и сбежал, как последний трус. Просто я не переношу, когда люди при мне ругаются. Я себя начинаю плохо чувствовать. Понимаешь?!
Не дождавшись ответа, Эдик продолжил дальше:
– Ну не люблю я присутствовать при разборе полетов. Я ругань на дух не выношу. Не нужно мне чужое грязное белье, пойми, у меня в семейной жизни своего полно, его и так девать некуда. Вот я и ушел, позабыв оплатить счет. А ведь я и горячее ел, и выпил прилично. Представляю, что ты обо мне подумала, когда счет оплатила. Я в первый раз в такой дурацкой ситуации, честное слово. Я, конечно, человек не богатый, но на курорте заплатить за девушку в кафе могу. Тем более если девушка мне очень понравилась. И знаешь, почему только на курорте? Потому что вне курорта у меня жена все денежки отбирает. Но я в последнее время не дурак стал, у меня заначки теперь свои имеются. Даже если жена сильно захочет, она никогда и ни за что их не найдет. Ну ладно, я не об этом. Я же ведь вернулся в то кафе, где мы с тобой сидели, и попросил счет, который ты оплатила.
– Ты что, оплатил его еще раз?
– Я что, на идиота похож? Я просто узнал сумму и тебе сейчас деньги принес. Прости, конечно, что так поздно, но лучше поздно, чем никогда. Ты и так в мужчинах разочаровалась, так еще и я себя с не лучшей стороны показал.
Я посмотрела растерянным взглядом на стоящего рядом со мной мужчину и пожала плечами.
– Он пьян и вряд ли уйдет.
– Сделай так, чтобы ушел. Скажи, пусть завтра занесет эти чертовы деньги.
– Эдик, принеси мне деньги завтра. Я уже сплю, – с надрывом в голосе произнесла я.
Мне было достаточно тяжело стоять рядом с человеком, в руках которого был пистолет, в любой момент способный выстрелить.
– Кристина, я не пойду спать, пока ты не возьмешь у меня деньги, – вновь стал барабанить по двери Эдик. – Ты хочешь, чтобы я лег спать альфонсом?! Этого никогда не будет! Если ты сейчас не откроешь мне дверь, то я ее вышибу и отдам тебе деньги.
– Ты сейчас всех соседей разбудишь.
– Каких, к черту, соседей?! Твой сосед – это я, а других нет. Кристина, это же курорт все-таки. Нормальные люди пьют, гуляют, расслабляются. Выспаться и дома можно. Кристина, открывай, а то я вышибу дверь.
– Пригрози ему милицией, – беспомощно прошептал молодой человек.
– Эдик, ты нарываешься на неприятности. Сейчас я вызову милицию, для того чтобы она тебя успокоила.
– Вызывай, – заявил ничуть не испугавшийся Эдик. – Приедет милиция, и тебе придется все равно открыть дверь. Я все-таки верну тебе деньги, хоть таким способом.
– Ты сумасшедший.
– Я нормальный мужчина. И хочу, чтобы ты знала, что порядочные мужики еще не перевелись и они никогда не позволят себе пошиковать в кафе за счет женщины.
Мужчина с пистолетом раздул от злости свои и без того немаленькие ноздри и сделал Игнату знак, чтобы тот подошел к нам. Игнат подошел к двери и встал рядом с нами.
– Напугай его, – прошептал налетчик и наставил пистолет теперь уже на Игната. – Скажи ему, чтобы он не беспокоил твою жену и проваливал ко всем чертям. Пусть поймет, что если ты откроешь дверь, то просто оторвешь ему ноги, отрежешь руки и открутишь голову.
– Эй, ты, сосед недоделанный, ты что нам спать ночью не даешь?! – грозно сказал Игнат и громко топнул ногой. – Ты что от моей жены хочешь?! А ну-ка проваливай ко всем чертям, чтобы я тебя здесь близко не видел. Если я открою дверь, то просто возьму тебя за ногу и спущу с балкона.
– Ты что, хочешь силами помериться? – разозлился еще больше Эдик. – Что, типа, такой сильный? А у меня, между прочим, разряд по карате есть. Так что если хочешь помериться силами, то давай померимся. Выходи, я уже давно не тренировался. Я ведь к твоей жене по делу пришел. Я ей деньги хочу отдать, чтобы она обо мне плохо не думала.
– Слушай, сосед, ты что, совсем нюх потерял?! Тебе же ясно сказали, чтобы ты проваливал вместе со своими деньгами и поясом по карате.
– А ты только за закрытой дверью можешь так разговаривать? Открой дверь, я отдам деньги твоей жене и уйду с миром.
Игнат посмотрел на нашего нежданного гостя и пожал плечами:
– Боюсь, я здесь бессилен. Он не уйдет, пока не отдаст деньги.
Стоящий рядом мужчина подтолкнул меня пистолетом вперед и прошептал:
– Приоткрой дверь, скажи, что ты раздетая. Возьми у него деньги и тут же закрой дверь. Поняла?
– Поняла.
– Смотри мне, без глупостей. Я шутить не умею. Одно неверное движение – и ты труп. Возьми деньги, чтобы он как можно скорее свалил.
При этом мужчина снял пистолет с предохранителя и кивнул головой.
– Давай, вперед, и не забывай, что ты под прицелом.
Слегка приоткрыв дверь трясущимися руками, я как-то неестественно улыбнулась и заговорила испуганным голосом:
– Ты что такое творишь?! Спать не даешь. Давай свои деньги и иди куда шел.
При этом я, как могла, давала понять Эдику, что я не одна, всячески гримасничала, пытаясь ему объяснить, что у меня большие проблемы и мне требуется его помощь. При этом я то расширяла глаза, то сужала, то подмигивала, то строила рожицы, надеясь, что Эдик поймет – я в сильнейшей опасности.
– Ну давай сюда свои деньги. Ты где так набрался? – спросила я.
– Я одного знакомого встретил. Черт знает сколько времени с ним не виделся, и мы решили отметить встречу. А ты что дверь так долго не открывала?
– Я раздетая и спать уже легла.
Налетчик ткнул меня пистолетом в бок, и я состроила Эдику несколько рожиц, задав все тот же вопрос:
– Так где обещанные деньги? Давай быстрее, а то я хочу спать, да и муж сейчас начнет ругаться.
Заметно пошатывающийся Эдик смотрел на меня глазами, полными удивления.
– Кристина, что с тобой? Тебе плохо? – только и смог спросить он. – Что у тебя с лицом?
– С чего ты так решил? Мне очень хорошо. У меня все просто замечательно. – Я наморщила нос и одними губами беззвучно произнесла слово «дурак». – У меня с лицом все нормально.
– А мне кажется, что у тебя нервный тик и оно слегка перекошено.
– Так ты отдашь мне деньги или нет?
Я протянула руку за обещанными деньгами и, развернув большой палец, показала, что кто-то находится сзади меня. Эдик тупо посмотрел на мой палец и удивленно пожал плечами. Поняв наконец, что из него вряд ли выйдет какой-нибудь толк, что я только зря подвергаю свою жизнь опасности, я показала Эдику откровенную фигу, а вслед за ней – кулак и сказала, уже ни на что не надеясь:
– Деньги давай и проваливай.
– Я понял, – решительно произнес Эдик и посмотрел на меня такими глазами, словно к нему только что пришло прозрение. – Этот пельмень, гордо именующий себя твоим мужем, тебя истязает. И это лишь из-за того, что мы поужинали с тобой в кафе и я выступил в роли жилетки, в которую ты выплакалась. Скажи честно, он тебя бьет? Можешь не отвечать, я знаю, что бьет. Вечером у тебя еще не было нервного тика, а ночью он появился. Да еще какой сильный! Пусть он выйдет и поговорит со мной по душам. Я тебя в обиду не дам. Я вообще никогда не даю женщин в обиду.
– Закрывай дверь, – послышался шепот стоящего рядом со мной мужчины.
– Пусть он выйдет на пару ласковых! – разошелся Эдик, наконец отдав мне мои деньги. – Я его научу, как женщин нужно любить. Я его многому научу!
Я хотела закрыть дверь, но не смогла. Эдик выставил вперед свою ногу и не дал мне это сделать. Кроме того, он попытался меня оттолкнуть и ворваться в номер. Как только Эдику удалось распахнуть дверь пошире, незнакомец с оружием в руках убрал пистолет с моего бока и выстрелил ворвавшемуся в номер Эдику прямо в лоб. Я издала пронзительный крик и, увидев, что Игнат выбил у стрелявшего из рук пистолет, быстро подняла оружие с пола и, пока Игнат в рукопашной схватке пытался завалить на пол того, кто убил Эдика, выстрелила в сидящего на стуле второго мужчину, который уже успел достать свой пистолет и снять его с предохранителя. Единственное, что он не успел, – так это выстрелить. По счастливой случайности мне удалось его опередить. Мужчина выронил оружие из рук, закатил глаза и с грохотом повалился со своего стула. Не выпуская пистолета из рук, я посмотрела на дерущихся на полу мужчин, подошла к тому, кто только что убил Эдика, и выстрелила ему прямо в спину.
ГЛАВА 17
Брезгливо обойдя небольшую лужу крови, я бросила пистолет, села на пол и заревела. Игнат тут же поднялся с пола и бросился к двери, для того чтобы запереть ее.
– Пистолет с глушителем, поэтому и стрелял так тихо: всего лишь несколько приглушенных выстрелов. Думаю, что их даже никто не услышал, – объяснил он и вышел на балкон, для того чтобы изучить обстановку. – Все нормально. Кругом играет музыка, народ пьяный гуляет.
Я сидела на полу, смотрела на лежащие рядом со мной трупы, где-то далеко звучал голос Игната, который успокаивал скорее себя, чем меня. Выйдя из номера, он прогулялся по коридору, послушал, что творится в других номерах, куда-то исчез на пару минут, а затем плотно закрыл за собой дверь и присел рядом со мной на корточки.
– Ты милицию уже вызвал? – тихо спросила я и смахнула выступивший на лбу пот.
– Кристи, ты в своем уме? Какая, к черту, милиция?
– Лучше признаться во всем самой. Чистосердечное признание еще никому не шло во вред.
– Девочка моя! Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но хочу сказать, что ты у меня молодец. Кто тебя так стрелять научил?
– Никто. Я, кроме тира, нигде не стреляла.
– Можно представить, как хорошо ты стреляла в тире!
– Всегда призы получала. Особенно в парке Горького: никогда оттуда без мягкой игрушки не уходила. Раньше мягкие игрушки получала, а теперь трупы. В парке мне по мишеням приходилось стрелять, а теперь по живым людям. Никогда не думала, что со мной подобное произойдет.
На моем лице что-то дрогнуло, и я подняла свои воспаленные глаза на Игната.
– Это все из-за тебя, – произнесла я охрипшим голосом. – Если бы ты тогда не взял этот проклятый «дипломат», ничего бы и не было. Мне уже и этих денег не надо. Мне ничего не надо… Будь прокляты эти деньги, и ты вместе с ними. Нужно было тебя вместе с «дипломатом» в том лесу оставить и уехать самой.
– Кристи, успокойся. Что произошло, то произошло, и уже ничего не вернешь назад. Мы ведь уже поделили эти деньги и даже придумали, на что их потратим.
– Ничего не хочу… Ничего. Не отдашь деньги – убьют. Отдашь – тоже убьют или сразу в тюрьму посадят. Даже не знаешь, что лучше: быть убитой или долгие годы сидеть в тюрьме.
– Кристи, успокойся. Девочка моя, у нас есть деньги, а это главное. С такими деньгами можно купить новые паспорта, уехать в другую страну и начать новую жизнь. Нас никто не найдет.
– Ничего не хочу. Ничего… Даже жить не хочу…
В этот момент у меня в глазах защипало, и я ощутила, как с моих бровей стекают капельки пота. Смахнув пот ладонью, я бросила беглый взгляд на мертвых мужчин, на залитый кровью пол и, издав крик, зажала свой рот ладонью.
– Тише, тише, девочка моя, – пытался успокоить меня Игнат, по-отечески заботливо поглаживая мои волосы.
– Я убила человека, – всхлипнула я и задрожала, как осиновый лист. – И не одного.
– У тебя не было другого выхода.
– Я не хотела…
– Я знаю.
– Но ведь один из них убил Эдика! Зачем нужно было в него стрелять? Он же ни в чем не виноват.
– Ты знаешь, этот Эдик нас так сильно выручил. Если бы он не пришел, то неизвестно, что было бы дальше. Он пришел в нужное время, правда, этот визит оказался для него роковым. Но все равно, огромное ему человеческое спасибо за то, что именно в это время ему приспичило отдать тебе деньги.
– Меня посадят в тюрьму. Я боюсь. – У меня так сильно закружилась голова, что я закрыла глаза и подумала о том, что могу потерять сознание. – Когда будем вызывать милицию?
– Девочка моя, какая, к черту, милиция! Я же тебе говорю, что у нас есть деньги.
– Да что ты заладил: деньги, деньги, деньги???
– Мы купим паспорта, уедем из страны, и нас черта с два кто-нибудь найдет, если надо, даже поменяем внешность, – иступленно повторял Игнат, и при этом было отчетливо видно, что он волновался ничуть не меньше меня.
– Я убила двоих людей. Нас будут искать. Нас найдут быстрее, чем мы сделаем паспорта и уедем в другую страну. Игнат, ты мне поможешь?
– В чем?
– Ты должен рассказать на суде, что я убила этих людей по неосторожности, что я сделала это не специально и что если бы я их не убила, то они убили бы нас. Я хорошо знаю, как работает наша доблестная милиция. Если есть два трупа, то они на меня и третий повесят, чтобы себе галочку поставить. Какая разница, одним меньше, одним больше. В тюрьме я все равно сдохну от тоски, душевной боли и жутких бытовых условий. Я же к некомфортным условиям не приспособлена. Нужно еще как-то умудриться доказать, что в Эдика стреляла не я.
– А при чем тут ты? Какой суд? Какая милиция?
– Как какой суд?
– Может, они сами друг друга перестреляли – и дело с концом.
Беспомощно посмотрев на сидящего передо мной Игната, я вновь смахнула капающий со лба пот и прошептала:
– Если бы ты только знал, как мне плохо!
– Представляю. Ты столько таблеток приняла, а потом их запила таким количеством спиртного…
– Мне не поэтому плохо. Помоги. Сделай что-нибудь. Не дай мне погибнуть в тюрьме.
– Конечно, не дам. Ты всегда можешь на меня положиться.
Увидев, что меня стала бить сильная нервная дрожь, Игнат слегка тряхнул меня за плечи.
– Девочка моя, я знаю, как тебе плохо, но, пожалуйста, приди в себя. Мы сейчас должны уехать из Сочи, но не стоит оставлять такой беспорядок в номере. Завтра утром сюда придет горничная. Она сразу вызовет милицию и посмотрит в журнале, на кого был оформлен номер. Тогда нас очень быстро начнут искать. Кроме того, что нас с тобой разыскивают бандиты, для того чтобы забрать свой «дипломат» с деньгами, нас начнет искать милиция. Тебе не кажется, что нас будет искать слишком много людей?
– У тебя есть предложения? – с трудом выдавила я из себя.
– Девочка моя, конечно, у меня есть предложения, а по-другому просто не может быть. Мы должны вынести тела этих людей из нашего номера и привести его в идеальный порядок.
– Куда? Куда мы их должны вынести? Как мы их пронесем мимо рецепции? Ты в своем уме?
– Какая, к черту, рецепция?! На чердак. Мы вынесем их на чердак.
– А откуда ты знаешь, что здесь есть чердак?
– Я только что оттуда. Он открыт. У нас же номер на последнем этаже.
– Ты хочешь перетащить эти трупы на чердак??? – не верила я своим ушам и даже представить себе боялась, как это можно осуществить.
– А другого выхода нет. Зачем кому-то знать, что убийство произошло именно в нашем номере? Может, эти двое что-то не поделили с Эдиком, завели его на чердак и там друг друга перестреляли. Верно?
– Верно, – судорожно кивнула я и от страха прикусила нижнюю губу так сильно, что почувствовала, как из нее пошла кровь.
– Ну вот видишь, а ты боялась.
– А если нас кто-нибудь увидит?
– Кто?
– Да мало ли кто! Может, по коридору кто-то пройдет.
– Значит, нужно быть предельно осторожными, и надо постараться сделать все очень оперативно.
Все происходящие дальше события просто не укладывались у меня в голове, и я плохо понимала, что именно мы сейчас делаем.
– В простыню трупы заворачивать не будем. Нужно, чтобы гостиничное белье было на месте. Бери мокрую тряпку и вытирай за мной кровь. Благо, что наш номер находится в левом крыле недалеко от чердачной лестницы.
Я еще раз судорожно кивнула, встала с пола, бросилась в ванную комнату, но, не обнаружив там половой тряпки, с ужасом посмотрела на Игната, который уже поволок тело Эдика по коридору.
– Игнат, тряпки нет.
– Бери свое платье и мочи в воде. Только делай это как можно быстрее.
– Хорошо.
Взяв свое белое платье, которое до недавнего времени сушилось на балконе, я намочила его как следует и стала вытирать следом за Игнатом кровь, которой было так много, что мне приходилось довольно часто полоскать платье, моментально превратившееся в половую тряпку. Поднявшись на чердак, я постаралась побороть страх и буквально ползла за трупом, вытирая кровь даже на чердаке.
– Нужно его оттащить в дальний конец чердака.
– Спасибо тебе, Игнат, – бормотала я, посматривая на ботинки покойника, за которыми мне приходилось ползти. – Спасибо.
– Да помолчи ты со своими благодарностями, – нервничал Игнат еще больше и продолжал тащить труп.
– Господи, как такое могло произойти… Господи… Игнат, миленький, сделай, пожалуйста, так, чтобы меня не посадили. Миленький.
– Да не посадят тебя, не посадят! – убеждал меня Игнат и небрежно вытирал льющийся со лба пот. – Ты только смотри кровь хорошо вытирай. Ничего не пропускай.
– А я не пропускаю.
– Вот молодец. Вот умница. Все будет хорошо, девочка моя. Все будет хорошо! Мы уедем с тобой в Австралию, купим домик и будем жить в полнейшей безопасности.
– Да, да, да, – повторяла я как робот и еле слышно всхлипывала. – Только не в тюрьму…
– В Австралию поедем?
– Если все обойдется, то, конечно, поедем.
Время тянулось довольно медленно, и мне казалось, что с того момента, как я взяла в руки оружие, прошла целая вечность. Когда все трупы были перенесены из нашего номера на чердак, Игнат поднял валявшиеся на полу пистолеты и стер с них все отпечатки пальцев.
– Вот так-то лучше. Пошли опять на чердак.
– Зачем? – Я чувствовала себя окончательно обессиленной.
– Должны же мы вручить им оружие для полной правдоподобности.
Вернувшись на чердак, Игнат вложил один пистолет в руку Эдику, а другой – в руку одного из мужчин, ворвавшихся в номер.
– Вот и все. Такая небольшая перестрелочка на чердаке сочинской гостиницы. Сразу-то и не поймешь, кто кого и за что. Было бы неплохо, если бы эту честную компанию нашли попозже.
– Ты хочешь сказать, что милиция поверит, что эта троица перестреляла друга друга? Но ведь там же не дураки работают.
– Там работают далеко не дураки, только вот для них на первом месте отчетность и раскрываемость преступлений. Возможно, они обнаружат, что тела откуда-то перетащили, что из пистолета стрелял еще кто-то, но если они поймут, что это дело может повиснуть в воздухе на неопределенный срок, то им самим будет выгоднее подтасовать факты и списать все на криминальные разборки. Какой с мертвых спрос? Зато раскрываемость преступлений соответствует плану, да и лишняя звездочка на погонах никогда не помешает. Все зависит от того, кто будет вести это дело и насколько серьезно он к нему подойдет.
– А на нас выйти можно?
– Если постараться, то можно. Но для этого нужно очень сильно постараться. А в милиции в последнее время никто не старается. Говорят, времени нет, да и загруженность большая. Девочка моя, не переживай. Если они и выйдут на наш след, то мы будем уже далеко. Тогда милиции придется закрывать эту гостиницу ко всем чертям и исследовать все номера. Сейчас самый сезон. Вряд ли кому-то хочется закрывать эту гостиницу и терять хорошие деньги. Пошли, нужно все перемыть в номере. В наших с тобой интересах сделать так, чтобы в наш номер как можно быстрее заехали другие постояльцы. Поэтому нужно все хорошенько убрать и утром сдать ключи. Так как сейчас со свободными номерами напряженка, то наш номер заселят сразу, как только мы его освободим.
– Но ведь перед тем, как сюда заедут новые постояльцы, горничная должна будет убрать номер и поменять белье.
– Ну и пусть убирает.
– Так горничная может обнаружить следы крови или что-то подозрительное. Тогда она сама вызовет милицию.
– Значит, ты должна сейчас выдраить номер так, чтобы она ничего не нашла. Сможешь?
– Постараюсь.
– Так сможешь или постараешься?
– Смогу.
– Вот это другой разговор! Я же знаю, что ты у меня умница. И стреляешь хорошо, и убираешь.
Я кивнула отяжелевшей головой и прижалась к обшарпанной стене чердака. Сознание мое затуманилось настолько, что я ничего не видела перед собой, а различала лишь какие-то бледные пятна. Голова болела так нещадно, словно она была готова лопнуть и разлететься на множество мелких кусочков.
– Кристи, пошли. Оставим распутывать эту ситуацию господам при исполнении, если, конечно, у них что-то получится.
ГЛАВА 18
Когда я драила номер, меня то и дело выворачивало, перед глазами стояли окровавленные трупы, я тяжело дышала и обливалась потом. Только что я вымыла почти весь коридор. Мне повезло: я не встретилась ни с одним постояльцем, а это значит, что я не привлекла к себе чужого внимания.
– Кристи, ты не серчай, но я убираться не умею. – Игнат курил на балконе и откровенно зевал. – Я бы тебе помог, но я, честное слово, даже не знаю, как это делается. У меня в квартире домработница убирается. Она и готовит, и гладит, и все моет. Я даже носки постирать не могу. Когда они становятся грязные, я их просто выкидываю. Так что у меня некоторые вещи одноразовые. Носки и трусы – точно.
– Я сама, – с надрывом в голосе произнесла я и, встав на колени, принялась мыть под кроватью.
– А под кровать-то ты зачем полезла? – удивленно спросил Игнат.
– На всякий случай.
– На этот случай имеется горничная. Ты мой только то, что мы запачкали. Нам чужого не надо.
– Если нам чужого не надо, то какого черта мы поделили чужие деньги?
– Не сравнивай чужую грязь и чужие деньги.
– Если бы мы жили с тобой по принципу, что нам чужого не надо, то не попали бы в ту ситуацию, в которой находимся сейчас.
– Кристи, что произошло, то произошло. Если мы не можем изменить ситуацию, то давай изменим свое отношение к ней.
– У меня перед глазами все плывет. Я лучше все подряд вымою, – чуть слышно произнесла я, потрогав свой лоб, и подумала о том, что у меня опять подскочила температура.
Ближе к утру номер был идеально чист, а я сидела на полу, держала в руках грязное платье, превратившееся в тряпку, и смотрела на Игната потерянным взглядом.
– Это нужно куда-то выкинуть, – указала я на ставшее серым платье.
– Заверни в пакет. Выкинем по дороге.
Игнат посмотрел на часы, затем перевел взгляд на свою одежду, забрызганную кровью, и, отодвинув от себя пепельницу, полную окурков, встал со своего места.
– Пора собираться.
– Куда?
– В Москву. Можно было сразу в Австралию, но у нас деньги в Москве лежат.
– Я только быстро обмоюсь.
– Мою одежду тоже надо будет завернуть в пакет и выкинуть. Чем раньше номер сдадим, тем лучше. А то мало ли кому вздумается на чердак зайти, тогда тут такое начнется! Лучше нам при этом не присутствовать: лишняя шумиха нам ни к чему. Мы с тобой люди чистые, против нас ни у кого улик нет. К тому, что произошло на чердаке, не имеем никакого отношения. И Эдика твоего не знаем.
– Он такой же мой, как и твой.
Я посмотрела на свой халат и, заметив, что на нем остались капельки крови, пришла к выводу, что мне тоже необходимо от него избавиться.
– Халат тоже придется выкинуть.
– Понятное дело, что его здесь оставлять нельзя. Положи его в пакет с грязными вещами.
– А если горничная при сдаче номера увидит, что халата нет? Он же ведь гостиничный.
– Будем стоять на своем и в один голос утверждать, что у нас его и вовсе не было. Мол, на деньги разводить нас не стоит, и за тот халат, который нам горничная по ошибке не повесила, мы платить не собираемся.
Скинув грязный халат, я положила его в пакет и пошла в ванную умываться. Посмотрев на себя в зеркало, я ужаснулсь, увидев свое бледное отражение.
– Господи, на кого я похожа!
Встав под теплые струи воды, я принялась смывать с себя кровь и заскулила, как побитая и брошенная собачонка.
– Мамочка, родненькая… Я не хотела. Честное слово, я не хотела. Что же теперь дальше со мной будет? Что будет?
– Кристи, ты ревешь, что ли? – заглянул в ванную комнату Игнат. – У нас нет времени для слез. Пора собираться.
– Да, конечно…
Не обращая внимания на то, что Игнат меня только что поторопил, я вновь намылилась и встала под теплый душ. Я еще никогда так долго не мылась. Меня била сильная дрожь, и я даже не могла удержать губку в руках. Я постоянно думала о том, что я никого не хотела убивать. Просто так получилось. Я с ужасом размышляла о том, что если наша доблестная милиция сможет докопаться до истины, то мне будет тяжело доказать, что сначала убили Эдика, а потом от страха и отчаяния начала убивать я. И все же я сознательно понимала, что если дело раскрутят, то мне дадут приличный срок, и даже если суд установит, что я действовала в рамках самообороны, то мне все равно светит тюрьма. Вот так обстоятельства загнали меня в угол и сделали беспощадной убийцей.
– Кристи, ты выйдешь из этой ванной или нет? – вновь заглянул в дверь Игнат.
– Уже выхожу.
Выключив воду, я вылезла из ванны и, не говоря не слова, принялась вытираться. Игнат подошел ко мне поближе и притянул к себе.
– Кристи, да ты вся дрожишь!
– А ты считаешь, что я сейчас должна быть довольной и счастливой?
– По крайней мере, не дрожать же, как осиновый лист.
– А что мне делать, смеяться???
– Успокойся, пожалуйста. Все позади. Тебя никто не найдет, и про то, что ты совершила, никто не узнает.
– А если найдут и если узнают? – Я подняла на Игната свои красные, воспаленные, заплаканные глаза.
– Тогда я за тебя заступлюсь и докажу, что это была лишь необходимая самооборона.
– Сможешь?
– Да я для тебя горы сверну.
– После того, что произошло в домике спасателя, и после твоей кощунственной клятвы в это с трудом верится.
Игнат промолчал. Увидев, как я нервно покусываю свои губы, он прижал меня к себе посильнее и прошептал:
– Девочка моя, я не дам тебя в обиду и сделаю все возможное, чтобы тебе не угрожала опасность.
– До знакомства с тобой мне действительно не угрожала опасность, но после того, как мы с тобой встретились, она преследует меня по пятам. Так чем ты мне поможешь, если все откроется?
– Давай не будем бросаться в крайности и думать о плохом.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Если все-таки все откроется, то я возьму всю вину на себя и скажу, что этих двоих застрелил я.
– Что ты сказал???
– Что слышала.
Читать бесплатно другие книги:
